Глава седьмая

Неловко и приятно одновременно. Тася не знала, как реагировать на поступок Леся — до этого мужчины из-за нее не дрались.

Нехорошо, что Лесь пострадал. Пряжка могла попасть в глаз, а это опасно. И стыдно, что ее совершенно не волнует, как себя чувствует Максим. Лесь зря злился, она не собиралась об этом спрашивать.

Приятно — за нее заступились. Так… благородно. Лесь не стал ближе и понятнее, но любопытство проснулось. Интересно, чего он все-таки добивается? И его семья — прекрасное подтверждение того, что нельзя верить стереотипам.

— Мне нужно вернуться к Вике. А ты, если пойдешь в душ, не мочи рану.

— Слушаюсь и повинуюсь, — пошутил Лесь. — Та-а-ась…

— Ну что еще? — она обернулась с порога. — Помочь дойти? Я лучше твоего папу позову…

— Не надо, — засмеялся Лесь. — Погуляем вечером? Если ты не сильно устанешь?

— Хорошо, — согласилась она.

— Хорошо?

Кажется, он не ожидал быстрого согласия.

— Хорошо, — повторила Тася. — Если твоя невеста не будет против.

— У меня нет невесты! — вспылил Лесь.

— Боюсь, Яна так не думает.

И Тася сбежала, оставив за собой последнее слово. И как она могла забыть о Яне? Чуть не согласилась на прогулку! Еще не хватало, чтобы ее обвинили…

Додумать Тася не успела — не заметила, как поднялась по лестнице, и тут же ей навстречу кинулась Вика.

— Я налисовала! А ты где-то ходишь, — пожаловалась девочка.

— Извини, солнышко. Показывай.

— Вот!

Вика протянула ей альбом с рисунком.

— Ничего себе! — ахнула Тася.

Она не притворялась, стараясь угодить Вике. Рисунок, безусловно, был сделан детской рукой, но с фантазией и мастерством будущего художника. Тася предполагала, что «нарисовать имя» — это написать буквы, но, оказалось, Вика права — она нарисовала буквы ее имени. «Т» — зайчик с разведенными в стороны ушками, «А» похожа на девочку-ангелочка, с крылышками и косичками, «С» — крокодил, догоняющий свой хвост, «Я» — дерево с огромным яблоком и надломленной веткой.

— Нлавится? — поинтересовалась Вика.

— Конечно! Ты так красиво рисуешь!

— Мама говолит, мне еще учиться и учиться, — махнула рукой девочка.

— Правильно говорит, — кивнула Тася. — И тогда ты будешь рисовать еще лучше. А ты хочешь сама?

— Не знаю… Мне и коньки нлавятся, и лисовать. А гулять когда пойдем? Где деда?

Вот так, без перехода, да еще и рванула в детскую к брату. Тася еле-еле успела ее поймать.

— Надо еще немного подождать. А где Яна? Ты ее где потеряла?

— Пойдем искать, — тут же согласилась Вика.

Яна сидела в комнате и просматривала что-то в телефоне.

— Спасибо, я уже вернулась, — сказала ей Тася.

— Да я слышала, ага. — Яна оторвалась от экрана и улыбнулась Тасе. — Слушай, давай на «ты»? Чувствую себя старой теткой, когда мне выкают.

— Хорошо.

— Как там… Все в порядке?

— Да.

— А ты умеешь делать «тулуп»? — Вике надоело ждать, когда взрослые наговорятся, и она дернула Тасю за юбку.

— Давно не тренировалась, но когда-то умела, — ответила она девочке. — Хочешь, пойдем во двор?

— На мо-о-оле хочу-у-у…

— Вика, тебя мама ждет. А ну-ка бегом! — Степан Ильич заглянул в комнату, чтобы позвать внучку. — Тасенька, как думаешь, наш великовозрастный балбес в состоянии совершить прогулку с ребенком? А то он настаивает, а я сомневаюсь.

