Глава 29

Утром я поняла, что мне очень не хватает Гринни. Когда никто не лезет на подушку, полосуя коготками твое любимое постельное белье, не тычется горячим носом в лицо и не фыркает, выпрашивая еду, пробуждение уже не то. Мне дико не хватало этой пушистой морды, которую, к слову, мне тоже подарил Торн, и которая стала для меня родной. Все, решено! Сегодняшний вечер я провожу с Гринни и Верражем. Будем с Торном их развлекать на пару.

Сладко потянувшись я повернулась на спину, рассматривая кольцо. Кто бы мог подумать, что я вообще соглашусь его надеть, и кто бы мог подумать, что Торн окажется таким…

В дверь постучали. Тихонечко.

— Лали? — Ко мне заглянула Сильви. — Не спишь! Можно?

— Заходи!

Сильви в смешной пижамке с дракончиками поспешно вбежала ко мне в комнату и прикрыла за собой дверь.

— Залезай — Я подвинулась и откинула одеяло. — А то я тут проветривала…

— Да ты вообще перестала мерзнуть, как я погляжу. — Сестра покосилась на приоткрытое окно и запрыгнула ко мне на кровать, заворачиваясь в одеяло.

Это напомнило мне старые добрые времена, когда мы тайком от отца и Ингрид засыпали вместе (когда кто-то из нас чего-то боялся). Чаще всего это была Сильви, но однажды я сильно заболела, у меня была высокая температура и сестре строго-настрого запрещалась ко мне приближаться. Ночью, когда все заснули, а я ворочалась, пытаясь справиться с желанием вылезти из-под одеяла и постучать к отцу (так плохо и страшно мне не было ни разу в жизни), в мою комнату прибежала Сильви.

— Я останусь с тобой, — серьезно заявила она, и залезла ко мне, обнимая руками и ногами.

Как я ни пыталась ее отправить к себе, сестра отказывалась уходить. Мы заболтались и сами не заметили, как заснули вместе. Утром Ингрид устроила такое, что мы с Силь думали, нам конец. Но появился отец и сказал ей, чтобы она замолчала. После чего разрешил нам с Сильви играть вместе, и, как ни странно, поправилась я гораздо быстрее, чем в вынужденном одиночестве.

— Как у тебя дела? — спрашиваю я, потому что Сильви молчит.

— Скучаю.

Понятное дело. Все подруги в Хайрмарге, из развлечений — только соцсети и прогулки по свежему воздуху в резиденции Торна.

— Попроси Ингрид чтобы разрешила тебе остаться в городе.

— А она разрешит? — фыркает сестра. — Вообще-то я скучаю не по городу, а по тебе. Мы теперь вообще не будем общаться, Лал?

— С чего ты взяла?!

— Мама говорит, что теперь тебе не до нас.

У твоей мамы вообще специфическое мировосприятие.

— Это не так, — говорю я. — И я тоже по тебе скучала. Мне невыносимо, когда мы вот так — не то чтобы в ссоре, но общаемся через раз.

— Знаю. — Сильви опустила глаза и закусила губу. — Но мама говорит, что ты… в общем, она злится на тебя за то, что ты ей тогда сказала и ждет, пока ты извинишься.

Не дождется.

— До этого я не должна с тобой общаться, потому что иначе я предаю ее. То есть она так считает.

Я приподнимаю брови.

— А ты сама как считаешь?

— Я не знаю. Я не люблю, когда вы ссоритесь.

— Я тоже не люблю. Но ездить на себе не позволю никому, Силь. И к слову, мое общение с тобой ни коим образом не умаляет твоей любви к Ингрид. Просто у нас с ней временные трудности.

— Временные? — Сестра улыбается, а потом отнимает у меня одну из подушек и устраивается поудобнее. — Ладно, расскажи лучше про это.

Взгляд ее однозначно упирается в кольцо.

— Ни за что не поверю, что ты еще ничего не читала об этом в сети.

— Ой, да читала, конечно. В Ферверне теперь только две новости: покушение на отца, а еще твое грандиозное согласие, когда Торн сделал тебе предложение. «Теперь мы знаем имя будущей ферны Ландерстерг», — процитировала она. — Но я не об этом. Расскажи, как это…

— Это?

