Глава 17

— А у тебя так вполне себе ничего. Симпатично…

Нина с самым деловым видом совершала обход моих временных апартаментов. Шла по периметру от входной двери, заглядывая в каждый угол и внимательно изучая мельчайшие детали. Эх, надо было ей дать церковную свечу — заодно и освятила бы гостевой дом, прогнав отсюда всю нечисть, если таковая имеется.

— Я бы в таком пожила, — вынесла подруга вердикт, падая на диван и вытягивая ноги. — Как же я сегодня устала!

И я — устала до чертиков, аж говорить получалось с трудом. И сонливость навалилась нешуточная. Но она пройдет, я это знала. Нужно только перетерпеть.

Сегодня мы сдавали ту часть коттеджа, где совсем скоро мы поселимся вместе с Громовым. Спальня, гостиная, кухня и санузел — все теперь было пригодно для жилья. И даже отопление к этой части дома подвели. А еще в гостиной имелся шикарный камин, который точно не даст замерзнуть. Кроме того, как оказалось, Громов все продумал — в остальную часть дома, строящуюся пока, вела отдельная дверь, с чёрного хода. Получалось, что подготовленная часть имела еще и самостоятельный вход с парадного крыльца. Единственное, что немного портило всю картину — участок перед коттеджем. По захламленности всяким строительным скарбом он мог бы соревноваться со стройками покрупнее. Сколько раз уже по моей просьбе ребята из бригады наводили на нем порядок, все бестолку — стройка она и есть стройка.

— Да, жить можно… — лениво протянула я, думая о том, что надо бы что-то приготовить на ужин. Накормить себя и Нину, которая примчалась сюда прямо с работы. — Только долго я тут не пробуду, скоро переберусь в дом.

Громов пока еще не назначил дату переезда, но сегодня по его глазам я поняла, что случится это на днях.

— Точно! — встрепенулась Нина. — Я и забыла… Слушай, а как вы будете вместе? Ну, ты понимаешь…

— Что значит, вместе? Мы и после свадьбы не будем жить вместе, если ты об этом. Брак же фиктивный.

— Фиктивый-то, фиктивный. Но крыша-то общая. И вы с Громовым наедине друг с другом, — усмехнулась Нина. — Вот выйдет он в трусах, ты и не устоишь, — еще сильнее развеселилась подруга.

Очень некстати я вспомнила, что в трусах его уже видела. Подтянутая накаченная фигура живо нарисовалась перед мысленным взором. И да, отреагировала я на него нормально, как любая женщина на моем месте на симпатичного мужчину. Не возбудилась, конечно, от одного взгляда, как это любят описывать в бульварных романах, но увиденное мне понравилось. Но причем тут это вообще?

— Нин, хватит! Не тема для подколок, знаешь ли, — вздохнула я и заставила себя подняться с кресла. — Пошли уже, съедим что-нибудь, — поплелась на кухню.

Ни на что серьезнее бутербродов меня не хватило. А на десерт у нас с Ниной был торт, который она и привезла.

— А знаешь, твой Громов сильно изменился. У нас девчонки только об этом и трещат на всех углах, — заявила Нина, разрезая торт.

С огромным ножом в руках выглядела сейчас подруга как палач с философскими наклонностями.

— Во-первых, он не мой. А во-вторых, как же он изменился? Лично я ничего такого не замечаю.

Еще как замечаю, особенно в последнее время. И не рассказываю об этом Нине только потому, что она обязательно сделает неправильные выводы. А изменился Игорь, на самом деле, очень сильно. Порой мне даже казалось, что вижу перед собой совсем другого человека. Как вот тогда, в доме его бабушки.

