Глава 21

— Что, так и сказала? — поинтересовалась Рин, выкладывая печенье на противень. — Вот ларрка

— Да ну ее.

Я раскатала остатки теста и делала в нем дырочки с помощью стакана. После эти кругляши теста полагалось вытащить, смазать камартовым фларом и сложить вчетверо. А потом наляпать сверху маленькие полосочки теста, пять штук

Называлось печенье «драконьи лапки», и вот с коготками была самая засада.

Они отваливались.

Не знаю, у кого как, но у меня отваливались. Спасал только камартовый сироп, который придавал тесту клейкость. Зато процесс приклеивания здорово помогал отвлечься от всякого рода мыслей. В том числе и от тех, которые в меня посадила Ингрид и которые не давали мне покоя уже пять дней.

Вот спрашивается, какого я вообще об этом думаю? Я должна думать об «Эрвилль де Олис» и переживать о предстоящем кастинге, но на тренировках у меня интенсив, а после я как будто выключаюсь. То есть оттанцевала на льду, потянулась на лентах, вышла и забыла. Такого у меня не было с самого детства, когда отец сказал, что в большой спорт меня не отпустит.

Тогда я месяца два вообще думала, что все брошу. Здесь я бросать, разумеется, не собиралась, но такой легкости по отношению к делу всей своей жизни не испытывала уже очень давно. А про Ландерстерга — хожу и думаю, думаю, думаю, чтоб его дракон покусал! Ни разу за пять дней ни одного сообщения! Ни голосового, ни звонка.

Занятой он там, в своей Аронгаре. Ну и я занятая. Вот.

— А что Сильви сказала? — поинтересовалась Рин, помогая мне с коготками.

— А что Сильви скажет? Она никогда ничего ей поперек не говорит, — хмыкнула я. — Зато общаемся мы теперь только через нее.

— То есть?

— То есть Ингрид обиделась, и со мной не разговаривает. Все, что ей нужно мне передать, говорит Сильви.

— Жесть.

— Как есть.

Особенно весело это было, когда приезжал ведущий дизайнер от известного дома моды «Нуар Тану». Тогда Ингрид разумеется, не могла остаться в стороне, но мой наряд комментировала, обращаясь исключительно к дизайнеру, а я отвечала ей напрямую. Не знаю, что подумала дизайнер, но выглядело все это довольно необычно. Помирить нас не смог даже отец который приехал на выходные, как и обещал. Я категорически отказалась просить прощения, Ингрид сказала, что не станет со мной общаться, пока этого не произойдет.

Как ни странно, отец принял мою сторону, и сказал, что если ей выгодно обижаться, пусть обижается дальше. На что она обиделась еще больше, и вот уже сутки не общалась со мной даже через Сильви.

— Фух! Готово, — ответила Рин, загружая последний противень в духовку, а я пошла смывать с пальцев камартовый флар.

Огромное блюдо с готовыми драконьими лапками возвышалось в центре стола: высокого, окруженного барными стульями. За ним нам предстояло ужинать, и аромат готовящейся выпечки здорово подогревал аппетит. Собирались мы у Сэфла, но он задерживался, а Рин решила его порадовать и приготовить ему его любимое печенье. В итоге мы два часа развлекались с печеньем, а сейчас накрывали на стол.

Кухня у него дома была выполнена в темных тонах, разбавляли которые только серебро узора на плитке и светлые навесные шкафы: все чисто по-мужски и сурово. Огромное панорамное окно обычно закрывали стальные жалюзи, но мы с Рин их подняли, чтобы иметь возможность лицезреть Айрлэнгер Харддарк во всей красе. И эта башня тоже напоминала мне про Ландерстерга!

— А что ты думаешь? — спросила я, когда мы разложили приборы и устроились на барных стульях.

Рин наблюдала за таймером, я — за ночной жизнью Хайрмарга.

— М?

— Насчет пламени.

— Что насчет пламени? — Она пожала плечами.

— У драконов же пары, — сказала я. — И это их притяжение, основанное на совпадении огней…

— Это все физиология. — Рин задумчиво подперла руками подбородок. — А есть еще что-то большее. Что-что, что не поддается ни физиологии, ни здравому смыслу, ни всем доводам логики. Мы с Сэфлом когда познакомились, я его вообще как парня не воспринимала. Вот не воспринимала — и все. По той самой причине. А потом просто поняла, что без него не могу.

