Глава 24. Помолвка
Боковая лестница, по которой теперь мы спускались вниз вела вначале в голубую гостиную, а уж из нее можно было попасть в холл, что вел в зал приемов. В этой гостиной нас и дожидалась Маргарет с моим отцом.
— Вы чего так долго? — посмотрела она на Эванса. — Все уже внутри. Только вас ждут!
— Так вроде бы так и положено! — парировал Эванс. — Милорд! — поклонился он моему отцу.
— Рамсей! — ответил на поклон отец. — Сафина! Какая же ты красавица!
— Спасибо! — комплемент отца немного смутил.
— Пошли уже! Меня Милтон заждался!
— Что ты, дорогая, — не согласился вошедший в это время Милтон. — Тебя я готов ждать вечность. — беря жену за локоток добавил граф.
— Напомни-ка мне об этом, когда мы следующий раз пойдем выбирать мебель для гостиной! — подловила она его. И обратившись к брату добавила, — Пойдем! Скоро полночь!
— Не скучай! — клюнув меня в щеку, Эванс отправился вслед за сестрой и зятем.
— Волнуешься? — спросил отец, когда мы остались одни.
— Немного! Просто не понимаю, зачем столько народа? Договорились ведь по-тихому.
— Мелани не переделаешь! — ухмыльнулся отец. — К тому же она таким образом пытается вас защитить.
— Да ну? — естественно, я не поверила.
— Сафина, она лучше, чем кто-либо знает характер своего брата. И твердо уверена, что обнародованная новость, что ты истинная пара для ее сына, сможет защитить тебя от императора.
— Не знаю, не знаю! — тихо ответила я. — Мне все время кажется, будто она лишь палки в колёса мне всовывает.
— Интересное замечание! — улыбнулся отец. — Но поверь, теперь она успокоится. Ей нет смысла тебе мешать. Лучше, чем ты, пары для Эванса ей не найти!
— Разве только вредности ради! — как-то слабо верилось, что я смогу так быстро перейти из разряда «плебеек» в разряд «достойной невестки».
— Так, так, так! Глазам своим не верю! Герцог Олбани собственной персоной. Что смогло вытащить тебя из твоей дыры?
В гостиную зашел высокий, широкоплечий мужчина. Его лицо показалось мне смутно знакомым.
«Где-то видела, наверное», — подумала я.
— Ваше Величество! — склонился в глубоком поклоне отец.
Я же застыла истуканом, позабыв про этикет.
Ага, видела, блин! Портрет в главном зале департамента!
— Да ладно тебе Дэвид, мы с тобой столько знакомы, что можно и по имени, особенно в непринуждённой обстановке. Ты лучше познакомь меня с этим милым созданием! — перевел он оценивающий взгляд на меня.
Что сказать, император был красивым, видным мужчиной. Взгляд его черных глаз затягивал и обвораживал. Сразу видно — знатный сердцеед! Ему и делать, наверное, ничего не приходилось, женщины сами кидались на шею монарху, стоило только вот также откинуть черную смоляную прядь со лба или улыбнуться, как сейчас Его Величество улыбался мне.
Вот только у меня на улыбки был иммунитет в виде одного черного дракона.
— Моя дочь — Сафина Эмили! — представил меня отец. — Истинная пара вашего племянника.
По мере представления меня отцом лицо императора становилось все удивленнее и удивленнее.
— Твоя дочь? Так ты ее нашел? А Валенсия?
— К сожалению мама умерла! — добавила я, когда вопросы монарха заставили отца опустить лицо. — Она пожертвовала собой ради меня.
Тишина после моих слов затянулась.
— Скажите, — обратилась я к императору, — Выше Величество, я не знаю, как правильно, сейчас Вы заходите, или мы с отцом?
Ну, а у кого еще спрашивать, если не у монарха?
— Ты меня совсем не боишься? — пристально вглядываясь мне в лицо, спросил император.
— А должна? — удивилась я.
— А какой ты ощущаешь мою ауру? — задал следующий вопрос Драммонд III, и я поняла, что вляпалась.
Его ауру я не чувствовала от слова совсем. Скорее это была аура сильного человека, но на меня она не давила.