Мы с ним так мило общались, что я даже забыла на время, кто он такой и какую роль сыграл в моей жизни. Открытый и разговорчивый, ни капельки не равнодушный, без тени ехидства… И даже внешне он преобразился — с него словно слетела вся та шелуха из наносного и выстроенного годами. Он так часто улыбался в тот вечер, как никогда до этого. И смеялся. Мы объелись шашлыками и напились вина. Я едва не заснула там же, возле остывающего мангала. Игорь даже предложил отнести меня в дом на руках, от чего я, конечно же, отказалась. Ну и печь превзошла все мои ожидания! Огонь в ней Игорь загасил заранее, но опустившись на горячую перину и мгновенно согревшись, я поняла, что никогда еще не испытывала столь полного блаженства, засыпая. Где провел ночь Громов, я так и не узнала, сон меня сморил сразу же. А на утро он уже был на ногах, ну и мы вместе отправились на объект. Не могу сказать, что его словно подменили, но очарование вечера рассеялось довольно быстро.

— Да я знаю как, думаешь? На работе мне не до твоего Громова, знаешь ли. Но девчонки поговаривают, что он влюбился, и это любовь его изменила, — рассмеялась Нина.

Не до Громова ей… Ага! Сказки пусть рассказывает кому-нибудь другому. Уверена, что подруга следит за каждым его шагом, стоит ему только переступить порог комплекса и попасть в поле ее зрения или слуха. Ну и на счет влюбился, это она хватила лишку. Хотя, может и влюбился, но точно не в меня. Влюбленный мужчина, по моему скромному мнению, выглядит несколько иначе.

А как выглядит влюбленный мужчина? Как Кирилл, что ли? В этом месте я едва сдержала смех. И скольких влюбленных мужчин я вообще видела? Как не так давно выяснилось, Кирилл ко мне ничего подобного не испытывал. До него у меня вообще с парнями не складывалось. И Нину я тоже не могла взять за образец — ее сердечные дела обстояли еще хуже, чем мои. Ну и тему якобы влюбленности Громова я предпочла не развивать.

— Слушай, а вы к твоим родокам идете послезавтра, что ли? — бесцеремонно наступила Нина на больную мозоль.

— Да, в субботу.

Игорь о визите помнил, и мы с ним уже даже договорились, во сколько выдвигаемся. Сама я тоже не могла отвлечься от предстоящей встречи. Как же мне не хотелось туда идти! Да еще и знакомить маму и отчима с Громовым. Вот прямо с души воротило. И интуиция подсказывала, что ничем хорошим эта встреча не закончится.

— Как думаешь, понравится он твоим?

— Да он уже им нравится! — не сдержала я раздражения.

Богат и относительно молод. Личность известная в обществе. Разве могут любящие родители желать лучшего для единственной дочери?

***

В пятницу на традиционной утренней летучке, а точнее сразу после нее, Игорь отозвал меня в сторонку и велел:

— Беги оденься потеплее. Мы уезжаем.

— Как уезжаем? А куда? — опешила я.

Рабочий день только начинается. На сегодня запланирован вал всяких задач. Я не могу все бросить и куда-то с ним ехать.

— На автогонки.

— Куда? — невольно уточнила я.

— У Оскара сегодня соревнования на какой-то там престижный кубок. Если нас там не будет, он смертельно обидится, — спокойно пояснил Игорь.

— А почему ты меня раньше не предупредил? — возмутилась я. — У меня куча работы.

— Так делегируй свою кучу кому-нибудь. Вон хоть Сергеичу.

— Прораб будет выполнять работу дизайнера? — оскорбилась я. Да и меня покоробило то, как он произнес слово «куча», словно речь шла не об ответственной работе, а о чем-то другом и малоприятном.

— Галь, не усложняй, — вздохнул Громов. — Я и сам забыл про эти гонки. Если бы Анфиса вчера не позвонила и не напомнила… И если ты не поторопишься, то мы не успеем к старту, — посмотрел он на часы.

Ну вот что с ним делать? Возражать бесполезно, как и отказаться ехать. Все равно, Громов всегда поступает по-своему. И в работе моей его интересует только результат, а как я его достигаю, он даже не спрашивает никогда.

