Глава 1б

У меня весь день какое-то странное настроение.

Ну ладно, странное настроение у меня полдня, потому что именно столько прошло с момента, как я открыла глаза. Сначала была тренировка у Эльды, на которой она раз десять спросила меня, в какой я реальности, потом пришлось в срочном порядке лететь в Университет — консультацию перед следующим зачетам перенесли на день.

— Вы меня еще благодарить будете, — заявила преподавательница. Высоченная, как жердь, светловолосая, с короткой стрижкой. Из-за ее роста создавалось такое чувство, что голова у нее совсем маленькая, и что если она выйдет на улицу в сильный ветер, та просто оторвется. — Зато завтра вам не придется ехать на консультацию, сумеете получше подготовиться.

Получше, как же.

Мы с Рин переглянулись: у нее пересдача у Баргмана, у меня все те же тренировки. Правда, тренировки не имели никакого отношения к обучению в универе, но они имели место быть. Со дня на день я ожидала уточнения места проведения кастинга, а заодно и времени.

А еще постоянно пялилась в смартфон.

Наверное, впервые я так пялилась в смартфон. В школе я ни с кем не встречалась, если не считать нескольких поцелуев на дискотеке: по тому поводу, по этому поводу. Но никто из мальчиков не нравился мне настолько, чтобы это переросло во что-то серьезное. Зато в универе я подсела на Миста. Не сразу, разумеется, до этого у меня было еще несколько попыток встречаться с парнями, но все очень быстро затухало, потому что моя увлеченность фигурным катанием и воздушными танцами отнимала очень много времени, и это никому не нравилось. То есть не нравилось парням, с которыми я пыталась встречаться.

Мист не ревновал меня к моим занятиям и не пытался давить, возможно, именно поэтому у нас с ним что-то и получилось. Правда, о том, что у нас получилось именно благодаря тому, что встречался он не только со мной, я узнала значительно позже.

Но даже наши с ним встречи никогда не вызывали у меня желания пялиться в телефон в ожидании сообщений. Было в этом что-то неправильное и будоражащее. Равно как и в том, что вчера произошло в парке. Стоило вспомнить а том, как ладони Ландерстерга скользили по моему телу, и щеки начинали пылать как под пощечинами ледяного ветра.

И ладно бы только щеки.

— Там что-то интересное? — спросила Рин, когда мы шли к парковке.

— Нет, — я продемонстрировала ей совершенно не интересный дисплей.

— Фу, я так не играю. А что ты тогда туда так смотришь, как будто у тебя непристойная переписка эротического содержания?

Я не покраснела снова только потому, что во мне за утро кончилась краска.

— У меня там совершенно неинтересный…

Рин выразительно посмотрела на меня.

— Ладно. Я вчера встречалась с Ландерстергом.

Подруга широко распахнула глаза.

— И он обещал прислать тебе сверхсекретные данные?

— Ты хочешь узнать, что было дальше?

— Хочу! — Она даже остановилась, у самых дверей.

Дракон за нашими спинами продолжал грозно сверкать глазами, но сегодня он совершенно точно не вызывал у меня прежних чувств.

— У нас было свидание.

— Сви… что?

— Тише! — Я схватила ее за руку. — Или ты хочешь, чтобы об этом узнал весь Университет?

— Ну, если ты встречаешься с первым драконом Ферверна, тебе не стоит переживать по этому поводу. В самое ближайшее время об этом узнает весь мир.

Я вздохнула.

— Ладно, говори. — Рин махнула рукой. — Обещаю не подкалывать. Где вы ужинали? Опять в «Ледяном пламени»? Или где-то еще? Стой, почему этого до сих пор нет в новостях?!

— Потому что мы гуляли с Гринни по парку.

— Где?

— По парку.

Судя по глазам подруги, она была не на шутку озадачена. Не говорить же ей, что я тоже.

— По какому? Который закрытый, при Дворце Драконов?