— Зачем вы так? — не выдержала Тася. — Может быть, у вас в семье принято подтрунивать над Лесем, но я-то не член вашей семьи. Зачем так его унижать?

У Степана Ильича вытянулось лицо, брови поползли вверх, а на скулах заиграли желваки. «Молодец! — похвалила себя Тася. — Сейчас тебя снова выставят, и на этот раз — сама виновата».

— Эм… Прошу прощения, я действительно не подумал.

Теперь удивилась Тася — Степан Ильич не накричал, не возмутился. Но ведь рассердился! Это она почувствовала.

— Простите…

— Ладно, Тасенька, ты права. Просто ты такой человечек… Знаю тебя всего ничего, а уже как будто своя.

А теперь она смутилась так, что покраснела.

— Так что с прогулкой? — напомнил Степан Ильич.

— Если хочет пугать своим видом людей, пусть идет, — ответила Тася.

— Значит, берете Вику и развлекаете ее до ужина. Договорились? Ничего, что сегодня чуть больше оговоренного времени?

— Договорились, Степан Ильич.

— Полчаса на сборы хватит?

— Вполне.

Тася ушла к себе переодеваться. Она собирала сумку, когда на телефон пришла смс-ка.

«Тася, выйди на балкон! Умоляю! Дэн».

Еще один врун!

Телефон снова пискнул:

«Пожалуйста!!!»

Тася вышла на балкон — невелик труд — и посмотрела вниз. Там, в клумбе посреди роз, стоял Дэн. В руках он держал гитару, на плечи был накинут плащ.

— Мамочки… — прошептала Тася, сообразив, зачем этот маскарад.

Однако остановить Дэна она никак не могла.

— Лишь только вечер затеплится синий… — начал он петь, аккомпанируя себе на гитаре. — Лишь только звезды зажгут небеса…

Тася облокотилась о перила, слушая серенаду. Вернее, романс, но сути это не меняло.

— Отвори потихоньку калитку и войди в тихий сад, словно тень…

Интересно, почему Дэн выбрал именно этот романс? И где ода ее прекрасному образу, в конце концов? А пел он красиво, и на гитаре играл складно, профессионально.

— Не забудь потемнее накидку, кружева на головку надень.

Едва прозвучали последние аккорды, как раздались аплодисменты. Только теперь Тася заметила, что родители Леся подошли к клумбе, чтобы послушать «выступление».

— Давно не слышала, как ты играешь, Денис, — сказала Надежда Петровна. — Может, что-нибудь еще, на бис?

— Мамочки… — снова простонала Тася.

— Тася, спускайся к нам, — позвал ее Степан Ильич. — Здесь лучше слышно.

Делать нечего, пришлось спускаться. Тем более, нужно было выяснить, какого черта Дэн решил петь ей серенады, проникнув на территорию чужого дома.

К счастью, родители Леся не сердились. Дэн вылез из клумбы, они о чем-то с ним разговаривали и даже смеялись. Заметив Тасю, Степан Ильич подмигнул ей… и ушел, уводя с собой жену.

— Ну? — сурово спросила Тася, скрестив на груди руки.

— Я пришел просить прощения, — объявил Дэн.

— Проси, — милостиво разрешила она. — Только побыстрее, я занята.

— Тася, прости меня, пожалуйста, я больше так не буду! — выпалил Дэн на одном дыхании.

— Прощаю. И прощай.

Она развернулась, чтобы уйти.

— Тася!

— М-м?

— Тася, я устал от того, что девушки интересуются не мной, а деньгами моего отца. Да, я соврал. Извини. Мне было приятно общаться с тобой… на равных…

Тася закатила глаза. Выкрутился! И ведь не возразишь, и сердиться глупо. Леся она простила, чем Дэн хуже? Впрочем…

— А зачем Леся задирал? — прищурилась она.

— А ты не понимаешь? — буркнул Дэн. — Чего он к тебе клеится, если у него невеста есть?

— А ты и про невесту знаешь?

— Да кто про Янку не знает!

