Глава 13 · О мужской самоуверенности и женской целеустремленности
Тарис Тарг
Холодный душ был таковым во всех смыслах этого слова и на всех уровнях восприятия.
Физически меня колотило от холода, а морально… морально тоже вымораживало.
Особо отвратительным было то, что даже такая встряска не помогла усмирить желание. Хелли уже несколько минут как сбежала, а мне все равно отчаянно ее хотелось.
Найти, догнать, прижать к себе, впиться в порозовевшие от моих поцелуев губки. Вновь добиться того осторожного, неловкого ответа, что так сильно заводил и сводил с ума.
Я стоял у закрытой двери, прижимался к ней лбом и уговаривал… уговаривал себя никуда не идти.
Демоново зелье! Кто бы знал, что будет такой кошмарный результат! Да еще и меньше, чем через сутки.
Я пытался отвлечься, но никак не выходило. Все было как в тумане с того самого момента, как я увидел бегущую по ступеням Хелли… за которой следовал Натан. С темным, отлично знакомым выражением глаз и кривой ухмылкой. Правда, при этом страшно злой и с огромной дырой на сюртуке, будто его фаерболом приложило… А приложила-то не иначе моя девочка – в ответ на очередное приставание. Но это ничего не меняет!
Приятель не понял предыдущих объяснений и открыл охоту на дичь. На МОЮ дичь. Да, увидев меня, он мгновенно убрался, вот только я не всегда буду рядом с Хелли.
Уж не знаю что сыграло больше: что девочка сама с размаху влетела в мои объятия и прижалась всем телом – или ощущение, что у меня могут отобрать законную добычу. Всем существом владело лишь одно желание. Спрятать, защитить… заклеймить.
Моя добыча! Моя девочка!
По крайней мере пока. Пока мне это интересно.
– Боги, дайте сил! – взмолился я, титаническим усилием воли отворачиваясь от двери и прижимаясь к ней затылком.
Сил на то, чтобы не совершить глупостей. Еще больших глупостей, уж будем честными.
Я уж не знаю, что намешано в адовой смеси, купленной баронессой, но эта дрянь выключила во мне все человеческое. Превратила в животное, которое мыслит инстинктами. Потакает лишь своим желаниям.
И это животное сейчас хотело лишь одну женщину. Которая еще недавно была в руках… Оставалось только содрать с нее и с себя такую лишнюю одежду и разложить малышку прямо там, на диване. Добраться до сладкого тела, целуя каждый его кусочек, вызывая стоны впервые открывающей для себя чувственность женщины…
Руки до сих пор помнили ощущение тонкой талии и крупной, тяжелой груди. В памяти, казалось, навечно отпечатался образ растрепанной, с поволокой в темных, как шоколад, глазах Хелли.
Я напугал ее.
За эту мысль я цеплялся как за спасительный трос.
Напугал. И если сейчас пойти к ней опять, то ты, Тарис, напугаешь не только девчонку, но и половину академии. Так как герцогу не пристало ловить по углам первокурсниц и насильно тащить их в койку. Они обычно сами туда прыгают! А вот в этот раз все пошло не так. Да и смысла же нет идти…
С Хеллианой Вертззла с самого начала все шло не так!
Но как она красиво меня сделала сегодня, а?
Талантливая девочка! Умница. Несмотря на шок, поняла, что напрямую ей меня не победить, и воспользовалась тем, что умеет лучше всего. Бытовой магией.
Ботинки до сих пор стоят возле дивана, вмороженные в слой льда сантиметров эдак десять толщиной. Да, воды она призвала много! А ведь это не ее стихия. Есть все же что-то в ненавистных мне бытовых заклинаниях…
Вот, Тарис Тарг, ты молодец. Думай про магию, про воду, про лед… холодный лед прямо в штанах! И не смей думать о прелестях Хелли и о том, как эти прелести роскошно смотрелись бы на твоей кровати.
Я сказал – не думать!
