4

Когда горячий язык стал по-хозяйски ласкать мой, я вздрогнула и открыла глаза.

О боги… Это сон был. Однако трясло меня по-настоящему, и испарина на лбу выступила тоже реальная. Я тяжело дышала, глядя в потолок, и пыталась выровнять дыхание. Заметила, что на меня пристально смотрит Таня, привстав с постели.

— Ты че, Диан? — спросила она. — Сексом, что ли, с кем-то во сне занялась? Стонала на всю комнату.

Я? Стонала? Вслух? На всю комнату? Чёрт, как стыдно… Щёки опалил жар.

— Да… фигня какая-то снилась, — отмахнулась я. — Извини.

— Да не фигня, — усмехнулась она. — А секс. Так не стонут от фигни. Не с Мирославом ли?

Господи, и об этом догадалась! Не секс, конечно, но в ту степь… Стало еще более стыдно и мерзко от себя. Какого фига мне вообще это снилось? Какого чёрта мне снится Мирослав и его язык в моём рту? Б-р… Опять эта дрожь по телу. Чёрт, мне, кажется, понравился этот пошлый поцелуй с бабуином нашего института… А что я могу поделать, если он очень красивый бабуин?

— Со Стасом, — соврала я.

— Ой ли? — ответила она. — С трудом верится.

— Да мне всё равно, веришь ты или нет, — фыркнула я, отворачиваясь к стене от неё. Лучшая защита — это нападение. — Разбирайтесь между собой, а меня не приплетайте. С чего мне вдруг приснился бы твой перекачанный бабуин?

— Вот именно — с чего бы? — повторила за мной Таня.

Да и я и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос!

— Может, ты влюбилась, Диан?

— Да ты достала меня уже, Ежова! — Обернулась я на неё, дыша как злой дракон. — Отвали от меня! Он мне не нужен. Не нужен он мне, и он мне не нужен! Не нужен и снова не нужен. Всё?

Таня хмыкнула и тоже отвернулась к стене. Мы попытались обе доспать. Однако ни у одной из нас это не получилось. Ворочались с боку на бок до самого звонка будильника. Когда телефон заиграл, я тут же его отключила и села в постели. Голова гудела. Отличное прослушивание у меня сегодня будет. Глянула на Таню. Та тоже не выглядела огурчиком.

— А ты на кого пробоваться будешь? — спросила я её.

— На Джульетту, — ответила она.

— Ну какая ты Джульетта, Тань? Ты же блондинка.

— А парик на что?

— А рост? Джульетта считается маленькой героиней из-за роста и возраста.

— Ничего страшного, — повела она плечом. — Главное, что красивая.

Поджала губы. Да уж, с этим не поспорить. И если режиссёр думает не мозгом, а тем, что на метр ниже находится, то Джульеттой может стать и кобылка Таня.

— Там не только мы будем. Ещё несколько девушек по приглашению других сотрудников театра.

— Понятно, это же кастинг, только узкий.

— Ну да, — ответила она, вставая с постели. — Не отберут среди своих — дадут клич по всему институту. Ладно, я в душ.

Обе по очереди ополоснулись и привели себя в порядок. Позавтракали в тишине, уныло жуя гренки и запивая растворимым кофе, каждая погруженная в свои мысли. Добирались до института так же молча. Вчерашняя ссора словно встала между нами стеной. Меня наполнило чувство какой-то сиротливости даже… Я так привыкла, что не одна, что мы с Таней перекидываемся шуточками и подколками, а теперь она идёт рядом, но молчит, да и я не хочу говорить после всего, что уже было высказано. Мирослав нас рассорил… Буквально за несколько дней. Обозлилась на него вкрай уже просто! Неужели не понимает, что натворил? Так я ему расскажу. Всё выскажу, какой он гад редкостный! Только дождусь прослушивания, пожалуй… А потом как выскажусь! Уши в трубочку свернутся.