— Быть женой правящего.

— Вообще-то я еще не жена, Сильви.

— Ну скоро будешь, — отмахивается сестра и подпирает ладонью щеку. — Как это… в принципе? За вами, наверное, постоянно журналисты охотятся?

— За нами постоянно охотятся мергхандары.

Сильви приподнимает бровь.

— Иной раз мне кажется, что сейчас кто-то выскочит из унитаза со словами: «Безопасность превыше всего»!

Сестра хохочет

— Но вчерашний день доказал, что безопасность превыше всего. — Я становлюсь серьезной. — Если бы Торн не позаботился об этом, для папы все могло бы закончиться гораздо хуже. Поэтому… я привыкаю к совершенно другой жизни, Силь. Но рядом с ним мне это совершенно не в тягость.

— Он тебе нравится, — подводит итог Сильви.

Но смотрит мне в глаза — в ожидании подтверждения, а я даже не представляю, что ей ответить. Вчера я сказала все Даргелу, и повторять мне не хочется. По крайней мере, не для Сильви, потому что я хочу сберечь эти слова на вечер. Для кое-кого другого. Чьи рычащие нотки в голосе теперь воспринимаются совершенно иначе.

— Сильви! — доносится из коридора голос Ингрид. — Сильви!

— Мама! — натурально шипит сестра, а потом ныряет под одеяло и накрывается им с головой.

Как раз в тот момент, когда Ингрид останавливается возле моей двери. Стоит она там несколько минут, видимо, решая, зайти ими нет. Потом слышен стук каблуков — мачеха удаляется, оно и к лучшему. После вчерашнего и ее заявления Сильви я не уверена, что нам с ней стоит сейчас общаться. Правда, общаться все равно придется — за завтраком. Я сдергиваю одеяло с сестры:

— Топай к себе, я в душ.

— Не обижайся, Лал, — говорит она и обнимает меня. — Я просто не хочу ссориться с мамой.

Я вздыхаю:

— Топай уже!

И, когда за Сильви закрывается дверь, тянусь к телефону. Отец просил меня помириться с Ингрид, но я понятия не имею, как это сделать — с ее настроем.

Впрочем, до Ингрид мне действительно нужно принять душ, а еще нужно пожелать Торну доброго утра. И созвониться с Эльдой и Кори по поводу тренировок, которые можно будет начать после восстановительных процедур. Времени не так много, но оно есть, и я уверена, что все будет хорошо, и что в Рагране у меня все получится.

А ведь в Рагране я уже официально буду невестой Торна… В смысле, наша официальная помолвка состоится в его резиденции, и мне еще нужно платье. Которое готовила Ингрид и с которой мне все-таки надо помириться. Хотя бы ради отца.

Я открываю сообщения, чтобы написать «Доброе утро, Дракон», и замираю. Потому что первым (с незнакомого номера) высвечивается:

«Спроси у своего будущего мужа, почему Бена вынуждают покинуть страну».

С Ингрид я так и не помирилась, а судя по тому, каким взглядом она на меня смотрит, она либо выпытала у Сильви, где та была утром, либо… я не представляю, что там еще «либо», поэтому предпочитаю молчать и пить кофе. Нас отвозил Хестор, а сопровождали Крейд с компанией, потому что Торну пришлось задержаться. Теперь мы сидим в ВИП-зале телепорта и ждем его.

На самом деле я бы предпочла поругаться с Ингрид, чтобы не думать о сообщении, которое упало мне сегодня в мессенджер. Теперь слова Бена «этого ты у меня отнять не сможешь» воспринимаются совершенно иначе. По-хорошему, мне не надо об этом думать, по-хорошему, это меня не касается. Но я все-таки думаю и верчу телефон в руках да тех пор, пока он не выскальзывает и не падает прямо к моим ногам.

Ингрид награждает меня очередным убийственным взглядом, но мне не до нее. Я наклоняюсь, чтобы поднять смартфон: экран выжил. А когда поднимаю голову, вижу Торна — он только что вошел и о чем-то говорит с Крейдом. Тот кивает и покидает ВИП-зал, остальные мергхандары подбираются, готовые нас сопровождать.

