Глава 18

В субботу я проспала до обеда. А потом еще битый час с чистой совестью провалялась в постели. Делать не хотелось ровным счетом ничего. Как и думать ни о чем не было желания. Мысли, конечно, всякие лезли в голову, но я их гнала, предаваясь ленивой неги. И если бы не предстоящий визит в дом матери и отчима, я бы не встала, наверное, до самого вечера. Но встреча была назначена, и ее уже не отменить, мне же следовало подготовиться к ней хотя бы физически, раз уж морально вряд ли получится.

О вчерашнем мини скандале, что сама же и закатила в ресторане, я тоже старалась не вспоминать. Уже тем же вечером мне стало стыдно за собственное поведение. И с чего это я взбесилась так сильно вдруг? Ждать нормального поведения от Громова не стоит — это я уже давно усвоила. Временами он становится почти нормальным, но момент проходит, и все возвращается на круги своя. Не изменит его и предстоящая свадьба. Ну а мне остается только привыкнуть к такому положению вещей.

Как же отравляла настроение предстоящая встреча! До такой степени, что руки опускались, за что бы ни бралась. Не хотелось ни одеваться, ни краситься, ничего! И все время приходилось бороться с желанием набрать номер матери и соврать что-нибудь, почему мы не можем сегодня прийти. Но разве это что-то изменит? Не сегодня, так в другой день, но мне придется представить родным Громова как своего жениха. К тому же, теперь и дата свадьбы назначена. Так что, лучше пройти через неприятное знакомство сегодня.

Когда до встречи оставалось часа два, позвонила мама.

— У моего будущего зятя случайно нет ни на что аллергии? — поинтересовалась она, и в голосе ее прозвучала гордость.

Сдается мне, мама и мечтать не могла, что ее непутевая дочь так удачно выйдет замуж. Знала бы она, как все обстоит на самом деле…

— Понятия не имею, — честно ответила я.

— Как?! Ты даже не умудрилась выяснить про него такую важную подробность?! — возмутилась мама. — Не думала, что с ним ты такая же черствая, как с родной матерью, — оскорбленно добавила. — Я готовлю жульен. Надеюсь, аллергии на грибы у него нет. И еще варю свой фирменный соус с кунжутом…

Мама продолжила перечислять и назвала все блюда, что сегодня будут красоваться на столе. Она так готовилась к встрече, как будто Игорь был заморским принцем, честное слово.

— Мам, если у него на что-то аллергия, он просто не будет это есть, — вздохнула я.

— А моих трудов тебе не жалко, значит!

— Мам, от меня ты что хочешь? Чтобы я сейчас позвонила Игорю и выяснила у него этот важный вопрос?

— Да теперь уже поздно, все на мази, — раздраженно произнесла мама. — А вот ты меня разочаровываешь…

Тоже мне новость! Не сейчас это произошло. Кажется, разочаровывать маму я стала сразу же, как не стало отца. А окончательно разочаровала, как появился отчим.

Разговор с матерью, как ни странно, настроил меня на боевой лад. Для себя я решила, что как бы ни проходила сегодняшняя встреча, унижать себя или оскорблять перед Громовым точно не позволю!

Я опасалась, что Игорь заговорит о вчерашнем. Даже взглянуть на него было страшновато, когда выходила из подъезда, а он традиционно подпирал свою машину. Но выглядел он обычно, даже как-то слишком буднично, как убедилась сразу же. Смотрел на меня так, словно ничего особенного вчера и не произошло. Впрочем, мою истерику вряд ли можно отнести к чему-то особенному. Наверное, Громов именно так ее и воспринял.

— Я купил вино и торт по пути к тебе. Ты не против? — сообщил он, когда мы сели в машину.

— Нет, конечно!

А вот сама я за всеми думами этот вопрос совершенно упустила из внимания. А мама точно бы раскритиковала потом, что заявились к ним с пустыми руками. Такое она считала наивысшим проявлением невежливости. Хотя, я не сомневалась, что вино отчим на стол поставит собственного изготовления, какое и будет сам же нахваливать весь вечер. А торт мама точно испекла еще вчера — традиционный Наполеон. Она не любила магазинные торты и всегда с грустью вспоминала времена, когда выпечка была сплошь самодельная. «Тогда все было вкуснее и качественнее, — говорила она. — А сейчас полки магазинов завалены всякой несъедобной ерундой!»

