Глава 30

Мне надо было побыть одной и подумать. Подумать хорошо, потому что последствия своих спонтанных решений я разгребала до сих пор. Ситуация с Беном отчасти была и на моей совести тоже, и я не знала, что с этим делать. Не представляла. Не видела, как ее разрешить. Мне с трудом представлялось, что можно вышвырнуть человека (ладно, иртхана) из страны только за то, что он вышел со мной на каток. С другой стороны, с таким же трудом мне представлялось и то, что на девушку можно надеть харргалахт.

Без ее на то согласия

Так или иначе, это был Торн. Такой, какой он есть. Со всеми его достоинствами — мужчина, который отключил щиты по моей просьбе, мужчина, который спас возможность принять участие в кастинге «Эрвилль де Олис», потому что для меня это очень важно. Тот, кто сделал для меня особенное предложение после экстремального спуска, и… со всеми его недостатками — тот, кто временами закрывался в непробиваемую броню, отказываясь говорить о том, что для меня важно. Оставляя додумывать самой, потому что его слов не было.

Или произнося такие слова, от которых становилось очень и очень больно.

Возможно, для него любовь действительно была обманом гормонов. Возможно, он даже не подозревал о том, что для меня это иначе. Насколько это для меня иначе, потому что то, что ты чувствуешь, ты всегда достаешь из себя. Нельзя почувствовать то, чего в тебе нет. И нельзя понять, как это может быть иначе — у другого.

К сожалению, мы действительно слишком разные.

Промаявшись так где-то час, я все-таки набрала Рин.

— Подруга! Ни чешуи себе вы устроили на курорте! Поздравляю!

Я улыбнулась. Ну то есть сделала вид, что улыбнулась, и кажется, Рин это поняла. Потому что откинула за спину тяжелый блестящий каскад волос и нахмурилась.

— Так. Что там у тебя?

— Ты можешь спросить у Сэфла одну очень важную для меня вещь? Хотя будет гораздо лучше, если ее спрошу я.

— Разумеется, ты можешь спросить у него сама. — Рин нахмурилась еще сильнее.

— Тогда мне нужно знать, в какое время ему лучше звонить.

— Да… по сути в любое. Если он не на учениях, ответит сразу. Если на учениях или в казармах, ты ему просто не дозвонишься. — Она перестала хмуриться, но теперь смотрела растерянно. — Слушай, что там у вас случилось, а? Или лучше не спрашивать?

— У нас все в порядке, — сказала я.

— Ну да. Так я тебе и поверила, учитывая выражение твоей морды лица.

Я фыркнула.

— И к слову. Как отец?

— Все в порядке. Ты же знаешь, что все обошлось.

— У вас всегда все в порядке, Хэдфенгеры, — проворчала Рин. — По-моему, если вы израненные поползете в заснеженной пустоши, у вас и тогда все будет в порядке.

— Надеюсь, что до этого не дойдет, — хмыкнула я.

— А я-то как надеюсь! — усмехнулась Рин, потом махнула рукой. — Ладно. Не суть. Захочешь — сама расскажешь.

— Обязательно. Пока.

— Пока! Целую. И кстати! Ты же помнишь про экзамен?

Вот теперь я улыбнулась по-настоящему.

— Это что со мной должно случиться, чтобы я про него забыла?

— Ну не зна-а-аю, — протянула подруга. — Давай, удачи. Желаю тебе быстро дозвониться до Сэфла и снова стать веселой беззаботной Лаурой Хэдфенгер.

Я нажала отбой только для того, чтобы снова набрать — на сей раз номер ее будущего мужа. Когда гудки уже грозили оборваться из-за долгого ожидания, Сэфл неожиданно ответил.

— Лаура? Привет.

— Привет. — Я помолчала. — Сэфл, что случилось между Торном и Беном?

На сей раз в трубке повисла тишина уже не по моей милости. Кажется, она грозила разрастись в бесконечную, поэтому я произнесла:

— Это очень ватно. Для меня. Пожалуйста.

