Глава 27

Кирилл

Этой ночью Ева спит в моих объятиях, не сопротивляясь ни капли. Полностью отдаётся мне и разрешает целовать её, обнимать, прижимать и не отпускать. Так как прошлую ночь мы не спали, то этой легли очень рано и сразу же отрубились.

На следующий день, одев Любашу и собрав её новые вещи, что купили вчера, в сумку, что нам дала Лена, мы поехали в дом моих родителей. Я ещё не знал, как скажу родителям о Любаше. Сестра, её муж и детвора примут малышку с радостью, а всезнайка Ксюша так и вовсе наверно возьмёт девочку на себя.

Родители тоже наверно примут Любашу, но… Как им объяснить кто она? Приют — это моя тайна. Личная и неприкосновенная часть жизни.

— Может скажем, что твоя дочь? — предлагает Ева, открывая Любаше сырок. — Нагулял и сейчас нашёл?

— Может скажем, что твоя? — с улыбкой спрашиваю её. — Тоже хочу сырок.

— Нет, — махает головой Мицкевич. — А где тогда её отец? — открывает ещё один сырок и подносит к моему рту. — Может скажем, что она наша дочь? Твоя и моя!

— А давай! Красотой в меня, а цветом волос в тебя!

Я тогда сразу спор с Машей выиграю!

Шутки — шутками, но я ведь не против. Любаша маленькая, в приюте ей будет сложно, а вот мне дочь совсем не помешает. Да, бизнес, но здесь Ева подстрахует и будет за ней присматривать. На крайний случай, когда Ева на учёбе за ней может бабушка Евы присматривать.

Любаша к нам уже привыкла. Из нас получились бы хорошие родители для малышки.

А потом можно подумать о свадьбе и о совместных детях.

— Познакомьтесь всё! Это наша с Евой дочь — Любаша, — с порога заявил я с девочкой на плечах.

Завтракающие домочадцы, чуть не подавились от такой новости и теперь во все глаза смотрели на нас.

— Кир, не хочу тебя расстраивать, но… чтобы зачать, родить и вырастить примерно до такого возраста, нужно несколько лет, а не один день, — прокомментировала Маша. — Говорю тебе как профессионал! Знала бы быстрый способ… — со вздохом посмотрела на своих детей. — Воспользовалась бы.

— Кир, это очень неожиданная новость, — подаёт голос отец. — Дай нам теперь познакомиться с моей ещё одной внучкой, — встаёт из-за стола и с улыбкой идёт к Любаше. Протягивает руки, и девочка без страха идёт к нему.

— Я Юбаша, — говорит девочка, сидя на руках у моего отца и очаровывая его детской улыбкой.

— А я дедушка Сережа, — в ответ произносит папа. — Это бабушка Нинель. Это тётя Маша, можно просто Маша. Это дядя Тим… А это Ксюша…

Пока отец знакомит Любашу со всеми, я обняв Еву рукой за талию, повёл к столу. Посадил за стол и нежно поцеловал в макушку, прежде чем сел сам.

Заметив это Маша улыбнулась сама себе и даже кажется засмеялась, а потом посмотрела на Еву. Мицкевич в ответ пожала плечами и повернув голову, посмотрела на меня.

Улыбнувшись сестре, я взял лицо Евы в свою руку и быстро впился в губы Евы коротким, но сладостным поцелуем, из-за чего меня стукнули по плечам.

— Здесь же Любаша… И племянники твои, — завозмущалась Мицкевич.

— Пусть учатся с детства технике поцелуя, — ответил ей и подмигнул.

— Идиот, — тихо произнесла Мицкевич и я ущипнул её за ногу, получив злой взгляд в ответ.

— А теперь серьёзно, — громко начал я. — Я опекун Любаши и она поедет со мной в Москву. У девочки проблемы с сердцем и хочу, чтобы Миха посмотрел её и сказал, что можно сделать.

— Операция? — серьёзно спросил отец и с болью в глазах посмотрел на Любашу.

Наверно я понимаю его чувства сейчас. Когда-то Маша тоже болела и ей нужна была операция. Отец недавно помог открыть дяде детскую клинику, где детей оперируют бесплатно, ведь, когда нам это нужно было, то ничего такого не было. Маша могла умереть, если бы тогда не деньги Михи.

А сколько детей умирает так и не дождавшись того, что вся сумма на их лечение будет собрана…

— Если нужно будет, то ей её сделают, но не бесплатно, — говорю отцу. — Не хочу, чтобы Любаша заняла чье-либо бесплатное место. Её осмотрит Миха только, потому что я доверяю ему и знаю, что ничего не скроет и скажет всё прямо.

— Браво, сынок, — похвалил меня отец и Ева прижалась к моей руке, глядя на меня с любовью и обожанием. — Я горжусь тобой.

Весь оставшийся день мы проводим на улице играя с Евой, Ксюшей и Любашей в куклы. Да-да! Я играл в куклы и был медведем, что женился на кукле Ксюши, а потом на кукле Любаши, а затем и на кукле Евы. Тут решил остановиться, а то медведь многоженец получился.