Но, увы, требования к самому себе не сильно помогали. Одержимость была настолько всепоглощающей, что какую-то часть моего сознания это пугало. Я мысленно поклялся, что ни в жизнь больше не буду пить возбуждающих зелий.
Да, я его проверил, и ничего особенного в нем нет. Баронесса Сэлми ни разу меня не подводила. Она просто любит разнообразие в сексе, и я не раз экспериментировал вместе с ней. Но такое зелье хорошо, когда у тебя под боком есть желанная и страстная женщина, которую можно просто завалить и после еще несколько часов иметь на всех возможных поверхностях. Проблема-проблема, до этой женщины я сегодня дойти не успел.
Вместо нее мне попалась пугливая девственница, что сбежала, стоило лапнуть ее за грудь.
Вот зря я про грудь…
Воображаемый в штанах лед уже не помогал. Хоть настоящий засыпай…
Именно в этот момент раздался стук в дверь.
Я вскинулся. Душа полыхнула глупой надеждой на то, что вернулась она. Та самая, кого так хотелось.
Быстро распахнул створку и ощутил укол разочарования, потому что на пороге стояла любопытно блестящая глазами Фиса.
– Тарис, я скучала, – промурлыкала любовница, просачиваясь в комнату и захлопывая дверь изящным движением ножки. – М-м-м… в каком ты виде…
– Душ принимал, – хрипло отозвался я, оглядывая третьекурсницу и замечая глубокое декольте, сдержанный макияж… язычок, выразительно скользивший по алым губам. Похоть поднималась пожаром.
Сейчас было уже все равно, кого и как. До баронессы я точно не доберусь – и демоны бы с ней…
– В одежде? – изогнула темную бровку девушка, словно неосознанно пробегая пальчиками по своей белой шее. Намотала на указательный цепочку, и та на миг вынырнула из выреза.
– Такой вот я оригинальный, – отозвался я, не отрывая глаз от манящих полушарий, меж которыми скрылась отпущенная Элифисой цепочка.
“Русалка” скользнула взглядом по комнате, задержалась на разбросанных воздушным вихрем вещах, замороженной обуви.
– Да я вижу…
Больше с ней разговаривать я не захотел. Рывком притянул к себе, целуя и нетерпеливо снимая, практически разрывая одежду. Все равно как, все равно кто… плевать, готова она или нет.
Впрочем, Элифиса, как всегда, прогнулась под моими руками, обняла в ответ, сдавленно постанывая и задыхающимся голосом прося снять холодную одежду. А когда мы добрались – едва не бегом – до спальни, уже умоляла быть наконец-то нежнее.
Нежнее я смог быть далеко не сразу.
Раз на пятый, кажется.
Когда я потянулся к ней снова, потрепанная Фиса вывернулась из рук и, изогнувшись, подняла с пола свое платье.
– Ну вот… испортил!
– Куплю новое, – лениво отмахнулся я и, дернув девушку на себя, заставил ее сесть сверху. Сжал упругую грудь, резко толкнулся, и Фиса тотчас обмякла, томно простонав, а после начала двигаться. Слишком медленно…
– Тарис, ты ненасытен! Что с тобой сегодня?
Я бы сам хотел знать, что со мной сегодня. Дело не в том, что я имею ее который раз за вечер. Это как раз понятно, учитывая выпитое зелье. Дело в том, что я смотрю на красивое тело, на исказившееся от страсти лицо и понимаю, что… не то. Не та.
Хочу другое тело, хочу другое лицо. Хочу другую женщину.
Потому перекатился, заставил Элифису лечь на живот и, поддавшись порыву, набросил на ее темные волосы белую простыню.
Перед глазами поплыло, один образ сменился другим, чресла свело от наслаждения, и я, вцепившись в крутые бедра и наверняка оставляя синяки, раз за разом врезался в податливую плоть.