— Спасибо! — поблагодарила я Игоря за предусмотрительность.

— Не за что, — серьезно отозвался он и чуть приблизил лицо ко мне. — Ты нервничаешь. Почему?

Это так заметно? А ведь я старалась вести себя естественно.

— Не каждый день знакомлю родителей с женихами, — сделала я попытку отшутиться, но получилось это не весело.

— Все пройдет хорошо, — заверил меня Громов, выезжая со двора.

Лично я в этом не была бы так уверена. Но он еще не знает мою маму.

— Ты здесь выросла? — окинул Игорь взглядом небольшой дворик, окруженный четырьмя домами барачного типа.

Такие дома сохранились только в этой части города. И насчитывалось их не больше пятнадцати. Остальные все уже посносили, но тут еще сохранялась та особенная атмосфера, присущая только старым районам. Когда я сюда приезжала, всегда испытывала грусть, что скоро город и этого очаровательного уголка лишится. Сколько еще простоят эти дома? Уже поговаривают, что совсем скоро всем жителям предложат перебраться в новостройки.

— Здесь и мама выросла, — отозвалась я, разглядывая покосившиеся качели, на которых в детстве так любила «летать», обшарпанную песочницу, где лепила куличики, заброшенную голубятню, гаражи… А вот и черемуха, на которой я проводила большую часть лета в детстве. Все было до боли знакомо, но все это осталось в прошлом, когда я ушла из отчего дома. — Квартиру в этом доме дали дедушке, когда они с бабушкой только поженились.

— Хороший двор, хоть и старый, — кивнул Громов. — Сейчас таких уже нет.

Это точно! Сейчас дворы большие, оборудованные детскими площадками, асфальтированные и какие-то неуютные. Эти же дворы мы с подружками облазили вдоль и поперек, здесь я знала каждую выбоинку. И мне приятно стало, что Громов думает так же.

А еще в соседнем с нашим доме вырос мой папа, о котором я думала очень часто, но никогда и ни с кем своими мыслями не делилась. Они с мамой дружили с детства и ходили в одну школу. Папа был старше на три года, и встречаться по-настоящему они начали, когда он уже закончил школу. А вскоре и поженились. Только, связался папа не с теми людьми и лишился жизни сразу после моего появления на свет. Но этот двор я любила и как память о том, кого не знала совсем.

— Ну что, пошли? — стряхнула я с себя налет сентиментальности, краем глаза заметив в окне второго этажа маму.

Кто бы сомневался, что наш приезд не остался для нее незамеченным. И уже сейчас она составляет первое впечатление о Громове. Видно, и он ее заметил, потому что в следующий момент приобнял меня за талию.

— Пошли, — улыбнулся мне с высоты своего роста и повел к подъезду.

Почему-то в тот момент, когда мы с ним встретились глазами, мне показалось, что между нами пронеслось понимание и приобщение к чему-то. Возможно, мне только хотелось так думать, но на душе немного полегчало.

Подъезд встретил теплом и запахом пирогов. Сколько себя помнила, здесь всегда было тепло, даже в самые суровые морозы. И подоконник на подъездном окне был такой широкий, что на нем удобно было сидеть с ногами. Главное, смочь подтянуться, а там уже тебя никто и не заметит. И помнится частенько я просиживала на нем часами, пока мама не начинала искать меня с собаками. И в нашем подъезде всегда было чисто, убирались мы в нем каждый день и по очереди.

Дверь была не заперта. Не успели мы с Игорем войти, как навстречу нам вышла мама. Нарядная, причесанная, с идеальным макияжем на лице. Спина неизменно прямая. Это меня мама частенько ругала за то что сутулюсь, а сама никогда такого не допускала. И выглядела она гораздо моложе своего возраста, иногда нас даже принимали за сестер. Но в последний раз это было давно, так как с мамой вместе мы уже несколько лет никуда не выходили.