— Ничего себе, просто.

Рин улыбнулась.

— Ну да, он слегка за мной ухаживал.

— Слегка, — фыркнула я.

Он за ней разве что не бегал (впрочем, мне сложно представить мужчину — такого, как Сэфл, бегающим за кем бы то ни было). Цветы, комплименты, подарки, которые она поначалу возвращала, приглашения на встречи, куча отказов — и десятки встреч в общих компаниях. Он умудрялся найти контакт со всеми, кто был дорог Рин, и терпеливо, шаг за шагом продвигался к своей цели. До тех пор, пока она не сдалась.

И вот теперь…

Я перевела взгляд на кольцо у нее на пальце.

— То есть тебя это совсем, ничуточки не волнует?

— Поначалу волновало, — сказала она. — Особенно когда его предки пытались нам крылья связывать Потом отпустило. Во-первых, я поняла, что Сзфл — не его предки, и что ему без разницы… ладно, ему не без разницы, но ему важнее я и наши чувства, чем мнение семьи. А во-вторых. он ни разу за все время что мы встречаемся даже не посмотрел на другую. Хотя в компаниях с иртханессами всякое бывало.

Я приподняла брови:

— А вот этого ты мне не рассказывала.

— Да нечего там рассказывать. И смотрели на меня, как на лишаистую виари, и клеиться к нему пытались… вот скажи, тебе это интересно?

— Я думала, мы подруги, — хмыкнула я. — Разумеется, мне это интересно. Мне интересно все, что связано с тобой.

— Ну а я считала, что нет. Я вообще не хотела развивать эту тему, понимаешь? Мне казалось, что стоит начать — и я скачусь в жалость к себе, в кучу комплексов, которые мне пытаются навязать, и вообще разругаюсь с Сэфлом из-за какой-нибудь ерунды. Поэтому я просто через это перешагивала и шла дальше. Так, понемногу.

Я улыбнулась и накрыла ее руку своей.

— Ты всегда была взрослее меня.

— Я не взрослее. Ты просто более эмоциональная, Лаура. Более взрывная. Хотя и пытаешься это контролировать… Так, еще немного, и я почувствую себя старой умудренной опытом теткой, которая пытается тебя лечить.

— Пф-ф-ф.

Мы расхохотались одновременно, но после, отсмеявшись, Рин все-таки серьезно на меня посмотрела.

— Я вообще не знаю, о чем мы сейчас говорим. Ты все-таки собралась за него замуж?

— Нет.

Я ответила это быстрее, чем могла бы. Подруга приподняла бровь.

— Нет, Рин. Я не знаю, как это объяснить. Меня к нему влечет, и…

— Ты устраиваешь ему ужин-сюрприз. Нет, ты совершенно точно не собираешься за него замуж.

— Ты это сейчас о чем? — Я подалась назад и низенькая спинка барного стула впилась мне в спину под лопатками.

— Я о том, что тебе стоит разобраться в себе. Ну и спросить его прямо о том, что тебя волнует.

Не знаю, чем закончился бы наш разговор, если бы в холле не щелкнул замок и не раздались мужские голоса.

— О! — Каблучки Рин звонко ударились о плитку. — Пойдем встречать.

Я была не уверена, что мне стоит идти с ней, но отказываться было как-то странно. Тем более что весь этот ужин изначально и отчасти затевался ради того, чтобы я могла поговорить с Беном.

В холл мы с ней вышли одновременно, Сзфл улыбнулся, а вот Бен замер, так и не повесив куртку на вешалку.

— Ну, что застыл? — Сэфл приподнял брови. — Поздороваться не хочешь?

Взгляд Бена вонзился в меня, а после он повернулся к другу. И сказал, четко разделяя каждое слово:

— Почему ты не предупредил, что здесь будет она?

Вот просто супер заявление! После такого мне резко расхотелось извиняться, и даже тот факт, что по сути, мне стоило его предупредить о возможном исходе нашего катания, ничего не менял. Потому что я понятия не имела, что Ландерстерга принесет на тот каток в полном боевом сопровождении, и уж тем более не имела ни малейшего понятия, что кто-то просто такой обидчивый.

— «Она» здесь в гостях у друзей, — заметила я, прежде чем Сэфл с Рин подобрали челюсти, — и все слышит. Поэтому если у тебя есть какие-то с этим проблемы, можешь выйти в холл, там их высказать, а потом вернешься.