Финал пришел быстро и наконец-то принес за собой опустошение. После обещанной баронессой шестой подряд волны удовольствия, действительно по спирали прошедшей по моим ногам. Да… интересное зелье…
– Вообще зверюга, – стягивая ткань с головы, проговорила Фиса. – И к чему эти игры?
– Случайно набросил, – не пожелал я признаваться в преступных наклонностях.
– Хм-м-м… ну хорошо. Правда, платья это все не отменяет, Тарис! Как я обратно пойду? Вдруг ко мне кто-нибудь пристанет?
– Давай провожу, – с готовностью предложил я, цепляясь за призрачную возможность увидеть Хелли.
И понимая, что скорее всего не получится – да слава всем богам и демонам, если не получится!
Но все равно не в силах противостоять своей потребности.
Элифиса такому раскладу, напротив, обрадовалась. Натянула разодранное на груди платье, я набросил на нее свой камзол, галантно пропустил вперед, и мы не торопясь двинулись к лестнице.
По дороге встретили коменданта, который так на меня посмотрел, что, как в детстве, стало стыдно. Словно он все знает, а я как всегда где-то напакостил. И вот куда его несет-то в такой час?!
Мистер Троллан покачал головой, пробормотал что-то про академических бабников, которые неистово портят девок, и прошел мимо. Фиса смутилась, еще плотнее запахнулась в камзол и ускорила шаг.
Возле дверей она вдруг схватила меня за ворот рубашки, затягивая в темную гостиную, прижимая к себе и целуя. В кровь вновь вспыхнул огонь, и, перехватив контроль, я прижал ее к стене, запуская руку в гладкие волосы, а второй привычно задирая юбку.
В этот момент раздался сонный, тихий голос:
– Фиса, это ты, что ли?
А после в ванной включился свет.
И во всей красе озарил отвратительную картину маслом. Я у дверей тискаю Фису, а на другом конце комнаты, в освещенном дверном проеме, в пижаме, держа полотенце в руках, стоит Хеллиана.
Хелли тихо охнула, полотенце выпало из ее рук. Миг – и она сбежала в свою комнату. Судя по тихому щелчку – еще и дверь заперла.
В голове стоял похоронный звон.
Я неосознанно дернулся, желая догнать ее, обнять… объяснить? Что?..
Почему-то было ощущение, что все, что я не разрушил несколькими часами ранее рухнуло в этот момент. И, видимо, я очень сильно изменился в лице.
Потому что Фиса удержала меня за запястье.
– Вот оно как, значит, – тихо и горько проговорила она. – Значит, всего лишь глупое пари, да, Тарис? Исключительно ради принципа? Чтоб парням доказать, да?
Я наклонился, ласково заправил прядь волос ей за ушко и проговорил полушепотом:
– Ты не посмеешь ей рассказать про наш спор. Все понятно, Фиса? Будешь молчать как та рыбка.
– Да ты что? – едко переспросила Элифиса. – То есть я вот просто так должна все это проглотить?
– Что «это»? У нас с Хелли ничего не было. А про пари… я серьезно, Фиса. Не смей открывать рот. Последствия могут быть очень нехорошими. Но я в тебя верю, ты же не мстительная сучка, не так ли?
Она вздернула подбородок, нервно сглотнула и кивнула.
– Умница, детка. – Я поцеловал ее в лоб, потрепал по щеке и сказал: – Я пришлю тебе завтра чек, в который, как обычно, сама впишешь сумму и сходишь к портному.
– Обойдусь, – сверкнув глазами, внезапно ответила Фиса. – Подавись своим чеком! Я думала, что ты хоть чем-то отличаешься от своих уродов-приятелей, а ты совершенно такой же. Между нами все кончено, Тарис!
Стало неприятно.
Особенно от того, что я никогда ее не обижал, никогда ничего не обещал, как раз из-за того, что опасался обидеть… И вот сейчас меня опустили до уровня остальных студентов.
– Мы поговорим об этом позже. Когда остынешь.
