Глава 26. Праздник

После громкого ухода императора праздник как-то сдулся. Гости очень быстро разошлись. Почти каждый кисло поздравляя с бракосочетанием, обязательно вспоминал, что дома его ждут непредвиденные и требующие сиюминутного внимания дела.

Даже приготовленный герцогиней еще по случаю помолвки обед оказалось просто некому есть. Сама герцогиня, сославшись на сильнейшую мигрень закрылась в своих апартаментах, не велев пускать ни мужа, ни дочь.

— Ваша Светлость! — неожиданно обратился ко мне комендант замка — пожилой мужчина с интеллигентной проседью в волосах. — Позвольте обратиться к Вам старому Фердинанду?

— Конечно, обращайтесь! — поняв, что это именно ко мне, ответила я.

— Что прикажите делать с обедом? Кухня просто не знает, что делать?

— А на сколько персон готовился обед?

— На двести пятьдесят. — с поклоном ответил Фердинанд.

— А сколько человек осталось?

— Только члены семьи, герцог Олбани и герцогская чета Монтероз.

— А чета Уайтов?

— Простите, я включил их в члены семьи! — кажется, комендант слегка посерел.

— Нет, нет, что Вы! Все правильно! Я просто не так поняла! Итак, человек десять, как я понимаю?

— Да, Ваша Светлость!

— Тогда, накройте нам в той столовой, где семья обедает ежедневно. А все остальные блюда… — я задумалась, — А сколько в замке прислуги?

— Шестьдесят человек, Ваша Светлость!

И тут мне в голову пришла блестящая идея.

— Так, Фердинанд, пошли со мной! Сейчас найдем герцога и решим вопрос.

Эванса я нашла в холле, провожающего последнюю пару. Сначала мы провожали с ним вдвоем. Тяжкое я вам скажу это занятие! Каждому нужно было улыбнуться, принять пожелание, посочувствовать, что гостю приходится так быстро покидать нас и т. д., и т. п. В итоге, заметив, что я частенько просто издеваюсь над гостями, Рамсей отправил меня отдохнуть. Вот на пути к отдыху меня и перехватил Фердинанд.

— Неужели без меня не отдыхается, женушка? — промурлыкал этот дра…кот.

— Ммм, как красиво звучит — же-е-енушка! — подыграла я супругу. — Но у меня к тебе, муж мой, деловое предложение. — оказавшись в кольце драконьих рук, выдохнула я.

— Я весь во внимании! — ответили мне непростительно близко с ушком. По телу проскакали табуны мурашек, вытесняя мысли напрочь. Но усилием воли все же зацепившись за последнюю, я вспомнила зачем пришла.

— У нас, оказывается, пропадает гора еды. Я видела деревню перед замком, может накрыть столы для жителей, пусть порадуются за нас, раз знать не захотела.

Фердинанд казалось был на краю обморока:

— Но, Ее Светлость, ваша матушка будет против! — не согласился он. Это же семейный фарфор…

— Фердинанд, никто не заставляет выносить еду в той же сервировке. Возьмите посуду попроще, — подсказала я.

— Да и часть вина замените на бочки с пивом.

— Может вместо вина попросить приготовить грог. Его уважают больше, чем эту кислятину! — засветился энтузиазмом комендант.

— Да, хорошая мысль! — согласился Рамсей. — И передай десятнику замковой стражи пусть к сумеркам приготовят праздничный салют. Часа через полтора я подойду, чтобы наложить нужные заклинания на снаряды.

— А может и прислугу отпустим повеселиться? — внесла я рацпредложение.

— Конечно, дорогая! — меня чмокнули в макушку. — Фердинанд, передай прислуге, что сегодня все, кто не на дежурстве получают выходной.

— Слушаюсь, Ваша Светлость! — ответил сияющий как начищенный пятак комендант замка.

Ну а мы отправились в столовую.

— Эванс, ты Костика видел? — спросила я. Со всей этой кутерьмой я потеряла сына из виду, последний раз он стоял с дедом.

— Не переживай! С ним твой отец. Они тоже спустятся к обеду.

— Это хорошо! — успокоилась я.