— Проблемы возникают там, где есть вы, ферна Хэдфенгер.

— О, а вы, я вижу, запомнили мою фамилию.

— В отличие от вас. Вы хоть помните, как меня зовут с высоты своего положения?

— Мы вам не мешаем? — Это спросил Сзфл, хотя за рукав меня дернула Рин.

Наверное, у них синхронизация: один говорит — другой делает.

— Нет, — хором ответили мы с Беном и зло посмотрели друг на друга.

Точнее, зло посмотрел он, но я, подозреваю, недалеко от него ушла. По ощущениям у меня только пар из ушей не валил. Где вообще манеры этого парня?

— Ладно, если никто никому не мешает, предлагаю переместиться на кухню. Зря мы что ли когти клеили на драконьи лапы, — сказала Рин. И, когда Сэфл шагнул к ней, обвила руками его плечи и поцеловала в губы, совершенно не стесняясь остальных.

Бен все-таки повесил куртку. На кухню проходил, не глядя на меня, впрочем, мне на него тоже не особо хотелось смотреть. За столом я постаралась сесть как можно дальше, хотя этот стол в принципе такого не предполагал. Он предполагал, что за ним собирается компания не больше шести человек, которые умеют между собой общаться, а самое главное — любят это делать.

— О-о-о, мой любимый мясной салат! — произнес Сэфл.

Он скинул мундир мергхандара, и стал похож на человека. В смысле, на штатского.

— Все для тебя, — усмехнулась Рин.

— Надо будет почаще приглашать тебя в гости, — произнес он, снова притягивая ее к себе.

— Я вам не мешаю? — Я с улыбкой приподняла брови.

— Нет! — на сей раз хором ответили они.

Бен зловеще молчал. Выглядел он так, будто подавится первым же куском сэндвича или салатом. То, что я не заметила в первый раз — некоторая резкость его черт, эта иртханская натура, сейчас обнажилась во всей красе.

— Вина? — поинтересовался Сэфл, открывая бутылку.

Я кивнула.

— Я пас. У меня завтра утром операция.

Я снова перевела взгляд на Бена: он постукивал пальцами по столешнице, обманчиво-расслабленный. Хотя по ощущениям — напряженный до предела.

— Вот мне интересно, — сказала Рин. — Каково это вообще… Операция. Это же такая ответственность? И… бр-р-р… никогда не смогла бы.

— Тебе и не надо, — Сэфл поднял бокал. — За мужскую ответственность?

Бен поднял стакан с водой

Вино оказалось терпким, легкая травяная горчинка удивительно сочеталась с кислыми нотками ягод.

— Так что? — Рин снова посмотрела на Бена. — Расскажешь?

— Боюсь, эти подробности не для застолья.

— Мне не надо подробности. Мне интересно, как ты вообще на это решаешься.

— Когда от тебя зависит чья-то жизнь, задумываться о решительности не приходится.

— Это круто, — сказала подруга. — Нет, правда.

Бен не ответил.

Я предпочла хрустнуть салатным листом, в сочетании с сухариком и повисшей на кухне тишиной получилось слишком громко.

— Ладно, Лаура, расскажи нам про свою дружбу с драконами. — Сэфл улыбнулся. — Я видел интервью, но хочу все узнать из первых уст.

— Да я уже говорила Рин: все как в старом бытовом кино. Я уезжаю на тренировки — они меня провожают, возвращаюсь — сидят у дверей и ждут, когда мы с ними пойдем гулять.

— Лаура не сказала, что драконенок не хотел есть, пока она не отгрызла у него кусок корма, — фыркнула подруга.

— Рин!

— Что- Рин? Может, ты и танцуешь потрясающе, но рассказчик из тебя нулевый.

— Вот спасибо!

— Всегда пожалуйста!

Вновь возникшая после нашего разговора тишина однозначно намекала на то, что разговор не клеится.

— Знаете, я думаю, это очень символично, — заметил Сэфл. — Люди объединяются с иртханами, а драконы доверяют людям.

— Это уж точно не из-за того, что люди объединяются с иртханами, — фыркнула Рин.

— Почему ты так думаешь?

— Ну сам посуди, какая здесь связь?

— Самая прямая, — это сказал Бен.