— Добрый день, — Торн шагает к нам. — Лаура. Ингрид. Сильвана.

Я бы предпочла, чтобы мое имя как-то выделили из списка, но достаточно сложно поздороваться со всеми иначе. Тем более что меня однозначно выделяют взглядом и прикосновением пальцев к ладони, от которого на коже уже привычно вспыхивают ледяные искры.

Мы проходим кольцо телепорта, и только когда Ингрид и Сильви расходятся по комнатам, говорю:

— Я скучала.

Торн награждает меня коротким взглядом.

— Как все прошло? Я имею в виду, со Стенгербергом.

— Хорошо.

— Хорошо?

Мы останавливаемся в дверях, хотя я не понимаю, почему мы останавливаемся в дверях. Точнее, понимаю. Моя репутация, да. Но здесь же никого нет!

— Лодингера нашли? — спрашиваю я.

— Нет. Окрестности пустошей до сих пор прочесывают.

— Торн…

— Сейчас пойдем к Верражу. Заново знакомиться.

Кажется, впервые за долгое время он улыбается, холод в его глазах уступает место знакомому мне чувству, которое я видела в домике на курорте.

— Да. Я помню.

— Для начала мне надо переодеться, Лаура.

— Торн.

Он уже почти развернулся, чтобы уйти, когда я показываю ему телефон.

— Это послание больше для меня, но тебе стоит это увидеть.

Его взгляд впивается в две короткие строчки и снова становится холодным. После чего Торн шагает к двери в мою комнату, пропуская меня вперед.

— Тебя это волнует? — спрашивает он, когда нас отрезает от мергхандаров.

— Что? — переспрашиваю я.

— То, что он должен уехать из страны.

Я приподнимаю брови.

— Меня волнует то, что мне пишут такие сообщения.

Торн смотрит на меня очень долго и очень пристально. После чего произносит

— Мильда Хайц уже уволена.

— Тебе не кажется, что ты слишком разбрасываешься людьми?

— Я не собираюсь держать рядом тех, кто способен подставить в любой момент.

— Вряд ли это написала Мильда Хайц.

— Ты права. Это сообщение дело рук Эллегрин.

— Она совершенно не стесняется мне об этом писать, правда?

Взгляд его становится еще холоднее.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что Эллегрин по какой-то причине считает, что мы с тобой не пара, и при каждом удобном случае сообщает об этом мне.

— Ее я уволить не могу. Только запретить ей въезд в Хайрмарг, что по определенным политическим соображениям не совсем верный ход. Но если тебе так будет спокойнее, я это сделаю, Лаура.

— Я не хочу, чтобы ты ей что-то запрещал. Мне непонятно, по какой причине она продолжает считать меня соперницей.

— Ты намекаешь на то, что я раздаю ей авансы?

— Нет, Торн, я не намекаю. Я спрашиваю прямым текстом. Почему Эллегрин считает возможным делать все, что ей угодно, а Бенгарн Эстфардхар должен уезжать из страны исключительно потому, что он покатался со мной на коньках.

Тишина, воцарившаяся после моих слов, оказалась слишком тяжелой. Еще тяжелее оказались слова:

— Я не обязан перед тобой объясняться, Лаура.

Настолько тяжелой могла бы оказаться сошедшая с гор лавина.

— Нет?

— Нет. Эстфардхар знал, что делает.

— Я же говорю, он не знал, — складываю руки на груди. — Никто не знал. В тот вечер

— Довольно. Мы не станем обсуждать мои решения ни сейчас, ни когда-либо впредь. Переодевайся, через полчаса пойдем к Верражу.

Торн вышел, оставив меня одну. Настолько одной я не чувствовала себя уже очень давно, особенно учитывая тот факт, что Гринни в комнате тоже не было. Видимо, она переехала к Верражу на время моего отсутствия.

Как бы там ни было, я переоделась и даже не стала надевать чулки. Для прогулки с дракончиком и виари вполне пойдут джинсы и куртка, да если быть честной, для прогулки с драконом, который не собирается со мной ничего обсуждать — тоже.

