Глава 14 · Страдания и откровения
Хеллиана Вэртззла
– И не подумаю прощать, ты что, Кари! – поклялась я, вытирая нос.
– Молодец! – похвалила соседка, капая из пузатого пузырька в чашку с цветочками. На всю комнату запахло полынью. – Так, а ну не кривись! Выпила быстро! Да ни один мужик твоей печали не стоит, поняла?!
– Поняла-а… – всхлипнула я и послушно проглотила гадость. – И не печалюсь я вовсе!
Не то чтобы в моей жизни никогда не было печалей. Были они. Самые разные. Сколько себя помню – страдала от того, что мамы с папой у меня нет. Дядька с теткой меня никогда особо не обижали, нормально относились. Но и любить – тоже особо не любили. В общем-то, никто меня никогда особо не любил, и я к этому привыкла. Мечтать мечтала, конечно: как вдруг выясняется, что родители на самом деле живы и вот вернулись из какого-то далекого места, куда унесли их злобные враги почти сразу после моего рождения… Как они меня теперь любят, заботятся, жалеют, прямо кудахчут надо мной, как тетка над родной дочкой, сестрой моей двоюродной…
Еще мечтала, как все, наверное, девчонки, о красивом любящем муже, но представлялся он смутно. В детстве – таким плечистым блондином в сияющих доспехах, на огромном вороном коне… Протягивал ко мне руки, усаживал перед собой в седло и, как положено, увозил в далекий прекрасный замок. А когда подросла – виделся обычным, но добрым, симпатичным парнем, вроде сестриного мужа. Домик у нас свой, городской, может, пара малышей бегает… Но потом когда-нибудь, попозже! Когда сама профессию получу и стану уважаемым бытовым магом с кучей клиентов, вот.
Это про семью. А про любовь, которая к ней должна прилагаться, я мечтала совсем уж отвлеченно и редко – не до нее, правда! Может, не созрела еще…
– Вижу я, как ты не печалишься, – перебила мои мысли Каролина. – Вот как знала, что из этой, шус ее задери, «дружбы» твоей непременно дрянь какая-нибудь выйдет. Надо было тебе хоть про Фиску рассказать сразу…
– Угу…
– И про другое тоже бы надо… – вздохнула соседка. Посмотрела на меня как-то… оценивающе. И опять вздохнула. – Нет, не надо… – пробормотала будто сама себе. – Надеюсь, ты и сама все поняла теперь.
– Ты уже рассказала, – напомнила я. – Это ж про ту девчонку, которая из-за него травилась?
– Ну да, – кивнула Кари. – Точно, рассказала… В общем, забудь и не реви! Было б из-за кого! На волка из своей группы лучше бы внимание обратила. Нормальный парнишка, видно же, хоть и оборотень. Как его – Эрик?
– Угу… Да никто мне не нужен!
– Глаз с тебя этот Эрик не сводит, между прочим.
– Фиса говорит – все они одинаковые, – мрачно сообщила я.
– Да вранье это, Хелли! Не все. Сареша моего хоть возьми – хороший он! И ни на кого, кроме меня, не глядит, вот что главное! Просто не на лицо надо смотреть, поняла? А на то, как к тебе относятся.
– Так Тарис хорошо относится… относился…
И у меня опять слезы потекли. Вот же!
– Носился да относился! – непреклонно заявила Кари. – Все, забудь! Спать ложись. И не подходи больше к аристократам вообще, ясно тебе? Натана же ты отшила! Горе мое…
– Натана да! – Я даже заулыбалась, вспомнив, как выл маркиз. Надеюсь, ожога сильного у него нету. Я хоть и в бешенстве была, но концентрацию учла, не калечить же придурка… – Но я и Тариса приложила же! Хоть и не так сильно… – покаялась хмуро.
– Да все равно молодец! – с чувством объявила соседка. – Хотя стоило бы не водичкой, а камнями по голове! – И вдруг добавила: – А вот на Фиску ты не обижайся. Ну такая она… да и ведь вряд ли зла тебе хотела. И вряд ли думала, что герцог на тебя западет, при ней-то, прекрасной нашей.
– Да она-то тут ни при чем, – согласилась я. – А уж раз они встречаются, так в чем ее-то винить? Не, я на нее не обиделась. Наоборот даже… Мне кажется, Тарис и ее обманывает. Вряд ли ведь он только с ней?