Все пары пролетели мимо ушей. Думать ни о чём кроме Шекспира я не могла. Волновалась жутко, даже колени дрожали, а в голове крутились и крутились строки пьесы… Волновалась не только из-за прослушивания, но и из-за того, что моя пара — Ланской. Опять будет меня смущать чем-нибудь, уверена, и выкинет что-нибудь как обычно…

От тягостных мыслей не смог отвлечь даже Станислав Сергеевич. Сегодня я смотрела сквозь него и впервые не ощутила трепета от встречи с ним. Даже удивилась, прислушавшись к себе — ничего. Ну да, красивый мужчина в самом расцвете сил и лет, но он явно не для меня. Такой взрослый, недоступный и чужой. Он был прав, когда не поверил в мою внезапную симпатию — она так же легко испарилась, как и родилась. Да, он по-прежнему мне нравится как мужчина, но сейчас я смотрю на него и понимаю — нет, не моё. В голове почему-то всплывает нереальный поцелуй из сна и вполне реальный в этой самой аудитории несколько дней назад, когда мы мыли здесь окна.

Мирослав тёплый, от него вкусно пахнет, и губы у него нежные, несмотря на мерзкий характер. Он сейчас казался мне гораздо ближе, что ли, чем Станислав. Какие странные метаморфозы всего за несколько дней… И как теперь вытравить из моей бедовой головы поцелуи Ланского? Предполагала ли я, что когда-то вообще буду думать о нём и о поцелуях с ним, да еще и с языком? Уж этой чести мало кто от меня удостаивался! Нет, и представить себе подобное не могла, конечно.

Но думаю…

На обеде к нам присоединился Мир со своей бандой парней. Как мы уместились за одним столом — непонятно. Таня сидела напротив меня, а Ланской под моим недоумённым взглядом нацелился на место рядом со мной.

— Стопэ, Славян, — вдруг удержал Мирослав своего друга, не дав ему сесть и отодвинул от него стул за секунду до. — Тебе дальше.

Славян хмыкнул, но занял следующий стул, а Ланской вернул обратно свой и сел как ни в чем не бывало рядом со мной. Я молчаливо уставилась на него. Ежова тоже смотрела в удивлении.

— Что? — спросил он меня, заметив долгий взгляд.

— Так, ничего, — ответила я с сарказмом.

— Мир, а почему ты не со мной сел? — задала вопрос Таня через весь стол.

— А там не по фен-шую, — явно отмазался тот и отвернулся от неё.

Ежова в ответ сжала челюсти, но промолчала. Каждый занялся своим подносом, парни о чем-то трепались на всю столовую, создавая дополнительный галдёж.

— Дай кетчуп, Диан, — попросил Ланской.

— О, и мне потом дай его, Мир, — подключился кто-то из парней.

— Обязательно, — ответил он, забирая слишком медленно несчастную бутылку из моих пальцев. Нарочно коснулся меня и начал тормозить, чтобы его пальцы как можно дольше оказались на моих. Хмыкнула и вывернула свою руку, опустила глаза в свою тарелку. Чувствовала, как Таня прожигает меня взглядом. Но что я могу сделать? Орать на него при всех, чтобы не прикасался? Как вообще его попросить не нарушать мои личные границы? Это невозможно, ведь он не слушает!

— А теперь соль, — попросил он снова.

Мирослава же ничто не смущало. Он сидел вполоборота, лицом ко мне, и словно никого больше и не замечал. Взяла солонку и громко поставила возле него. Хотел опять меня лапать? Фиг тебе, Ланской!

— Спасибо, — ответил он, даже не притронувшись к солонке. — Ещё пару салфеток.

— Да что ты из меня служанку делаешь? — взбесилась я.

