10

Только я расслабилась, как в дверь тихонько постучали. А нет, не хватило мозгов не приходить. Не буду отвечать. Интересно даже, что он будет делать. Лежала с закрытыми глазами, когда дверь отворилась и по ковру послышались тяжёлые шаги. Когда Мир поравнялся с кроватью, я отчего-то разволновалась вдруг. Сердце барабанило по рёбрам так, что мне только и оставалось удивляться, как Ланской не слышит его.

Но неожиданно молодой человек прошёл мимо и стал светить телефоном возле стола. Судя по звукам, вытащил из розетки блок зарядки. А, так вот зачем он пришел — у него сел телефон. От этой мысли меня посетило облегчение. С другой же стороны, где-то очень глубоко, появилось какое-то сожаление, что он пришёл не за мной. Точнее, не за поцелуем. Даже неудобно стало перед самой собой за подобные мысли.

На обратном пути парень вдруг остановился. Совсем близко. Присел рядом, на ковре у кровати. В свете фонарей, который попадал в незашторенное окно спальни, Мир вглядывался в меня. Я не видела, ведь веки мои были сомкнуты, но отчётливо ощущала, как он скользит по мне взглядом. Разглядывает.

Я стала ощущать себя ещё более скованно. Почему он не уходит? Он не верит, что я сплю, или, наоборот — верит и, пользуясь случаем, любуется?

— Диана, — услышала я возле своего уха и чуть не скорчила гримасу. Щекотно, тысяча чертей!

Я стойко выдержала и осталась неподвижна.

— Синеглазая, — снова позвал негромко Мир, обжигая мою щёку своим горячим дыханием. — Не ври, что спишь.

Я снова промолчала и даже с места не сдвинулась.

— Ты не могла так скоро заснуть, — сказал он и провёл пальцем по моей шее. Я не смогла удержать дрожь от его касания, как бы ни старалась себя сдержать. Мир её тут же уловил и тихо рассмеялся.

— Ди, ну хорош прикидываться. Иначе я тебя прямо сейчас так и поцелую.

— Не надо! — резко подорвалась я и ускакала на коленках и руках от него в дальний конец кровати. — Мир, ну ты вообще уже извращенец что ли? Я отдыхать легла, ты чё припёрся-то?

— А то и припёрся, что ты мне кое-что должна, — уселся он по-хозяйски на край кровати. Чувствует себя прямо как дома. А, да, точно, это ж и есть его дом, и кровать тоже… Но это не повод вламываться в спальню, которую он отдал мне!

— Слушай, ну давай мы завтра с этим разберёмся. Я спать хочу. Устала от бешеного дня.

— Ну ладно, — вдруг согласился Мир и встал с кровати. — Как скажешь.

Да ладно? Он что — просто так теперь уйдёт? Какой скучный он, оказывается… Впрочем, я не буду плакать по этому поводу!

— Но тогда и результаты прослушивания я тебе скажу тоже завтра.

И он сделал несколько решительных шагов к двери.

Что он сказал?! Прослушивание? Какие ещё завтра, я не усну теперь!

— Так, стоп! — спрыгнула я с кровати и перегородила ему дорогу. — Результаты прослушивания?

— Угу, — кивнул он. — Фёдор мне только что написал в сети, что решил.

— Говори, — горячо потребовала я.

— Но ты же устала и хочешь спать, Диан, — усмехнулся он. — До завтра подождёшь.

Ланской попытался продолжить путь дальше, но я ухватила его за огромную ладонь и потянула на себя.

— Ну пожалуйста… — попросила я, испугавшись собственной дерзости и решимости. Попыталась увести свою руку, но теперь уже Мир оказался не готов её отпустить, сжав мои пальцы в своих. — Скажи сейчас.

— Хорошо, скажу, — кивнул он, и я просто задрожала вся от предвкушения.

Выходит, он уже знает решение режиссёра, ему осталось лишь озвучить его мне… Но Мир будто назло тянул кота за хвост и молчал. Просто загадочно улыбался. Настолько загадочно, что захотелось дать ему затрещину и стереть с лица эту наглую мажорскую улыбку.