— Значит, так. Лесь тебе не конкурент, прекрати его доставать, если хочешь со мной общаться. Это раз. И два — не нужно за мной ухаживать, это бесполезно. Все понятно?

— Пригласить-то тебя куда-нибудь можно? — вздохнул Дэн.

— Нельзя, — отрезала Тася, не купившись на его несчастный вид. — Я иду гулять с ребенком хозяев, мне не до дружеских бесед. Всего доброго.

Она ушла в дом, оставив Дэна в саду. Ничего, вошел же как-то… и выход найдет.

Лариса сама привела дочь в гостиную. Пока ждали Леся, Тася успела расспросить ее, можно ли Вике мороженое и сладости, какой сок она предпочитает, не лучше ли взять с собой воду и каких-нибудь фруктов. Потом явился Лесь — весь в белом и в темных очках, скрывающих синяк под глазом.

— Красавец… — вздохнула Лариса.

— Мы идем или нет! — Вика схватила Леся за руку и потащила на улицу.

— Тася, вы уж проследите за ними, пожалуйста, — попросила Лариса.

— Не переживайте, верну в целости и сохранности, — усмехнулась она. — Обоих.

Тася зря переживала, что на прогулке Лесь станет вести себя, как ребенок. Каким-то волшебным образом он превратился в заботливого дядюшку и окружил Вику таким вниманием, что Тася чувствовала себя лишней. Он и без нее прекрасно справился бы.

Поначалу Тася приглядывалась, подозревая, что Лесь просто хочет произвести на нее впечатление, но потом признала — он и впрямь нежно любит племянницу. И, судя по реакции Вики, такое поведение для него обычно. Эти двое определенно понимали друг друга.

Благодаря Лесю вместо работы Тася отдыхала. Собственно, она и не считала прогулку с маленькой девочкой работой, однако ее избавили от необходимости отвечать на сто вопросов в минуту, бегать вприпрыжку и призывать к порядку. Это несложно, но именно сейчас навалилась усталость. Все же день выдался богатым на события и эмоции, как и предыдущий. И Тася была рада, что может просто гулять и думать о своем.

— Лися! Мо-о-о-оле! — кричала Вика и бежала навстречу волнам, раскинув руки, словно хотела их обнять.

И «Лися», то есть Лесь, несся следом, чтобы перехватить девочку у самой кромки воды и подбрасывать ее кверху, хохочущую и счастливую.

А Тася, улыбаясь, смотрела, как они резвятся.

— Лися, хочу купаться, — капризничала Вика, обиженно выпятив нижнюю губу.

— Завтра, котенок. Все завтра, мы же обещали маме?

— Да-а-а…

— Мы не можем нарушить слово. Правда?

— Да-а-а… А если ножки помочить?

— А давай лучше сходим к пингвинам?

— И на калусели?

— Ладно, один раз, договорились.

— Ма-а-ало…

— И мороженое.

Мороженое ели в кафе. Лесь принес Вике один шарик пломбира, политый горячей карамелью, пирожное и сладкую газировку. Тася украдкой пощупала стакан — теплый. Золото, а не дядя! Не всякий отец позаботится о том, чтобы ребенок не простудил горло, наоборот, и мороженым накормит до отвала, и водой из холодильника напоит.

Для Таси Лесь взял три шарика: шоколадный, смородиновый и персиковый, с кленовым сиропом. И кофе — себе и ей. Правда, потом он нагло таскал мороженое из ее вазочки, но Тася не возражала, смеялась и сама кормила его с ложечки.

— А почему на карусели один раз? — тихо спросила Тася, когда Вика отошла к аквариуму, чтобы посмотреть на рыбок.

— Во-первых, там не так уж много аттракционов, подходящих Викусе по возрасту, а, во-вторых, мы стараемся сильно ее не баловать. Накатается она до упаду, а потом? Пусть уж остается желание сходить в парк, чтобы это приносило радость.

— И что, никогда не было желания баловать племянницу с утра до ночи?