Сказал так, что я даже жевать перестала, побоялась подавиться. Сейчас в этом мужчине не было ни капельки от того, с кем я каталась — простого мужчины, готового смеяться над своим первым выходом на лед.

Особенно жевать расхотелось, потому что смотрел он в упор на меня.

Прицельно на харргалахт, как мне показалось, вот только видеть его он не мог. И знать о нем тоже не мог я не говорила об этом Рин, соответственно, и Сэфлу об этом знать было неоткуда.

— Бен, — негромко произнес Сэфл.

— Я отойду.

Он поднялся, и ножки барного стула скрежетнули по плитке. Рин закусила губу, глядя на меня, я посмотрела в салат. Бен вышел, и на кухне снова стало очень тихо: не надо было обладать выдающимися умственными способностями, чтобы понять, что дружеских посиделок не получилось.

— Я сейчас.

В конце концов, я шла сюда, что объяснить свое поведение и случившееся на катке. Возможно, сделать это наедине будет лучше. Да нет, это однозначно будет лучше сделать наедине. Что там себе надумал Бен — это его личное дело, равно как и его личное дело, как ко мне относиться.

В гостиной было темно, по ногам тянуло холодом, а еще терпким сигаретным дымом. Этот запах заставил меня ненадолго остановиться, но потом я все-таки вышла на балкон следом за Беном.

— Я хотела извиниться, — сказала резко, без предисловий. — И я действительно пришла сюда провести приятный вечер с друзьями.

— При чем тут я?

— При том, что ты ведешь себя как последняя задница.

— Что, прости?

— Ведешь себя как последняя задница, — повторила я. — Заметь, я это говорю без свидетелей. — Что странно. Ты же так любишь общество и позировать на камеру.

Он глубоко затянулся, и я поняла, что у его сигарет резковатые орехово-пряные нотки.

— Я не знала, что все так получится.

— Неужели?

— Да что с тобой такое?! — я шагнула к нему. — Рин и Сзфл — они потрясающие! Я не собираюсь навязывать тебе свое общество, но ты мог бы сделать вид — хотя бы ради них — что все нормально?

В меня ударило пламенем взгляда. Натурально ударило, на миг стало нечем дышать, а потом харргалахт отозвалась яростной вспышкой.

— Никогда ни ради кого не делал вид, и не собираюсь. Чего и тебе советую.

— Советуешь? Отлично! — Я обхватила себя руками. — Оставайся тут вместе со своим уязвленным самолюбием, и продолжай предаваться чувству собственной важности.

Я не успела выйти с балкона: Бен резко схватил меня за руку и развернул лицом к себе.

— Считаешь, что тебе все позволено, Лаура Хэдфенгер?

— Руку убрал! — выплюнула я, и, когда он разжал пальцы, резко отступила. — Я действительно собиралась просить прощения за тот инцидент. Хорошо, что я этого не сделала!

Я вылетела с балкона и только у кухонной арки глубоко вздохнула и остановилась. По-хорошему, стоило бы остаться, но я — в отличие от Бена с его советами — понимала, что ничего хорошего из этого не получится.

— Рин, — шепнула негромко и улыбнулась Сэфлу. — Ребята, я пойду.

— Лал…

— Пойду, — повторила я.

Сэфл потемнел лицом:

— Что-то случилось? Он тебя обидел?

— Нет, все в порядке.

— Тогда садись, — жестко произнес он.

— Я не хочу никому портить вечер.

— Его портишь не ты.

Сэфл остановил Рин, собиравшуюся подойти ко мне, и протянул руку.

— Я серьезмо. Пойдем.

— Ты уверен?

— Еще никогда в жизни я не был настолько уверенным. Разве что когда делал самой прекрасной женщине в мире, — он ненадолго оглянулся на Рин, потом снова взглянул на меня, — предложение.

Ну вот и что на такое ответить?

— Остаешься? — он пристально посмотрел на меня.

И я улыбнулась:

— Остаюсь.

В целом ужин проходит спокойно, не считая того, что Бен смотрит драконом, но я больше не обращаю на него внимания. В конце концов, я сюда действительно пришла пообщаться с друзьями, чем сейчас и занимаюсь. Драконьи лапки расходятся на ура (никогда не видела, чтобы мужчина ел столько сладкого, но Сэфл поглощает их одну за другой). Когда ужин заканчивается, на огромном блюде остаются две штучки, у второй отвалилось два коготка, которые сиротливо лежат на огромной тарелке. Ну точно моя печенька. В смысле, готовила ее я.