— Ну? — поторопила я его, сгорая от нетерпения, и снова предприняла попытку забрать свои пальцы. Ничего подобного — мёртвая хватка. Мы будем беседовать вот так, пока Ланской не пожелает меня отпустить, похоже.

— Сначала твой ход, Диана.

— Какой ещё ход? — спросила я.

— Белыми.

— Какими ещё, блин, белыми, Ланской? — вспылила я. — Ты меня совсем доконать собрался в эту ночь?

— Ты мне кое-что должна, Диана. Не прикидывайся дурой.

— Я тебе всё время что-то должна, — проворчала недовольно я.

— А что поделать, что ты такая у нас штрафник и нарушительница. Кто тебе сегодня с мамой помог?

— Конь в пальто, — огрызнулась я.

— Не конь в пальто, а я, — изогнул он одну бровь. — А будешь так отвечать, то со своей мамой будешь разговаривать впредь сама.

Я замолчала. Только дышала так, что ещё немного, и начнут развеваться мои распущенные волосы.

— А я ведь уже знаю, кто будет Джульеттой, — сказал он мне, заглядывая в глаза. Для этого ему пришлось прилично наклониться. — Знаю точное имя. И знаю, ты это или не ты.

— Ладно, что ты хочешь, чтобы я сделала сейчас? — психанула я. Очень хотелось знать.

— Хочу, чтобы ты поцеловала меня, — ответил он просто, словно это совсем легко для меня.

Издевается же, засранец. Ему ли не знать, что значат для меня поцелуи…

Преодолела себя и приблизилась к нему. Посмотрела снизу вверх в его серые глаза, которые довольно хорошо видно в свете фонарей. Они горели, я читала в них предвкушение удовольствия и ожидание. Не могу поверить: Ланскому в самом деле нравится со мной целоваться?

И что делать? Реально, что ли, взять и поцеловать его? Может, сразу упасть на кровать и ноги рогаткой? Хамло ещё. Но ведь так любопытно, а он просто так не скажет.

Протянула к нему руки и обхватила ладонями его лицо. Даже не могу сказать, почему делала именно так, просто импровизировала. Пальцы колола его небольшая щетина. Позволила себе провести немного по ней пальцами. Не такая уж и жесткая… Поймала себя на мысли, что Мирослав будто замер и почти не дышит. Тело напряжено. Он ловит каждое моё движение и касание. Почему?

Мягко потянула его голову к себе ближе. Мои губы всё ближе к его, его дыхание уже обжигает мои… Неужели я в самом деле решусь и его поцелую?

Комнату освещал тусклый ночник, но мне было отлично видно каждую черту его лица и глаза, которые он не закрыл и жадно следил за тем, что делаю я. Когда мои губы оказались возле его губ, я прошептала:

— Мир, скажи мне, что тебе сказал режиссёр?

— Хитрая, — улыбнулся он. — Целуй, потом узнаешь.

Я придвинулась ещё ближе, но на последней секунде повернула его голову и чмокнула в щетинистую щёку. Опустила руки и отошла на шаг от него.

— Всё. Говори теперь.

Ланской смотрел на меня пару секунд, потом рассмеялся.

— Ты серьёзно, Синеглазка?

— Хватит так ржать, соседей пожалей!

— Да как тут не ржать-то? Это, по-твоему, поцелуй? — продолжал он смеяться надо мной.

— А что это, по-твоему? — развела я руками. — Поцелуй и есть.

— Это детский сад, Диана, — посмотрел он в мои глаза. — Целуй нормально, иначе ничего не узнаешь.

— Как нормально? — начала нервничать я и тянуть время. Не хочу я его целовать, но узнать, кто стал Джульеттой, очень хочется.

— Как взрослые это делают, — он сделал шаг ко мне и обвил мою талию руками. — Поцелуй в губы. И с языком.

Первое желание было избавиться от его тепла и ощущения соприкосновения с моим телом, и я нажала руками на его грудь. Потом поймала на себе его взгляд из-под приподнятых бровей.