— Долго будут идти соревнования?

— Обычно часа четыре, четыре с половиной… Галь, мне это не больше твоего нравится. И у меня тоже много дел, поверь. Но как я уже сказал, Оскар обидится, если нас не будет. Да и Анфиса тоже. В общем, жду тебя в машине.

Поняв, что деваться мне некуда, я отправилась раздавать дополнительные поручения рабочим бригады. А свою работу мне придется делать до ночи, иначе начнет расти хвост из долгов. Избавиться от этого хвоста потом будет очень сложно. Да и он будет тормозить отделку коттеджа.

В моем представлении автогонки — это что-то чисто летнее, когда на улице стоит зной, и солнце нещадно палит сверху. Народ на зрительских трибунах обливается ледяной водой, которая продается повсеместно наряду с гамбургерами и хотдогами. Воздух пахнет машинным маслом и этими самыми хотдогами…

— Это зимние автогонки, — разубедил меня Игорь. — Они специально ждали наледи и снега, чтобы провести соревнования. А вот зрители будут примерзать к скамейкам, — бросил на меня взгляд Громов.

Ну я точно не примерзну. Ради такого случая и чтобы уж наверняка, я приодела лыжный костюм. И смех, и грех, честное слово. На лыжах в лес последний раз выбиралась даже не прошлой, а позапрошлой зимой, зато костюм приобрела себе фирменный, качественный и дорогущий. Наверное, для этого вот случая.

Ехали мы не очень долго, а вот место для парковки пришлось искать основательно. Вот уж не подумала бы, что у нас столько любителей зимних автогонок — машин, на которых приехали зрители, было видимо невидимо. Мы с трудом нашли место, чтобы хоть как-то приткнуться. И я понятия раньше не имела, что у нас есть такое сооружение — трасса и зрительские трибуны. Впрочем, никогда раньше автогонками я и не интересовалась.

Когда-то, в далеком детстве, я ходила с подружкой на спидвей. У нее, кажется, дядя занимался этим спортом. Помню запах на стадионе — жженой резины с примесью еще чего-то. И как нас забрасывало мелким гравием, потому что уселись на первом ряду трибун. Тут все выглядело иначе, ну а пахло как на футкорде какого-нибудь торгового центра. А еще многие сидели с дымящимися стаканчиками в руках — грелись чаем или кофе.

До старта оставалось всего ничего, когда мы, наконец-то, нашли свои места. Да и если бы нам Анфиса громко не просигналила своим зычным голосом и не привлекла бы внимание всех активной жестикуляцией с подпрыгиванием, мы бы еще долго кружили.

— Держи, дорогая, — протянула мне Анфиса стаканчик с кофе. — Холод сегодня собачий, — застегнула она до верху свое манто. — А ты мерзни! — зыркнула на Громова, из чего я сделала выводы, что она на него обижена. Скорее всего, за забывчивость и невнимательность. А ему хоть бы хны — даже бровью не повел.

Гонщики готовились к старту. Анфиса мне, как могла, объясняла, что и к чему. С гордостью показала Оскара в гоночном костюме. Я его, конечно же, с трудом выцепила из общей массы гонщиков и еще большего количества их помощников. Да и машины мне все казались одинаковыми, хоть и пестрели разными цветами. Не понимала я ничего в автогонках — и этим все сказано. Но азартом Анфисы, все же, заразилась, решив, что непременно буду болеть за Оскара, которому многие пророчили победу и даже делали на него ставки. За нас Игорь тоже поставил сколько-то на Оскара, но я в это дело не вникала.

Грянул старт, взревели двигатели, и машины устремились вперед. Анфиса превратилась в зрение и слух, перестав болтать без умолку. Я смотрела на нее и мысленно улыбалась. Вон аж кулаки сжала, так сильно желает любимому победы.