— Было, — честно признался Лесь. — И даже пробовал. Но в итоге как-то быстро понял, что это неинтересно ни ей, ни мне. Это как с лакомством — переел, и все, больше ты его не любишь.

И это тот самый Лесь? Нет, уже другой. Тася пыталась найти в его словах фальшь, игру — видимо, из упрямства, — и не находила. Он выглядел ребенком рядом с родителями и сестрой, но был ли он им на самом деле? Маска? Возможно. Или, к примеру, он чувствовал неуверенность рядом с отцом? Тася наблюдала за Лесем и жалела, что осудила его так поспешно. Да, он не ее круга и дружба с ним до сих пор казалась ей нелепицей, но, как человек, он все же вызывал симпатию.

Пингвины в парке действительно выглядели упитанными, похоже, кормили их вдоволь. На второй этаж, смотреть змей, они не пошли. А на выходе из пингвинария столкнулись с Дэном. Конечно же, «совершенно случайно».

Тася тут же напряглась, ожидая неизбежной стычки между «соперниками». Даже приготовилась хватать Вику и уводить, взрослые разборки не для нее. Но Лесь ответил на приветствие Дэна спокойно. Сдержано, но вполне вежливо.

— Ничоси… — присвистнул Дэн, тут же разглядев подбитую бровь Леся. — Это кто тебя так?

— Я, — ответила Тася, скрестив руки на груди. — Сковородкой. За вранье.

Вика отошла к клумбе «понюхать цветочек», и Тася не боялась ее испугать.

— Ага, — подтвердил Лесь, зорко следя за Викой. — Дэн, покажи Тасе парк, будь добр. Если ты не занят, конечно.

У Таси отвисла челюсть. И даже не оттого, что за нее решили, а оттого, что Лесь сам предложил Дэну с ней погулять.

— Если ты хочешь, конечно, — повернулся Лесь к Тасе. — Но я б советовал. Мы с Викой пойдем на ее «карусели», это скучно. А погулять с ней просто так не получится.

— Мне не хотелось бы вас отставлять, — ответила Тася.

— А что с нами сделается, — махнул рукой Лесь. — Вон, лучше на колесо обозрения сходи. Между прочим, с него потрясающий вид открывается.

— Да? Ну… ладно… — неуверенно согласилась она.

— К вашим услугам, — шутливо поклонился Дэн.

Странное дело, Тася воспринимала Леся, скорее, как брата, но немного обиделась, когда он отправил ее на прогулку с Дэном. Что он хотел этим показать?

Они медленно шли по аллее, Дэн пытался развлечь ее разговором, но она в ответ только кивала, не вслушиваясь, о чем он говорит. Кажется, рассказывал что-то о парке и о растениях? И о колесе обозрения — самое высокое в России, высота восемьдесят три метра. Тася не собиралась на колесо, она побаивалась высоты и никогда прежде не каталась на таком аттракционе. Однако соблазн увидеть море и горы с высоты птичьего полета был так велик…

У кассы обнаружилось, что у Дэна мало налички. Хватало только на один билет.

— В следующий раз, — сказала Тася.

— Давай одна, — предложил Дэн, покупая билет. — Это всего десять минут.

Тася надеялась на закрытую кабинку, но, когда подошла ее очередь, так получилось, что пришлось садиться в открытую. Наверное, нужно было отказаться, но за ней закрытую кабинку ждала семья с тремя детьми, и Тасе показалось неудобным их задерживать.

Вместе с ней в кабинку села семейная пара, а место рядом осталось пустым. Тася пристегнулась и обеими руками вцепилась в поручни.

Это и вправду здорово — она поднималась над морем, открывался потрясающий вид на городок и горы. И вообще, все было бы замечательно, если бы не противный скрип и не покачивание кабинки от ветра! Скрип пугал, качка заставляла втискиваться глубже в кресло.

Их кабинка миновала самую высокую точку и стала спускаться, но вдруг колесо дернулось и остановилось.

— Мама… — прошептала Тася, понимая, что осуществился самый большой ее страх — застрять на высоте.

