Глава 22

— Бен — засранец, — сообщила Рин, кутаясь в куртку.

Я подавила желание последовать ее примеру, но в пальто закутаться сложнее. На улицах Хайрмарга и правда похолодало так, будто раньше времени пришла Ледяная волна, и я искренне радовалась тому, что сегодня надела джинсы. Попытка пройтись по улице в юбке могла закончиться замерзанием до состояния среднестатистической сосульки, которых по весне будет море.

— Ну он же сказал правду.

— Чешуйню он сказал. Вчера, когда ты ушла, я еле удержала Сэфла, чтобы он не съездил ему по морде. И то, только потому что перед серьезной операцией не стоит отправлять кардиохирурга в нейрохирургию.

— Да ладно, — отмахнулась я — Проехали.

— Не проехали. — возмутилась Рин и указала в сторону молла, видневшегося неподалеку. — Может, все-таки туда?

— Все-таки туда, — согласилась я.

Моя выступающая часть (то есть нос) начала уже не просто замерзать, а отмерзать.

— Не понимаю я, как ты можешь быть такой спокойной! — продолжала кипятиться Рин.

Она позвонила мне как раз когда закончились тренировки, и я собиралась выдвигаться в сторону телепорта. Предложила встретиться и поговорить, и я не стала отказываться. В конце концов, что мне вообще делать в загородной резиденции? Верража ко мне не пускают и не подпустят «до особого распоряжения», и утром «особого распоряжения» не последовало.

Хорошо, что я вчера не перехватила Ландерстерга, пока он был в резиденции, потому что могла наделать еще больше глупостей. В частности, что бы я ему сказала? Верни мне харргалахт, потому что Верражу нужна мама? Нет, сначала я бы высказала ему все, что думаю — потому что о последствиях снятия он меня тоже не предупредил. Равно как и о том, что Верраж потянулся ко мне, потому что почувствовал пламя.

Не мое.

Ну и ладно.

— Он его снял, — сказала я, когда мы наконец-то шагнули в огромные крутящиеся двери, в облако тепла.

Рин, готовая уже продолжать, осеклась.

— Серьезно?! Просто снял?

— Просто снял.

Ну или не совсем просто. После того, как я сказала, что иначе наше соглашение будет расторгнуто. Выходит, ему все же не совсем все равно?

— Слушай, это хорошо. — Подруга кивнула в сторону лифтов. — Пойдем, погреемся на фудкорте.

Мы направились, куда она указала, и вскоре стеклянная капсула уже подкинула нас на шестидесятый этаж. Фудкорты в моллах располагались обычно по центру, на средних этажах, в данном случае, с шестидесятого по шестьдесят пятый. Чтобы вместить всех посетителей торгового центра, желающих перекусить, обычно хватало. Не перед праздниками, разумеется, но перед праздниками вообще сложно куда-то влезть, особенно в выходные. К счастью, сегодня не выходной.

Поэтому мы устраиваемся за одним из свободных столиков, и на сей раз заказывать бежит Рин. Потом возвращается с подносом, вздыхает и внимательно на меня смотрит.

— Мы с Сэфлом тоже обсуждали эту харргалахт, и решили, что подождем… пару лет.

Я удивленно смотрю на нее:

— То есть все это время он будет сдерживать свое пламя?

Рин улыбается:

— Он говорит, что пламени ему хватает на службе. И что его пламя — это я.

— Все, замолчи, или я начну плакать. — Я шутливо подталкиваю ее в бок. — Ладно, всем давно известно, что ты отхватила идеального мужчину.

— До идеала ему далеко. — Она ухмыляется, а потом меняется в лице. — Я его люблю.

— Риииин, — выдыхаю я. — Неужели ты это сказала? Почему мне, а не ему.

— Уймись и завидуй молча. — На этот раз в бок меня подталкивает она. — А если серьезно, харргалахт — это крайний случай. Наверное, у Ландерстерга просто по-другому не получится.

— Почему?

— Потому что он постоянно в своем пламени. И если ты на него подсядешь…

— То есть он сделал это не потому, чтобы на меня даже посмотреть никто не мог? — скептически интересуюсь я.

— Может и поэтому. Отчасти. Не знаю я всех его мотивов. — Рин пожимает плечами. — У меня родители закатили истерику, когда узнали, что я отказалась от харргалахт. Все-таки это частица пламени, и она не просто защищает, она… как бы сливается с твоей сутью. Я не хочу, чтобы на мою суть что-то воздействовало извне. Да, я действительно без ума от Сэфла, но пусть так и остается. Так, по-человечески, ты понимаешь, о чем я?

— Да. Я понимаю.

Потому что вчера у меня были похожие мысли.