Торн оказался у моих дверей аккурат через полчаса.

— Идем, Лаура. Все, что тебе нужно знать про Верража — без ледяного пламени он будет учиться узнавать тебя заново. Пока на тебе не окажется харргалахт, для него будет сложно узнать в тебе маму.

Я хмыкнула.

— Действительно. Пока на мне нет харргалахт, я вроде как недодракон. Хотя по большому счету, я вообще не дракон.

— Не начинай, Лаура.

— А есть смысл начинать? Мы же все равно ничего обсуждать не будем.

Я ушла вперед но в коридорах загородной резиденции особо не разгонишься. Хорошо хоть мергхандары не ходят по пятам, и то ладно.

На этот раз Торн вошел первым, и, судя по тому, что в комнате что-то упало, у Верража с Гринни были игра была в полном разгаре. Стоило нам появиться, как дежурный мергхандар покинул комнаты, а виари заверещала и бросилась ко мне. Я опустилась на корточки, и мне в колени с разбегу ткнулись горяченным носом. Не уверена, но кажется, за несколько дней чудо чуть подросло. Второе тоже, и сейчас драконенок тянул носом. Мой пиджак валялся в углу: судя по его состоянию, на нем и спали, и использовали в качестве игрушки.

— Привет! — сказала я, продолжая гладить обжирающуюся об меня Гринни, и протянула Верражу руку.

С джинсами, к слову, угадала: чешуйки виари уже окрепли, и сейчас от моих чулок остались бы сплошные лохмотья. Что касается драконенка, он сделал шаг и остановился. Потом еще один. И еще.

Я не торопила, вернулась к игре с Гринни, подхватив с пола какую-то измочаленную острыми зубами игрушку. Виари с рычанием вцепилась в нее и потянула на себя. Я — на себя, не поднимая глаз. Приближение драконенка не только слышала (коготки цокали по полу), но и чувствовала — от него исходило легкое волнение пламени.

Это волнение становилось все сильнее: по мере того, как он ко мне приближался. И, наконец, остановился совсем рядом, с шумом втягивая воздух. Я подняла на него глаза, и драконенок вздыбил чешуйки. Я протянула ему руку ладонью вверх.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, потом он осторожно потянулся к моим пальцам. Все ближе, ближе и ближе, пока не ткнулся в них обжигающе-ледяным носом.

Вопросительно рыкнул.

— Ну что? — Я чуть шевельнула пальцами. — Будем дружить?

Верраж обнюхал мою ладонь. Мою руку. Мои коленки вместе со скачущей рядом Гринни.

А потом отступил назад и умчался в соседнюю комнату.

Следом за ним, вереща, убежала Гринни.

Я не успела даже расстроиться, потому что в следующий миг драконенок вернулся. Он несся ко мне с большим красным мячом в зубах, затормозил, пропахав костями борозды на полу, бросил игрушку к моим ногам. После чего плюхнулся на спину, растопырив крылышки, и низенько заурчал.

— Хочешь играть? — Я почесала светлое пузико. — Будем играть! Только на улице.

Подхватила мяч и поднялась, Верраж крутанулся и подскочил, глаза драконенка горели.

— Идем? — Я кивнула на дверь и направилась к ней, не дожидаясь комментария Торна.

Впрочем, возможно он и не собирался ничего комментировать.

Мы прошли по коридорам, спустились вниз, причем Верраж и Гринни приплясывали от нетерпения, а еще пихались боками, стараясь отвоевать место рядом со мной. На Торна они изредка смотрели, но поскольку тот свое пламя никак не проявлял, очень быстро успокоились и устроили возню. Гринни пыталась цапнуть драконенка за хвост (благо, шипы там еще не окрепли), а он развлекался тем, что тыкал ее носом.

Стоило нам оказаться на улице, как эти двое принялись резвиться, поднимая фонтанчики снега, с шипением ввинчиваясь в него и взлетая в воздух. Гринни взлетала невысоко, и тут же плюхалась обратно в сугроб. Верраж — повыше, ему нравилось подхватывать ее в полете. Осторожно, мягко, за шкирку, из-за чего она злилась, верещала и пыталась вцепиться ему в хвост с удвоенной силой.