— Ты в курсе, что это не телефонный разговор? — все-таки спросил он.

— В курсе. Но мне это никак не поможет.

Сэфл снова замолчал. Я даже не представляла, что делать дальше, когда услышала:

— У Бена очень дерьмовый характер.

— Это для меня не новость.

— Что, в общем-то, объяснимо, но его не оправдывает. После той ситуации на катке Ландерстерг выдернул его к себе для мужского разговора.

— И?

— И Бен сказал ему, что если тот не способен уследить за своей девушкой, он не собирается тормозить. В особенности после того, как он заявился за ней с военным кортежем и увел в добровольно-принудительном порядке. Не пойми меня неправильно, Лаура, Бен действительно на тебя запал. Он привык получать все, что хочет и кого хочет, но временами его заносит.

Тоже вполне объяснимо, учитывая, какое у него прошлое.

— Он мог промолчать, но предпочел пойти на конфликт. Потом, когда у вас с Торнгером все задалось, Бена окончательно переклинило, и он устроил то, что устроил. Видимо, после вашего разговора про харргалахт. Ландерстерг позвонил мне. Лично.

Что?!

— И ты молчал?!

— А что я должен был сделать? Короче, после этого Бену закрыли визу и оставили время на выезд из страны и продажу клиники. Такие дела.

Я покачала головой. Этого Сэфл видеть не мог, потому что ему я звонила без видеосвязи, и хорошо. Наверное, хорошо.

— Я не представлял, что будет такая задница. С Торнгером мы говорили коротко и по делу, но я не видел такого развития событий. Если честно… никто не видел.

Да, я тоже.

— Поэтому я временами себя жру. За то, что сказал, как есть. За то, что не врезал ему прямо а тот вечер — может, его бы это остановило. За то, что вообще его пригласил.

— Ты тут ни при чем.

— Ты тоже. Надеюсь, ты это понимаешь?

Сомневаюсь.

— Да. Понимаю. Спасибо, что все рассказал.

— Почему у меня такое чувство, что я второй раз создал грандиозную задницу?

— Ты тут ни при чем, — повторила я. — Серьезно, Сэфл. Спасибо. Передавай привет Рин.

— Передам. Когда сможем увидеться?

— Думаю, на неделе точно увидимся. У меня курс физиопроцедур и экзамен, так что я часто буду в городе.

— Супер. Буду ждать встречи.

— Я тоже. Пока.

Я нажала отбой и легла на кровать.

Встала. Подошла к окну.

Мне жизненно необходимо было поговорить с кем-то, кто в этой ситуации мог бы непредвзято сказать мне, что делать дальше. Но такого человека не было, а если и был… то это я сама. Только мне нужно было решать, смогу ли я остаться с Торном, смогу ли быть его женой.

Только женой… или как он там выразился.

Наверное, многие на моем месте были бы счастливы. А я не была. Но и без него я тоже счастливой не буду — это я понимала как никогда раньше.

Нет, не так. Не понимала. Чувствовала.

Поэтому позвонила Тиусу, и спустя несколько минут уже была в кабинете Торна. За окном сгущались сумерки, они словно вливались в синеву его глаз, когда он поднял голову. Синие-синие глаза, как зимний вечер. Закаленные сталью, как цвет его ноутбука.

— Торн, я знаю, что мы только что приехали, — сказала я, приближаясь. — И знаю, почему мы приехали. Но Верраж сейчас счастлив с Гринни, и… я хочу попросить у тебя разрешения вернуться в город. На несколько дней. Мне правда это необходимо.

Он молчал, глядя на меня поверх сжатой в кулак руки, поднесенной к лицу. Сколько он так молчал, я не знаю. Достаточно долго. После чего произнес:

— Завтра утром.

И снова вернулся к тому, чем был занят.

Я подождала еще немного, а потом тихо вышла и прикрыла за собой дверь.

— Платье чудесное, Дэла.

— Благодарю. Мне кажется, или здесь нужно немного поправить вытачки?