— Ну вот. А они не понимают. Там случилась истерика, причем у матери и у отца одновременно.

— Они у тебя вообще донельзя старомодные.

— Сэфл тоже так говорит.

— Еще бы. Они вам запрещают жить вместе до свадьбы.

Рин закатила глаза.

— Вот кому это надо, а? Все равно все знают, что мы давно делаем это.

Я смеюсь.

— Но если вернуться к харргалахт… он правитель, Лаура. Пламя у него в крови. Буквально. И я даже не представляю, какой оно силы. Возможно, на него можно подсесть, просто находясь рядом. Об этом ты не задумывалась?

— То есть ты считаешь, что…

— Что вам нужно просто откровенно поговорить.

— Я пыталась. Но из этого ничего не выходит.

Рин усмехнулась.

— Как же ничего? Если он говорил с тобой про родителей. Думаешь, он всем рассказывает то, что в тот вечер рассказал тебе?

Нет. Я так не думала.

Но если честно, я уже не знала, что думать. Настолько запуталась, что даже не представляла, куда двигаться дальше. Не считая кастинга в «Эрвилль де Олис» послезавтра. Сегодня утром мне прислали точное время: одиннадцать утра, Ледовый дворец Хайрмарга. Не «Винтерсайд», разумеется, где я занималась, а центральный: тот, где проходили все соревнования мирового уровня, включая Соурские игры. Задание было классическое — представить номер, как будто я уже на сцене, и при мысли об этом меня слегка начало потряхивать.

С ума сойти. Неужели это правда? Неужели я послезавтра иду на кастинг?!

А еще я вдруг поняла, в этот самый момент, что я хотела бы рассказать об этом Торну. О том, почему это для меня гак важно. О том, почему я хочу стать той, кем хочу.

— Думаешь, если я сделаю ему ужин, это не будет выглядеть гак, как будто я считаю себя виноватой?

— Это будет выглядеть так, что ты хочешь сделать ему приятное. — Рин нахмурилась. — Что в этом плохого?

— Ну… мы поссорились.

— Этого следовало ожидать. Он снял с тебя харргалахт. Естественно, для него это из ряда вон.

Не говоря уже о том, чтобы отключать щиты над Хайрмаргом. Разумеется, налет за это время случиться не мог, но сам факт…

— Ты уже определись, чего ты хочешь, подруга. Потому что сдается мне, ты хочешь одного, но сопротивляешься этому всеми силами. Совсем как я с Сэфлом. Представляешь, что бы сейчас было, если бы я и дальше продолжала упираться, как самка оцехарры? А точнее, чего бы сейчас не было.

— В прошлый раз на фудкорте ты говорила совсем другое.

— В прошлый раз на фудкорте я не располагала кое-какой информацией. И потом, это было в Северном молле, а сейчас мы в Южном.

Я не выдержала и улыбнулась.

— В общем, делай уже этот свой ужин, не разочаровывай… как его там…

— Дораж Эмери.

— Доража Эмери. Ему и так от Ингрид досталось. Ты же ему ничего не говорила про отмену?

— Нет.

— Ну вот. Возвращайся в резиденцию, делай ужин, и если этот мужчина этого не оценит, посылай его в пустошь. А если оценит — делай соответствующие выводы. И выходи на откровенный разговор. Все, пей уже свой пунш, Лаура, и вали, а то ты потом со мной вообще не расплатишься за сеансы психоанализа.

Я фыркнула, но пунш все-таки допила и поднялась.

— Знаешь, когда женщина взрослеет? — поинтересовалась Ринни, глядя на меня снизу вверх. — Когда у нее появляется мужчина. Настоящий мужчина, а не это твое бывшее недоразумение по имени Мистхард.

Я запустила в нее комочком салфетки, но она поймала его на лету.

— Ты остаешься?

— Да, жду Сэфла. Он сказал, сегодня у него получится вырваться на обед, и мы договорились встретиться здесь.

— Хитрюга.

— А то!

В молле я спустилась на подземную парковку, и, пробежав к нужному сектору, сразу нырнула во флайс. В том, что Хестор в курсе моих перемещений, я уже даже не удивлялась, равно как и тому, что когда его набрала, он сразу сбросил мне сообщением номер секции, где парковался.

Следят за мной? Ну и пусть! Какая разница.

В конце концов, в том, что касается безопасности, мне действительно лучше довериться Торну.

Как и, возможно, во многом другом…

Меня настолько оглушила эта мысль, что я услышала Хестора, только когда водитель переспросил:

— Лаура? Куда дальше?

Я улыбнулась и сказала:

— Домой.