О боже, ещё и с языком он хочет! Покраснела. Я и не умею. И вообще, это же гадость. Неужели ему нравится, когда кто-то шарится в его рту своим языком?

— Заставлять я тебя не стану, — отпустил он меня, видя сопротивление. — Или ты делаешь это, или я ухожу.

— Мир, я тебя поцеловала, — настаивала я на своём.

— Не так, как я хотел.

— Надо было ставить задачу яснее!

— Учту в следующий раз.

— Ты собрался ещё не раз меня так шантажировать? — возмутилась я.

— Ну, у меня ещё и фотка со Стасиком осталась, помнишь?

— Ты её не удалил?

— Пока нет. И пока не показал ректору. Но это пока.

Насупилась. Вот козёл же. Мог бы и удалить уже, сколько раз он получал от меня то, что хотел. Или это далеко не всё и он не намерен останавливаться на поцелуях? Его аппетиты каждый раз растут, и я не знаю, как ему противостоять.

— Твой поцелуй тянул только на: Фёдор сказал, что роль Джульетты получит… Девушка!

— Ну, хватит придуриваться, Мир, — сложила я руки на груди. — Я тебя поцеловала! Так нечестно.

— Так маму свою целуй, а не меня.

— Я тебя вообще никак не хочу целовать, понятно?!

Он перестал улыбаться. Взгляд стал холодным и острым. Его задели мои слова.

— Понятно, — поджал он губы. — Тогда ложись спать.

Он развернулся и пошёл к двери. Мне хотелось гордо остаться на месте, но любопытство взяло надо мной верх.

— Ладно, — сказала я ему в спину, и Ланской остановился.

Медленно обернулся на меня.

— Что тебе? Что "Ладно"?

— Я тебя поцелую, — робко ответила я.

— А мне уже не надо, — покачал он головой. — Ты только что сказала, что такого желания у тебя нет.

Растерялась. Блин, я что — всё испортила? Мне теперь ещё уговорить надо ЕГО на поцелуй?

— Мир, ну прекрати уже издеваться…

Он всё же вернулся. Подошёл почти вплотную и смотрел на меня снизу вверх.

— Тогда хочу не просто поцелуй.

— А что ещё? — совсем оказалась в замешательстве я.

— Хочу такой поцелуй, который понравится мне.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнила я.

— Ты проштрафилась, и правила изменились, — ответил он.

— Что это означает?

— Тебя целую я. А ты не сопротивляешься.

При этих словах он опять сгрёб меня своей лапой и притянул к себе. Толкать его я не стала. Осторожно оставила свои ладони на его груди — на тот случай, если Мир всё же решит перегнуть палку. Я сама не понимала, что испытываю. Внутри огромный протест, но в то же время мне и самой вдруг стала нравиться эта игра. Игра на грани, словно бег по острию ножа. Словно мы делаем что-то запретное… Меня волновали его губы, которые он разомкнул и приблизил к моим.

Пискнула от неожиданности, когда он вдруг подхватил меня на руки и усадил на себя. Большие руки оказались прямо на моей попе, как тогда, в бассейне. Только сейчас, наедине, это прикосновение к моим ягодицам даже через джинсы казалось слишком интимным.

— Ты что…делаешь? — спросила я, теряясь в словах.

— Ты мелкая. Так будет удобнее.

Мне пришлось обхватить его шею и прижаться к крепкому телу ещё плотнее, чтобы не потерять равновесие. Его лапы на моём заду, серые глаза напротив моих и горячее, тяжёлое дыхание на моих губах заставляли меня дрожать то ли от страха, то ли от злости на Ланского, то ли от предвкушения…

— Но я не…

Договорить он мне не дал. Его губы накрыли мои, оставив лишь невнятное бормотание. Голову тут же повело, будто я опьянела, едва наши губы соприкоснулись. Напористые движения заставляли мои губы поддаваться ему, а мужские ладони сильнее сжали мои бёдра. Всё смешалось во мне. Было жутко стыдно за эту позу, в которой мне приходилось обвивать его ногами, чтобы удержаться. От ощущений, когда он мял мою попу или гладил её, тоже было стыдно… Но приятно. А сам поцелуй… От нежной ласки я закрыла глаза. Больше невыносимо было смотреть на него.