В итоге в Бежевой столовой собрались все, кого я и хотела видеть на самой церемонии: графская чета Уайтов, герцогская чета Монтероз, Даллас Гэлбрейт, Костик и два деда. Даже герцогиня не портила мне аппетит своим видом. Она предпочла пообедать в одиночестве своих комнат.

День был сложный, поэтому минут двадцать были слышны лишь звуки звяканья приборов. И лишь утолив первый голод, сидящие за столом начали неспешный разговор.

— Да, нехорошо получилось с Императором! — глубокомысленно изрек герцог Монтероз.

— А что ты предлагаешь, Норман? — нервно ответил свекр. — Готовится к войне?

— Война никому еще счастья не приносила. — мягко вставила свое мнение тетушка.

Да, да, тетушка. Оказывается, отец и герцогиня Монтероз брат и сестра.

— Софи, я никому не отдам! — тут же насупился Эванс. — Лучше война!

— Повоевать всегда успеем. — прожевывая кусочек буженины не согласился отец, — Тут не сила, тут хитрость нужна.

— О, в этом вы — Красные сильны. В хитрости, я имею в виду! — поддел отца свекр.

— А вам Черным лишь бы силою мериться. И куда вас ваша сила привела?

— Ну прям как в детстве! — возвела глаза к потолку тетушка. — Мальчики, не ссорьтесь! Хотя бы детей постесняйтесь! — обратилась она к ним, указывая при этом на всех нас. — Силой тут не поможешь! — подвела она итог. — Против Драммонда ни одному из нас не выстоять. Тут только хитрость, и еще раз хитрость.

Разговор стих пока слуги носили перемену блюд.

— Кстати, тетушка, я тут выяснила, что за некромант побывал в усыпальнице.

— Да! И кто же это? — тут же подались вперед и Лорна, и Норман.

— Э, говорить сейчас? — уточнила я, обводя стол глазами, как бы намекая на наличие большого количества ушей.

— Ой, тут все свои! — махнула рукой Лорна Маклин, герцогиня Монтероз. А у господина Гэлбрейта и своих проблем выше крыши, чтобы копаться в чужих. Я — менталист! — ответила она на вопросительный взгляд оборотня так, словно ее ответ должен был снять все вопросы. Судя по утвердительному кивку Далласа он и снял.

А вот я ничего не поняла.

— Это та женщина, что в прошлый раз приезжала с отцом! — ответила я, когда меня любопытными взглядами прожгли все сидящие.

— Шерил? — вдвоем воскликнули отец и тетушка.

— Нет, быть того не может! Софи, ты скорее всего ошиблась? — не поверил мне отец.

— Не думаю! — вдруг задумалась тетушка. — Она полукровка, поэтому когда-то, дорогой братец, ты на ней и не женился.

— Ты собирался на ней женится? — не выдержала я.

— Да! — немного смутился отец.

— О! Софи! Это были такие страсти! — вставила свои пять копеек тетушка. — Он даже пытался порвать с семьей из-за Шерил!

— Лорна, зачем ворошить прошлое! — не выдержал отец. — К тому же это совсем не тема для разговора за обедом.

— А вот мне всегда казалось странным, — не обратив никакого внимание на протест брата, продолжила герцогиня Монтероз, — как такая амбициозная девушка, какой была Шерил Хелен Фишер сумела смирится с тем, что ее мужчина встретил свою пару и бросил ее?

— Это был благородный поступок со стороны Шерил. Она все поняла и просто ушла в сторону, дав мне свободу. Ведь Валенсия — моя истинная. Что я мог сделать? — горячо заступался за свою приживалку отец. — Не каждая девушка так сможет!

— Конечно не каждая! — тут же согласилась герцогиня. — Не каждая при этом останется в доме своего бывшего жениха, чем будет неимоверно злить жену. Помнишь, как психовала Валенсия?

— Валенсия мне ничего не говорила! — сдулся отец.

— Конечно не говорила, для тебя же Шерил всегда была этакой бедняжкой, мученицей! Ты ее так яростно защищал от всех нападок! И сейчас защищаешь! Не видя дальше собственного носа! А между тем, подумай, зачем Шерил такой ментальный блок, если ей скрывать нечего? — тетушка раскраснелась, эмоционально высказывая отцу все, что явно копилось не один год. — Зачем ей жить с тобой столько лет, если она прекрасно понимает, что ты к ней никогда уже не вернешься?