Дворцом Драконов назывался музей, где каждая комната повторяла одну из комнат правителей Ферверна, начиная со времен Северных земель. Так назывались наши края в глубокой древности, когда первые иртханы только-только отваживали драконов от городов и люди выходили на поверхность. Помимо прочего, в музее хранилась, по-моему, вся история нашей страны — свитки, драгоценности, вазы и прочее, найденное на раскопках или сохранившееся у коллекционеров. Окружал музей огромный трехуровневый парк, над которым стоял защитный купол, поэтому (как шутили) это было единственное место в Ферверне, куда никогда не доберутся наши холода.

— Ты знаешь, выгуливать виари у Дворца Драконов — это перебор даже для Ландерстерга, — сказала я.

— Тогда где?!

— В нашем районе. Помнишь парк между Шестой линией и Квикси?

— Эта прицкина[Прицка — грызун, обитающий на помойках. В современных городах их практически не осталось, но в самых бедных районах они еще иногда встречаются] радость?

— Фу на тебя, — сказала я. — То, что он маленький, еще не значит, что там не убирают.

— Да брось! Ландерстерг — в парке между Шестой и Квикси?

— Представь себе. Он принес мне ужин, и мы гуляли.

— Просто гуляли?

— Просто.

Рин приподняла бровь, но я сделала вид, что застегиваюсь. Про то, что было «не просто», говорить я пока была не готова даже с ней. Да даже с собой, по большому счету.

— Ладно, сейчас ты просто вдребезги разбила мои представления о власти, — сказала подруга.

Мы вышли на парковку, где меня уже дожидался Хестор. Проследив мой взгляд, а затем его. Рин подняла руку.

— В ледяную крошку!

Я улыбнулась.

— Тебя подвезти?

— Да ладно?! А так можно?

— Почему нет?

Во флайсе мы почти не разговаривали, потому что рядом был Хестор, но выбегая на верхней парковке своего дома, Рин бросила на меня многообещающий взгляд, явно говорящий о том, что чуть позже мне предстоит допрос с пристрастием.

Сама не знаю, почему, настроение у меня стало еще лучше, и всю дорогу я слушала музыку, которая играла у Хестора, и улыбалась. Влетев домой, первым делом хотела подняться к себе, но дорогу мне заслонила Ингрид.

— Платье, Лаура!

— Платье подождет, а Гринни — нет.

— Гринни подождет. — Мачека перехватила меня за руку и чуть ли не силой потащила в гостиную. — Никакой ответственности! Мне что, самой за тебя выбирать?

В том, что она может выбрать сама, я не сомневалась, поэтому решила, что пять-десять минут погоды не сделают. Действительно, выберем фасон, выберем ткань, а дальше… дальше точно будет не сегодня, так что можно не заморачиваться. Вот только оказавшись перед раскрытым ноутбуком, я поняла, что попала.

Насколько я попала, я поняла в тот момент, когда ткнула в модель и подумала, понравится ли оно Ландерстергу. Эта мысль ударила меня, как съехавшая с карниза старого образца снежная шапка, но я даже толком осознать ее не успела. В гостиную влетела Сильви:

— Мам, Лали, там…

— Сильвана!

Командный голос у Ингрид был выработан отменно, но сейчас она выдала это так, что я подскочила.

— Сколько раз я тебе говорила, как девушка должна входить в комнату?

— Но там… — Сильви ткнула в огромную плазменную панель визора, — эта…

— Эта?! — Мачека нахмурилась.

— Рэгстерн!

Не дожидаясь ответа матери, она включила визор, явив нам Эллегрин в какой-то роскошной студии.

— Спасибо, что согласились на интервью, — произнесла сидящая напротив нее ведущая. — Нам, вне всяких сомнений, было интересно узнать, что вы думаете о реформе, которая вступила в силу, и в самое ближайшее время станет настоящим каждого фервернца.

— Мне взаимно было очень приятно беседовать с вами, Нирра.

— Если позволите, еще несколько вопросов?

— Да, разумеется.

— Насколько нам стало известно, ваша семья была очень тесно знакома с семьей Ландерстергов до той ужасной трагедии.