И что же делать? Врать? Но будет ужасно глупо сейчас взять и заявить, что-нибудь типа «Ой, ой, как же я Вас боюсь! Извините, в начале не распознала, а теперь трясусь от страха!» Согласитесь, глупо!
Поэтому просто пожала плечами.
— Что совсем не чувствуешь? — переспросил монарх.
— Чувствую просто сильного мужчину. — ответила я.
— А сейчас? — спустя секунду переспросил Драммонд III.
— А что-то изменилось? — не поняла я, но увидев, как посерел отец, поняла, что да.
— Замечательно! — потер ладони Его Величество. — А…
— Если не Вы первые идете, то может мы с отцом уже пойдем? — не выдержала я. Мне показалось, что отцу с каждой минутой становилось хуже. Но чтобы как-то сгладить свое возмущение, добавила — Согласитесь, не очень удобно разгадывать ребусы на таких каблуках. — показала я ему туфли из-под юбки. — И пожалуйста, уберите свое воздействие, раз мы уже выяснили, что на меня оно не действует. А вот папе плохо.
— Софи! — шикнул на меня отец. — Со мной все в порядке.
— Угумс! Я вижу, как! — не согласилась я с отцом.
— Ну что ты Дэвид, девочка просто волнуется! Истинная пара, говоришь? — задумался император.
— Да! И у нас с Эвансом сын.
Пусть не строит своих планов!
— Даже так, и почему я не знаю?
И что ему ответить? Эх была не была!
— Много знать к близкой старости! — ответила я. — А теперь прошу нас с отцом извинить, но меня жених заждался!
— Да, да! Конечно! — Его Величество подвинулось, освобождая нам дорогу.
Я же с облегчением выдохнула, стоило выйти из гостиной в холл.
И ни я, ни отец не заметили, каким многообещающим был взгляд монарха, брошенный нам вслед.
В огромном холле яблоку некуда было упасть. Вот это я понимаю «по-тихому». Кого здесь только не было! Вон советник императора с супругой, вон министр чего-то там, кажется, образования. Или нет иностранных дел. Да, точно, иностранных дел. Он как раз разговаривал сейчас с моим отцом
— Дэвид Этан Остин, герцог Олбани и Сафина Эмили Арнмонд-Остин, герцогиня Олбани.
Да, да, именно на таком двойном варианте настояли отец и герцогиня Монтероз. А вот герцогиней я стала лишь по тому, что в роду я оказалась самой старшей из женщин.
Представление привлекло к нам всеобщее внимание. Но мне, если честно, было все равно. В конце оставленного специально для нас живого коридора я видела Эванса. А еще ловила отголоски его эмоций, таких волнующих и сладких. Но больше всего волновал жаркий взгляд, что прожигал даже с противоположного конца зала.
Эванс стоял на небольшом возвышении, заканчивающимся огромным на всю стену витражным окном. Рядом с Эвансом стояли Костик, одетый по случаю в такой же как у отца сюртук, и старший герцог. А вот Мелани Рамсей и Маргарет находились на несколько ступенек ниже.
Мы же с отцом степенно приближались.
Я старалась не обращать внимание на взгляды, бросаемые на меня, но взгляд отцовской «приживалки» не заметить было просто невозможно, столько в нем было ненависти и злобы. А ведь я так и не успела узнать про нее получше. Да, отца и герцогиню Монтероз нужно расспросить, а заодно и предупредить насчет этой дамочки.
Но стоило лишь отцу посмотреть в ее сторону, как ненависть на лице этой змеюки сменялась маской почтительности и даже женской заинтересованности. Вот это талант у человека пропадает!
Надо будет поскорее разобраться.
Но мысль появилась и тут же пропала. А все потому, что мы с отцом подошли к возвышению и уже другие мысли вытесняли из головы выводы о странной злобной родственнице.
Отец остановил меня возле возвышения. И развернувшись лицом к гостям, громко заявил
— Сегодня я — Дэвид Этан Остин, герцог Олбани, являясь главой рода, рад отдать руку своей дочери — Сафины Эмили в великий род черных драконов — герцогов Рамсей. И пусть мне безумно жаль расставаться с лишь недавно найденной дочерью. Я верю, что истинная пара, какой является моя дочь и Эванс Фредерик Рамсей, всегда должна быть едина.
Что-то я не поняла? Это вообще помолвка?