– Уходи. – Фиса тряхнула волосами и кивнула на дверь. – И так, для справки… не все решают деньги и титул. И малышку Хелли тебе не видать как своих ушей. Впрочем, как и Натану. Хотя, если он будет умнее, то, возможно, и появится шанс… У тебя-то теперь вряд ли. А что касается пари, ты действительно считаешь, что я одна такая добрая в академии? Ей расскажут. Вам следовало спорить потише.
– После? Несомненно расскажут, – цинично усмехнувшись, подтвердил я и, поклонившись напоследок, вышел из комнаты.
Шагал по тускло освещенному коридору, сунув руки в карманы, и ловил в зеркалах свое запредельно самоуверенное отражение.
Которое, к сожалению, не особо соответствовало самоощущению.
Потому что я действительно боялся, что Хелли расскажут.
Тогда выиграть пари и впрямь будет очень сложно. Но что-то мне подсказывало, что боюсь я не только проигрыша…
Впрочем, к чему все эти мысли? Лишние они, вредные.
План остается тем же. Затащить малышку в постель, получить все, что я хочу, и во всех позах. А там хоть трава не расти, как говорит та же Хелли.
Обидится – так обидится. Вряд ли мой интерес к ней сохранится так надолго, что данный факт меня расстроит.
Но перед внутренним взором все равно стояло выражение лица Хеллианы, когда она увидела меня с Фисой. И почему-то было так мерзко на душе…
* * *
Элифиса Персайк
Парк академии, той же ночью
То, что все мужчины хотят от женщин только одного, Фиса знала с самого детства. Сначала теоретически, а потом и на практике убедилась.
Ее отец, процветающий мастер-артефактор, женился по расчету: на дочери своего учителя. Мать Элифисы не была совсем уж дурнушкой, но дочка, по счастью, удалась в папу: русалочьи глаза, естественный блеск черных волос, точеные черты лица – артефактор Персайк был просто невероятный красавец. И мать всегда внушала Фисе, что такую внешность следует использовать по полной программе, как и сделал ее отец. А еще – что умная женщина должна правильно использовать свою красоту, а не становиться дурой, влюбившись в неподходящего или заведомо невыгодного парня. Потому что да, мужчине от женщины нужно только одно – ее тело! И отдавать его бесплатно или по какой-то там любви – огромная глупость.
И как было не верить матери? Чета Персайков жила в мире и согласии. Муж, которому перешло дело тестя, преуспевал – и не отказывал себе в плотских удовольствиях на стороне. Больших расходов на эти удовольствия он не делал, жену никогда не обижал и не ущемлял, а потому она, давно утерявшая былую девичью влюбленность, воспринимала измены совершенно спокойно, купаясь во всех благах недурного достатка.
Фиса понимала, что родители устроят и ей столь же выгодный и спокойный брак. Но раз уж есть магический дар – профессия не помешает. А раз есть красота – так почему не найти ей применение? Особенно точно зная, что никакой любви на свете не бывает, а будущий жених, впечатленный несомненными прелестями тела, уж как-нибудь переживет похождения невесты до свадьбы.
Кроме того, очень хотелось блистать не среди купцов и ремесленников, а среди аристократов. В столичной академии их было полным-полно, и как знать, не удастся ли поймать рыбку не простую, а бриллиантовую…
Герцог Таргский Элифисе нравился как мужчина, но дело, конечно, было не в этом. И даже не в богатстве и титуле было дело. Тарис обладал двумя очень серьезными достоинствами. Во-первых, к любви относился так же, как сама Фиса, а во-вторых, в отличие от большинства его ровесников, он был не мальчишкой, а уже вполне сложившейся личностью. Благодаря печальным обстоятельствам, но какая разница?
Вот только оказалось, что и этот, казалось бы, взрослый, серьезный парень способен внезапно превратиться во влюбленного идиота! Понятно, что наиграется и бросит свою деревенскую козявку, но сам факт!
Сам факт того, что он запал на обычную девчонку, что предпочел ее практически первой красавице академии!