— О да, — Эллегрин опустила глаза, но тут же вновь посмотрела на собеседницу. — Наши родители были очень дружны.

— Значит, вы знаете ферна Ландерстерга с детства. Какие между вами отношения?

— Мы очень близки. — На этот раз Эллегрин посмотрела в камеру. — Думаю наши отношения — это то, что мы пронесем сквозь года, несмотря ни на что.

— Вот же ларрка! — выдает Сильви, ойкает, косится на Ингрид, но Ингрид, кажется, этого даже не заметила.

В смысле, того, что ее дочь только что грязно выругалась. Предположим, мне тоже хочется, но я занята тем, что рассматриваю ткань в цветочек, и мысленно представляю, как Эллегрин летит с горки, растопырив свои наманикюренные крылья.

Ингрид, наконец, приходит в себя, щелкает пультом, а потом поворачивается к дочери:

— Что это?

— Это — интервью с Эллегрин Рэгст…

— Это я поняла. А вот чего я понять не могу. Сильви, так это зачем мы его включили.

— Так она говорила про моду! Про всякие штучки-дрючки, которые ты так любишь…

— И про Ландерстерга?

— Про ситуацию в Ниргстенграффе. Она направила гуманитарную помощь и призывала всех сделать то же самое… Сразу после того, как вернулась в Бельвенхарт, даже интервью согласилась дать. Но про Ниргстенграфф она в конце заговорила, а до этого было только про моду. И я подумала, если мы выбираем платья, то…

— Сильви, замолчи! — Ингрид приложила пальцы к вискам, а я, наконец, оторвалась от созерцания цветочной ткани.

— Я не хотела. — пробормотала сестра, глядя на меня. — Лали, я понятия не имела… да я вообще не в курсе, что…

— Бельвенхарт, говоришь? — уточнила я, подпирая пальцами подбородок.

— Да, — Сильви непонимающе посмотрела на меня.

Учитывая, что вчера утром мы с Эллегрин говорили возле Ледового дворца, и судя по ее настрою, согласно которому она собиралась вечно любить Ландерстерга во всех смыслах, невзирая на лица, как-то быстро она оказалась в Бельвенхарте.

— Лаура, давай забудем об этом неприятном инциденте, — Ингрид посмотрела на меня. — Нам нужно вернуться к выбору платья…

— Я сейчас.

Ингрид наградила дочь таким взглядом, что Сильви испуганно втянула голову в плечи, а я вылетела из гостиной, поднялась к себе и захлопнула дверь. После чего накинула теплый свитер, завязала рукава углом и вышла на балкон. С Сильви станется подслушивать, а мне это совершенно точно ни к чему.

Набрала номер Ландерстерга и прислонилась к обитой деревом стене.

— Добрый день, Лаура.

— Добрый, ферн Ландерстерг. Не хоти…

Из трубки донеслось многозначительное покашливание.

— Простыли? — участливо поинтересовалась я и мысленно показала трубке язык. — А вот нечего вчера было без пальто ходить.

Судя по воцарившейся на той стороне тишине, я опять ненадолго выбила дракона из пещеры. Ненадолго, потому что ему по штату положено находить выход ив непредвиденных ситуаций.

— Что это значит?

— Это значит, что вы за мной следите!

— Да. И что с того?

Надо же, даже не отрицает!

— Вам не кажется, что о таком стоит сообщать?

— Не кажется. Как ты узнала?

Из чистой вредности хотелось ответить: «Не скажу!» — и повесить трубку, вместо этого я пропела:

— Эллегрин. Это ведь вы ее отправили в Бельвенхарт?

Ландерстерг вздохнул. Или взрыкнул — так, без видеосвяви этих драконов и не поймешь.

— И если добавить, что я вчера гуляла совершенно одна, а вы выскочили на меня из-за угла…

— Лаура, что мне сделать, чтобы ты начала называть меня на «ты»?

— Для начала объяснить, почему за мной следят!

— Потому что для меня важна твоя безопасность.

