Глава 15

На условленное место Иван прибыл раньше Зеехофера, но, всё же, не самым первым. Едва он вышел из арендованного авто, как навстречу по раскисшему лугу, по полёгшей от дожей и ветра траве с радостным лаем кинулся Байкал. Подскочил, подпрыгнул, поставил лапы на плечи хозяину и в два приёма обслюнявил ему всё лицо.

— Чудовище, — рассмеялся егерь, сталкивая собакена с себя. — Грязными ногами топтаться по людям! Хорошо ещё, я нынче камуфляж надел, а не приличный костюм.

Он обхватил пса за шею, потормошил. Запустив пальцы в густую теплую шерсть, почесал косматый бок. Байкал, счастливый, опрокинулся на спину, подставляя пузо под хозяйскую ласку.

— Он скучает, — заметил подошедший Некрас. — Тоскует. Я потому его и взял. Опять же, умная собака сегодня вполне может пригодиться.

— Скучаешь? — спросил Иван Байкала.

Тот, неведомо как скроив тоскливую физиономию, поскулил: мол, скучаю, да ещё как!

— А говорят, что собаки не могут выражать эмоции, — усмехнулся слуга. — Ладно, пойдем мы, проверим окрестности.

— Иди, Байкал, помоги Некрасу, — толкнул Иван пса.

Кобель, словно бы поняв, о чём его просят, поднялся и нехотя потрусил следом за слугой. И едва они скрылись в ближайшем перелеске, как появился и мастер Зеехофер на большущем фургоне. Наверняка внутри была установлена такая же останавливающая время система, что и в подвале под мастерской. Потянуло Аномалией.

Мастер выскочил из кабины фургона навстречу егерю.

— Добрый день, господин Терентьев.

— Рад приветствовать вас, господин Зеехофер, — откликнулся ведун.

Тем временем из кабины выбрались ещё двое крепких мужчин. Достали оружие и встали на достаточном расстоянии по обе стороны от фургона.

— Это ваши люди? — спросил Иван.

Мастер отрицательно качнул головой:

— Нет. Я не держу охрану. В том квартале, где находится мастерская, Разбойный приказ обеспечивает достаточную безопасность. Пришлось нанять по рекомендации знакомого. Правду сказать, рекомендация была более, чем превосходная. Вы против?

— Нет, я как раз-таки за. Но если бы это были именно ваши люди, мне работалось бы гораздо спокойнее. Впрочем, давайте начнём.

Он отворил задние створки фургона. В глубине за стеклянными стенками, всё так же подвешенная на цепях, висела капсула. Сейчас, при дневном, хоть и не слишком ярком, свете, бледное лицо Катарины Зеехофер виднелось отчётливо. Девушка была удивительно красива. Терентьев невольно залюбовался, но тут же оборвал сам себя: сперва дело.

Привезённые охранники разошлись в стороны метров на полста. Иван установил перед раскрытыми дверцами фургона взятый с собой складной стул и уселся на него. Мастер отключил артефакт и отошел метров на десять. Все замерли: и охранники, и Зеехофер. Никто из них ни разу не видел работу ведуна, и каждый по-своему представлял, что же сейчас будет делать Терентьев. А он, вопреки ожиданиям, не бил в бубен и не скакал вокруг фургона, совершая шаманские обряды. Не размахивал амулетами, не активировал артефакты. Он даже не сотворил ни одного пасса, направляющего магические действия. Как сел на свой стул, так даже не пошевелился.

Но что-то происходило вокруг. Это чувствовали охранники, это чувствовал и сам Зеехофер. Повинуясь безотчётному побуждению, он отошел подальше, метров на пять. Потом еще подальше, и ещё. Наконец, оказавшись на таком расстоянии, где зудящее беспокойство уменьшилось до терпимого уровня, остановился. И тут фургон словно взорвался. Не было ни вспышки огня, ни рвущего уши грохота, но автомобиль в один миг разлетелся на мелкие кусочки.

Охранники забыли о своих обязанностях. Они вместе с нанимателем недоуменно глядели на то, как обломки, разлетевшись во все стороны на несколько метров, повисли в воздухе, образовав над землёй полусферу радиусом примерно в пять метров. В центре всё так же сидел на своём стуле ведун, а перед ним висело в воздухе тело девушки. Кусочки автомобиля начали двигаться вокруг Терентьева. Они кружились всё быстрее и быстрее, скрывая от зрителей то, что происходило внутри.