Тщетно. Свой хвост драконенок оберегал.

Мне почему-то показалось, что это напоминает нас с Торном: я все время пытаюсь подойти к нему ближе, а он ускользает. При этом не забывая хватать меня за шкирку — видимо, считая крайне забавной.

Только сейчас я вспомнила, что у меня в руках мяч.

Размахнулась и запустила его вперед, с визгом и верещанием драконодети устремились за ним наперегонки.

— В праздничную ночь раскинем беседки с обогревом, чтобы гости могли отдохнуть в заснеженном лесу.

— Это не лес, это парк, — сказала я.

Автоматически отмечая мерцающие вдоль дорожки фонари.

С каждым днем резиденция принимала все более обжитой вид например, за время нашего отсутствия были приведены в порядок оплетающие дом дорожки и скамейки, стоящие на раскинутых там и здесь каменных ладонях.

— Будет много журналистов, поэтому речь подготовим заранее.

— С новым пресс-секретарем?

— Именно. — Торн посмотрел на меня. — Не стоит это воспринимать в штыки, Лаура. Иногда это облегчает жизнь.

— Что именно? Невозможность откровенно поговорить с любимой женщиной?

— Возможность делегировать создание речи для выступления пресс-секретарю.

А если я хочу сказать не по тексту, а от души?

Вопрос был риторический, поэтому я не стала его озвучивать.

— У тебя уже готово платье?

— Нет, в ближайшее время собиралась этим заняться.

— Думаю, нам стоит освободить Ингрид от этой задачи. Пусть твоим образом занимаются мои стилисты.

Я приподняла брови:

— Скажешь Ингрид об этом сам? Я еще жить хочу.

Торн хмыкнул.

— Мое платье уже наполовину готово, и я бы хотела появиться именно в нем.

Вообще-то я лукавила. Платье было не готово даже на сотую часть, потому что мы с Ингрид только выбрали его в каталоге, с меня сняли мерки, подобрали ткань, а вот для обсуждения и личной встречи со стилистом у меня времени не нашлось. Потому что слишком многое в моей жизни произошло.

— Ты сможешь его надеть на любое другое мероприятие.

Почему я ни капельки не удивлена?

— А если я хочу на это?

— О чем мы спорим, Лаура? Я знаю, что твое платье еще только в проекте. Не понимаю, чего ты добиваешься.

— Правда не понимаешь?

К нам снова подбежали Верраж и Гринни, мяч волочила последняя. Путаясь в коротких лапках, тащила в зубах то, что было размером с ее голову, тем не менее с гордым видом выплюнула его мне под ноги.

Я подняла игрушку и запустила ее на этот раз подальше, в воздух. Стартанули оба одновременно, с таким довольным визгом, что я улыбнулась.

— Я знаю, чего от нас ждет аудитория. Платье — всего лишь часть образа, которому нам нужно соответствовать.

— Соответствовать ради чего, Торн?

— Ради наших избирателей, чьи взгляды будут на нас устремлены отовсюду.

— Я думала, индивидуальность высоко ценится.

— Индивидуальность — да. Но не тот образ, к которому ты привыкла.

Я даже остановилась.

— Прости. Чем тебя не устраивает мой образ?!

— Это образ девочки, Лаура. Никак не первой ферны Ферверна.

Прилетели.

— То есть я для тебя слишком девочка? — уточнила я.

— Ты и для себя слишком девочка. Твоя недавняя реакция — яркий тому пример.

Я сложила руки на груди.

— Если я настолько девочка, Торн, зачем ты на мне женишься?

— Девочки имеют обыкновение взрослеть.

— А если я не повзрослею. Что тогда?

— Повзрослеешь.

Это было сказано так, что мне разом расхотелось куда-то с ним идти. Тем не менее я все-таки пошла. Потому что не верила, что мужчина, рядом с которым я могла быть счастлива, настолько непробиваемый. Он не надевал эту маску уже очень давно, и сейчас мне очень хотелось бы понять, что этому поспособствовало.

— Торн, я такая, какая есть. Я учусь быть рядом с тобой, и я хотела бы, чтобы ты тоже… делал некоторые шаги в этом направлении.

