Глава пятая

Любому терпению приходит конец, даже такому закаленному, как Тасино. Сил едва хватило, чтобы вежливо ответить Лесевой мамаше и удалиться с гордо поднятой головой. А по комнате Тася уже металась, как разъяренная тигрица. Покидала в чемодан вещи, проверила, на месте ли документы, скатилась с лестницы, выскочила за калитку и только на улице остановилась. Идти, собственно, было некуда.

— Тася!

На улицу вылетел взъерошенный Лесь, все такой же бледный и растерянный. Тасе даже стало его жаль. Ладно, она — незнакомая, как выразилась мамаша, девица, а сына могли бы при ней и не унижать. Хотя, конечно, сам виноват. Родители лишь подтвердили ее подозрения относительно Леся — мажор, бездельник, бабник.

Тася молча ждала, что он ей скажет. Мог бы и не бегать следом, она не пропадет. Или он из-за денег? Сестра, наверняка, потребует вернуть ту сумму, что давала ему на няню.

— Тася, подожди, не уходи.

Он остановился в шаге от нее и смотрел пристально и отчаянно, как будто просил о помощи.

— Погоди… — Тася полезла в сумочку и вытащила маленький блокнотик и ручку. Написала свой адрес, имя и фамилию, вырвала листок и протянула его Лесю. — Вот, держи. Сейчас я не смогу отдать, если только взять кредит, так будет быстрее. Но я обязательно продам квартиру и все верну, обещаю…

— Что это? — перебил ее Лесь. — Адрес? Твой? Тася! Какие к черту деньги! Ты ничего мне не должна.

— Тогда зачем?

Она даже поверила в его искренность. Не может же человек с таким взглядом врать? Как бы там ни было, он не сделал ей ничего плохого.

— Подожди, я возьму машину, отвезу тебя в гостиницу.

— К Максу?

Неудачная шутка. Лесь всерьез на нее обиделся.

— Ты такого обо мне мнения? — спросил он, выпячивая подбородок. — Хорошо, я богатенький и избалованный мальчик-мажор. Но я похож на подлеца?

— Лесь, я пошути…

— Что за шум в благородном семействе?

Тася не заметила, как к ним подошел Дэн. Выпрыгнул откуда-то, как черт из табакерки.

— Тасенька, этот мажор все же выгнал тебя из дома? — Дэн заметил чемодан. — Так и знал, что ничем хорошим это не закончится!

— Дэн, перестань, — остановила его Тася. — Лесь меня не выгонял.

— Да ладно! А чего ты тогда торчишь на улице с чемоданом?

— Им просто не нужна няня.

— И поэтому тебя выставили на улицу? — не унимался Дэн. — Эти богатенькие — все одинаковые. Пойдем, я найду тебе жилье.

— Никуда она с тобой не пойдет, — рявкнул Лесь.

Да, только драки тут еще и не хватало. Судя по воинственному виду Леся и напрягшемуся Дэну вспыхнет, только спичку поднеси.

— Хватит! — Тася поднялась и подхватила чемодан. — Я сама разберусь, куда мне идти и что делать. Отвалите, оба!

— Тася, я тебя одну никуда не отпущу, — отрезал Лесь.

— Это ты виноват! — прищурился Дэн. — Чего пристал?

— Эй, брейк! А ну-ка, разошлись!

На улицу вышел отец Леся, и парни прыснули в разные стороны, как пацанята. Тася покачала головой, вздохнула и побрела в сторону моря, загрохотав колесиками чемодана по щербатому асфальту.

— Денис, а твой отец разорился? — с ехидцей спросил Степан Ильич.

— Н-нет… — запинаясь ответил тот. — А с чего вы взяли?

— Да ты тут так сладко про богатеньких распинался, что я уж подумал, все… Ты у нас из мажоров в бомжи попал.

Тася остановилась, бросила чемодан посреди улицы и вернулась.