— Девушка, не переживайте, — сказал мужчина, сидящий напротив нее. — Быстро починят. Только не паникуйте.

— Все в порядке, — через силу улыбнулась она.

К черту! Ничего не в порядке! Сердце бешено колотилось, по спине бежали мурашки, во рту пересохло. Она прикрыла глаза и стала считать про себя.

Ветер раскачивал кабинку. Скрип-скрип. Скрип-скрип.

«Рожденный ползать летать не может, — в отчаянии думала Тася. — И зачем я согласилась!»

Скрип-скрип.

Спустя десять минут они все еще висели на том же самом месте.

У Таси в сумочке зазвонил телефон. Она вздрогнула и осторожно взяла его в руки.

— Да?

— Тась, ты где? — спросил Лесь.

— На… на… наверху, — клацнула она зубами.

— На колесе? Так оно вроде стоит.

— Д-да…

— Так, стоп! Без паники. Я сейчас все узнаю и перезвоню.

Скрип-скрип.

Лесь не обманул, минут через пять Тася снова услышала его голос.

— Тасенька, все в порядке. Минут через десять закончат чинить поломку, и ты спустишься.

По громкоговорителю сделали объявление, призывая всех, кто застрял на колесе, не паниковать и ждать. И Тася не успела ответить.

— Тась, тут с тобой Викуся поговорить хочет. Слышишь? Дать ей трубку?

— Д-да… Да, давай.

Она приказала себе собраться — нельзя пугать ребенка.

— Та-а-ася! Ты меня видишь? — защебетала Вика. — Я машу тебе лукой!

— Вижу, — соврала Тася. Посмотреть сейчас вниз было выше ее сил. — Как покаталась?

— Отлично! Только мало… А помаши мне? Где ты?

Она мужественно оторвала руку от поручня и махнула.

— Помахала. Увидела?

— Не-е-ет… Ты высоко?

— Да, Викуся, очень высоко.

— Как Маша и медведь? «Высоко сижу, далеко гляжу».

— Да, Викуся, как Маша. «Не садись на пенек, не ешь пирожок».

— А я кушать хочу, — пожаловалась Вика. — А Лися говолит, дома покушаешь. Без тебя домой нельзя, спускайся быстлее.

Колесо снова дернуло и, наконец-то, заработало.

— Уже спускаюсь, Викуся. Жди меня.

— Тася, мы внизу. Вика у меня на плечах, смотри наверх, как спустишься.

А это уже Лесь. У Таси защипало в глазах. Он ж специально дал Вике телефон, чтобы она ее отвлекала. И у него получилось — приступ паники прошел, она перестала слышать ужасный скрип.

Внизу толпились люди. Тася искала глазами Леся и Вику, но первым ей попался Дэн.

— Тася! — кинулся он к ней. — Как ты? Прости, я должен был быть рядом…

— Все в порядке, — улыбнулась она. — Спасибо, вид действительно замечательный.

Выше… Лесь велел смотреть выше. Она завертела головой, взгляд выхватил Вику, которая махала ей обеими руками. Тася тоже махнула рукой над головой.

— Прости, Дэн, мне пора. Спасибо за прогулку.

И она побежала к Лесю и Вике — они стояли чуть вдали от толпы, под пальмой.

— Улаааа! Нашла-а-ась! — закричала Вика.

Лесь снял ее с плеч и поставил на землю. Вика обхватила Тасю руками, и она присела, чтобы обнять и поцеловать девочку.

— Домой? — спросила Вика.

— Ага, домой, — согласилась Тася.

Она поднялась и, закусив губу, посмотрела на Леся. Он протянул руку, словно хотел дотронуться до ее плеча, но тут же отдернул.

— Я боюсь высоты, — зачем-то сообщила она ему. — Могу я чего-то бояться…

— Да я понял.

Тася сама шагнула к нему и прижалась щекой к груди.

— Спасибо… — шепнула она.

— Это не я чинил колесо.