— Ей некуда идти!

— Скажи тоже некуда! — не сдерживалась тетушка, — А что случилось с поместьем Фишеров? Насколько я помню, именно Шерил достался тот кусок земли. А ты потратил не так уж мало, приводя поместье в надлежащий вид.

— Она не хотела оставлять меня одного! — все еще продолжал защищать свою подопечную отец.

Все остальные, присутствующие за столом просто переводили взгляд от брата к сестре. Переваривая полученную информацию. Лишь герцог легонько накрыл ладонью руку жены, то ли поддерживая, то ли сдерживая эмоциональную тетушку.

— Это все лирика! — поняв, что долголетний спор между моими родственниками ни к чему не приведет, подытожила я. — Но в склепе рода Монтероз похозяйничала именно Шерил Фишер. Вопрос в том, зачем ей это было нужно?

— Интересный вопрос. — поддержал меня Эванс.

Но отца было не переубедить.

— Я уверен, что ты ошибаешься, Софи!

— А мы проверим! — предложил Эванс.

— Как? — поинтересовалась Маргарет.

— Вначале просто понаблюдаем. — ответил ей Эванс. — Но для этого нам нужен доступ в ваш замок, герцог Олбани.

— Конечно, замок в вашем распоряжении. — тут же согласился отец. — Только зря все это! Я …

— Отец, мы просто проверим! — постаралась я его успокоить. — Но нужно придумать предлог, чтобы можно было находиться в замке продолжительное время.

— Тебе, а также твоим мужчинам предлог не обязателен, вы всегда долгожданные гости в замке.

— Отец, а в замке много прислуги? — спросила я.

Меня вдруг осенила прекрасная мысль.

— Ну, значительно меньше, чем в «Драконьем камне» — смутился отец.

— Это хорошо! — я готова была потереть ладошки в предвкушении хорошей заварушки.

— Чего ты удумала? — насторожился Эванс.

— Ну, во-первых, — начала загибать я пальцы, — мне и Костику в Брокальте необходимы собственные апартаменты, устроенные по моему вкусу…

— Так вам выделено целое крыло! — не понял моей задумки отец, а вот тетушка с Эвансом быстро смекнули что к чему.

— Вот, вот! — покивала я отцу, — Согласись, выделенное нам крыло мало соответствует сегодняшним веяньем моды?

— Ну, у нас провинция… — начал он оправдываться.

— Ничего, я пришлю собственную группу магов и планировщиков, они все сделают в лучшем виде! — успокоила я отца. — Лорд Рамсей, как Вы думаете, бригада Роджера Мэддокса с планировкой замкового крыла справится? — спросила я мужа.

— Как бы после нага там вообще стены остались! — задумался Эванс, — Но идея правильная. Одобряю! — улыбнулся он мне через стол.

Я же представив белого нага из группы захвата размалевывающего стены и … Нет тайное задание они, конечно, выполнят, а вот дизайн интерьера вряд ли преподавали на курсах повышения жандармерии.

— Наг говорите? — вклинилась в разговор Маргарет.

— Да! — подтвердила я.

— Свободный? — зачем-то переспросила золовка.

— Ага! Мечта, а не мужчина. Два метра тестостерона и умопомрачительный белый хвост в змеиной ипостаси.

— У меня есть очень хороший дизайнер. Она нам городской особняк обстраивала.

Сидящего, рядом с Эвансом Хотчинсона от слов жены перекосило так, словно он разжевал лимон.

— Ну, да! Характер не сахар! — увидев гримасы мужа, заметила Маргарет. — Но, что вы хотите от нагини? Зато строителей и работников строит получше всякого командира! И выполняет все в срок и в лучшем виде. Главное сразу договорится, что именно Вы хотите получить в итоге.

— Вот это-то и самое трудное! — проглотив оливку, добавил граф. — У Беатрис Макларен на все есть свое личное мнение.

— Ничего, разберемся! Так первое, кажется вполне выполнимым! — подытожила я.

— А что, во-вторых? — спросил Эванс.

— А можно мне вместе с тобой инспектировать работу? — попросилась Лорна Маклин.