— Нет. с вытачками все в порядке. Ферна Хэдфенгер, вы можете повернуться?

Последние полчаса я только и делала, что поворачивалась, поэтому в очередной раз повернуться мне труда не составило. Меня критически осмотрели (хотя критически — это слабо сказано), я чувствовала себя недоработанным совершенством, которое наряжают к главному событию всей ее жизни. Уникальное платье от «Фермачьери», мирового бренда одного из ведущих дизайнеров, мне тоже шили на заказ.

Это платье стоило целое состояние, и оно было белого цвета. Настолько белого, что даже снега Ферверна ему уступали. С открытой спиной: начиналась эта открытость на плечах, от узкой полоски едва прикрывающей их ткани. Далее каплевидный вырез стекал по спине, уходил на бока и заканчивался на уровне поясницы. Платье обтекало мою фигуру, подчеркивая все нужные округлости, но не отличалось ничем лишним. К нему шел комплект, дополняющий мое обручальное кольцо. Свою прическу я пока видела только в мыслях, но от стилистов это прозвучало так:

— Что-то в равной степени аккуратное и небрежное. Настолько, чтобы все увидели роскошную элегантную ферну.

В перспективе первую.

Этого они не сказали, но это явно читалось в интонациях. Меня крутили перед зеркалом еще минут сорок, после чего благополучно отпустили. Тестовые наряжалки были назначены на следующую неделю, и проходить они должны были уже в загородной резиденции Торна. Образно говоря, меня завернут в фантик, покажут Дракону номер один конфетку, и если он скажет: «Одобряю», — то все отлично. Если нет, последуют корректировки и доработки, экстренные и неотвратимые.

Ну а дальше ура.

Ура — это примерно то состояние, в котором я пребывала в последние дни. Завтра мне предстоял экзамен, а после него — возвращение в загородную резиденцию. С Торном мы общались исключительно по-деловому, но я уже понимала, что не хочу так. Платье — ерунда по сравнению с тем, что будет дальше. Хочет он это платье, пожалуйста, я его надену (тем более что оно и правда роскошное), но дело не в этом.

Я хочу, чтобы рядом со мной был не деловой партнер или Правящий. Я хочу, чтобы рядом со мной был… вот тут я терялась, не зная, как сформулировать Торну список своих требований. Да и не хотела я ничего формулировать, хотела просто чувствовать, а чувства в формулировках не нуждаются.

И не будет рядом со мной мужчины, для которого любовь — буйство гормонов. Если он сам не понимает, насколько рядом со мной он способен потерять голову, значит, настало время ему это объяснить.

В качестве объяснений был приобретен новый комплект белья и новые чулки. А еще платье, от которого лично я была без ума, и которое благополучно дожидалось своего часа в моем шкафу на вешалке.

С мыслями о предстоящем я влетела в квартиру и замерла — в холле куда-то собиралась Ингрид. За последнее время мы едва ли перекинулись парой слов. Образно выражаясь, разумеется, потому что в пределах семейных ужинов и встреч мачеха была предельно вежлива. Все остальное время она предпочитала меня не замечать или делать вид, что я пустое места.

Вот как сейчас.

Отвернувшись, она сделала вид, что содержимое сумочки интересует ее гораздо больше, чем я.

— Ингрид, нам нужно поговорить.

— Я опаздываю на встречу.

— Встреча никуда не денется.

— Это не тебе решать, Лаура.

Голос мачехи почему-то дрогнул, и в эту минуту я отчетливо поняла, что действительно хочу с ней помириться. Точнее, это я поняла во время наших последних семейных ужинов, но сейчас мысль оформилась окончательно: Ингрид нужна отцу. Он столько жил воспоминаниями о маме, об их любви, о тех временах, когда они были счастливы, о том, как появился Даргел, что не было ничего удивительного в его постоянных уходах в работу.