Вот как он это делает, а? Только что хотелось отгрызть ему его драконий хвост, а сейчас уже расхотелось.

— Мне не нужна охрана!

— Ошибаешься. Пока ты рядом со мной, она тебе действительно не нужна. Но когда ты остаешься одна…

— Ты не представляешь, но двадцать один год я как-то ходила по улицам одна!

— Вряд ли двадцать один, — донеслось из трубки. — Теперь, когда мы официально встречаемся…

— А мы официально встречаемся?

— Разве нет? — судя по интонациям, Ландерстерг прищуривается.

Холодно так, и от этого холода у меня даже пальцы на ногах поджимаются.

— У нас было одно свидание!

— Где одно, там и второе. Завтра тебе надо готовиться к зачету, а послезавтра я приглашаю тебя на ужин.

Уже от одних только этих интонаций по коже побежали мурашки. Особенно когда я представила, как для меня может закончиться этот ужин.

— Охрана останется при тебе. Ты их не замечаешь, и это правильно.

— Для кого? — буркнула я.

— Для всех. Хорошего дня, Лаура.

— И вам того же, ферн Ландерстерг.

Я не удержалась, показала дисплею язык. И пошла переваривать «официально встречаемся».

Впрочем, долго «переваривать» мне не дали: сначала Гринни начала верещать истошным голосом, а когда я насыпала ей хрустящих лакомых палочек, постучали в дверь.

— Лали! Лали, открой!!!! Пожалуйста, открой! Ты там плачешь, да?.. Если бы я сейчас не поставила пакет с кормом, я бы его уронила.

— С чего бы? — поинтересовалась я, распахивая дверь.

На пороге предсказуемо оказалась не только Сильви, но и ее мать.

— Вот это выдержка, — вздохнула Ингрид, а потом шагнула в комнату и порывисто прижала меня к себе. — Ты станешь истинной первой ферной!

Нет, все-таки хорошо, что пакет я поставила.

— Я рада, доченька, что в тебе достаточно сил, чтобы не обращать внимания на всякие недостойные провокации.

Э-э-в… Ингрид только что назвала меня доченька?

— Эта женщина… она вела себя недопустимо. — Мачеха отстранилась и заглянула мне в глаза. — Надеюсь, ты это понимаешь?

Я моргнула.

— А я от нее отписалась в соцсети. Вот! — Сильви сунула мне под нос страницу Эллегрин с выделенным красным цветом уведомлением об отписке.

— Сильви! — рыкнула Ингрид.

— Да все в порядке, — сказала я.

— Ну вот и чудесно. — Мачеха погладила меня по голове. — Вот и чудесно, пойдем выбирать платье.

— Гринни поела…

— А Сильви погуляетс Гринни. Правда, Сильви?

Сестра открыла рот. Потом его закрыла.

— Правда, — подтвердила она.

— Идем, Лаура. Я распорядилась подать нам кофе. Какое чудесное имя Гринни. — Чувство было такое, что в Ингрид загрузили аудиозапись, и слова лились из нее сплошным потоком. — Это сокращенно от какого?

Я чуть Было не сказала правду, но решила, что это будет перебор.

— Гриннивера, — выдала с самым серьезным видом. — Так в древности звали одну из правительниц на землях Раграна.

— Какая же ты у меня умница! — Мачеха снова меня обняла, увлекая за собой по лестнице.

Я оглянулась на совершенно очешуевших Сильви и Гринни: первая явно пыталась понять, куда цеплять поводок, а вторая вообще не понимала, с какой радости я ее оставила с девушкой, которая таких элементарных вещей по уходу за виари не знает.

Сильви замахала рукой — иди, иди, — и нашла нужную застежку, а Гринни потыкалась носом ей в руку и виркнула. Какой все-таки добрый звереныш!

— Все. Больше нас никто не отвлечет. — Чуть ли не силой втащив меня в гостиную, мачеха усадила меня на диван. — Смотрим. Сейчас самый модный фасон для девочки твоего возраста — это…