— Так вы знакомы? — спросила она у Дэна. — Ты мне врал?

Он отвел взгляд.

— И ты?! — Она накинулась на Леся. — А я только тебе поверила! Дай догадаюсь… Друг попросил? На пару надо мной посмеяться решили?!

— Тася…

Она сжала кулаки и зашипела, как разъяренная кошка.

— Таисия, подождите, пожалуйста.

В конце концов! Она им собачонка, что ли?! То вон, то к ноге! Тася глубоко вдохнула, выдохнула и обернулась к Степану Ильичу.

— Я вас слушаю, — холодно произнесла она.

— Прошу прощения за досадное недоразумение, произошедшее между нами. Пожалуйста, вернитесь в дом. Хотя бы для того, чтобы мы могли поговорить спокойно и не на улице.

Высокий, даже выше Леся. Стройный, подтянутый, никакого намека на живот — похоже, следит за собой. Сын похож на него, только у отца взгляд уверенный, спокойный, зрелый. Лесь рядом с ним — дитя дитем. Если вспомнить, что он уже и в институте отучился, то, выходит, ему больше двадцати пяти. А такое чувство, что он младше…

— Пожалуйста, не отказывайтесь, — устало попросил Степан Ильич.

Тася сморгнула. Не слишком ли много Леся в ее голове?

Наверное, самое правильное — развернуться и уйти. «Мне не о чем с вами разговаривать». Гордо, возвращая обиду. Но если подумать…

— Если вы разрешите мне позвонить по скайпу домой, — ответила Тася. — Мне нужно… Неважно. Разрешите?

— Конечно, Тася. Можно к вам так обращаться?

— Можно, — она повела плечом. — Я только за чемоданом…

— Елисей.

— Я заберу.

— Всего доброго, Денис, — попрощался с Дэном Степан Ильич.

Тася не удостоила его взглядом, как и Леся, который суетился вокруг и пытался отобрать у нее сумку.

Надежда Петровна прохаживалась по гостиной, держа на руках Мишеньку. Тот капризничал, куксился и плакал.

— Степ… ну, я сейчас… — она покачивала малыша, пытаясь успокоить. — Лариса Вику покормит и заберет его.

— Опять животик? — спросил Степан Ильич.

— Да, и перелет… Мне кажется, у него температура поднимается.

— Лара, Лара… Что ж тебе дома не сиделось… — тихо пробурчал Степан Ильич себе под нос. Тася стояла рядом, только поэтому и услышала. — Может, я сам?

— Нет, я же… Тая, подождите, пожалуйста.

— Тася, — машинально поправила она. И досадливо скривилась. — Извините.

— Да, Тася…

Сейчас мама Леся не была похожа на ту женщину, что выпроваживала ее из дома. Заботливая мама, скорее. Для бабушки она молодо выглядела. Темные гладкие волосы собраны на затылке в пучок, чистая кожа, естественное лицо, не обезображенное пластическими операциями. И беспокойные заботливые движения. Определенно, она хотела помочь малышу, но не знала, как.

И Тася не выдержала.

— У вас вибуркол есть? — спросила она. — Это свечи.

— Но они же… при гриппе? — удивилась Надежда Петровна.

— При гриппе виферон, а этот препарат — травы и гомеопатия, у него широкий спектр действия, как раз для грудничков, — терпеливо пояснила Тася. — При акклиматизации подойдет, и при коликах тоже. Сначала нужно газики отвести, а потом свечку, и он спокойно уснет.

— Нет-нет, Лара не пользуется газоотводной трубкой. Это может навредить…

— Только при частом использовании. Но трубку можно заменить клизмой. Не ставить, а сделать из клизмочки, маленькой. У вас есть?

— Нет, уверена, что нет.

— Так я могу купить, на машине быстро, — предложил Лесь. — Съездить?

Тася молчала. Решение принимать не ей, а Надежда Петровна определенно колебалась. Мишенька зашелся в плаче.