Голос комментатора гремел над трибунами. Я пыталась хоть что-нибудь понять или найти взглядом Оскара. Но для меня смешалось все в одну ревущую массу. И все же, из солидарности с Анфисой я тоже отчего-то начала переживать.

А вот кому все было по барабану, так это Громову. Он даже не смотрел на трассу и явно пропустил старт. Сначала копался в своем телефоне, потом буркнул, что ему надо позвонить и вообще куда-то ушел. Вернулся через полчаса, посидел пять минут и снова его место опустело. Для меня такое его поведение было более чем странным. Он не только не делал вид, что болеет за Оскара, но и про меня забыл напрочь. Спрашивается, зачем он меня сюда привез?

Гонки шли своим ходом, а я вот начала подмерзать даже в лыжном костюме.

— Сбегай за чем-нибудь для нас, — велела мне Анфиса. — А то вон аж посинела. Согреешься, да и хочется что-то в рот забросить.

Сама она до этого бегала на перекур. А Игоря снова не было, и это был уже, кажется, четвертый раз, когда он ушел с трибуны. На этот раз, сделал это вообще молча.

Пока пробиралась вдоль ряда сидений и спускалась вниз, действительно умудрилась согреться. Потолкавшись возле торговой точки с гамбургерами, даже взмокла немного. А на обратном пути увидела Громова собственной персоной. Он стоял, привалившись к стене, и взгляд его был устремлен на экран телефона. И хотела я пройти мимо (все равно не заметил бы), да не выдержала.

— Слушай, тебе не кажется, что ведешь себя не прилично? — приблизилась я к нему и проговорила.

— Совсем не кажется, — устремил он на меня взгляд, где угадывались мысли, далекие от общения со мной.

— Анфиса обижается…

— Поверь, ей сейчас не до меня, — усмехнулся Громов и снова что-то быстро набрал на клавиатуре телефона и кому-то отправил. — А Оскару и подавно… — добавил, пока я находилась, что можно сказать еще.

— А мне? — не удержалась я.

— Что, тебе? — нахмурился он, явно пытаясь вникнуть в то, что я старательно до него доношу.

Я уже и не рада была, что подошла к нему и заговорила. Шла бы мимо со своими гамбургерами. Походу, во власти обиды тут находилась только я. Остальные уже привыкли к его такому поведению.

— Ничего! — развернулась я на каблуках и поспешила подальше от этого индюка.

Оскар пришел первый. Анфиса визжала так, что, наверное, и он ее услышал. Я же не могу сказать, что осталась в восторге от зрелища гонок, но за Оскара была очень рада. А за Анфису еще больше — ее аж распирало от гордости.

— Пошли-пошли!.. — потянула она меня за руку сквозь беснующуюся толпу зрителей. — Не терпится обнять победителя, пока до него фанатки не добрались.

Наверное, Анфисе были известны какие-то тайные и короткие пути к финишной прямой — до Оскара мы добежали раньше толпы фанаток. Но я даже пары слов не успела ему сказать, как и Анфиса обняла его наспех — нас буквально снесло волной фанаток и Оскара мы увидели через долгих полчаса. А за это время и Громов сделал одолжение появиться в поле нашего зрения. Все такой же отстраненный, разве что, на губах его играла улыбка. Но только на губах. И что-то мне в очередной раз стало так неприятно от его такого поведения, что я предпочла на него вовсе не смотреть.

Я полагала, что сразу после соревнований меня Игорь отвезет домой, ко мне домой, а не на стройку. Ведь приближался вечер пятницы, и рабочий день, который я успешно прогуляла, клонился к завершению. Не было смысла лихорадочно что-то предпринимать, поработать я решила дома в выходные. Но и тут все обернулось иначе.