Поцелуй набирал обороты, а внизу моего живота тоже что-то начинало происходить. Как вечером в гримёрной комнате. Кончик языка прошёлся по моей нижней губе, потом по верхней. Ещё раз, потом ещё. Мне захотелось вдруг застонать, до того я наслаждалась этими ощущениями, но я сдержалась. Только дыхание меня и выдавало — тяжёлое и рваное. Миру же захотелось большего. Он попытался проникнуть меж моих губ внутрь. Но наткнулся на мои зубы.

— Разомкни губы, — сказал он негромко.

Я же проявила упорство. Сжала их плотнее. Хватит и этого с тебя, Ланской. Покачала отрицательно головой.

В ответ Мир довольно больно потянул меня за мой конский хвост на затылке.

— Ау, придурок! Ты…

Его язык оказался внутри меня. Выписывал восьмёрки, от которых кружилась голова. Я просто негодовала и даже треснула его кулаком по плечу. Сволочь… Но побороть его мне не по силам. Наглый мажор будет целовать меня столько, сколько захочет он.

Стало жарко, особенно в районе бёдер, и мне снова захотелось их свести вместе в надежде утолить эту странную жажду, природу которой я понимала лишь отдалённо. Когда я крепче сжала бёдра Мира своими ногами, он шумно выдохнул и прижал меня к себе ещё сильнее.

Я запротестовала и открыла глаза. Я чувствовала через его джинсы твёрдый член, на который он практически меня усадил. И не просто усадил, а стал прижимать к нему мои бёдра как можно теснее и…тереться. Он сжал мои ягодицы пальцами крепче и шумно выдыхал, наслаждаясь процессом, при этом не отпустив моих губ.

Нет. Это слишком… Я не хочу так.

Отчаянно завертела головой, руками давила на его грудь, пытаясь добиться свободы. Ланской понял, что всё изменилось и я перестала принимать его поцелуй. Он спустил меня и разжал пальцы, позволяя уйти. Я опустила глаза вниз и отступила от него на шаг. Было так противно от самой себя. Что я ему позволила делать, и что мне это… было одновременно неприятно и приятно. Приятно — физически, но не морально.

— Что случилось? — спросил он чуть хрипловатым голосом.

Осторожно подняла на него глаза и ощутила холодок, бегущий по спине. Он смотрел на меня так, словно сейчас съест. Взгляд полупьяный и какой-то безумный, с расширенными зрачками. Он пугает меня таким… Его желания слишком откровенны. Я не готова к такому.

— Уйди, пожалуйста, — попросила я, обняв себя руками. В горле вдруг встал ком. — Я хочу побыть одна.

Ланской смотрел с непониманием и досадой.

— Я тебя обидел?

— А ты считаешь, что поцелуи таким образом — это не обидно?

Мир промолчал. Провёл пятернёй по своим ухоженным волосам. Он нервничает? Непохоже на него. Ему-то что нервничать? Как раз Мирославу всё было в кайф.

— Тебя взяли, Диан, — ответил он после небольшой заминки. — Поздравляю. Роль Джульетты твоя.

— Спасибо, — кивнула я. Мысль о том, что мне придётся пересекаться с ним часто и играть в любовь на сцене, сейчас меня вовсе не радовала. — Я…хочу побыть одна.

Мир опять несколько секунд пристально разглядывал меня, а потом хмуро отозвался.

— Спокойной ночи.

Я не ответила. Вкус победы испытать не удалось. Душу заполнили негативные чувства и мешали радоваться. Он не дождался от меня ни слова и пошёл к выходу. Молча смотрела, как парень уходит и закрывает за собой дверь.

Я тряхнула головой, прогоняя слёзы обиды. Он меня будто… использует ради своей забавы.

Ну и как я должна объяснить это самой себе? И как я останусь с ним под одной крышей после этого?