— Езжай, — велел Степан Ильич. — Тася, напишите ему, что нужно.

— Я должна предупредить, я закончила только три курса меда, — сказала Тася. — Но я уверена в назначении, это рекомендации опытного профессора, а не мои выдумки.

— Да к лешему! Запичкали уже ребенка укропом, а он плачет и плачет. Надя, не смотри на меня так. С Ларой я сам поговорю.

Лесь умчался в аптеку, Тася велела ему выбрать клизмочку с самым мягким носиком. Степан Ильич ушел к дочери. Надежда Петровна продолжала носить на руках малыша.

— Давайте я ему пока массаж сделаю, от колик, — предложила Тася. — Только руки помою…

Она умела обращаться с маленькими — проходила практику после второго курса, а потом весь третий бегала на дежурства в дом малютки.

— Мишенька может плакать еще по одной причине, — сказала она, поглаживая его вздутый животик. — Его кормят грудью?

— Да, — насторожилась Надежда Петровна.

— Беспокойство матери передается с молоком. Если вдруг ваша дочь нервничает по какому-либо поводу, то и ребенок будет плакать.

— Как тут не нервничать… Но ей же ничего нельзя!

— Валерианка в таблетках, например. Это не навредит ребенку.

— Нет, вы собираетесь довериться какой-то незнакомой девице? — в гостиную влетела Лариса. — Убери руки от моего ребенка! Я не позволю!

— В самолете вы подвергали своего ребенка куда большему риску, — спокойно произнесла Тася. — Я студентка педиатрического факультета, я работаю медсестрой, с такими вот малышами, как ваш. У меня оформлена медицинская книжка, и я абсолютно здорова.

— И где эта твоя книжка?! Никаких доказательств!

— А вы проверяли здоровье у всех пассажиров в самолете? — парировала Тася. — Или в аэропорту?

— Папа!

— Лара, уймись.

Она вдруг расплакалась и убежала из гостиной.

Тася открыла было рот, чтобы напомнить о послеродовой депрессии, но тут же передумала. Если она сейчас посоветует показать Ларису психиатру, ее точно неправильно поймут. Она скажет потом Лесю, пусть он позаботится о сестре.

— Хочу на море! Когда пойдем на море?

В гостиной появилась Вика и тут же начала капризничать, требуя внимания. Притихший Мишенька снова заплакал.

К счастью, вернулся Лесь. Тася ловко превратила клизмочку в газоотводную трубку, заставила ошпарить ее кипятком, показала бабушке, что нужно делать, заставила ее прочитать инструкцию к свечкам. Лесь отвлек Вику книжкой, Мишенька вскоре успокоился и уснул.

— Боже, тишина… — простонала Надежда Петровна, вернувшись из детской. — Тася, спасибо.

— Не за что.

Неловко было спрашивать, о чем с ней хотели поговорить, как и напоминать об обещании. Тася тихо сидела на краешке дивана и размышляла, куда ей потом податься. На вокзале не переночуешь. Может, удастся снять угол у частников? Хоть на одну ночь. Если родители переведут деньги на билет, она уедет в Сочи, и уже оттуда полетит домой. Оставаться здесь дольше нет никакого смысла.

— Думаю, следует позвать Яну и Лару, — сказала Надежда Петровна, когда в комнату вернулся Степан Ильич. — Все произошло при них, так что и извиняться нужно публично.

— Да, я сейчас.

— Нет, нет, погодите! — Тася в ужасе уставилась на родителей Леся.

— Не тебе, Тася, — успокоил ее Степан Ильич. — Нам.

— Нет! Я так и подумала… Не нужно этого… — она неопределенно махнула рукой. — Степан Ильич, разрешите, я позвоню, Лесь мне поможет. И просто уйду, пожалуйста. Лесь не хочет, чтобы я вернула деньги, но, я так понимаю, они не его, а ваши. Поэтому я верну их вам. Я только не знаю сумму. Я оставлю вам…

— Тася, остановись, — мягко попросил Степан Ильич.