– Да это и к прорицателям не ходи, – подтвердила Каролина. – Только Фисе на его измены глубоко наплевать, уж поверь. Она сама такая же. Две туфли – пара! Вот и пусть милуются, правда?
– Угу… – кивнула я. Права Кари, ох, права! Но все равно, едва вспомню, как Тарис Элифису к стенке прижимал да под юбку лез…
Я передернулась, но очередной приступ рыданий успешно подавила. К шусам обоих!
– Кари? А можно я попрошу профессора Фирса, чтобы он тебя мне в кураторы переназначил? Ты все равно со мной возишься все время…
– Конечно, можно! И сразу надо было просить. Чего ему в голову стукнуло тебя герцогом наградить, не понимаю! Дурь какая-то…
– Угу…
Я вдруг поняла, что глаза слипаются. Не иначе, снотворного еще мне подружка капнула.
Подняла голову, посмотрела в озабоченные голубые глаза и поняла: да, подружка. Старшая… но все равно. И доверять ей можно, хоть об этом я и не думала, когда Каролина прискакала на мои рыдания, заколотила в дверь, требуя открыть.
Я на эмоциях все ей рассказала – не смогла в себе удержать!
Хотя вру же… не все.
О чем не рассказала, – так о том сама думать боялась.
Но когда Каролина, бережно меня укрыв, аккуратно затворила за собой дверь, я не сумела не думать.
Потому что кроме омерзительной сцены, которую я увидела, выйдя из ванной, меня и другая картинка не покидала. А теперь, когда одна осталась и мозги чуть поплыли под действием успокоительного и снотворного, вылезла эта картинка наперед обиды.
Да из-за нее и обида ведь? Разве еще несколько часов назад стала бы я рыдать, увидев Фису в объятиях его светлости? До того, как он меня поцеловал?
Вопрос…
Если честно – сама не знаю. Приятного мало, это факт. Но вот горя точно бы не было!
И так ярко опять представилось и даже услышалось…
«Сводишь с ума… ты мое наваждение… с первой встречи… весь мир сгорит, если отпущу тебя…»
Ну ладно, это просто слова! Сотрясение воздуха! Не дурочка я, понимаю: Тарис всем такое говорит, не мне одной выдал.
И целует всех так же… то завладевая, глубоко, словно и впрямь оторваться не может, а то – нежно, едва касаясь…
Не впервой ему.
А у меня-то оно впервые случилось!
А мне… понравилось, да.
Не то слово, Хелли. Чего себе-то врать? Обомлела ты, растеклась лужицей! Словно и впрямь что-то по венам хлынуло, да не тонкой струйкой, а потоком целым!
Дура ты, Хелли Вэртззла, вот что! Но ведь не влюбленная, нет? Просто герцог… ну, он хорошо целуется.
Хотя сравнить мне не с чем, это тоже факт.
Так может, не он один так умеет?
И вовсе я в него не влюблена, не настолько ж я дура-то! И ничего не значит, что с первого взгляда он мне приглянулся! Тем более что оказался полным… козлом! Одна девица от него сбежала – сразу к другой поскакал, ему без разницы кто, натуральный козел и есть!
«Сводишь с ума…» – явственно проговорил в голове голос Тариса, и перед моими закрытыми веками ярко встали синие глазищи, в которых светилась искренняя, ласковая нежность.
Тьфу ты ж! Да ни капли там искренности не было и быть не могло!
А ведь я видела?..
И я снова заплакала, бесшумно, горько, смывая слезами навязчивую, неправдашнюю, ненужную… но такую сладкую картинку.
Тарис Тарг
Я вынырнул из сна от собственного крика – на рассвете, когда небо едва-едва начало светлеть, и в комнате стоял полумрак. По счастью, это сразу вернуло меня в реальность: в кошмаре был полдень, яркое солнце резало глаза…
Одеяло валялось на полу. Рывком сев на постели, я потряс головой, прогоняя застрявшую в голове картину. Не помогло. Пришлось идти в ванную, и только там, под ледяным душем, дрожь сменилась банальным ознобом.