— Предлагаю переместиться в гостиную, — говорит Сэфл.

— А посуда… — заикается было Рин, но он легонько подталкивает ее в спину:

— Я разберусь.

— Где выдают таких мужчин? — интересуюсь я, когда мы направляемся в гостиную.

— Там, где выдавали, уже нет, — смеется подруга

Бен, разумеется, остается на кухне с Сэфлом, и меня прямо что-то подталкивает посоветовать ему сделать лицо попроще. К счастью, это что-то оказывается слабее здравого смысла, и мы с Рин устраиваемся на диване. Она кладет руки на спинку, подгибает под себя ноги и смотрит на меня.

— Когда возвращается твой Верховный? — спрашивает, глядя мне в глаза.

— Он не мой, — отвечаю я. — Завтра. Утром уже будет в Хайрмарге, а вечером должен объявиться.

— Ох, Лаура, попала ты.

— Ничего я не попала. Месяц закончится, и все закончится.

— А твой дракончик?

— Верраж уже спокойнее относится к моим отъездам.

— Это пока он знает, что ты вернешься.

— Драконы все равно не живут с людьми, — я потираю висок. — Рин, давай сменим тему.

Вовремя я это говорю: в гостиную входят Сэфл с Беном. Сэфл тут же устраивается рядом с Рин на диване, и я явственно ощущаю себя лишней. Наверное, это здорово, когда мужчина рядом с тобой — такой мужчина. А не ходячая отмороженная непонятность, как Ландерстерг.

С другой стороны, что тут непонятного?

У него встроенный тумблер «Дракон номер один» — «Дракон обыкновенный», и срабатывает он всякий раз отлично.

— Предлагаю сыграть в игру, — говорит Сэфл. — Я говорю слово, Рин продолжает ассоциацию, потом говорит ее Лауре, Лаура — Бену, Бен — мне.

— А в чем прикол? — интересуется Рин.

— Ассоциацию надо говорить на ухо, быстро и не задумываясь. Первое и последнее существительное — секрет. Потом, когда спустя несколько кругов вскрывается изначальный вариант и называется финальный, получается очень смешно.

— М-м-м-м… да. Мне нравится! — восклицает подруга. — Ребята?

Мне не хочется изображать Ландерстерга, поэтому я тоже поднимаю палец вверх. Бену не остается ничего другого, как только присоединиться к большинству.

Чтобы все это осуществить, нам приходится рассесться вокруг журнального столика, благо, он небольшой. На нем лежит планшет и стоит декоративный большой бокал с сухими лепестками. Дорогое удовольствие, между прочим: цветы у нас тоже могут позволить себе далеко не все — по понятной причине. Что уж говорить о сухих цветах. Но аромат приятный, не резкий. Мне нравится.

— Раз я все это предложил, мне и начинать. — Сэфл наклоняется, и что-то шепчет Рин на ухо.

Она улыбается, на мгновение задумывается, а потом подается ко мне и говорит одними губами:

— Лед.

Да, было бы странно, если бы мы сейчас тут про пляжи и жару заговорили. Вот только как ни странно, мне сейчас не хочется ассоциировать лед с танцами или катанием, поэтому думаю я чуть дольше, чем Рин. А потом подаюсь к Бену и говорю:

— Дружба.

В меня на миг ударяет знакомым терпким ароматом сигарет, но я тут же отстраняюсь, а он уже что-то говорит Сэфлу. Тот приподнимает брови, но после снова наклоняется к Рин. Она тянется ко мне и шепчет:

— Любовь.

Так, сейчас мы до чего-нибудь точно договоримся. Я снова наклоняюсь к Бену и произношу:

— Близость.

Он подается к Сэфлу, тот к Рин, Рин ко мне:

— Счастье.

— Радость.

Мы пошли по четвертому кругу, и я ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Просто сижу и улыбаюсь, заправляю за ухо локон и чувствую на себе взгляд Бена. Поворачиваюсь к нему, и мне сейчас даже злиться на него не хочется.

— Владение.

— Собственность.

Сэфл вскидывает руку!

— Стоп. Больше четырех, как показывает моя практика, делать не стоит. Можно все забыть к драконам.

— Так вот чем вы там у себя занимаетесь в перерывах между воинскими обязанностями, — смеется Рин.