— Игорь, очень рада знакомству с вами, — приветливо улыбнулась гостю мама и подала ему руку, которую он вежливо пожал (как же я порадовалась, что он не стал проявлять излишнюю манерность, как это было модно сейчас, и не принялся лобзать мамину руку!)

— Взаимно рад, — сдержанно отозвался Громов и вопросительно посмотрел на меня.

— Инна Сергеевна, — догадалась я представить маму.

— Можно просто Инна. К чему все эти церемонии? — хихикнула мама. — Да и мы с вами примерно одного возраста, должно быть, — пытливо уставилась на моего спутника.

— Думаю, примерно одного, — кивнул он, продолжая сохранять невозмутимость.

— А это мой муж и Галин папа, — обернулась к двери в комнату мама, когда из той показался отчим. — Антон Викторович.

— Игорь, — пожали мужчины руки. Я же едва сдержалась, чтобы не поправить маму, что никакой он мне не папа и никогда таковым не был.

— По сложившейся уже традиции, просто Антон, — проговорил отчим, растягивая пухлые губы в довольной улыбке. — Хоть я и старше вас.

— Как скажете, — дрогнули и губы Игоря в улыбке.

Ну, пока все шло нормально. Мама пригласила нас пройти в гостиную и занять почетные места за столом. Я же позволила себе немного расслабиться.

Пока все рассаживались, мама следила, чтобы тарелка гостя наполнилась едой, а отчим взял на себя ответственность за полноту бокалов (правда, от спиртного Игорь отказался к большому огорчению последнего, ведь вином он угощал собственного изготовления, как я и предполагала), я рассматривала гостиную.

Сколько я здесь не была? Примерно полгода. За это время они успели сделать очередной ремонт, после которого я комнату не узнавала. И мебелью обзавелись новой, современной, с появлением которой исчез запах моего детства. Теперь эту квартиру я стала воспринимать чужой. А из моей комнаты уже давно сделали гостевую спальню, хоть гостей мама с отчимом и принимали раз в пятилетку. И ночевать у них практически никогда и никто не оставался. Но спальня имелась, как того требовали традиции.

— Предлагаю выпить за появление в этой семье еще одного серьезного бизнесмена! — провозгласил отчим тост. — А то, знаете ли, тяжело нести эту ношу одному, — посмотрел он на Громова и басисто рассмеялся.

И так он самодовольно при этом выглядел, что внутренне меня передернуло. Сразу вспомнила, как все детство он меня попрекал тем, что заботится обо мне и несет материальные убытки. И выпросить у него деньги на что-то необходимое было почти невозможно — отчим страдал патологической жадностью. Сама я никогда к нему даже не подходила с такими вопросами, всегда действовала через маму, да и то в случае крайней необходимости.

— О да! У Антоши серьезный бизнес, — торопливо заговорила мама. — Несколько станций по ремонту и техобслуживанию автомобилей. Сколько сил он вкладывает в это дело, одной мне известно. На работе пропадает днями и ночами…

Мама продолжала с гордостью нахваливать супруга, я же вспомнила свое детство, когда бизнес отчима только-только начинал набирать обороты. Всю документационную работу волокла на себе мама. Она была у него и бухгалтером, и кадровиком, и директором по маркетингу и связям… И именно она дневала и ночевала на работе, в то время как отчим любил просиживать штаны в кресле перед телевизором и с бутылкой пива. Так что, в успешности бизнеса отчима заслуга была мамина.

— …Знаете какой хваткий. У него все в руках горит, — привлек мое внимание, отрывая от воспоминаний, мелодичный мамин смех.

Она все продолжала хвалить отчима. Я посмотрела на Громова, понимая, что всё это вряд ли его интересует. Ведь отчима даже рядом с ним не поставить по размаху и капиталам. Да и по характеру они как с разных планет. И несмотря ни на что, Игорь делал вид, что внимательно слушает маму. Догадывалась, что это не так, о чем мне честно сказал и его ответный взгляд с затаенной усмешкой в глуби глаз, но должное его выдержке надо было отдать.