Его вступление в должность назначили на конец недели, и все свое время он посвящал подготовке. Я готовилась к экзамену, ходила на физиопроцедуры и предвкушала, когда начну тренировки. На этот раз мне предстояло в большей степени проработать движения и отточить их после восстановительного периода. Ну и повторить танец, который я готовила так долго.

Это стало возможным благодаря Торну.

Я напоминала себе об этом каждый день, когда возвращалась с физиопроцедур и закрывалась в комнате, чтобы читать лекции и слушать тишину. В этой тишине не было его голоса, его пламени, его силы — и становилось невероятно, невыносимо, отчаянно одиноко. Я взяла себе эти несколько дней, чтобы понять, готова пи справиться с чувством к нему, и поняла, что не готова.

Я буду с ним.

У меня будет своя семья. А отцу нужна своя.

Не воспоминания о том, как была когда-то, с мамой. Новая жизнь с женщиной, которая его любит. Сейчас я была уверена в том, что Ингрид его любит, возможно, именно потому, что сама оказалась на ее месте.

— Удели мне десять минут, — сказала я, складывая ключи и сумку на столик. — Пожалуйста.

Такого Ингрид точна не ожидала, поэтому отказ застыл у нее на губах. То, что она собиралась отказаться и выйти за эту дверь, я тоже скорее почувствовала, чем поняла.

— Я правда очень тороплюсь, Лаура.

— Десять минут ничего не решают. Пойдем?

Я посмотрела ей в глаза, и Ингрид, помедлив, все же кивнула. Мы прошли в гостиную, в которой раньше так часто собирались вместе. Эта мысль невольно вызвала у меня улыбку: да, Ингрид никогда не была мне матерью, но у нас было немало приятных и забавных минут — например, когда мы играли в Цуно, фиянскую виртуальную игру, в которой каждый со своим смартфоном делает ходы и отвоевывает земли у драконов.

Не знаю, почему я вспомнила именно об этом, но улыбка стала еще шире. Ингрид расценила это по-своему.

— О чем ты хотела поговорить? — поджав губы, поинтересовалась она.

— Хотела тебя поблагодарить. За платье, которое мы обсуждали. Оно чудесное, и я надеюсь, что мы все же его сошьем.

Мачеха хмыкнула.

— А еще мне нужен твой совет. Какие драгоценности к нему подойдут?

— Чего ты добиваешься, Лаура?

— Ничего. Я просто спрашиваю твоего совета.

— Раньше ты в моих советах не нуждалась.

— Это было раньше. Так ты мне поможешь?

Ингрид покачала головой.

— Невероятно. Почему я ничуть не удивлена? Это вполне в твоем духе — просто взять и прийти ко мне, и просто сказать — мне нужен твой совет. После всего, что было!

— Да, это точно в моем духе, — легко согласилась я. — Но мне решительно нечего надеть на следующий день после официального объявления о нашей помолвке. От помощи стилистов Торна я отказалась, поэтому теперь вся надежда на тебя. Либо я могу купить что-то на свой вкус… разумеется, если сейчас еще что-то осталось в магазинах. Потому что мои размеры разбирают быстрее всего, и…

— Ты с ума сошла?! — Она резко поднялась. — Ты хочешь купить одно из тех платьев, которые выставлены на всеобщее обозрение на витринах?

— Вообще-то у меня нет выхода. Судя по твоей реакции, сшить его мы уже не успеваем…

— Успеваем. — Ингрид закусила губу. — Просто нужно все делать быстро. Сегодня вечером ты дома, надеюсь?

— Да, готовлюсь к экзамену.

— Хорошо. Значит, я договорюсь о встрече, но чтобы никаких выкрутасов, Лаура. Если я скажу — в такое время, значит, именно в такое время. Никаких я готовлюсь к экзамену, на час позже, на час раньше, давай перенесем на завтра и так далее.

— Никаких, — клятвенно пообещала я.

Судя по тому, как сосредоточенно она нахмурилась, у нее уже складывался план действий на ближайшие несколько дней. Не менее экстренный, чем предстоял стилистам Торна в случае, если мой образ ему не понравится.