Ну вот, это уже очень похоже на речь пресс-секретаря.

— Какие именно шаги, Лаура? Я не требую от тебя ничего невозможного. Просто позволь моим стилистам тебе помочь.

— Справиться с образом девочки?

— Именно так.

— Тебе не приходило в голову, что это меня обижает.

— Что именно?

— Слова о том, что я недостаточно взрослая для тебя? Возможно, в чем-то я действительно недостаточно взрослая, но я по крайней мере с этим работаю. А ты не хочешь даже разрешить мне надеть платье, которое выбрала я.

— Наденешь его на утро после праздничной ночи.

Драконы! Да о чем мы вообще говорим?! Я все-таки остановилась.

— Торн, я не хочу так. Я хочу, чтобы у меня было собственное мнение, с которым ты будешь считаться. Я хочу, чтобы мы в любой момент могли остановиться и все обсудить.

— Ты хочешь обсудить, почему я выгоняю твоего Бена? — Он повысил голос. — Я не хочу это обсуждать.

— Бен не мой! — Я невольно обхватила себя руками. — И дело не в нем. Дело в нас. Неужели ты не понимаешь?

— Понимаю. И тебе стоит понять, что детство кончилось, Лаура. За все свои поступки нужно нести ответственность. Мне. Тебе. Ему. Всем.

Я покачала головой.

— Поверить не могу. Ты действительно его выгоняешь. За то, что мы с ним прокатились… Торн! Это злоупотребление властью.

— Злоупотребляешь моим терпением сейчас ты, Лаура. — В его голос вплетался металл. — Я сказал, что мы не станем это обсуждать и я не привык повторять дважды.

— Ну а со мной придется. — Я сжала пальцы на предплечьях, потому что меня трясло. — И повторять дважды, и говорить. Если, разумеется, ты все еще хочешь, чтобы я стала твоей женой.

— Женой. Не больше того.

Что? Я сглотнула, потому что дышать стала нечем. Или потому, что почувствовала, что снова падаю. Но уже не в сугроб, а сквозь. Куда-то в бесконечную темную бездну.

— Я не… ты шутишь, да? — теперь меня трясло уже по-настоящему.

— Нет, Лаура. Я не шучу. Я дам тебе целый мир, и даже больше. Взамен я прошу лишь об одном: просто перестань вести себя, как ребенок.

— Ты это десять раз повторил.

— Что?

— Что я веду себя как ребенок. На это твое ограничение не распространяется, да?

— Тебе нужно успокоиться.

Мне? Успокоиться?

Подскочившие Гринни и Верраж с визгом осыпали нас снегом, но я даже не повернулась к ним.

— Мне не нужно успокоиться. И целый мир мне тоже не нужен, Торн. Мне нужен ты. Твоя любовь. Это ты сможешь мне дать?

— Есть нечто гораздо большее, чем любовь, Лаура.

— Да? И что же?

— Долг.

— Долг перед кем?

— Перед теми, за кого мы в ответе. Любовь — это обман гормонов и биохимия, приводящая к победе эмоций над разумом и к смертельно опасным ошибкам. Такого я себе позволить не могу.

— А я не могу себе позволить выйти за тебя замуж, — сказала, пытаясь снять кольцо.

С первого раза не получилось, потому что у меня дрожали пальцы, а со второго… со второго он накрыл мою руку своей. От этого прикосновения пронзило не просто ледяным огнем, а током, как если бы у меня внутри разорвался оголенный провод под напряжением.

— Не трогай меня, — тихо и жестко сказала я, хотя внутри сыпало обжигающими искрами, вонзающимися в каждую клеточку тела. — Не смей.

— Тебе надо успокоиться, — холодно повторил он, и тогда я взорвалась:

— Нет! — крикнула я. — Не надо! Все, что мне надо — это оказаться как можно дальше от тебя. Прямо сейчас!

— Я уже сказал, что никуда не отпущу тебя, Лаура.

— Что, снова нацепишь на меня харргалахт?! — поинтересовалась я.

А потом с силой отняла руку и направилась обратно.

К двери, ведущей из дома на дорожку, по которой я предпочла бы никогда не ходить.