— Ну, ты ближе к ним сидишь, — пожал плечами он, и уголки его губ поползли вверх. Я невольно задержала на них взгляд, вспомнив, как эти губы могут целовать… И опять эта дрожь, я, наверное, выгляжу перед ним полнейшей идиоткой… — Жалко тебе, что ли? Ну дай салфеточку, Дианочка.

Кинула на него злой взгляд. Он меня откровенно клеит на глазах у Тани. Ему уже будто на всё плевать. Какая же он сволочь, если мозги морочит Ежовой, а глазки строит при ней же мне! Фу на него!

— Для тебя, Ланской, Диана Александровна!

— Дианочка Александровна, я всё ещё жду салфетку.

— На, — протянула я ему целую гору салфеток. И сказала тише, чтобы не позорить Ланского при дружках — не простит же: — Вытри уже свой рот. И закрой его наконец.

Теперь уже его взгляд стал злым, рука сжала салфетки. Серые глаза сузились и прожигали меня, как и глаза Ежовой. Нет, всё же и так не простит тоже… Дёрнул же меня чёрт за язык! Ну ведь достал уже реально. Бесстыдник просто. Не нужна ему Таня — так пусть расстанется и не пудрит ей мозг. Впрочем, я даже при таких условиях не приму его внимание — гад он и бабник, нет ему доверия. Мне такой "жених" точно не нужен. Только такая, как Ежова, купится на его штучки, но не я!

Чего он вообще добивается, не понимаю? Одной ночи любви, потому что одну и ту же девушку он не использует дважды? Это тоже не ко мне, малыш!

— Как текст? — спросил он, внезапно убрав шутливый тон. Действительно переживает за меня? — Готова?

— Готова, — вздохнула я. — Но как пройдёт, никто не скажет заранее.

— Волнуешься?

— Ещё бы. Не спала почти.

— Чего именно ты боишься? Не сцены же..

— Боюсь текст забыть.

— Я знаю обе роли, — ободряюще улыбнулся он мне и подмигнул. — Если что — я тебе подскажу.

Сердце внезапно затопило огромное чувство благодарности. Господи, я теряюсь в своём отношении к Ланскому! Он то козёл, то милый пупсик, готов помочь мне… Почему-то. А почему это он готов помогать?

Задумалась и закусила нижнюю губу. Глянула на него исподлобья с подозрением. Это же Ланской. Не стоит об этом забывать. Ничего просто так он не делает. Никогда. Жук.

— И какую же цель ты преследуешь этим? — Спросила я, глядя в его наглые серые глаза.

— Ты о чём? — изогнул он бровь.

— Точнее сказать, и какую ты награду попросишь потом?

Он мягко рассмеялся. А я вдруг заметила, что он слишком близко сидит ко мне, нависая сверху, будто мы не в столовой, а наедине вдвоём. Покраснела от смущения. И ведь сижу с ним болтаю, мы даже не ели почти, так были увлечены друг другом… Отодвинулась на максимум, но дальше уже было некуда. Таня уже скоро лопнет от злости — то краснеет, то бледнеет…

— Отодвинься, не дома на диване, — надавила я рукой ему на грудь, заставляя его увеличить расстояние между нами.

— А ты умна, — отозвался он, дав немного воздуха между нами. — Договоримся потом. Может быть, тебе моя помощь и не понадобится ещё. Раз ты такая умная…

С вызовом посмотрела ему в лицо. Да уж, беру свои слова о том, что Ланской милый пупсик, обратно… Козёл он, хоть и местами милый.

— И ещё — в половине четвёртого обеих жду на парковке. А потом нам с тобой нужно будет пройти роль отдельно, до прослушивания.

— И Тане?

— Только тебе. Ты и я.

Мы останемся с ним наедине? А вот это уже плохо, в груди от этого то ли радостно, то ли испуганно затрепетала птичка. Руки похолодели. Ну что за дурацкая реакция на него? Это же Ланской… Но чего так трясёт-то?

— Так нехорошо делать.