Мирослав

Вышел и прошёл в кухню. В горле пересохло, хотелось выпить воды. Налил в стакан и залпом осушил. Слишком громко поставил его на столешницу. Я просто кипел внутри.

Сложно сказать, какое из чувств сейчас преобладало.

Кайф.

Да, он в первую очередь. Я касался её впервые так откровенно. И это было ох*енно. Когда чувствую её аромат, тепло, вкус губ, словно хмелею. Словно ненормальный ищу ещё и ещё губы, руки… Пью её, а мне всё мало. Хочется зайти дальше, получить её любой ценой. Но она не готова сейчас. Она не готова, а я схожу с ума рядом с ней. Мне всё сложнее себя держать в руках. Чем больше она гонит меня от себя, тем сильнее меня тянет в ответ, тем сильнее я желаю именно её.

Злость.

На себя. Что не могу уже контролировать себя так хорошо, как раньше. Она мне и понравилась-то далеко не сразу. Она выделяется, да, но девушки такого типажа никогда меня не интересовали. А теперь я не могу думать ни о ком другом. Секса не было уже довольно давно, но мысль, что можно найти себе на ночь девку и тупо трахнуть её, я прогнал. А вот не хочу. Я уже начинаю бредить сексом только с ней. Но мне до этого как раком до Китая…

Сожаление.

Что она меня отталкивает. Может, я в самом деле просто не нравлюсь ей? Мне казалось, что я могу получить любую. Но мне казалось. ЕЁ я получить пока не могу. Она не покупается ни на флирт, ни на ласку. Впервые сталкиваюсь с повторяющимся "нет", и меня это бесит и заводит ещё сильнее. Я чувствую, как она реагирует на меня. Не может быть, что я ей противен. Но она стоит на своём, даёт слабину лишь на миг, чтобы я успел ощутить её вкус и кайф, а потом снова убегает, оставляя меня ни с чем и с ещё большей шизой по ней…

Ревность.

А вдруг она меня отталкивает, потому что всё ещё мечтает о преподавателе? Я помню, как она на него смотрела. Я всё видел. Она им восхищалась, чуть ли не рот открывала, когда видела его, входящим в столовую. Он ей нравится. Возможно, он и есть идеал её мужчины, а я так, сопляк мерзкий, который только мешает? Может быть, физически я и кажусь ей не уродом и она реагирует на меня как женщина, но в роли её парня меня она точно не воспринимает, потому что ей нравится Стасик.

Хочу ли я быть её парнем? Задумался. Раньше мне это в голову не приходило. У меня были постоянные девушки, но это был детский сад и больше похоже на дружбу с сексом, да и заканчивалось довольно быстро. Я мог переключиться вскоре на другую, а про старую подружку просто забыть. Но теперь я вижу только её одну, и меня это пугает.

Я влюбился?

Да ну нахер!

Ещё чего. Это не для меня.

Покачал головой и рассмеялся собственным мыслям. Если бы я хоть раз любил, мог бы сказать точнее.

Подобным бредом я никогда не страдал… Но сейчас со мной явно что-то творится странное. Руки до сих пор дрожат. Она думает, что волнуется только сама в моём присутствии, но я волнуюсь тоже. Потому что мне хочется её у всех украсть, уложить рядом и всю ночь целовать её нежные губы. Но это всё пока только в моей голове возможно.

И как теперь мы будем жить в одной квартире? Когда привёз её сюда, ещё не осознавал, как мне самому это будет непросто. За один вечер я умудрился докопаться до неё аж два раза. Да потому что тянет, бл*дь. Мысль, что она спит в моей кровати, тёплая, сонная, красивая, беззащитная, возможно, в одном тонком белье на юном теле, не давала мне покоя.

Поправил снова трико. Чёрт, этот стояк меня задолбал уже. Стоит только подумать о ней в моей постели, как сразу вся кровь приливает к паху.

— Чувак, нам ни хрена это не светит. По крайней мере сегодня. Спи, — сказал я своим штанам и, настырно игнорируя дискомфорт, отправился спать.