Она только сейчас поняла, что он перешел на ты. Ну да, ему точно неловко тыкать девчонке. Ерунда, это нормально.

— Тася, прости, пожалуйста. Я разговаривала с тобой грубо, — сказала Надежда Петровна. — Меня это не извиняет, но мы просто не знали твоей истории.

— Все нормально, ничего страшного. — Тася поднялась. — Я пойду?

— Может, останешься? — спросил Степан Ильич. — Если уж тебя так волнует этот… долг. — Он бросил взгляд в сторону сына, который стоял чуть поодаль от Таси. — Нам лишние руки определенно не помешают, тебе не придется менять билет и будет, где жить.

Долг Тасю волновал, еще как. Но если бы дело было только в этом, она предпочла бы продать квартиру. Дети маленькие, две штуки. Плюс мать в послеродовой депрессии. Как можно уйти? На бабушку и дедушку надежд мало. Лесь… Лесь пусть свою Яночку развлекает. Все, как обычно, денег много, ума мало. А ей жалко детей… Все в Тасином духе — необычно и бездумно. Что поделать, она такая…

— Мне хотелось бы сначала услышать все условия, — решительно произнесла она вслух. — От вас, Степан Ильич.

«Еще никогда Штирлиц не был так близок к провалу», — мрачно думал Лесь, прислушиваясь к разговору в гостиной. Счастье, что Тася осталась в доме, пусть и не его усилиями. В очередной раз повезло.

Но, спасибо придурку Дэну, теперь все придется начинать с нуля. Он знатно подставил их обоих, устроив разборки у ворот дома. Видимо, отец сразу пошел вслед за Лесем и слышал все, что происходило на улице. С одной стороны, хорошо, это убедило его в том, что Тася — не девица на ночь. С другой, теперь она считает Леся лгуном. И это очень-очень плохо. Для таких девушек, как Тася, важна искренность в отношениях.

«Ты все равно ее обманываешь, так или иначе», — напомнил себе Лесь.

Главное, чтобы ложь звучала убедительно. Если он вообще придумает, как выкрутиться.

Родители решили, что жить Тася будет наверху, где поселил ее Лесь.

— И позвать проще, если что-то понадобится, и отдохнуть можно в тишине, — сказала мама.

И договорились, что Тася помогает с детьми с девяти утра и до шести вечера, но только если необходимо.

— Скорее всего, просто сопровождать и быть на подхвате, вот и все обязанности.

— Хорошо, — согласилась Тася. — Мне поговорить с Ларисой? Она…

— Я сам с ней поговорю, — перебил ее отец. — Она просто устала из-за перелета, все будет в порядке.

— Я могу вечером погулять с Викой, — предложила Тася. — Ей лучше не купаться сегодня, но показать море или сходить в парк — запросто.

— А вдруг вы не поладите? — предположила мама.

— Это решаемо, я…

— Я пойду с ними, — поспешно произнес Лесь.

Родители уставились на него, как будто он заговорил на китайском языке. Потом мама прищурилась и перевела взгляд на Тасю. Лесь тоже на нее посмотрел — девчонка поджала губы и закаменела лицом. Да, она определенно не в восторге от его предложения. Мама удивленно приподняла бровь и переглянулась с отцом.

— Думаю, мы решим этот вопрос, — ответил он. — Тася, пока дети спят, отдохни и ты. И приходи обедать через полчаса, на веранду.

Милые семейные посиделки. Лесь хмыкнул, представив, как удивится папа, когда поймет, что Тася предпочитает обедать на кухне.

— Лесь, поднимись, пожалуйста, со мной, нам нужно поговорить, — сухо обратилась к нему Тася. — Заодно чемодан поможешь донести.