Фиса ничуть не жалела, что рассталась с герцогом. Мало, что ли, вокруг других?! Но обидно было так, что просто выкинуть все это из головы не получалось.
Запихав в шкаф порванное платье и натянув удобную форму для тренировок, она выскочила в парк, уселась с ногами на кованую скамеечку в изрядной отдаленности от общежития и дала волю слезам.
Ревела, как дурочка, самозабвенно хлюпая носом, пряча лицо в полу курточки и даже повизгивая от избытка эмоций.
Не потому, что потеряла покровителя!
Не потому, что ревновала!
А потому, что никто и никогда не смотрел на нее так, как уставился сегодня Тарис на заставшую их малявку-соседку. Да у него в глазах был ужас! Как будто случилось что-то непоправимое, кошмарное, смерти подобное! И уж конечно, не возможность проиграть пари так напугало герцога… Деревенская простушка Хелли зацепила его – да так, как не смогла зацепить сама Элифиса. Но чем?! Почему?! Что в этой козявке такого?! Такого, чего нет в признанной красотке, которая ублажала Тариса столь хорошо, что он над кроватью подлетал безо всякой магии!
– Я красивая! – пробормотала Фиса, высморкавшись в уже напрочь мокрый платочек. – Я умная! Я лучше все-е-ех…
И зашлась в очередном приступе рыданий.
– Простите… – раздался над головой смутно знакомый мужской голос.
Истерику как водой смыло. Как же некстати!
Сжавшись в комок, Фиса одним глазом выглянула из куртки. Фонарь, стоявший сбоку от лавочки, не позволил ошибиться: над девушкой склонился один из преподавателей. Бытовик Дайлен Риот. И на лице у него было написано, помимо очень даже искренней заботы, откровенное удивление.
– Мисс Персайк?..
– Что?! – огрызнулась Фиса.
– Вы в порядке? – участливо спросил профессор.
– В полном.
– Простите, что я вот так… прервал ваше… гм… одиночество. Но, услышав столь… гм… громкий женский плач, я просто не мог пройти мимо. Что-то случилось, мисс? Вам нужна помощь?
– Да, очень, – кивнула Элифиса. – Мне просто необходимо продолжить свое одиночество.
– Конечно… Простите еще раз. Но я не могу оставить девушку в таком состоянии одну. Может, быть, воды? Или… – Он помедлил и склонился еще ниже. И шепотом, словно вокруг стояла еще целая толпа сочувствующих, предложил: – Успокоительную настойку?
В голосе профессора отчетливо слышалась ирония, смешанная с сочувствием. Странная, непонятная смесь.
– Спасибо, – выдавила Фиса и опять шмыгнула носом. – Не стоит.
Она ткнулась носом в платочек, сморщилась, сообразив, что этой скользкой мокрой тряпочкой уже ничего не вытереть, и с огромным трудом сдержала новую порцию слез.
И тут до ее руки дотронулись – чем-то мягким, сухим.
Покосившись, Фиса увидела, что профессор протягивает ей платок.
– Возьмите, – мягко попросил он. – А если позволите, я уберу… следы вашей печали.
– Я и сама могу, – буркнула Элифиса и все же взяла платок. – Благодарю…
– Несомненно, можете. Вы прекрасно владеете моим предметом, хотя и не проявляете к нему энтузиазма. Но в таком состоянии…
– Бытовые заклинания не стоит применять на коже лица, – поделилась знаниями девушка, вытирая нос чужим платочком. Большим таким, в клеточку.
– Я знаю, – спокойно согласился Дайлен Риот и любезно добавил: – И согласен: портить свеженькую девичью мордашку – это немыслимо! Но есть один способ, который вам, по всей видимости, неизвестен. Он совершенно безопасен, поскольку саму кожу не затрагивает. Мисс…
– Да, покажите, – попросила Фиса.
Профессор протянул руку, не касаясь ее лица, шевельнул губами – и влага высохла.