Этот сон снился мне все реже, но навсегда он вряд ли уйдет. Я давно с этим смирился, но первые минуты после пробуждения все равно невыносимы. Что уж говорить о самом кошмаре… Когда снова переживаешь свой ужас – ровно таким, каким он и был, в цвете, красках, эмоциях…
Сильные струи воды смывали с тела пережитый вновь кошмар. Но только с тела. Внутри же по прежнему все дрожало, и я нисколько этого не стеснялся. В такие минуты с собой не справится никто. И никому бы я не пожелал иметь такое воспоминание – как несешь на руках собственного отца, безнадежно мертвого, окровавленного, в разодранной одежде…
Почти восемь лет назад.
В столице тогда стояла ветреная осень, а в Ханторе, городе на юге нашего королевства, – жуткий зной, превращавшийся ночью в близкий к морозам холод. Отец приехал туда с инспекцией – не в сам город, а в пограничную военную часть в сотне километров от него. А я, как всегда, напросился с ним. И взял он меня с большой неохотой, будто чуял что… Но как откажешь единственному сыну? Особенно учитывая, что толк от моих поездок был несомненный: я мотался с ним вовсе не от скуки. Не шатался праздно по гарнизону, считая ворон и редких мелких монстров, не был обузой отцу – я учился. Скучающие боевики с удовольствием со мной занимались. И от этих занятий имелась несомненная польза! Что и подтвердилось в тот раз…
Гарнизон располагался в предгорьях Хантурейского хребта – естественной границы между населенной частью континента и Черной пустыней, раскинувшейся дальше до самого океана. Прорывы нечисти там случались с завидной периодичностью, но и ликвидировались без особого труда. Однако той осенью твари пришли из пустыни не одни. Ими, обладавшими лишь зачатками интеллекта, руководили очень даже разумные монстры из Нижних миров.
Прорыв случился настолько неожиданно, что удалось лишь поставить магический щит, полностью закрывший Хантурейский хребет. Это потребовало невероятных затрат, на поддержку щита была брошена вся магическая мощь королевства.
Потому пограничному гарнизону, попавшему в окружение нечисти, ждать помощи не приходилось…
Так вот и вышло, что за четыре месяца в осаде и непрерывных боях я получил самый настоящий военный опыт. Меня берегли, конечно же! Но когда на счету каждый маг, сколько бы лет ему ни было… Когда усмотреть за четырнадцатилетним пацаном нет ни времени, ни возможности даже у специально выделенных телохранителей, не говоря уж об отце, командующем противостоянием этому кошмару…
Поначалу я радовался и гордился таким потрясающим приключением и своей несомненной годностью к боям. Поначалу… Буквально пару-тройку дней. Пока на моих глазах не разорвали в клочья мага из отцовской свиты. Понятно, что ни герцог Таргский, ни его сопровождающие не стали отсиживаться в подвальном убежище.
Отец погиб на второй месяц окружения. И тоже у меня на глазах. До сих пор не понимаю, как мне удалось поднять его тело… Герцог был худощав, но высок и жилист, а мне тогда показался совсем невесомым…
Бабушка (которую я, вернувшись тогда домой, первый и последний раз назвал бабушкой) приложила массу усилий, чтобы излечить мои психологические травмы. И, в общем-то, удалось. Удалось так, что даже сам с собой я называл тот ужас и смерть отца не иначе, как «досадным недоразумением».
Истинный лорд, а уж тем более герцог Таргский, у которого за плечами едва не сотня поколений чистокровных предков, должен ко всему относиться именно так: любая беда, самая ужасная трагедия – всего лишь недоразумение. Через него следует спокойно перешагнуть, зафиксировать в памяти и отринуть связанные с ним эмоции.
«Тем более теперь, когда ты стал взрослым, – подчеркнула герцогиня. – Сожалею, что это произошло так рано. Но это произошло, Тарис, и титулованному герцогу страдать не к лицу».
Сказала она это после похорон сына, на которых не пролила ни слезинки. И я признал ее правоту.
Только вот ночные кошмары… они продолжали приходить ко мне. Реже и реже, да. Но я на собственной шкуре убедился, что время – не лечит. Пожалуй, еще и потому, что я вынужден держать все в себе. Нельзя делиться даже с друзьями.
Я – герцог Таргский.
И то, что иногда я рыдаю по ночам, ничего не значит, потому что этого никто не видит.
– Что это тебя в такую р-рань из-под одеяла выдр-рало?! – удивленно вопросил знакомый голос, когда я вышел из ванной. И с ехидством предположил: – Девица какая отказала во сне?
Ворон переминался с лапы на лапу на подоконнике. Как он открывает снаружи окна – это одна из непознаваемых тайн нашей академии!