То, что Торн в резиденцию не собирается, стало понятно часов в десять. Все это время я бегала между залом, где хотела устроить сюрприз, и кухней (с перерывом на игру и прогулки с Гринни), а сейчас просто сидела в этом самом зале и жевала морковку. Сырую, которую стащила в свой предыдущий визит на кухню. Надо было спуститься туда опять и дать отбой всем, кто старался, но я честно не представляла, как это сделать.

И как дальше быть? Позвонить ему и сказать — знаешь, я туг готовила тебе сюрприз? Дораж Эмери со всей своей командой с ног сбились, и вся эта вкуснятина сейчас ждет своего часа на кухне? Идиотизм. Ринни была права: в том, что этот ужин стоило сделать и посмотреть на реакцию Ландерстерга. Правда, варианта, что он не приходит, в нашем разговоре не было.

— Лаура? — Дверь приоткрылась, и в зал заглянул не кто иной, как шеф-повар.

Этот зал отличался тем, что из него был потрясающий вид на заснеженную пустошь, а еще тем, что я лично облазила все углы и расставила повсюду свечи (которые включались по хлопку ладоней), чтобы создать эффект падающих не то звезд, не то снежинок В свете открывшихся обстоятельств мне хотелось назвать их звездинками.

— Слушайте, мне очень жаль. — Я поднялась. — Я представляю, какой это труд, и…

— И ты даже ничего не попробуешь?

Если честно, я уже раз десять захотела и расхотела есть, но отказаться сейчас было бы чистейшей воды наблством, поэтому я кивнула:

— Разумеется, попробую. Я сейчас дракона бы съела.

— Вот и чудесно! — Дораж Эмери открыл двери и хлопнул в ладоши. — Заносим!

Заносили сначала салаты: их было три, но хватило бы на целую роту мергхандаров. В любом случае, теперь есть это придется мне.

— Хотите составить мне компанию? — спросила я у шеф-повара.

— Вообще-то я сам хотел навязаться, но раз ты настаиваешь. — Он совершенно спокойно и без лишних слов устроился на месте Ландерстерга, напротив меня.

Коротко глянул на официанта, собиравшегося открыть бутылку вина, и тот тут же испарился.

— Рагранское сухое, — пояснил он, разливая по бокалам, — Лару Гаренжан, если быть точным. Двадцать пять лет выдержки! Я заказывал его специально, чтобы подошло ко всем блюдам. Попробуй.

Я пригубила вино. Терпкое, классическое, без каких-либо посторонних ноток. Не сказать, чтобы я вот прямо очень круто разбиралась в винах, но у меня отец был ценителем, и все интересные новинки сопровождал комментариями.

— Подождите! — сказала я. — Лару Гаренжан? Тот самый, которого Эфре обвиняют в том, что он скопировал у них веоланское?

— Ну, образно говоря… — Дораж Эмери задумался. — Первое веоланское появилось не у семьи Эфре. Так что они тоже его скопировали. Игристое, которое создал Гаренжан, просто подвинуло их на рынке, поэтому они слегка напряглись.

— Слегка? — фыркнула я. — Да они его преследовали до конца его дней.

— О, а ты еще и историю вин хорошо знаешь. Иногда кому-то надо просто успокоиться и продолжаться развиваться в своем направлении, чтобы создать что-то еще более интересное. А они продолжают заниматься ерундой и бегать по судам.

— Когда у тебя что-то копируют — это обидно, — сказала я, налегая на салат.

— Копия никогда не поднимется выше оригинала. Если она поднялась, значит, это уже не копия, а нечто иное. Более совершенное. — Дораж поднял бокал. — За совершенство!

— За совершенство! — отозвалась я.

— Знаешь, когда я работал в Рагране, особенно когда только начинал свой путь — чтобы добраться в эту резиденцию мне потребовалось много лет — я видел, какие бои устраивают рестораторы за то, чтобы быть уникальными. Какие методы они используют, — мужчина чуть подался ко мне, — если бы ты это видела, у тебя бы волосы встали дыбом.

— Уже почти, — призналась я, — вы очень вдохновенно рассказываете.

— Просто это до сих пор во мне слишком живо. — Дораж покачал головой, а потом откинулся на спинку стула. — Что-то я совсем не о том… как тебе салаты?

— Очень вкусно! — сказала я.

— Основной секрет салата — в соусах, — мужчина заговорщицки мне подмигнул, — а вот в этом соуса нет.

— Вообще?!

— Вообще.

За разговором я сама не заметила, как от салатов осталось очень мало. Наверное, не осталось бы совсем, но подали горячее. В этот момент я поняла, что мне надо оставить место еще для десерта, потому что если салаты — просто ум отъешь, а горячее пахнет так, что даже с полным желудком начинает сразу хотеться есть, я не могу пропустить десерт. Просто не могу, и все.