– Просто складываете пальцы вот таким образом, видите? К сожалению, восстановить цвет кожи действительно можно только более… серьезным и небезвредным заклинанием.
– Я знаю… Спасибо.
Дайлен Риот осторожно присел на скамью – на расстоянии, отвечающем правилам этикета, – поставил на колени большую плоскую коробку, которую до этого держал под мышкой, и внезапно сказал:
– Что бы ни вызвало ваши слезы – это ерунда, маленькая мисс. Уж поверьте мне на слово.
Элифиса подняла на него глаза, и ей в кои-то веки не хотелось ехидничать и острить. Конечно, с профессором она бы себе этого и не позволила, но все же сейчас важным было не то, что думала она, а то, что говорил он.
– Правда? – спросила она совершенно по-детски.
Почему-то отчаянно хотелось верить. Как в далеком детстве, глядя на падающую звезду, что она осуществит твое самое-самое заветное желание.
Чтобы мама не плакала, например. И папа не уходил из дома по вечерам.
– Правда, – кивнул профессор и усмехнулся. – В студенческом возрасте любая жизненная неурядица кажется катастрофой, а если уж она еще и любовная…
– С чего вы взяли, что любовная? – подозрительно спросила Фиса и еще раз высморкалась в подаренный платочек.
Благо не нужно было строить из себя трепетную деву, у которой нос от слез не краснеет и сопли не текут.
– С того, что я глубоко сомневаюсь, что вы так убивались бы из-за неуда по теоретической магии. Ну и, зная ваш табель, – до такого состояния вас точно не проблемы с учебой довели.
Очень хотелось поинтересоваться, на кой демон профессору сдался ее табель, но Элифиса решила промолчать.
И сменить тему. Вдобавок эмоции уже схлынули и на смену им начала приходить неловкость. В такой ситуации стоило либо поблагодарить за участие и попрощаться, либо на что-то отвлечься.
Тем более уходить не хотелось.
Под мягким, с доброй иронией взглядом профессора Риота жизнь казалась чуть-чуть лучше.
По крайней мере в этот самый момент.
– Это у вас каршанг? – спросила Фиса, кивая на коробку.
– Что?.. Ах, это! Да, он самый. Я, знаете ли, заядлый любитель этой игры. Даже, можно сказать, профессионал. Вот заигрались до глубокой ночи, вы не поверите. Иду от друга, наслаждаюсь осенней прохладой и вдруг слышу… вас.
Почему-то стало неловко за свой столь громкий срыв, и девушка опустила взгляд и сказала:
– Извините.
– Уверяю вас – не за что. Но я хотел бы задать вопрос и получить честный ответ. Я могу на это рассчитывать?
Теплая, сухая ладонь коснулась ее руки, и Фиса сама не заметила, как кивнула.
– Элифиса… мисс Персайк, если учесть, что ваша одежда в некотором беспорядке, то не могу не спросить. Вас кто-то обидел? Не могу ли я помочь?
Одежда?..
Оглядев себя, Фиса с удивлением осознала, что оказывается натянула свою теплую кофту наизнанку, когда выскакивала из общежития.
– Нет-нет, – качнула головой Фиса. – Спасибо, но ничего страшного. Так, переволновалась и не посмотрела, как одеваюсь. Дала волю эмоциям, а это обычно мне несвойственно. Пустяки, профессор.
– Точно? – в голосе Риота отчетливо слышалось сомнение.
Фиса завозилась, спустила со скамейки ноги, выпрямилась, провела руками по щекам.
– Точно!
– Ну и хорошо, – в интонациях мужчины вновь появилась легкость. – А то таким красивым девочкам нельзя так горько плакать.
– Красивым? – почему-то переспросила Фиса, вот совсем не ожидавшая авансов от бытовика.
Хотя бы потому, что никаких предпосылок не было!
Тот лишь рассмеялся.