Он обрадовался, как мальчишка. Зовет! Сама! И взлетел по лестнице, окрыленный, не обратив внимания на суровое Тасино личико.

— Тася, прости, я могу все объяснить, — выпалил он, едва очутившись в комнате.

— Не нужно, — отрезала она. — Я тебя не за этим позвала. Скажи, твоя сестра… Она всегда такая резкая или изменилась после рождения второго ребенка?

— Лариска? — растерялся Лесь.

— Если у тебя есть другая, я с ней не знакома.

— Не знаю… Нет, скорее она изменилась во время беременности. Раньше поспокойнее была. Почему ты спрашиваешь?

— Щекотливый вопрос, — вздохнула Тася. — Ты, наверняка, ничего не слышал о послеродовой депрессии?

— Депрессия? Нет, Лариска скорее в истерике, перманентной. Но она с нами не живет, я не могу сказать точно.

— И не интересуешься, конечно же…

— Она приходит в гости, с детьми. Вроде здорова. А ты что-то заметила?

— Я не психотерапевт. Я могу только предположить… Короче, поговори с родителями, пожалуйста. Это долго объяснять и, возможно, ни к чему. Но если Ларисе тяжело после родов, если она часто плачет, если никого не подпускает к детям, если разучилась радоваться…. Лучше покажите ее психотерапевту. Депрессию легче вылечить, чем психоз. Возможно, Мишу придется перевести на искусственное вскармливание, но это меньшее зло.

— Послушай, как я объясню это родителям? Может, лучше ты?

Тася одарила его таким взглядом, что у него по спине побежали мурашки.

— Ты прав, — медленно произнесла она. — Лучше я. И о чем я думала, обратившись к тебе?

Лесю стало стыдно. Родной брат, называется… Конечно, Тасе неловко говорить на эту тему с его родителями. «Ваша дочь — психованная». Угу… Они, конечно, выслушают и поймут, но… Действительно, неловко.

— Я поговорю, — пообещал он. — Сейчас, да?

Она повела плечом, отворачиваясь к окну.

— Я больше тебя не задерживаю.

— Тася, пожалуйста, прости.

— Лесь, уйди, будь добр.

— Нет. — От отчаяния он решился на идиотский поступок и встал на колени. Терпеть не мог эту пафосную позу, но что еще оставалось делать? — Не двинусь с этого места, пока не простишь.

— Прощаю, уходи, — бросила она через плечо.

— Тася, ты обманываешь.

— Я? Я обманываю? — Она повернулась к нему, усмехнувшись. — Мило звучит, не находишь?

— Та-а-а-ася…

— Да зачем я тебе, Лесь? — Она потерла переносицу и присела на кровать. — Тебе так важно, простила я тебя или нет? Отчего?

Самое время для комплиментов. «Я полюбил тебя с первого взгляда, когда ты стояла на коленях рядом с Арсеном. Милая, несчастная, беззащитная».

— Понятия не имею, — признался Лесь. — Важно, да. Ты не такая, как все. С тобой легко и сложно одновременно. Ты… естественная. Дай мне хотя бы один шанс, на дружбу. О большем я не прошу.

— Лесь, о какой дружбе ты говоришь! Мы с тобой из разных миров. Неделя пролетит быстро, я вернусь в Москву, и мы больше никогда не встретимся.

— Почему?

— А зачем?

— Поговорить. Погулять в парке. Выпить чашку кофе с теплой булочкой.

— Ладно, мне врешь. Себе-то не ври. Единственное, чем я тебя зацепила, это тем, что отвергаю тебя. Ты всего лишь хочешь добиться взаимности, доказать… — Тася махнула рукой и замолчала. — Хорошо, извини. Сейчас ты скажешь, что я не права, что плохо тебя знаю, бла-бла-бла…

Лесь не сразу нашелся, что ответить. Тася ударила не в бровь, а в глаз. Разве что не назвала причину, но суть уловила верно. И все же ее слова обижали, как будто за его желаниями и впрямь стояло нечто большее, чем расчет. Он встал, одергивая брюки.