— Ладно, — наконец произнесла она. — В таком случае, в течение часа дам тебе знать точное время. Бери, пожалуйста, трубку.

— Разумеется!

Хлопнула дверь, раздались шаги, и на пороге появился отец. Вглядевшись в наши лица и оценив атмосферу в гостиной, он ощутимо расслабился.

— Доброго дня! А что тут делают мои девочки?

— Обсуждаем платье, — ответила Ингрид. — Юргарн! Ты не сказал, что придешь на обед.

— Честно говоря, я и не собирался, но подумал, что хочу вас увидеть. Или ты занята?

Мачеха перевела взгляд на меня, ноздри ее раздулись.

— Пап, я не смогу с вами обедать, — перебила я. — У меня завтра экзамен, а я еще готова о-о-очень относительно. Поэтому в следующий раз.

На ходу поцеловала его в щеку и чуть задержалась на лестнице: чтобы услышать, как Ингрид отменяет какую-то встречу по телефону. Улыбнувшись, поднялась к себе и включила ноутбук.

Потому что экзамен действительно никто не отменял.

— Сдала?!

— Сдала! А-а-а-а-а-а-а!!!! — Рин с разбегу напрыгивает на меня и порывисто обнимает: — Поверить не могу, что теперь до праздников все! Свобода!

Я смеюсь, и обнимаю ее в ответ, у меня схожие чувства. Поэтому мы вместе прыгаем по коридору. Однокурсники на нас косятся, явно не зная, как реагировать, потому что помимо нас неподалеку стоят еще мергхандары. К сожалению, мне не удалось отговорить Торна от того, чтобы они за мной ходили повсюду: стоило об этом заикнуться, как сразу «вспоминалась» история с отцом, и звучало категоричное «нет». Так что пришлось смириться. Но если со стилистами и в клинике, где мне делали физиопроцедуры, я чувствовала себя с таким сопровождением относительно нормально, то сейчас — не очень.

На меня смотрели и слегка сторонились. То есть не явно, разумеется, но держались на расстоянии. Все, не считая Рин.

— Все норм? — спрашивает она, когда мы чуть отходим в сторону от остальных.

— Да. Я просто никак не могу привыкнуть, что… — кошусь в сторону мергхандаров.

— Не одна ты не можешь к этому привыкнуть. Я все пытаюсь представить, каково это — быть лучшей подругой первой ферны. — Рин смеется, но потом становится серьезной. — Вообще-то я не об этом. Сэфл сказал, ты спрашивала про Бена.

Я киваю.

— Да. Но Бен не имеет никакого отношения к нам.

— Он рассказал мне, что произошло.

— И что ты думаешь?

— Думаю, что Бену стоило придержать язык.

— Давай не будем это обсуждать, — я морщусь. — Пожалуйста.

— Хорошо. — Рин пожимает плечами. — Ты сама спросила.

— Я спросила зря.

— Понятно. А в целом у вас как?

— Все в порядке.

— Точно?

— Точно.

Из аудитории с победным воплем вылетает Саш и вскидывает вверх руки.

— Сдал! Сдал! Ребята, мы просто обязаны это отметить! Последний экзамен перед праздниками!

— Тебе бы все отмечать, — смеется Аирана.

Они переглядываются, и сразу видно, что между этими двоими что-то есть. На том уровне, когда оба это только что поняли или вот-вот поймут.

— Слушайте, а и правда. Давайте отметим! — подхватывает Джарта. — Я тут знаю отличное кафе…

— Кафе — это скучно, — раздается из-за нашей спины голос Миста.

— О, Мист! — Аирана разворачивается к нему. — А ты тут как?

— Так мы тоже сегодня сдавали последний — Он обходит нас с Рин, даже не глядя в нашу сторону. — И я подумал, что можно будет собраться всем вместе. Точнее, мы-то планировали это заранее, но если хотите, можете присоединиться. Мы сняли целый зал, места хватит на всех.

— Ни чешуи себе вы продуманные на своем экономическом, — говорит Саш.