– Я, может, и преподаватель, но не слепой. Ваш профиль напоминает мне одну знаменитую картину… – Он вдруг усмехнулся. – Хотя, пожалуй, она знаменита лишь в узких кругах.
Эм, он смотрел на нее и сравнивал с картиной?..
Ну в самом деле: трудно такое не заметить! Знаки проявляемого внимания она отслеживала мгновенно. Потом решала, стоит ли отвечать на них, потом… потом бывало по-разному.
– Очень странно от вас такое слышать, – наконец-то определилась с формулировкой Фиса. – Я не замечала… вашего внимания.
– Я и не старался, чтобы вы заметили, – пожал плечами Риот.
Что-то вечер внезапно перестает быть томным!
Фиса еще раз глянула на нечаянного собеседника.
Сидит на расстоянии, смотрит, руками трогать не пытается… Странный.
Обычно после сравнений с предметами искусства мужчины шли дальше. А этот словно действительно, просто… поддерживал разговор. Впечатлениями делился.
Старенький профессор по истории искусств тоже временами заявлял, что с Фисы бы статуи ваять, но там хотя бы типаж мужчины был понятен. И очевидна безобидность.
– Я… У вас… Тоже профиль очень интересный, – нашлась она наконец, так как молчать и дальше было сложно.
– Внушительный, да? – со смешком спросил Риот и повернул голову, демонстрируя.
– Аристократический, – вздохнула Фиса.
– Идемте? – спокойно спросил профессор, поднимаясь на ноги и снова устраивая коробку с каршангом под мышку. – Я провожу вас до общежития. Или вы хотите еще посидеть? Однако поздно уже. Не выспитесь…
– Я тоже люблю играть в каршанг, – выдала Фиса неожиданно для себя самой. Между прочим, правду. Вот только игра эта сложная, головоломная даже, и ее любители – наперечет…
– Тогда предлагаю партию!
– Да вы наверняка меня обыграете.
– Кто же знает, – подмигнул он. – Попробуем? Скажем, завтра? Здесь же?
– После полуночи? – улыбнулась в ответ Элифиса. – Я подумаю.
– Так в это время игре никто не помешает, – пояснил Риот.
– Это свидание? – прямо спросила она.
Ну а что еще можно было подумать после таких слов!
Ну и свиданий Фиса сейчас не хотела. Ни под каким соусом. Ни с каким мужчиной.
Будь он хоть сто раз талантливый маг со множеством патентов на изобретенные заклинания и советником короля.
Вот что острые разочарования в мужчинах делают с девушкой. Пару дней назад она такой шанс бы не упустила…
Но Риот лишь рассмеялся, посмотрев на нее как на дурочку малолетнюю.
– Это игра, Элифиса!
Она встала. Переступила с ноги на ногу, все еще ожидая от него хоть каких-то действий. Нет, ничего. Стоит в двух шагах, продолжает пялиться… и даже руку не предлагает!
– Разумеется, если полуночная игра не отнимет у вас часы сна или учебы, – вдруг сказал он.
– Не отнимет, – уверила Фиса. – Тут совершенно не с кем поиграть, вы наверняка знаете.
– О да! – печально подтвердил профессор. – Потому и приходится искать партнеров вне академии…
– Тогда договорились!
– Но обещайте, что придете в хорошем настроении, – попросил Риот. – Тогда я дам вам фору для начала.
– А если я вас без форы сумею обставить? – задорно спросила Элифиса.
Он только руками развел.
– Буду счастлив, мисс! Достойный партнер – такая редкость!
«Это уж точно, – мрачно подумала Фиса. – Поди отыщи достойного партнера! Причем во всех планах, не только для каршанга…»
Но на душе почему-то стало гораздо легче.
И все же странный он, этот профессор Риот. Игра не игра, но в полночь?!
Впрочем, любые доводы оказывались слабее такой могучей силы, как женское любопытство.
Так что, шагая рядом с бытовиком в сторону общежития, Фиса четко понимала, что придет.
Игра – так игра! А уж там мы посмотрим.