Тут Рамсей-старший спустился к нам с постамента и, встав по правую руку от меня, ответил отцу:
— Я — Патрик Лесли Рамсей, герцог Рамсей, являясь главой рода, рад передать руку Сафины Эмили Арнмонд-Остин, герцогини Олбани, моему сыну — Эвансу Фредерику Рамсей, волею императора второму герцогу Рамсей. И рад, что эта прекрасная девушка, — это свёкр произносил уже глядя на меня, — является истинной парой моему мальчику.
Тут отец взял мою левую ладонь и переложил ее в раскрытую ладонь герцога Рамсей.
Меня повернули к зрителям спиной и в зале повисла полная тишина. Казалось, что все присутствующие затаили дыхание. Интересно, чего они ждут? Вот чует моя пятая точка, явно какая-то подстава! Скинула глаза на Эванса и мой дракон лишь одними губами прошептал: «Ничего не бойся!».
Ну, точно, подстава!
К Эвансу вели три широкие ступени. Каждая была так широка, что нужно было сделать три шага, чтобы перейти к следующей.
Сначала мы шагнули на первую. И я ощутила дуновение ветра. Такое, словно стоишь на вершине холма и тебя обдувает теплый ветерок. Было даже приятно. Взглянув еще раз на Эванса, послала ему вопросительный взгляд. Зря! Ой, зря! Взгляд Эванса быстро скользнул по ступеньке, на которой я сейчас стояла, а потом, словно подбадривая, вернулся ко мне.
«О, Боже!»
Естественно, я не удержалась и тоже посмотрела на ступеньку под ногами.
А ее не было! Этой чертовой ступени просто не было! Под ногами была бездна! Нет не так! Бездна, мать ее! Мои ноги висели в воздухе!
Господи! Я не заверещала лишь по тому, что воздуха в легких просто не было! Нечем было верещать! Но в руку свекра я вцепилась уже трансформированной лапой. «Надеюсь, ему больно! Ящер дранный! Мог же предупредить!» Хотя, наверное, спасибо что не предупредил! Боже, боже, боже! Как же страшно сделать шаг! Нет, не смотреть! Нужно просто не смотреть! Куда угодно, только не вниз!
И тут я поймала взгляд моего дракона. Дракона, чьи глаза и губы мне сейчас улыбались! Свол-о-очь! Я тут над пропастью стою, а он там лыбится! Дойду, точно прибью! И я, отпустив руку старшего герцога, подхватила юбку! Ну все держись, гад чешуйчатый!
Только выполнить задуманное я не успела. Лишь только я оказалась возле дракона зал взорвался от аплодисментов и улюлюканья. Чем отвлек меня от расправы над одним хитрым драконом.
— Я в тебе не сомневался, Змейка моя! — шепнул мне Эванс, заключая в объятия.
— Ты уж определись Змейка или Ящерка!
— Как бы мне оба варианта нравятся! — ответили мне.
— Рад приветствовать новую хозяйку «Драконьего камня»! — раздался рядом с нами голос свекра.
А вот сейчас не поняла!?
Я вопросительно посмотрела на герцогиню Рамсей, что до сих пор стояла на ступеньку ниже. Маргарет на мой взгляд лишь развела руками. А вот взгляд свекрови был более информативным. Но позитива во взгляде Ее Светлости явно не наблюдалось!
— Замок так и не принял маму, — шепнул мне на ухо Эванс, — в отличие от тебя.
Н-да, теперь уже я разводила руками, глядя на свекровушку. Только вот полыхающий взгляд матери Эванса ясно говорил, что любви между невесткой и свекровью у нас точно не получится. А это невольное оскорбление при всем честном народе она мне еще не скоро простит! Если вообще простит.
Но от мыслей отвлек вздох восторга, пронесшийся над «людским» морем, что сейчас волновалось в зале.
— Двести лет! Двести лет! — то тут, то там вырывал мой слух в приглушенном шепоте гостей.
Даже свекровь, на которую я до сих пор смотрела, перестала прожигать меня ненавистным взглядом. А уронила челюсть, глядя куда-то за нашу с Эвансом спину. Повернувшись с Эвансом синхронно мы сами впали в ступор. Витраж, который всегда казался окном, оказался дверью в огромный зал.