— Да я поняла.

Лесь бережно обнял ее за плечи и тихо, почти незаметно, поцеловал в макушку.

— Домо-о-ой! — напомнила Вика, дергая обоих за одежду.

Вика устала, и Лес до самого дома тащил ее на себе. Тася тоже еле передвигала ноги, и он сожалел, что и ее не может посадить на закорки. Конечно, это выглядело бы нелепо, да и она ни за что не согласилась бы.

Лесь ругал себя за то, что отпустил Тасю с Дэном. Поначалу это показалось ему хорошей идеей — продемонстрировать ей, что он, Лесь, друг, а не соперник Дэну в борьбе за ее благосклонность. И потом чуть с ума не сошел, пока Вика каталась на карусели. Он же знал об истинных намерениях Дэна!

О своих намерениях он благополучно забыл, и в голове вертелась одна мысль: «Если он ее обидит — прибью!» Он даже не сразу понял, что это означает проигрыш в пари. Неужели Бек не мог выбрать другую девчонку? Какую-нибудь глупую барби или закомплексованную дурочку? Стерву, хищницу, заучку, феминистку, гордячку… Любую, только не Тасю! Других было бы не жаль, а Тасю…

Игра запущена. Лесь мог из нее выйти, признав свое поражение, но тогда Дэн получит преимущество. Пока не закончился отведенный срок — он в игре. Если Лесь предупредит Тасю о пари, то получит черную метку — его не примет ни одно сообщество пикаперов. И еще не факт, что Тася ему поверит, вполне может решить, что он просто хочет оговорить Дэна, ведь тот, наверняка, будет все отрицать.

Выход один — оставаться рядом с ней до конца пари и оберегать от Дэна. А потом… потом видно будет.

И зачем он посоветовал Тасе чертово колесо? Почему не узнал, что она боится высоты? И почему Дэн, черти его раздери, отпустил ее одну?

Лесь едва сдерживался — нельзя пугать Вику. К счастью, Дэн ему на глаза не попадался. Зато быстро удалось выяснить подробности поломки, и повезло, что Вика любила болтать по телефону. Лесь сомневался, что Тасю отвлечет его голос. Скорее, он заставил бы ее нервничать еще сильнее.

Вика отлично справилась. Дэн, встречавший Тасю на выходе, был отвергнут. Лесь видел, как она оттолкнула его, высматривая в толпе Вику. А потом и вовсе случилось чудо — его объятия пригодились Тасе, пусть вполне дружеские и недолгие. И поцелуй она не заметила.

Родители, Лариса и Яна чаевничали на веранде, когда они вернулись домой.

— Ну вы даете! — недовольно произнесла Лара. — На время смотрели? Я уже звонить хотела…

— Мама, мы пигвинов смотлели! — кинулась к ней Вика. — А Тася на колесе застляла, а еще я хочу ку-у-ушать…

— С тобой нельзя отпускать ребенка. Тася, а вы…

— Лариса Степановна! — резко перебила ее Тася. — У Вики прекрасный и заботливый дядя, который очень ее любит. Я завидую его будущей жене. А в том, что мы задержались — моя вина. Прошу прощения, приму любое ваше порицание, но, если можно, завтра. Я очень устала. Приятного аппетита, спокойной ночи.

Лесь видел, как мама чуть не поперхнулась чаем, когда Тася выдала тираду о его будущей жене. А отец примирительно сказал:

— Лара, не бушуй. С Викой все в порядке, а что аппетит нагуляла — так хорошо. Поужинает и пойдет спать.

— Я хочу лисовать пигвинов! — запротестовала Вика.

— Пойдем руки мыть, — встала Лариса. — Завтра пингвинов рисовать будешь.

Яна, как обычно, молчала, уставившись в экран смартфона.

А Лесь смотрел вслед уходящей Тасе. Очень хотелось броситься за ней, попросить спуститься к ужину, да и просто… побыть рядом. Но он понимал, что нельзя. Тася имеет право на отдых, для нее третий день — как на вулкане. Сейчас не нужно навязывать ей свое общество.