— Конечно, я буду только рада. Как говорят на Земле, одна голова хорошо, а две лучше.

— Лорна, тебе не нужен повод, чтобы бывать в отчем доме! — это уже отца взяло за живое.

— Ага, поэтому последние тридцать лет, мне постоянно в этом отказывали! — высказалась герцогиня.

— Как отказывали! Быть такого не может! Ты, что мне запросы на посещение подавала?

— Дважды в год! На день памяти родителей и на твой день рождения! — отвернулась к окну тетушка, переводя дыхание. — И каждый раз получала отказ. От твоего кстати имени! Я вообще удивилась, как ты в этот раз откликнулся?

— Но я ничего не получал. Моей почтой занимается Шерил, она мой секретарь. А последнее письмо, я случайно сам принял. — задумался отец.

— И после этого ты будешь говорить, что твоя Шерил бедная овечка?! — негодованию герцогини, кажется, не было придела. — Спасибо, но я наелась!

После того, как герцогиня ушла в столовой повисла тишина. Разговор сами собой стихли. А попытки продолжить общение, что предпринимали я или Маргарет успеха не принесли. Отец сидел погруженный в свои мысли. Герцог Монтероз пытался прожигать его недовольным взглядом, но успеха не добился, потому, что оппонент их просто не замечал.

Поэтому, когда подали десерт, а Эванс обратился ко мне со словами:

— А теперь, дорогая женушка, продолжение праздника! — я вздохнула с облегчением.

Местом проведения гуляний по случаю бракосочетания «молодого господина» был выбран большой луг на правом берегу ущелья. Дело в том, что попасть на другую сторону, туда, где стоял замок могли лишь единицы жителей деревни. Только те, кто работал в замке. Но деревенских это не остановило. Узнав, что наш брак благословила сама Пресветлая, празднично одетый люд потянулся к площадке, перед телепортом. Справедливо полагая, что уж мимо нее брачующиеся, покидая замок, не пройдут.

А уж когда появился комендант замка с угощениями, было решено устроить пир прямо на ближайшем лугу. Тут же были сооружен длиннющий стол, за который поместился каждый житель. Благо заготовки для него всегда хранились в дровяном сарае старосты. Оттуда же были принесены специальные кресла, искусно украшенные резьбой и обитые малиновым бархатом. На них имели право сидеть только молодожены во время очередной свадьбы. После свадьбы их аккуратно заворачивали в чехлы и снова убирали в дровяник, до следующего раза. В народе ходила легенда, что их когда-то подарила одному из жителей деревни сама Богиня. А потому они обладали силой дарить молодым счастье и процветания. Может быть поэтому в небольшой деревушке «Сетраш», что переводилась на русский как «Веснянка» никогда не было разводов, а на единственной улице никогда не смолкали детские голоса. А может дело совсем и не в этом. Но ведь легенды не появляются на пустом месте?

Стоило нам с Эвансом появиться на правой стороне, как мы тут же были окружены нарядной толпой, что с положенными по свадебной традиции песнями и прибаутками проводила нас к накрытому столу, усадив с его торца, как раз в те самые кресла. Предварительно убрав с сидений венки из полевых цветов, водрузив их на наши с Эвансом головы. Это была еще одна традиция. Оказалось, что места молодых не должны быть пустыми. И даже уходя танцевать, молодожены обычно и оставляли вместо себя эти заговоренные венки.

Танцевать в тот день нам довелось много. Но вначале пришлось выслушать поздравления деревенских. В отличие от аристократов, простой народ не играл фразами, выстраивая длинные, вычурные комбинации, сплошь пропитанные фальшей и завистью. Поздравления деревенских были просты, но искренни и от всего сердца. Почти все они, правда, сводились к пожеланию счастья, здоровья и плодовитости. Да и подарки, которые дарили после каждого пожелания были с таким же контекстом, как говорится, на «скорейшее пополнение герцогского рода».

Так староста — господин Бернье, оказавшийся умелым краснодеревщиком, подарил искусно вырезанную из дорогих сортов дерева колыбель. А местный кузнец, господин Мартен — лошадку-качалку, ободья которой были выкованы из какого-то хитрого сплава. Но больше всего было, конечно, всевозможных детских вещичек и пастельного текстиля.