— Замок приглашает Вас, дети мои! — вывел из ступора голос герцога. — Идите! Замок долго ждать не будет!
И мы, взявшись за руку, шагнули в поток света, что лился со стеклянного потолка.
Ан, нет! Я ошиблась потолок был вовсе не стеклянным. Это кристаллы, что гроздьями, словно огромные хрустальные люстры, висели с потолка. Переливаясь и источая вокруг ослепительно белый свет.
— Поразительно! Софи! Это! Это же легендарные ахроиты! — восхищенно шепотом поведал мне Эванс, при этом не отпуская меня от себя.
— Оу! Извини, но никогда камнями не интересовалась. — ответила я.
— Да ты что! — вгляделся в мое лицо Рамсей, — Это же ахроит! В империи сейчас всего один такой камень — у Императора, венчает императорский жезл. Размером всего с голубиное яйцо, и то считается самым дорогим кристаллом всей монаршей сокровищницы. А тут их тысячи! И такие огромные!
— Ну, значит, не зря эти двери были закрыты столько лет! — подвела я итог. — Кстати, они и сейчас закрыты! — пришлось констатировать непреложный факт. И в самом деле, стоило нам с Эвансом переступить порог, как дверь за нами закрылась, не пропустив даже старшего герцога. Хотя тот, помнится, попытался протиснуться. — И как выбираться будем.
— Двери откроются, не переживай! — пообещал дракон, — Нужно лишь выполнить то, что приготовили для нас мои предки.
— Скажи, ну вот почему у вас все не как у людей? А? Почему нельзя было просто прийти, одеть колечко, выпить шампанского и все! — начала я распаляться.
— Потому, что мы не люди, Софи! — улыбаясь и обнимая меня, шепнул на ушко Эванс. — И ты, кстати, тоже! — чуть отстранившись добавил этот… ящер.
— Надеюсь, твои предки не были любителями квестов.
— А что это? — спросил дракон.
— Да, игры такие, где нужно поочередно выполнять определенные задания, чтобы найти что-нибудь. — отмахнулась я. — Лучше скажи, что делать будем?
Эванс при этом попытался все-таки открыть дверь. Та, естественно, не поддалась.
— Пойдем вперед! — ответил дракон после всех манипуляций.
Вперед вел рисунок на мозаичном полу. Причудливый узор вился словно по ковру приглашая нас следовать дальше. Сам зал был огромен: высотой в шесть — семь метров и шириной в метров двадцать. А вот противоположный конец скрывался где-то в темноте. По обеим сторонам высились колоны из белого мрамора, их причудливые капители терялись в высоте, поддерживая потолок, украшенный «люстрами» из ахроита. Между колонами скрывались ниши, стены которых были заполнены фресками.
— Это история империи и в частности нашего рода. — подсказал Эванс, заметив, что я разглядываю одну из фресок. На ней были изображены два дракона: черный и золотой. — Это Сэмюель Бесстрашный — основатель рода Черных драконов, со своей истинной парой — леди Айрин.
— А что, до этого черных драконов не было? — вычленила я из рассказа Эванса.
— Нет, считается что Сэмюель Бесстрашный был первым. Поэтому в своем роду Красных он стал изгоем. Отец приказал избавиться от него лишь увидев первый младенческий оборот, но леди Бриджид, мать Сэмюеля не смогла убить сына. Она отдала его в семью оборотней, у которых не было своих детей. — начал объяснять мне Эванс. — Считается, что если детство дракона не проходит среди своих соплеменников, то вторая ипостась не проявляется. Но предок оказался исключением. Неподалеку от того места, где поселилась его приемная семья находился дикий магический источник. Маленький Сэмюель нашел это место случайно. Природная магия благотворно действует на всех существ. Поэтому приемный отец именно возле источника проводил с сыном тренировки владения мечом. Проводя возле источника долгие часы Сэмюель смог к пятнадцати годам впервые обернуться. Только это не принесло ему счастья. Тогда между нашими империями была очередная война и, естественно, молодого дракона в государстве оборотней, мягко говоря, невзлюбили. Предку пришлось сбежать, скитаться, скрывая свою ипостась.
— Но раз он стал основателем рода, значит все закончилось хорошо? — перебила я.