— Ой, нет! Я больше не буду, — сказала, когда Дораж попытался снова наполнить мой бокал. И тут же пояснила: — У меня завтра заключительная тренировка перед кастингом.

— Перед кастингом?

— Да. В «Эрвилль де Олис».

У него расширились глаза.

— Ну ничего себе!

— Да. — Я покрутила кусочек фиянской рыбы кору на вилке и отправила в рот. Вкус оказался просто невероятным, не говоря уже о том, что этот кусочек просто таял на языке. — Мама очень их любила.

Дораж внимательно на меня смотрел, и я подумала, почему бы и нет. О том же самом я хотела сегодня поговорить с Торном.

— Она хотела стать Соурской чемпионкой. Когда-то, — я улыбнулась. — С трех лет на коньках, а в пятнадцать, перед выходом на Мировую Арену… травма. Даже не на выступлении, на тренировке. Ей оставалось несколько дней до чемпионата, у нее уже были первые места, но травма оказалась слишком серьезной. И все. Она вынуждена была оставить спорт, долго приходила в себя. А потом решила, что хочет все изменить, и переехала в Ферверн, поступила в Хайрмаргский Государственный. Там они познакомились с отцом. Она очень любила «Эрвилль де Олис», они с папой даже ходили на них. Вместе. Он рассказывал, что мама называла их своей ожившей мечтой.

Надеюсь, она сможет мной гордиться.

Этого я не сказала, просто улыбнулась.

— Невероятная история, Лаура, — серьезно произнес Дораж. — Уверен, у тебя все получится.

— Хотела бы и я так же быть в этом уверенной, — сказала со смешком.

Чем ближе становился кастинг, тем сильнее меня начинало потряхивать. Самое сложное заключалось в том, что ни у Кори, ни у Эльды не было возможности полноценно отработать номер (совместить ледовый танец и воздушное шоу не позволяли возможности залов). Поэтому часть тренировки заключалась в том, что мы работали над техникой, а часть — я танцевала и просто мысленно поднималась на лентах (у Эльды) или мысленно взлетала в воздух надо льдом в танце (у Кори). По большому счету, такие декорации, как у «Эрвилль де Олис» и такие возможности, как у них в шоу, мало где были реализуемы.

Но на то они и «Эрвилль де Олис».

— Разве есть повод для сомнений? У тебя? — Дораж приподнял брови.

— М… — только и сказала я.

— Хочешь, приду тебя поддержать?

Я моргнула. Такое предложение оказалось… слишком неожиданным, особенно учитывая, что он был первым, кто вообще это предложил. Да, на кастинг он со мной пойти не мог, разумеется, но проводить…

— Это слишком, — сказала я. — Я… боюсь, что я буду очень нервная и могу говорить много глупостей.

— О, ты даже не представляешь, сколько глупостей могу говорить я. Когда нервный. — Мужчина покачал головой и сделал большие глаза.

Я не выдержала и рассмеялась.

Как-то незаметно с кастинга разговор снова перешел на Доража, и, если честно, его умению рассказчика можно было только позавидовать. Десерт пошел на ура, и меня даже перестало потряхивать в ожидании предстоящего.

— Спасибо за ужин, Лаура, — произнес он, когда мы наконец встали. А кто-то, не будем показывать пальцем, почти выкатилась из-за стола.

— Тебе спасибо! — воскликнула я. — Все было очень вкусно!

— А я знаю, — без лишней застенчивости произнес он. — Доброй ночи!

— Доброй ночи!

Перед тем, как подняться к себе, я заглянула к Верражу (если можно так выразиться). Ему оборудовали другую комнату: снежные драконята в принципе устойчивы к холодам, но до определенного возраста они согреваются от мамы, поэтому пока ему лучше будет в помещении. Об этом мне рассказал один из мергхандаров, днем, когда я вернулась. Он же рассказал, что Верраж без особого энтузиазма, но ест, а вот пустить меня к нему отказались даже в сопровождении.

— У меня приказ, ферна Хэдфенгер, — был четкий ответ.

Я хотела поговорить об этом с Торном сегодня за ужином, но…

Но.

— Как он? — спросила, остановившись перед дверью.

Можно было бы начать уговаривать, просить сделать ради меня исключение, но я очень хорошо помнила, чем закончилась для мергхандаров предыдущая ошибка, поэтому не стала даже пытаться.

— Мы только вернулись с прогулки. Сейчас он спит.

Я подумала и сняла укороченный приталенный пиджачок.

— Положите это ему, — попросила я. — Приказу это не противоречит.

Мергхандар кивнул а я развернулась и быстрым шагом направилась к себе. Очень быстрым.

Звонить Ландерстергу я буду уже завтра после тренировок.

Потому что, как сказал Дораж, на эмоциях можно наговорить очень много глупостей.