— А ты куда? — спросил отец. — Ужинать будешь?

Учитывая, что он пропустил обед?

— Умоюсь, переоденусь и вернусь, — коротко бросил Лесь через плечо.

Когда он вышел на веранду, Вику уже покормили, и Лариса ушла укладывать ее спать. Яны тоже не было видно, и Лесь облегченно вздохнул. Кажется, она целый день избегала его, вопреки опасениям, что будет преследовать.

— Тася не виновата, — буркнул Лесь. — Это я, идиот, посоветовал ей покататься на колесе, а оно заглохло, когда она была наверху.

— Ужасно… — пробормотала мама. — Она испугалась?

— Да. И сильно. Скажите Ларе, ладно?

— А сам? — спросил отец.

— Когда она меня слушала?

Разговаривая, он собирал на поднос, прихваченный с кухни, ужин для Таси. Положил всего понемногу, не зная, что она предпочтет.

— Ты пойдешь есть к себе?

— Нет, это Тасе.

Кажется, мама поперхнулась во второй раз.

Лесь быстро взбежал по лестнице, постучал в дверь.

— Открыто, — ответила Тася.

Она сидела перед зеркалом в коротком халатике и расчесывала волосы.

— Лесь? Послушай, я не хочу…

— Я только оставлю и уйду, — пообещал он. — Вдруг проголодаешься. Ты же не станешь рыскать по кухне ночью.

— Я… — Она посмотрела на него растерянно, а потом улыбнулась. — Спасибо.

— Приятных снов, Тася.

— И тебе…

На обратном пути Леся все же подкараулила Яна. Она ждала его на втором этаже и преградила дорогу, заставляя остановиться.

— Нам надо поговорить, — выпалила она.

— Срочно? — поморщился Лесь. — Я не ел с утра.

— Нет, я подожду. Зайди ко мне, как освободишься, хорошо? Это важно!

— Хорошо, зайду.

И что важного могла сказать ему Яна? Лесь решил не забивать этим голову. Зайдет, выслушает… и скажет, что он никогда на ней не женится. Хватит уже этих игрищ в жениха и невесту.

— Сынок, как ты себя чувствуешь? — спросила мама.

— Спасибо, хорошо, — отрапортовал он, вгрызаясь в куриную ногу.

— Не болит?

— Что? А-а-а… Нет, забыл уже.

— А обработать снова не нужно?

— Тася сказала, утром.

— И с каким столбом ты все же столкнулся, а? — поинтересовался отец.

— Не помню.

Приходилось отвечать с набитым ртом. Неужели так трудно дать ему нормально поесть?

— Может, вспомнишь? — не унимался отец. — Мне потом этот столб иск не пришлет? Куда ты опять вляпался?

— Не пришлет. Никуда я не вляпался!

Лесь начал закипать. Отчего-то общение с родителями давно превратилось в череду их идиотских вопросов и его ответов, которые им не нравились. Они подвергали сомнению любое его слово.

— Послушай, сколько времени ты еще намерен бездельничать? Елисей, ты уже не мальчик. Пора бы подумать о будущем.

— Давайте поговорим об этом завтра? — предложил Лесь, предпринимая последнюю попытку избежать неприятного разговора.

— У тебя всегда завтра, — отрезал отец. — И вечный праздник. Лето заканчивается, ты обещал, что осенью…

— Если я обещал, я сделаю, — перебил его Лесь, теряя терпение. — Еще не осень, папа.

Он залпом выпил стакан воды и встал из-за стола.

— Сынок, ты же не закончил, — заметила мама.

— Спасибо, аппетит пропал. Приятного вечера.

— Ты куда?

— Туда, где вечный праздник, — горько ответил Лесь. — Мне же там самое место, верно?

«Вечный праздник» — это клуб. Выезжая на машине со двора, Лесь набрал номер Арсена, чтобы уточнить, где сегодня зависает вся компания. Гулять так гулять!