— Да, хорошо! Сэмюель смог переправиться в Империю, встретить наставника из числа Пустынных Драконов. Они обычно скитальцы и одиночки. Но очень хорошие воины. Их часто нанимают для охраны и защиты. Несколько раз в жизни они берут себе ученика. Того, кого посчитают достойным. — тут Эванс замолчал.
Мы шли по нескончаемому залу в тягучей тишине. Лишь мои каблуки звонко цокали по мраморному полу. Эванс же шел беззвучно. Огромное пространство давило, а тишина пугала. Мне становилось не по себе. И я непроизвольно все ближе прижималась к Эвансу.
— Чего ты испугалась, Змейка? — обнял меня любимый, останавливаясь посреди дорожки.
— Немного жутковато! — повела я плечами.
— И это говорит мне некромант! — рассмеялся Эванс.
— Ну знаешь, в склепах как-то спокойнее. Здесь же, — я снова поежилась. — Будто кто-то наблюдает, тебе не кажется?
Мне с самого начала показалось, что кто-то сверлит мне затылок, я даже пробовала оглядываться несколько раз, но по мере нашего движения начало зала тоже погружалось о мрак. И что-то разглядеть было просто невозможно.
— Софи, тебе просто кажется. — успокоил меня дракон.
— А что было дальше? — спросила я, лишь бы не идти в тишине.
— А дальше… Дальше — счастливый случай! Предок случайно спасает тогдашнего императора и оказывается в Личной гвардии императора. А во дворце он встречает единственную дочь Императора — принцессу Айрин. И…
— И она оказывается его истинной парой — добавляю я.
— Так ты знаешь эту историю?! — притворно возмущается мой дракон.
— Да это же клише — принцесса и бедный охранник! Знаешь сколько любовных книг написано по этому сценарию. Родня невесты, естественно, против, ставят молодым палки в колеса, принцесса обязательно помолвлена или готовится выйти за принца соседнего царства. Молодые обязательно сбегают и лишь в конце истории после всевозможных испытаний, пару, наконец-то, признают и бедный охранник становится следующим королем.
— Что ж, может ты и права! Только Сэмюелю и леди Айрин пришлось скрываться почти сто лет. И лишь следующий Император — Эмбранд III, брат Айрин признал пару, пожаловав им «Драконий камень» и титул родоначальника Черных драконов. — кивнул Эванс на очередную фреску, где на голову мужчине кладут меч. — К тому времени в роду было уже шестеро Черных — сыновья Бестрашного.
— А как Черные стали Императорами.
— Первым Черным Императором стал Драммонд I. Один из сильнейших драконов того времени. Он воспользовался тем, что на троне остался подросток — Нордэль I, советником которого и был Драммонд. Именно Драммонду, как другу умирающий император завещал заботится о своей семье. Но власть опасна. Она разъедает не только дружбу и совесть. Жажда власти привела к тому, что Драммонд сам лично вырезал семью Золотого Императора. За что и был проклят весь наш род. Умирающая императрица прокляла своего убийцу, сказав, что лишь кровь золотых сможет нас спасти. — Только тем самым она подписала смертный приговор всем Золотым драконам. Золотых после этого уничтожали на протяжении нескольких десятилетий.
— Ужас! — только и смогла проговорить я.
— Да! Страшное было время. Лишь очередная война смогла приостановить гонения на Золотых. Ведь лишь в военное время стало понятно, как много потеряла империя от уничтожения Золотого клана. С тех пор прошло почти пятьсот лет. И от клана Черных тоже осталось лишь четверо представителей. Можно сказать, даже три с половиной, потому что дядя Норман совсем плох.
— А разве у драконов бывают близкородственные браки? — спросила я.
— Ты про маму с отцом? — тут же понял меня Эванс.
— Ну, да! Просто вас Черных трое, а Император — брат твоей матери.
На что Эванс расхохотался. А отсмеявшись, объяснил.
— Да, нас четверо. Но мама с папой пятиюродные. Просто так получилось. За последнюю сотню лет погибло столько Черных, сколько всех остальных драконов и вместе не наберется.
К этому моменту мы дошли до конца зала. И уткнулись в арку, вмонтированную прямо в стену.
— И что теперь? — спросила я, садясь прямо на пол и снимая туфли. — О, Боже! Какое блаженство!