— Да плевать. Я тебе помочь хочу. Она пусть сама проходит кастинг.

— Тем более нехорошо, она ведь твоя девушка.

— Диан, — многозначительно посмотрел он на меня. — Я ей ничего не обещал, чего ты меня зовёшь её парнем?

— Она так сказала, — изогнула я бровь. — И ты себя вёл так, будто вы вместе.

— Ну как я себя вёл? — развёл руками парень. — Посмотрел с ней кино и пару раз её трах… Ой, извини.

Он осёкся, а я покраснела ещё больше и прокляла тот день, когда с ним познакомилась ближе… Трахальщик ещё… Действительно, фигня какая — всего лишь секс! Трахнул и пошёл себе дальше. Ясно всё с тобой, Ланской. Даже не надейся подойти ко мне ближе, чем на метр. Ежова же опустила глаза в тарелку. Слышала, что ли? Совсем дело плохо тогда… Сейчас она не станет устраивать скандал на людях, а вот что будет после…

— Тогда объясни ей уже, что всё не так, как она думает, — сказала я ему.

— Да мне похер, чё она там думает себе. Я ей ничего не обещал.

— Оно и видно, — возмутилась я. — Свинтус ты редкостный, понятно?

— А ну тихо, — одёрнул меня Ланской. — Договоришься сейчас, что будешь и дальше бегать аниматором за копейки.

А вот сейчас было обидно. Ну, бегаю я аниматором, что тут плохого? Сноб ещё заносчивый… С каждым новым днём открываю в Ланском всё новые и новые негативные черты характера.

— Да пошёл ты, — бросила я ему. — Лучше тогда аниматором, чем с тобой на одной сцене позориться!

Не выдержала душа поэта… Я даже позабыла о том, как сильно хотела получить эту роль, настолько он меня взбесил.

— Сучка, — заявил мне он так тихо, что услышала только я одна, и вдруг сжал моё колено под столом своей огромной и горячей пятернёй, и я так и открыла рот в полном ауте. Дёрнулась и попыталась скинуть его руку. Но ничего не выходило. Сжал в ответ ещё сильнее моё бедное колено.

— Да сам ты козёл! — прошипела я в ответ так же тихо и еле сдержалась, чтобы не съездить по его роже сумкой с тетрадками. — Убери руку.

— Мир, — дрожащим голосом позвала Таня.

Мы оба обернулись на неё. Вид у неё был потерянный, лицо бледное, а в глазах самые настоящие слёзы. Снова закусила нижнюю губу — чувство стыда готово было меня сожрать изнутри. Она могла слышать не всё, но и услышанного ей оказалось достаточно.

— Пойдём, поговорим, — кивнула она на выход.

— Пойдём, — хмыкнул он и встал из-за стола.

Направился к двери, за которой скрылся уже через три огромных шага, Таня шла за ним. Меня же трясло мелкой дрожью. Сидела и смотрела в свою тарелку с почти нетронутой едой. И как я после всего должна с ним работать?

Да, видимо, никак.

Я не пойду на прослушивание.

Не дожидаясь, когда вернутся в столовую Таня и Мир, я взяла свою сумку и тоже вышла. Оглянулась, но их нигде видно не было. Видимо, решили не беседовать на виду у всех и куда-то отошли. Побрела к аудитории следующей пары и сидела в одиночестве, пока не пришла преподаватель и не открыла дверь.

В пустующую аудиторию вошла первой, заняла место у окна и разложила тетради, понимая, что в таком состоянии ни строчки не напишу сегодня. Подпёрла голову рукой и стала уныло смотреть в окно. Всё пошло наперекосяк из-за Ланского. Дёрнул же его чёрт выбрать тогда меня на вечеринке для того, чтобы бросить в бассейн за непослушание… Если бы он тогда не обратил внимание на меня, ничего бы этого сейчас не было. Против воли уровень неприязни к этому парню всё рос и рос. Что теперь я вообще буду делать — не знаю. Ещё и без работы осталась из-за него. В театр не пойду, а подработка тоже накрылась медным тазом — вряд ли после случившегося Таня продолжит со мной работать… Мне теперь даже свою часть квартиры нечем будет оплачивать.