— Я сейчас, — взволнованно произнесла Ева, прижимая к груди телефон. Встав она отошла на расстояние и подняла трубку.

По жестикуляции Евы понял, что она с кем-то ругается и сильно нервничает. Уже собирался подойти к ней, когда она крикнула:

— Нет, Алекс! Нет! — и отключила телефон.

Несколько раз она провела рукой по лицу в попытке успокоится и лишь тогда заметила меня, приближающегося к ней.

— Всё в порядке? — спросил её.

— Нормально, — явно соврала она и натянув улыбку, ответила. — Пошли играть, а то сейчас Ксюша там все мои наряды стащит.

Я слышал в её голосе нотки слёз, но решил её не трогать. Захочет — расскажет.

* * *

Ева

Это моя последняя ночь с Кириллом. Осталось пара часов, и я уйду из его жизни.

Сегодня я поняла, что люблю Кирилла Воронцова. Его невозможно не любить. Я люблю не того мужчину, что печатают в журналах, показывают по ТВ… Я люблю настоящего Кирилла Воронцова — доброго, заботливого, улыбчивого и просто невероятного мужчину.

Тогда же, когда я поняла это, то решила, что сегодня я стану его. Телом и душой. Пусть только несколько часов, но я буду знать, что мужчина которому я доверилась был этого достоин.

Я не знаю если смогу ещё полюбить кого-нибудь так сильно, как его…

Разве может быть кто-то лучше? Роднее? Тот, кого я полюблю больше?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Нет… Не думаю…

Мы любим лишь однажды, а потом ищем лишь похожих… — как говорится в моей любимой песне.

— Кирилл, — позвала я его, лёжа в его объятиях.

— Да, — отозвался он и поцеловал меня в лоб.

— Я кажется совершила глупость…

— Какую? — спросил он и улыбнулся.

— Влюбилась в тебя.

— Любить меня это глупость? — спросил он меня и за секунду оказался нависающим надо мной.

— Любить тебя безумие, — ответила ему и посмотрела в его завораживающие глаза.

— И в чём проблема? — спросил Воронцов и прошёлся рукой по моему бедру вверх.

— В том, что мне нравится это безумие.

— Так поддайся ему, — прокомментировал он и склоняет голову над моей шеей, а затем проходит по ней языком.

— Поддаюсь! Прямо сейчас, — призналась.

— Мицкевич, — воскликнул Воронцов и отстранился шокировано, глядя на меня — Твоё безумие заразно!

— И что нам теперь делать? — поинтересовалась у него игриво.

— Творить безумства, безумство ты моё!

— Это звучит как признание в любви… — улыбаясь сказала я.

— Так оно и есть. Если любовь — безумие, то ты моё безумство! Надеюсь, ты не сведёшь меня с ума.

Не знаю… Но ты меня уже свёл… Заставив изменить своё решение! Я приехала сюда, чтобы отнять у тебя жизнь, а ты отнял у меня сердце, мысли и рассудок. Я сама тебе его отдала… Пришла отнять, а в итоге сама отдала всё… это ли не есть безумство?

— Посмотрим-посмотрим!

Моим планам не суждено было сбыться, потому что Кирилл меня чувствовал, он видел, что со мной что-то не так… Да, мы долго целовались, ласкали друг друга, но зайти этому всему дальше Кирилл не дал.

— Ева, остановись, — попросил он, когда я осмелившись потянулась к его ремню.

— Почему? — подняла на него глаза.

— Потому что я не подлец, чтобы использовать тебя, когда тебя что-то мучает. Ты сейчас ищешь способ уйти от каких-то своих проблем с помощью секса, но это не поможет, — он откатился в сторону и притягивает меня к себе. — Я мог бы списать это всё на неопытность и страх перед первым разом, но это не так… Тебя что-то мучает.

— И давно ты знаешь о моей неопытности? — смущённо поинтересовалась.

— Только сегодня понял, но это ничего не меняет. Я рад, что ты захотела довериться мне и ценю это, но мы сделаем это позже, когда ты будешь уверена в том, что этого действительно хочешь, а не ищешь способ сбежать.

— Но я правда хочу, — протестую.

— Ева, нет, — строго произнёс он. — Боже, не думал, что когда-либо откажу девушке. А теперь ложись спать, — произнёс он и поцеловав ещё раз мои исцелованные губы, стал сам засыпать.

А я не могла заснуть. Мне было нельзя… Я слушала его дыхание и запоминала. Записывала раз за разом! Казалось, что вот-вот что-то произойдёт, и я смогу остаться… но ничего не происходило.

Дождавшись, когда Кирилл заснёт, взяла из сумки блокнот и в ванной написала два прощальных письма. Одно Кириллу, а второе Маше.

Решила не забирать вещи, а уехать в том, что надену сейчас. Найдя свитер и джинсы, взяла телефон, блокнот и пошла к двери Маши, чтобы подсунуть ей под дверь два письма, а потом хотела зайти к Любаше и поцеловать её на прощание.

— Ева, — окликнули меня у двери в комнату Маши, ломая мои очередные планы.