— И этим тоже. — Он притягивает ее к себе. — Вскрываемся! Холод.

— Лед.

— Дружба, — повторяю я свою первую ассоциацию.

Рин улыбается.

— Доверие, — это Бен.

— Верность, — Сэфл.

— Любовь. — Рин.

— Близость.

— Секс.

— Бен, я знала, что ты это скажешь, — фыркает Рин.

— Не сбивай цепочку! — Сэфл крепче притягивает ее к себе. — Близость.

— О, вторая близость! Счастье. — Подруга улыбается, если и существует воплощение счастья, сейчас — это она.

Это настолько заразительно, что я, кажется, сейчас сияю еще больше:

— Радость.

— Иллюзия, — повторяет свою ассоциацию Бен.

— Власть, — отзывается Сэфл.

— Владение.

— Собственность.

— Харргалахт.

Это звучит настолько резко, что я еще по инерции продолжаю улыбаться. Рин, в общем, тоже, но она, кажется, вообще ничего не понимает, а вот Сэфл темнеет лицом. Бен спокойно встречает его взгляд и приподнимает брови.

— Ну ты и засранец, — Сэфл поднимается.

Бен тоже. Рин вскакивает следом за ними:

— При чем тут харргалахт?

Мужчины смотрят на меня, а я почему-то сижу. Мне хочется понять, откуда им об этом известно: харргалахт скрыта под свитером крупной вязки. Да ее даже под плотным кружевом не видно, когда она на огонь Ландерстерга не реагирует, это просто легкий узор на коже.

— Откуда? — спрашиваю я почему-то у Сзфла.

— Ты разве не знаешь?! Мы ее чувствуем.

«Это знак того, что вы принадлежите мне, Лаура».

Метка. Запретная территория. Собственность. Я, получается, все это время фонила, как Айрлэнгер Харддарк защитными полями?

«Будешь сидеть рядом с ним и со всем соглашаться, а узор харргалахт станет твоей защитой от того, о чем ты понятия не имеешь. У него с тобой никогда не будет того, что было со мной», — слова Эллегрин вспыли в сознании, как пощечина.

Она, выходит, тоже ее почувствовала?

— Я пойду. — Я поднялась. — Уже поздно, у меня там драконенок. И завтра рано утром тренировка.

— Эй…

— Рин, пожалуйста.

Я понимала, что сейчас скажу или сделаю что-нибудь, что не должна, и подруга, видимо, поняла это тоже. Отступила.

— Хочешь, я тебя отвезу? — спросил Сэфл.

— Нет. — Я покачала головой. — Меня ждут, и ты прекрасно это знаешь.

Я даже не стала одеваться, просто схватила пальто и сумку и вылетела в холл. Остановилась у лифтов, коснулась панели вызова. То есть все это время я ходила с клеймом, со знаком принадлежности, который чувствовали все иртханы? С которыми я так или иначе пересекалась. Да я даже понятия не имею, сколько раз я с кем-то пересекалась, кто смотрел на меня, как на собственность Ландерстерга.

— Лаура. — Дожидавшийся меня Хестор вышел из флайса, чтобы подать руку.

Я автоматически ее приняла и села в машину.

— Как отдохнули?

— Чудесно. Очень познавательно.

— Рад что вам удалось вырваться. — Водитель улыбнулся, мягко направляя флайс к рукаву выхода на аэромагистраль.

Я не ответила. Обхватила себя руками и повернулась к окну. Дорога показалась смазанной, равно как и ожидание в ВИП-зале открытия телепорта. Я сидела в мягком кресле с чашкой горячего кофе с камартовым фларом, но, кажется, не сделала ни глоточка.

— Это нужно оставить, ферна Хэдфенгер, — напомнила мне портпроводница, когда я шагнула к заму перехода с чашкой в руках.

— Да. Простите.

В загородной резиденции я оказалась раньше, чем успела прийти в себя. К счастью, Ингрид больше не доставала меня совместными ужинами, и вообще больше ничем не доставала. Мергхандар (один из) сообщил, что зверей только что забрали на прогулку, и сразу стало понятно, куда делся второй.

Честно говора, оно и к лучшему. Единственное, куда мне сейчас хотелось — это в душ.

Я едва успела сбросить сапоги и повесить пальто, как дверь за моей спиной распахнулась.