— Не то что мой первый муж — у него в голове гулял ветер, а на уме были одни приключения. Вот и нарвался… Игорь, вы ведь знаете, что Антоша Гале не родной отец? — поздно спохватилась мама.

Я же напряглась — очень редко она вспоминала моего отца и еще реже позволяла себе говорить про него гадости, как вот сейчас. И больше всего меня поразило, что сделала она это перед практически постороннем человеке.

Громов ограничился кивком. А мама продолжила:

— Антоша взял на себя обязанности по воспитанию Галины, а росла она не простым ребенком, должна вам сказать. Особенно туго нам пришлось в ее переходном возрасте.

Да ладно! Это вам-то пришлось туго? Да максимум что я себе позволяла, так это изредка высказывать свое мнение, идущее вразрез с вашим. Но я-то знала, как вели себя мои сверстники со своими родителями: и с плохими компаниями связывались, и воровали из дома деньги, и выпивали, и сбегали из дома… И это со мной им было тяжело справиться? Да весь свой переходный возраст я переборола внутри себя.

— Зато выросла она хорошим человеком, — проговорил Громов, накрыв мою руку своей.

Он сделал это демонстративно, в рамках роли. И за это я была ему благодарна. Только вот, мама и тут осталась чем-то недовольной, судя по ее взгляду, брошенному на меня.

— Да-да… — пробасил отчим. — Но и сейчас она не подарок. И хоть я не бью детей, но иногда очень трудно удержаться, чтобы не дать ей ремня.

Вот тут я чуть со стула не свалилась. Да что такое он несет?! И Игорь аж в лице изменился.

— Если бы вы не сдержались, то мне пришлось бы дать вам сдачи, — ровно проговорил он, но я с легкостью подметила в его голосе угрозу.

Заметила это и мама, потому и спешно перевела разговор на другую тему. Но мое настроение было испорчено окончательно. И когда мама позвала меня на кухню помочь ей с чаем и тортом, а на самом деле для тайных нотаций, я не сдержалась. Когда она заявила, что я не заслужила такого, как Громов, что мне дико повезло в жизни, и я просто обязана удержать эту птицу счастья в руках, я ей ответила:

— Если я даже упущу его, тебя это не будет касаться никаким боком.

Какое-то время мама возмущенно таращилась на меня, хватая ртом воздух, а потом процедила сквозь зубы:

— Если это случится, не смей приходить ко мне за утешением или помощью. Ты вся в своего отца — такая же глупая и легкомысленная.

Чему я безумно рада. Лучше быть такой, чем стать похожей на нее. И она продолжала злиться на отца, за то что умер, оставив ее одну со мной на руках. Как будто он сделал это специально, честное слово. И кто из нас после этого глупый, хоть и не хотелось так думать о родной матери.

Мы с Громовым с честью выдержали гостевой визит, и чаепитие даже прошло в видимости семейного тепла. Но как же рада я была снова оказаться на вечернем морозце, отчетливо понимая, что в доме матери мне не хватало воздуха.

Я не стала интересоваться у Игоря, какое впечатление произвели на него мои родственники. Захочет, поделится сам. Мне же за них было стыдно, а за себя обидно.

— Почему они живут в этом старом доме? У твоего отчима, кажется, есть деньги, — поинтересовался Игорь на обратном пути.

Ха! Да потому что он скуп до безобразия и деньги откладывает в кубышку. Зачем, понятия не имею, ведь скорее всего он их до конца жизни не станет тратить. А мама… мама делает вид, что так и должно быть.

— Я не знаю, — пожала я плечами. Ну не могла я всего этого рассказать ему.

— Хочешь, я куплю им квартиру? — добил он меня новым вопросом.

— Нет! Этого я точно не хочу, — не сдержала я раздражения. — Они тебе никто, и после свадьбы ты их больше не увидишь.

Я ждала, что он скажет что-то типа «как знаешь» или «тебе виднее» в своей привычной равнодушной манере, но Громов промолчал. И при этом выглядел он задумчивее обычного.