— А то. Тем более что в дневные часы дешевле.

Смеются, кажется, все. Кроме меня. Ну и еще Рин.

— Ну, что скажете? Мы через час выдвигаемся, как все наши выйдут.

— Слушайте, а отличная идея. — Саш смотрит на Аирану, потом поворачивается к остальным. — Ребят, как считаете?

— Супер!

— Класс!

— Мне нравится!

— Идем вместе с экономными!

Шум поднимается такой, что из аудитории выглядывает преподавательница и просит обсуждать планы потише. Потише действительно становится, но ненадолго: все мысленно уже в ресторанном зале, который заранее забронировал Мист.

— Лаура, Рин, вы с нами? — спрашивает Аирана.

Она, кажется, одна из немногих, кто меньше всех видит во мне первую ферну Ферверна.

— Да вряд ли они пойдут. — Это говорит Мист, глядя на меня сверху вниз. — Они же теперь не с нами.

— Мист, ты бы шел… к своим, а? — хмыкает Рин. — Без тебя разберемся.

— Скажи еще, что я неправ, — хмыкает он.

Потом обходит нас и скрывается за поворотом, у дальней аудитории. На нас смотрят все, а я вдруг понимаю, что хочу пойти. Не потому, что он так сказал, а потому что — возможно и с наибольшей вероятностью — это моя последняя студенческая вечеринка. Дальше у нас защита, официальный выпускной. Не уверена, что меня вообще отпустят на неофициальную часть. А еще не уверена, что у меня будет время — потому что тренировки, поездка в Рагран (которая через два дня после выпускного), и мне гораздо нужнее будет сходить на лишнее занятие к Кори или Эльде, чем посидеть в ресторане с однокурсниками.

А ведь это целый этап моей жизни!

— Я пойду, — говорю я.

Рин вопросительно смотрит на меня, но я считаю, что вопросы тут совершенно излишни.

— Я тоже, — наконец, отвечает она.

— Супер! — говорит Аирана, а Рин хватает меня за руку и тащит за угол. Туда, куда ушел Мист.

Мергхандары идут за нами.

— Слушай, ты что, повелась на слабо Миста?

— Да сдался он мне, — смеюсь я. — Просто хочу погулять напоследок.

— Ты уверена, что это будет нормально? — Рин кивает на мое сопровождение. — В смысле…

Да. Об этом я как-то не подумала. Но это тоже решаемо.

— Дай мне пять минут, — я улыбаюсь.

— Да хоть десять, — фыркает Рин. — Ты уверена, что эта задница Мист не испортит тебе настроение? С него станется постоянно выдавать что-то в том же стиле, что он только что выдал.

— Мне плевать на Миста.

Произношу это и понимаю, что это правда. То есть на Бена мне не плевать, а на Миста плевать. Но о Бене точно лучше не думать. У них с Торном был мужской разговор, и как он между ними закончился — только их дело.

Рин поднимает большой палец вверх и возвращается к остальным. Из коридора доносится взрыв смеха, даже не представляю, по какому поводу. Что касается меня, я достаю смартфон и звоню Торну. Отвечает он сразу:

— Я тебя слушаю, Лаура.

— Торн, — набираю в грудь побольше воздуха, чтобы сказать ему то, что хочу. Потом понимаю, что, в конце концов, это нормальная просьба, и что в ресторане, в закрытом зале, моей безопасности ничто не угрожает. — Мне нужно, чтобы ты снял охрану на несколько часов.

Прежде чем он успевает ответить, я говорю:

— Мы сдали экзамен, и хотим отпраздновать. Рин тоже будет, и все мои однокурсники. У нас забронирован зал, точнее, даже не у нас — это выпускники с экономического позаботились. Я просто прошу сделать так, чтобы до нашего появления этот зал проверили, а мои сопровождающие пусть подождут за дверями. Уверяю тебя, среди моих однокурсников нет специально обученных убийц.