— Сильви, сейчас не лучшее время, чтобы… — Я обернулась и ударилась о ледяной взгляд.

— Нагулялась, Лаура? — холодно спросил Ландерстерг.

Вот это именно то, что я хотела услышать при встрече!

— Нагулялась, — в тон ему ответила я. — И узнала много всего интересного.

— От своих лучших друзей, разумеется?

Даже не знаю, в чем прозвучало больше льда — в слове «лучших» или в слове «друзей».

— Нет, — сказала я. — Друзья тут ни при чем. Это получилось случайно — сведения о том, что харргалахт, оказывается, чувствуют все иртханы. Все иртханы знают, что я твоя собственность. Месяц на размышления, да, Торн? И через месяц я бы узнала — что? Что я уже давно согласилась на брак? Потому что как иначе объяснить то, что я добровольно хожу с твоей меткой?!

Он посмотрел на меня в упор.

— Я сразу сказал, что она значит.

— Ну да, разумеется. Просто забыл объяснить, что видеть ее вовсе необязательно. Что еще ты забыл объяснить?

— Я не обязан тебе ничего объяснять, Лаура. Ты — моя женщина, и ты не будешь раздавать авансы другим мужчинам.

— Я — что? — Я приподняла брови. — Точнее — кто?

— Моя. Женщина, — повторил он так, что по коже прошел мороз, а следом стало ну очень жарко. Особенно когда дракон шагнул ко мне, остановившись рядом, и харргалахт мгновенно отозвалась на его близость.

Что самое смешное, теперь я даже закрыться от него не могла. То есть понимала, что это бесполезно — если харргалахт показывает всем, что я принадлежу ему, то ему она тоже это показывает. В смысле… он знает, как она отзывается на его пламя, или я отзываюсь на его пламя, или и харргалахт отзывается, и а отзываюсь?!

— Сними, — жестко сказала я.

— Нет.

— Сними, — повторила, сложив руки на груди. — Или нашему соглашению конец.

На мгновение черты его лица заострились, сквозь и без того жесткую резкость проступил истинный хищник. Мгновение ничего не происходило, а потом в комнате стало настолько холодно, что теперь уже мороз на коже ощущался ледяной коркой.

— Снимай свитер, Лаура, — произнес он.

Настолько отчужденно и безразлично, что меня встряхнуло от кончиков пальцев до корней волос. Я вцепилась в свитер, потянула его наверх, и мне даже удалось выпутаться из него с первого раза. Стянув через голову, отшвырнула его на кровать, с вызовом посмотрела на дракона и вздрогнула, когда ладонь Ландерстерга коснулась полыхающей кожи над ключицей. Сначала обожгло льдом, потом — пламенем, я даже не подозревала, что это настолько больно. С меня снимали ненавистный узор, а чувство было таксе, что харргалахт корнями сплелась с моим сердцем, даже дыхание прервалось.

Правда, в следующий момент уже все закончилось.

— Почувствуешь себя плохо — немедленно сообщай мне, — последовал приказ, в глубине темно-синих глаз сверкнула сталь. — Слово «немедленно» тебе, надеюсь, объяснять не нужно?

Я хотела ответить, но не успела, он развернулся и вышел так резко, как мог бы прорваться сквозь комнату снежный ураган — от распахнутого настежь окна, через стены и двери, разрушая все на своем пути. Щелчок замка показался чуть ли не выстрелом, и я обхватила себя руками. Меня трясло, наверное, так, как не трясло никогда. Я судорожно вздохнула и приблизилась к зеркалу: кожа под ключицей была чистой, как до того вечера

Настолько чистой, что я содрогнулась.

Почему мне было так больно? И почему так больно до сих пор? Не физически, нет, сейчас на месте харргалахт я ощущала лишь легкое покалывание, какое бывает, когда отлежишь руку или ногу, а потом восстанавливается кровообращение.

Меня по-прежнему трясло, поэтому я пошла в душ. Очень горячую воду я никогда не любила, но сейчас прибавила ее на тот максимум, который физически могла вытерпеть. Я должна была ощущать радость, но ее не было.

Как не было и облегчения после душа.

Я вышла, насухо растертая полотенцем до такой красноты, что кожа просто горела огнем. Посушила волосы и как раз в это время с прогулки вернули зверей. Они влетели, отряхиваясь от чистейшего снега, искринки брызг полетели в разные стороны.