– Еще бы они мне и снились! – буркнул я.
– А-а-а! – осененно протянул Карыч. – Выпр-роваживал очередную пассию?
Он перелетел на спинку кровати и вытянул крыло, указывая на разворошенную постель.
– Одеяло на полу! Подушки как в бою побывали! – И с пафосом: – В очередной р-раз гор-рдость наша доказала, какой он непр-р-ревзойденный любовник!
– А то… – пробормотал я, одеваясь и стараясь не поворачиваться к ворону лицом. Хотя даже если глаза красные, то это вполне можно оправдать бессонной ночью страсти.
– И кто же на этот р-раз ублажал вашу светлость? – осведомился Карыч. – Вр-роде как Фисонька тебя бр-росила?
Нет, какая же наглость! И откуда этот пернатый хам знает все, что творится в академии?!
Я, конечно, не среагировал. Только фыркнул и небрежно сообщил:
– Разнообразие – наше все.
– И не одна она, – продолжал ворон. Показалось, что с удовольствием… – Вот еще одна тоже как-то пр-рямо категор-р-рически настр-роена.
Тут я и заметил на столе записку. Мою. Невскрытую даже!
Честно сказать, даже ночной кошмар слегка отступил, потесненный этим фактом. Этим вот нераспечатанным треугольничком, в очередной раз говорящим, что Хелли меня не только не простила, но даже и объяснений принимать не хочет.
Первую записку я отправил обычным путем. И она тоже вернулась ко мне в первозданном виде. Потому и попросил Карыча отнести вторую. В надежде, что ему удастся уговорить девочку вскрыть письмо: наш «почтальон» терпеть не может возвращаться без ответа. Видимо, это ущемляет его профессиональную гордость…
– Слушай, Тар-рис… – Ворон перескочил на стол и пошевелил злосчастный треугольник лапой. – А ты бы с ней лично поговор-рил? Не в письменном виде. И подар-рочек бы какой придар-рил… Девочки это любят.
Я только мысленно вздохнул. Конечно, местами и я могу ошибаться, но не в Хелли, нет. Уверен: никаких подарков она не возьмет ни за что. Натура не та… Только хуже сделаю. Но с одной стороны Карыч прав: извиняться следует лично, а не парой строк на бумаге.
А извиниться я обязан. И объяснить, что не так уж и виноват. Не ловил же я ее по всей академии в тот проклятый вечер, не искал целенаправленно! Просто сама под руку попалась…
И, кажется, кое-что ей все же понравилось тогда… Ведь в какой-то момент она пыталась отвечать на мои поцелуи. Неумело, осторожно… но ведь искренне!
Да. Нам надо поговорить. Одна беда – эта прекрасная мысль пришла мне в голову не сейчас. Я бы и писать-то не стал, если бы Хелли вела себя иначе.
Но она меня не замечала. Проходила мимо, не отвечая на мое приветствие. Игнорировала, когда я нарочно попадался ей на пути. Не смотрела, не разговаривала… И при этом – никаких следов печали! Такая же, как всегда. Только совсем уж нос от учебника не отрывает, даже в столовой, и улыбаться перестала. Раньше всегда ходила с улыбкой, а теперь – только в ответ. И ни в коем случае не мне. Вот однокурснику-оборотню – улыбается…
Кстати, этот тип вертится около моей малышки с завидным постоянством. Разумеется, я не ревную! Но ведь неприятно.
– Пар-ри тебе точно тепер-рь не выигр-рать! – сообщил вдруг Карыч, и я, вздрогнув, оторвал наконец взгляд от записки. И про пари знает, мерзавец вездесущий!
– Да и демоны с ним, – ответил с напускным безразличием.
А может, и не напускным…
Нет! Пари – это важно!
Но стоит ли лгать самому себе?
Будет отлично, если я выиграю. Но куда важнее объяснить Хелли, что я ни в чем перед ней не виноват.
Я давно привык к своим кошмарам. Но их нужно компенсировать. И само наличие в моей жизни солнечноволосой девочки с шоколадными глазами этому помогало… А значит – мне нужно с ней помириться.
Вернуть себе этот кусочек солнца.
Вернуть наши занятия. Наши прогулки. Наши разговоры…
Чтобы она снова смотрела на меня… ну пусть как на друга.
Пусть хотя бы так…