Постепенно аудитория стала заполняться студентами. Ежова не пришла. Я вздохнула, снова ощущая мерзкое чувство вины. Она явно поругалась с Ланским, и ей теперь не до учёбы. Впрочем, как и мне, в голове крутится Ланской, Ежова, прослушивание в театре, которое я пропущу с тяжёлым сердцем, но только не история театра, которую сейчас зачитывал лектор и которую хорошо бы конспектировать.

После пар так же уныло побрела домой. Идти туда совершенно не хотелось, так как я примерно представляю себе, что меня там ждёт — злая Ежова. Она мне теперь жизни не даст, но так как идти мне некуда, пришлось ехать в нашу съёмную квартиру.

По дороге от института дорогу мне перегородил автомобиль Ланского. Мне пришлось остановиться. Стекло опустилось.

— Не понял, — выглянул он в окно и снял свои любимые солнечные очки. — Ты куда собралась?

— Домой, — ответила я и уставилась на его лицо. Вдоль щеки тянулись две длинные борозды от женских ногтей… О боже…

— Чего смотришь? Нравятся художества твой подружки? — спросил он, заметив, как я смотрю на его щёку.

— Разговор вышел не самым дипломатичным?

— Как видишь.

— Вы расстались?

— Мы и не встречались, — буркнул он. — Раскрасила мне рожу, когда дошло наконец-то…

— Знаешь… Ты сам виноват, Ланской.

— Не спорю, — не стал упираться Мир. — Садись в машину.

— Нет, — покачала я головой и попыталась обойти его авто, чтобы продолжить путь к остановке.

— А прослушивание? — спросил он недоумённо.

Будто не понимает, почему я не хочу туда идти.

— Я не пойду туда.

Мотор позади меня заглох, дверь машины хлопнула, и Мир догнал меня.

— Подожди, — схватил он меня за локоть и развернул к себе. — Как это ты не пойдешь?

— Обычно, — пожала я плечами. — Не пойду, и всё.

— Почему?

— Сказать тебе правду? — подняла я брови вверх.

— Скажи, — сузил он серые глаза.

— Из-за тебя, — ответила я. — Не хочу работать с тобой. Ты меня достал уже.

Воздух вокруг нас словно зашевелился и стал горячее… Но он не ответил на мой выпад.

— Из-за моих шуток ты готова упустить такую работу? — изогнул он бровь.

— Шуток? — возмутилась я. — Ты зовёшь свои дурацкие игры шутками? Я не хочу в них участвовать. Найдут тебе другую Джульетту, не переживай.

Попыталась вывернуть свой локоть из его пальцев, но Ланской, как обычно, не намерен был сдаваться.

— Да отпусти! — психовала я.

— Не будь дурой, Ди, — сказал он без тени юмора. — И не мешай личное и работу. Ты ведь борец. Или слабачка?

— Не надо только брать меня на слабо!

— А получается?

— Нет.

— Тогда включи мозг и садись в машину. Такой шанс один на миллион, и он твой, я знаю.

Замялась. Он прав, конечно. Если бы только Ланской знал, чего мне стоит отказаться от проб… Место вполне могло бы стать моим. Но как я с ним должна работать вместе после всего этого? Меня от одного его вида уже трясти начинает, а если он еще и рот открывает…

— Садись в машину.

Да, если я туда всё же не пойду из-за Ланского — действительно окажусь круглой дурой. Глянула на него искоса — что я, с этим наглым бабуином не разберусь, что ли? Хмыкнула и пошла к машине. Мирослав пошёл следом. Я дошла до пассажирского места, плюхнулась на сиденье и захлопнула дверь.