— Вирр! — взвизгнула Гринни и поставила на меня лапы.

Мокрая холодная шерсть и обжигающе-огненные подушечки, я наклонилась к ней, чтобы почесать между ушей, и замерла.

Верраж смотрел на меня так, будто не узнавал. Или не понимал, что происходит. Мягкие детские чешуйки поднялись, он втягивал носом воздух — раз за разом, ударил хвостом. В ту же минуту распахнулась дверь и на пороге появились мергхандары.

— Ферна Хэдфенгер, прошу прощения, — увидев меня в халате, они тут же опустили глаза.

— Что с ним? — тихо спросила я, когда драконенок испуганно попятился.

Я не видела у него таких глаз с тех самых пор, как зашла в тот ангар-пещеру.

Мергхандары переглянулись.

— Он не чувствует огня.

— Чт… — начала была я, и осеклась.

Ну разумеется он не чувствует огня. На мне его больше нет.

Он не чувствует харргалахт.

— Боюсь, нам придется его забрать. Он нервничает, — произнес мергхандар.

— Не надо, — попросила я. — Он же помнит мой запах. Он…

Я шагнула было к нему, и драконенок низенько заурчал.

— Назад! — скомандовал мергхандар.

Непонятно кому, мне или драконенку, но замерли оба.

— Простите, ферна Хэдфенгер. Мы его забираем до особых распоряжений. Доброй ночи.

— Уходим.

Это уже точно относилось к драконенку, который растерянно озирался и, кажется, готов был начать кричать.

— Верраж, — тихо позвала я.

Он весь подобрался, услышав мой голос. Потом пригнулся к полу, снова потянул носом воздух. А после с жалобным урчанием метнулся в коридор, мергхандары вышли следом за ним.

Гринни непонимающе уставилась на закрытую дверь, подбежала к ней и заверещала, а я глубоко вздохнула и пошла в игровую. здесь все оставалось так же, как было утром, когда я убегала на тренировку. Огромные шипастые мячики для массажа десен, всякие «валятельные» мягкие игрушки, парочку из которых уже подморозили, и после оттаивания они выглядели совершенно облезлыми.

Я подняла его любимую: игрушечную виари размером с Гринни, и так замерла. Что я наделала?! Что вообще со мной происходит?!

Вместе с игрушкой метнулась обратно в комнату, набрала внутренний номер один, но вызов остался без ответа. Когда попыталась набрать по телефону, мне ответила автоматическая система телекоммуникаций: «В данный момент номер не активен». Поколебавшись, ткнула в коммуникатор, на номер два, прямой номер дворецкого. Ответил тот, несмотря на время, просто мгновенно:

— Лаура? Вы что-то хотели?

— Да. Тиус, подскажите пожалуйста, как я могу найти ферна Ландерстерга?

— Ферну Ландерстергу только что открыли телепорт. Он возвращается в Хайрмарг, и буквально через десять минут вы сможете с ним связаться.

В Хайрмарг?!

— Понятно. Спасибо.

— Не за что. Доброй ночи, Лаура.

— Доброй ночи.

Коммуникатор негромко пиликнул, панель погасла.

— Гринни, хватит пищать, — сказала я, потому что виари до сих пор вирчала у двери, к тому же, порываясь сделать под нее подкоп. — Хватит пищать! Он не придет!

Я никогда раньше не повышала голос, но сейчас мой крик отразился от стен, заставив вздрогнуть даже меня. Что уже говорить о виари: она подпрыгнула, метнулась под кровать и там замерла.

Вздохнув, опустилась на колени. В спасительной темноте сверкали огромные глаза.

— Ладно, Грин, выходи, — сказала я. — Ну прости меня, пожалуйста. Я так больше не буду.

Протянула ей руки, но виари с жалобным вирчанием отползла подальше.

Супер! Просто замечательно!

Я поднялась, и, не снимая халата, забралась под одеяло. Ворочалась с боку на бок до тех пор, пока под кроватью снова что-то зашуршало. Гринни вылезла и запрыгнула ко мне на подушку, боднула носом между лопаток: «Давай мириться!»

— Давай! — сказала я и притянула пушистую к себе.

Она вздохнула, повозилась у меня в руках и засопела.

Уткнувшись лицом в пушистую спинку, я сразу почувствовала себя немного, но лучше. Поэтому даже не заметила, как сама провалилась в сон.