Последнее я выдохнула со смешком, но если честно, не уверена, что для Торна это было смешно. Просто я действительно настолько нервничала — мне хотелось пойти на этот обед. Это ведь обед, даже не ужин! А после мы с Торном уже будем вместе в загородной резиденции.

— Хорошо.

— Хорошо?!

Я даже не представляла, что он так скоро согласится, поэтому все те слова, что крутились в мыслях, сейчас просто проглотила. Горло стянул какой-то невыносимо долгий спазм, который спустя какое-то время я все же смогла побороть:

— Спасибо.

— Только учти, Лаура, за пределы зала ты без сопровождения не выходишь.

— Разумеется, нет! Ой! Мне же надо узнать название ресторана…

— Не надо. — Мы говорим не по видеосвязи, но я почему-то чувствую, что он улыбается. — Увидимся вечером.

— До вечера, — говорю я, а потом прижимаю телефон к груди и бегу к Рин.

Она что-то воодушевленно рассказывает, а, заметив меня, вопросительно вскидывает брови. Я поднимаю большой палец вверх, и подруга улыбается.

— В общем, я ему говорю — с этой цепочкой что-то не так. Аналитика хромает… и рассказываю, как это по-моему должно быть. А он улыбается и говорит: «Вы первая за два года, кто это заметил, ферна Рибельгар. Высший балла». Драконы! Вот тут я чуть под стул не сползла… выхожу, а у меня колени трясутся.

— Мне не показалось, что у тебя тряслись колени, — я приближаюсь к ним, и сейчас на меня уже смотрят иначе, даже несмотря на присутствие мергхандаров.

— Это все потому, что ты мне в глаза смотрела, а не куда-нибудь ниже.

Последнее явно шпилька в адрес Бирка, который уткнулся взглядом в вырез расстегнутой на две пуговички блузки Рин. Когда парень понимает, что на него все смотрят, слегка краснеет, и делает вид, что увидел что-то за ее плечом. Все хохочут, после экзаменационное напряжение отпускает, и все уже слегка пьяные. Отпускает даже меня, не только от экзаменов и осознания того, что до праздников я могу просто отдыхать и тренироваться, но и то, что завтра у отца вступление в должность, и то, что произошло между нами с Торном.

Я знаю, что у нас все будет хорошо, каким-то образом я это знаю!

От этого мне хочется парить, и, наверное, не будь мне строго-настрого запрещены резкие движения, я бы начала танцевать прямо здесь. Но прямо здесь еще и царит всеобщее возбуждение, однокурсники один за другим выходят из аудитории, кто-то счастливый, кто-то не очень — наша староста Фрэнни, например, считает, что все, что не высший балл — трагедия. Ее пытаются переубедить, но она отмахивается. Говорит, что будет пересдавать, и убегает. Не сдавших совсем у нас, разумеется, нет.

Все, кто дошли до последнего курса, точно знают, зачем они здесь, и что в их жизни будет дальше. Это отличительная особенность студентов Хайрмаргского Государственного Университета. Он один из самых значимых на мировом уровне, и все, кто здесь учится, все выпускники, даже закончившие со средним баллом, очень высоко котируются на рынке труда.

Наверное, я единственная, кто пока даже приблизительно не представляет, что ее ждет дальше. Точнее, я представляю — кастинг в «Эрвилль де Олис», который я пройду, свадьба с Торном, и… и как это будет совмещаться, я пока не знаю, но сегодня хочу с ним об этом поговорить. Я вообще о многом хочу с ним поговорить — о том, что чувствую. О том, что таксе для меня сугроб. И о том, как много он для меня значит.

Торн, а не сугроб, разумеется.

— Ну что, едем? — спустя какое-то время, к нам снова заявляется Мист.

На этот раз у бывшего на руке уже висит девица, с которой я его застукала, но сейчас это действительно не имеет для меня никакого значения.

— У нас еще двое в аудитории, — говорит Саш.

— Ну тогда подтягивайтесь. Ресторан «Алая лента», панорамный зал.