Были еще подарки лично для меня. Так, местная портниха — Ивона Гронден, преподнесла красиво упакованный сверток. Со строжайшим наказом открыть только дома. В нем, как потом оказалось, была ночная рубашка, выполненная из тончайшего шелкового кружева. Она даже на Земле бы смотрелась очень фривольно, не то что в империи Аморан! Так что смысл слов госпожи Гронден «что подарок мне, но для герцога», я сумела понять лишь в нашей спальне на следующий день.

Еще одним подарком «лично для меня» стал дар местной знахарки, Старой Клодетт, как называли ее местные. Стоило только госпоже Бушар развернуть свой подарок, как над длинным столом повисла восторженная тишина. Подарком Клодетт Бушар стало платье. Правда не совсем обычное. Простое на вид, но скроенное из тончайшего и белоснежного шаянского шелка, оно было украшено по подолу, манжетам и горловине затейливым узором из голубых и красных нитей. Вот этот узор, чем-то напоминающий вязь моей брачной татуировки, и делал платье мощнейшим оберегом, что носили женщины в тягости. Дело в том, что в узор вплеталось заклинание оберегающее мать и будущее дитя. Во всем этом был лишь один нюанс — жриц Пресветлой, что владели искусством вплетать заклинания в узор в Империи практически не осталось. Поэтому «патран», как еще называли такие платья, передавались в лишь внутри семьи от матери к дочери и считались лучшим приданым.

— Спасибо! — от всего сердца поблагодарила я старую женщину.

— Да не за что! — спокойно ответила она мне. — Стара я уже стала, с Огюстом мы прожили душа в душу почти полвека, а детей нам Пресветлая так и не дала. Видно за грехи мои! Да, видно за грехи. Вот и не сгодился патран. — старая женщина немного помолчала. — Пусть к тебе, дочка, Праматерь окажется более благосклонной! — пожелала она. — Душа у тебя светлая. Уж я-то, вижу. Хоть и дар темный. — И развернувшись, ушла с поляны.

Я еще долго смотрела ей в след, пока Эванс не отвлек меня предложением потанцевать. Сначала хотела было отказаться, но поняв, что народные танцы, чем-то напоминающие ирландскую джику, совсем не сложные, все же согласилась. Тем более Маргарет со своим графом давно уже отплясывали посреди хоровода.

Солнце за горизонт скатилось очень быстро. Народ, разгорячённый танцами и грогом из хозяйских запасов этого, кажется, даже не заметил. И лишь когда на небе зажглась Альхена, звезда, говорившая о том, что наступила полночь, а небосвод осветился сотнями распустившихся цветов фейерверка, гуляки, все как один, задрали головы ы небо. Замковая стража расстаралась на славу. Ежесекундно вспыхивали разноцветные бутоны, осыпающиеся миллиардами цветовых искр. А среди вспыхивающих, расцветающих и осыпающихся огней в небе танцевала пара. Мы. Я и Эванс в бальном зале танцующие вальс в роскошных нарядах. Наши иллюзии в небе были столь реалистичны, что было видно, как я прикрываю глаза, а рука Эванса смещается ниже, чем ей положено быть по этикету.

А когда танцующая пара вспыхнула и превратилась в двух драконов, устремившихся вдаль, народ стал крутить головами, чтобы увидеть нас уже реальных. Только нас на поляне уже не было. Под шумок фейерверка Эванс утянул меня в замок.

— Тебе понравилось? — медленно распуская застежку на моем платье и целуя в плечо, спросил меня муж.

— Да! — ответила я взгляду дракона в зеркале. — Вторая часть мне понравилась значительно больше первой!

— Ммм!

Мое платье с тихим шелестом упало к ногам.

Я тихо ахнула, когда меня осторожно подняли на руки и мягко опустили на кровать, усыпанную лепестками.

Только вот я, наверное, совсем не романтик. Разбросанные по кровати лепестки неприятно холодили кожу. Пришлось вывернуться из таких желанных объятий и стряхивать всю эту романтику на … пол.

Наблюдая за мной Эванс рассмеялся:

— Софи, ты неподражаема!

А потом притянул меня к себе и обрушил на мое бедное тельце всю свою драконью нежность и страсть.

Тут уж стало не до лепестков!