— Мы не друзья с Дэном, — сказал он тихо. — Наши отцы знакомы, но мы с ним не общаемся. Видимо, ты ему понравилась, поэтому он попросил меня не говорить тебе о его богатствах. Вернее, родительских. По этой же самой причине и я соврал, что снимаю дом. Глупо, согласен. Прости. Если ты не против, дождись меня для прогулки с Викой. Я отъеду на пару часов.

Тася ничего не ответила, даже не пошевелилась. Лесь чувствовал ее взгляд, но и только. Он даже не осмелился посмотреть ей в глаза. Вернется, тогда и узнает, сменила ли она гнев на милость.

Арсену он успел позвонить еще утром. Конечно, тот не бандит, как подумала Тася, но местный, и у него везде есть «свои люди». Лесю требовалось немногое — всего лишь отловить жадного до денег Максима и раз и навсегда отучить его от шантажа. Арсен уже прислал смс, что клиент доставлен. Однако сначала Лесь отправился к отцу.

Он нашел его в саду: отец осматривал детские качели, висящие на абрикосовом суку.

— Попросил садовника обновить, — пояснил он. — Проверяю.

— Вы отпустите Вику с Тасей? — спросил Лесь.

— Я не против, но драться с Ларой не буду. Сам видишь, она восприняла ее в штыки.

— Я хотел поговорить о ней…

— О Тасе? Хорошая девочка. Жаль, что мы на ней сорвались.

— Вообще, о Ларисе. Хорошая? Она вам понравилась?

— Тебя это удивляет? Пойдем хоть в беседку, что ли… Жара.

— Удивляет, — согласился Лесь. — Первая девушка, которая вам понравилась. Вот только, к сожалению, она не моя…

— Так ты раньше таких домой не приводил, — возразил отец. — И ты прав, к сожалению.

— Пап, я это сейчас от тебя слышу?

— Это тебя так удивляет?

— А если я захочу на ней жениться?

— Женись. Боюсь, она не захочет, но вдруг… — отец улыбнулся.

— А, ты шутишь, — понял Лесь.

— Отнюдь.

— А как же Яна? Ты же хочешь, чтобы я женился на ней!

— Я? Сынок, вспомни, пожалуйста, когда я в последний раз просил тебя об этом? Или мама просила?

— Ты… ну… не помню… — И то верно. Лесь уже давно не слышал от родителей ничего подобного. Правда, и обратного они не говорили. — Зачем вы ее сюда привезли?

— Она попросила взять ее с собой. Мы, честно говоря, так и не поняли, зачем, но решили не отказывать. Это проблема? Тебя уже ведут к алтарю?

Ладно, с Янкой он потом все выяснит. Нужно с ней поговорить, что ли? Еще раз набраться смелости и донести до ее куриных мозгов, что он никогда на ней не женится.

— Кажется, ты хотел поговорить о сестре? — напомнил отец.

Лесь, как мог, передал ему слова Таси. Не уточнял, конечно, что это она ему подсказала, но отец и сам догадался.

— Хорошая девочка, — повторил он. — Еще и мудрая. Мы с мамой потому и бросили все, сюда с Ларой прилетели, чтобы понять точно. Она нас к себе не подпускает, не за волосы же ее к врачу тащить. А тут на виду… Но если даже чужой человек заметил… Мда…

— Так у вас все под контролем?

— Можно и так сказать.

— Ладно. Тогда я пошел.

— Эй, куда? А обедать?

— Дела, вернусь через час. И да, пап… Я хочу погулять с Викой и Тасей. Уговори Лару. Я обещаю следить за племяшкой. И это… Тася на веранду обедать не придет.

— Почему?

— Принципы у нее… На кухне ищи, ага.

Лесь посмотрел на часы, присвистнул и помчался к машине.