— Да ты что! — возмутилась Анфиса, когда узнала о моих дальнейших планах. Перед этим она энергично распихивала поклонниц Оскара, которым он безостановочно раздавал автографы, и отвоевала-таки любимого. Наконец-то, победитель смог уделить время и друзьям. Я подметила, что выглядит он уставшим, но очень довольным. Как потом узнала, победа эта принесла ему не только почетный приз, но и денежную прибыль в солидном размере. — Никаких домой! Едем праздновать победу. Да ты не волнуйся, будут только свои, в узком кругу, как говорится.

Деваться мне было некуда. Пусть Анфису я знала не очень давно, но уже поняла, что по добру по здорову она меня не отпустит. Так и пришлось согласиться еще и на банкет. Громов тоже, если и поломался, то больше для вида.

Отпраздновать победу Оскара решили в одном из самых крутых ресторанов города. И времени на сборы нам выделили всего-ничего. Ладно, хоть так, а то пришлось бы в ресторан отправляться в лыжном костюме. А так у меня был в запасе час, чтобы привести себя в порядок. Ну и мне позволили это сделать в привычной обстановке — в своей квартире.

— Долго собираешься дуться? — поинтересовался в машине Громов.

— А я и не дуюсь.

— Ну конечно! А то я не вижу. Интересно, что тебя так разозлило?

Да все! Начиная от внезапности всего произошедшего сегодня, когда мне не дали ни единого шанса, чтобы отказаться или хотя бы подкорректировать свои планы, и заканчивая явным пренебрежением так называемого жениха, который всем своим видом сегодня показывал, с какой высоты ему на меня плевать. Он даже не пытался выглядеть соответственно играемой роли. Равнодушие ко всему и всем сквозило из каждой его поры.

— Ни-че-го, — членораздельно отозвалась я. Если он не понимает элементарного, то можно расшибить себе лоб в попытке объяснить это.

— Ну, как знаешь. Только, на банкете лучше бы тебе вести себя поласковее со мной.

— Мне?! — удивленно посмотрела я на него.

— Да, тебе, — кивнул он.

— А может, это тебе нужно пересмотреть свое поведение? — все же не удержалась я от упрека.

Громов какое-то время молчал, а потом ответил:

— Хорошо, приложу к этому максимум усилий.

Оказавшись в своей квартире, я смогла немного перевести дух. Приняла душ, сварила кофе, выбрала на сегодняшний вечер простое черное платье для не самых торжественных случаев, трезво рассудив, что иду не на свадьбу. Посидела у кухонного окна, прихлебывая обжигающий кофе и наблюдая за ребятней во дворе, что из небольшого количества снега пытались слепить снежную бабу. Смешные такие — не могут дождаться зимы, которая уже вот-вот вступит в свои права. Все им подавай прямо сейчас. И мы, наверное, в детстве были такими же.

К назначенному времени я была уже полностью готова и даже чувствовала себя отдохнувшей. Ну и кто бы сомневался, что Громов проявит чудеса пунктуальности — его машины не было, когда я выглянула из окна перед выходом, но он уже стоял возле подъезда, когда я вышла оттуда.

Своему полуофициальному стилю Игорь не изменил и сейчас. Костюм надевать не стал, ограничившись строгими черными брюками с идеально отутюженными стрелками. Сверху из-под куртки виднелся пуловер. Ну и вместо кроссовок на этот раз он обул туфли. И все это вкупе сидело на нем исключительно, делая его неизменно стильным и модным. Мне даже стало немного стыдно за свое маленькое платье — как бы я в нем не выглядела слишком просто.

У входа в ресторан нас встречал метрдотель. А ключи от машины Громов отдал парковщику. Уже роскошное убранство холла, через который мы важно шествовали за метрдотелем, повергло меня в легкий трепет. Но потом я себе напомнила давно заученную истину, что не наряд красит человека. И даже в самом высшем и притязательном обществе я никогда не буду стараться выделиться. Мне просто это ни к чему. Я и без этого чувствую себя самодостаточной. Так почему я должна стесняться своего платья? Не должна и не буду. И именно последняя мысль заставила меня гордо вздернуть подбородок и так войти в зал.