— Вы там сколько заплатили за аренду?! — живо интересуется Аирана.

— Не переживай, с вас не попросим.

Мист удаляется со своей новой пассией, его ладонь лежит на ее пятой точке.

— Тощая, — мстительно заявляет Рин, еле слышно, правда — только для меня.

Я тихонько фыркаю.

Через двадцать минут выходят наши, и мы все вместе устремляемся вниз.

— Кто-нибудь знает, как нам быстрее туда добраться?

Однокурсники переговариваются, гурьбой текут к лифтам. Отовсюду слышатся предложения по оптимальному маршруту, я чуть придерживаю Рин.

— Что? — спрашивает она.

— Это прозвучит высокомерно… но ты же не думала, что мы полетим на аэроэкспрессе?

Рин хохочет.

— Лаура, ты и высокомерие — несовместимые вещи. Знаешь, почему я с тобой подружилась?

— Почему?

— Потому что ты была одна из немногих, кто не гнул пальцы: мой папа — супер-юрист, или моя мама — ведущий специалист в области строительства!

— П-ф-ф-ф.

— Вот тебе и п-ф-ф-ф. И да, кто сказал, что возможность долететь на личном флайсе — это плохо? Жизнь такая штука — надо пользоваться привилегиями, пока можешь. Потому что завтра — крак — и все развалится.

— Очень оптимистично.

— Да ну. Я самая большая в мире оптимистка. — Рин хлопает меня по плечу. — Просто в мой оптимизм примешана капелька реализма.

— Капелька?

— Са-а-а-мая малость.

На этот раз мы смеемся обе, и она говорит:

— Серьезно. Вот скажи, когда я еще покатаюсь на личном флайсе?

— Пользуясь привилегиями подруги первой ферны Ферверна? В любое время.

— Иди ты!

— Сама иди!

Продолжая перебрасываться шутками, мы спускаемся на подземную парковку. Рин падает на заднее сиденье рядом со мной, вытягивает ноги. Потом показывает взглядом на мергхандара, который садится рядом с Хестором. Второй садится во флайс, который полетит за нами.

— Система! — говорит она.

Еле слышно, но мергхандар поворачивается к нам.

— Ферна Рибельгар, пока я не подойду к двери, из машины не выходим.

Ринни вскидывает руки в знак согласия, улыбается. Мы летим над городом, и я кое-что вспоминаю:

— Я не смогу остаться надолго. Максимум часа два-три, у меня еще подготовка к вечеру.

Хочу сразу надеть белье, чтобы чувствовать себя… иначе

— Ой, да не вопрос. Думаешь, мы там надолго задержимся? У меня тоже встреча с Сэфлом, так что я тоже… — Она приподнимает брови. — Буду готовиться.

— Я помирилась с Ингрид, — сообщаю я.

— Правда что ли?

— Правда. Мы шьем мне платье на утро после праздничной ночи, вчера вечером вместе общались с его создателями.

— Ух!

— Кстати, об ух. Вы же придете? С Сэфлом?

— М-м-м-м… мне кажется, или там вход будет по приглашениям?

— Даже если там вход будет по приглашениям, вам я его точно обеспечу. Серьезно, Рин. Я правда буду очень рада.

— Мы вообще-то собирались отмечать вдвоем… — подруга закусывает губу.

— Вот только не заставляй меня тебя уговаривать!

Рин прищуривается, словно очень серьезно раздумывает, я тыкаю ее в бок, она тыкает меня, и у нас возникает небольшая потасовка. Ловлю взгляд мергхандара в зеркале заднего вида и мгновенно сажусь прямо.

— Я поговорю с Сэфлом, — отвечает она, тоже становясь серьезной. — Но думаю, он будет рад.

Мы добираемся быстро, и вскоре уже видно здание, где находится ресторан «Алая лента». У нас почти все рестораны с панорамными видами, но этот отхватил себе этажи в одной из самых известных высоток. В центральной игле известного на весь мир комплекса «Грайрэнд Рхай».