Кто бы сомневался, что в устах Анфисы «все свои» подразумевает человек сорок, не меньше. Почему-то я даже не удивилась, когда увидела несколько накрытых столов, вокруг которых и суетилась организатор мероприятия, раздавая указания официантам.

Нас с Игорем посадили за один стол с виновниками банкета. Слава богу, обошлось без кругового знакомства, а новых лиц тут было предостаточно. Если честно, я жутко проголодалась, и пока ни о чем другом даже думать не получалось. Ну и закуска манила, чтобы немедленно вгрызться в нее, благо, долго ждать не пришлось, и после тоста за победителя все приступили к трапезе.

Утолив первый голод, я принялась тайком наблюдать за Анфисой. Эта женщина казалась мне все более интересной. Сколько же в ней жизненной энергии! Немного грубоватая, при этом она выглядит такой женственной. И естественной. И влюбленной в своего Оскара. А как она радуется! Как будто это она победила в гонках. И все время целует своего Оскара. И пьет она наравне с мужчинами, водку. При этом, вторые пьянеют на глазах, а она лишь становится чуть разговорчивее и еще веселее.

— Потанцуем? — прервал ход моих размышлений голос Громова.

Про него-то я и забыла, хоть и сидел он рядом. Но все время, что я насыщалась и наблюдала, он разговаривал с каким-то мужчиной, сидящим по другую руку от него.

— Ты приглашаешь меня на танец? — окинула я взглядом зал и поняла, что несколько пар действительно танцуют.

— А что тебя так удивляет? — усмехнулся Громов.

— Ну может то, что раньше ты этого никогда не делал, — пожала я плечами, напуская на себя равнодушие, какого и в помине не испытывала. На самом деле, я почему-то разволновалась. А когда подавала ему руку, почувствовала, как дрогнуло в груди сердце.

Он прижал меня к себе ровно настолько, чтобы издалека это смотрелось близостью. Я положила руки ему на плечи. Его взгляд был устремлен на меня, как успела заметить. Сама же я рассматривала выделку на его пуловере — мелкую и едва заметную елочку.

— Как ты относишься к понедельникам? — задал Громов довольно странный вопрос, поведя меня в танце.

Краем сознания заметила, что танцор он вполне умелый и на ноги мне не наступает.

— Нормально отношусь. День как день…

— Тогда ты не будешь против перебраться жить в отстроенную часть коттеджа уже в этот понедельник?

Известие меня огорчило — не ожидала, что случится это так скоро. Я уже и к гостевому домику успела привыкнуть, и жить под одной крышей с Громовый мне хотелось не больше, чем раньше. Да и вопрос его носил символический характер — он же уже все решил.

— Мне все равно, — ответила я, не глядя на него. В данный момент мне куда приятнее было разглядывать танцующих рядом с нами.

— Не слышу в твоем голосе энтузиазма, но это и не важно.

Ну кто бы сомневался! Досада не заставила себя ждать, захлестнув удушливой волной. Но эмоции получилось сдержать.

— И я назначил день нашей свадьбы. Пятнадцатое декабря. В понедельник сделаем и это — подадим заявление. Надеюсь, тут у тебя тоже возражений не будет.

Это уже было слишком — мгновенно испытанное отвращение буквально оттолкнуло меня от Громова.

— Ты все решил?! — грозно прошипела я, стараясь говорить громче музыки, но не кричать. Громов при этом выглядел несколько озадаченным, но на него мне в тот момент было точно плевать. — Так какого чёрта ты спрашиваешь моего согласия? — чуть повысила я голос, но все еще так, чтобы кроме него меня больше никто не слышал. — Иди ты к чёрту! — зло бросила я ему в лицо, развернулась и пулей выскочила из зала.

Я не ждала, что он бросится за мной в погоню. Мне было все равно, что подумают о нас или о нем, или обо мне его друзья. Сейчас мне хотелось как можно быстрее оказаться как можно дальше от него.