* * *

Терентьев не спешил начинать бой. Он хорошо помнил прошлый опыт, и попытался как можно точнее воспроизвести всё то, что уже однажды испытал, действуя по принципу: сработало раз, сработает и ещё раз. И стул поставил на том же примерно расстоянии до противника, и глаза прикрыл, сосредотачиваясь. Только огненную стену меж собой и тем, кто сидел сейчас там, в саркофаге, поставил заранее. Тихонько прощупал границы территории монстра и уже из-за щита потянулся вперёд, отыскивая засевшую в теле девушки Тварь.

Нематериальный враг — пакостная штука. Его не шандарахнуть лопатой, не долбануть ломом. Его и увидеть-то нельзя, только почувствовать. И от того, насколько хорошо чувствуешь, зависит и результат. В прошлый раз невидимый монстр сам рванулся навстречу. А в этот раз что-то не спешил.

Иван потянулся дальше, тычась наугад, выискивая невидимого врага в непроглядной тьме. Сделал виртуальный шаг, ещё один, и вдруг сообразил: сейчас, когда время в саркофаге вновь запущено, Тварь делает именно то, что собиралась с самого начала: жрёт. И понятно, что является её пищей. Допустить этого нельзя было ни в коем случае. И ведун рванулся куда-то вперёд.

Знал бы, что выйдет вот так — поставил бы стул поближе к фургону. А теперь сколько времени пройдёт, пока он доберётся до цели! Хотя есть ли здесь, в этом непонятном месте, расстояние — вопрос. И как течёт время, тоже неизвестно.

Огненный щит почему-то почти не освещал пространство. Пришлось просить Огонь, и спустя мгновение где-то наверху вспыхнул яркий шарик. И оказалось, что идти-то никуда не нужно, что саркофаг — вот он, рядом. И девочка внутри. Значит, монстр тоже рядом, и тоже внутри. Сидит и делает своё чёрное дело. А Огонь здесь бессилен, крышку с капсулы он снять не в состоянии. Может, у Пупса получится?

И едва Иван успел додумать эту мысль, как в капсулу врезался другой шарик, синий. Как уж там Пупс это сделал, разбираться сейчас времени не было, зато был результат. Вместо того, чтобы скинуть с капсулы прозрачную крышку, пупс разнёс всё сооружение вдребезги. Теперь девушка — вот она, бери и делай своё дело. Но как вынуть из неё Тварь? Не видно ни одной зацепочки. Нигде, ни с какой стороны не выглядывает хвостик, за который гадину можно вытащить наружу. Придётся следом за тварью лезть внутрь. А это вообще возможно?

Терентьев лихорадочно соображал: Тварь нематериальна. И пища её тоже нематериальна. Тогда, на кладбище, тела родителей успели истлеть, и монстр лишился убежища. Сейчас оно целёхонькое. И сделать можно лишь одно. По крайней мере, другого способа он не знает.

Иван открыл глаза. Перед ним в воздухе висело тело Катарины. Вокруг с бешеным свистом крутился купол, сложенный из каких-то обломков. Ни машины, ни саркофага видно не было. Он поднялся со стула, шагнул вперёд и, как давным-давно, в полусне, у голубца с угасающей лампадкой, коснулся лбом лба девушки. Теперь можно было двинуться дальше: коснуться её души.

Тварь, казалось, только этого и ждала. Теперь, обнаруженная и лишенная возможности сбежать, она кинулась в атаку. Но к этому егерь как раз-таки был готов. Словно сам собой развернулся огненный щит. Сложенная щепотью правая рука перечеркнула рванувшуюся навстречу морду твари огненными каплями. И каждая частичка Огня, теперь намного более сильного, чем в прошлый раз, прожигала монстра насквозь. Не было нужды расходовать столько сил. Попав точно в цель, огонь никуда не исчезал. Напротив, уничтожив свой участок, соединялся с другими каплями, постепенно заключая зверя в свитый из языков пламени кокон.

Оттуда, из огненного сгустка, раздался предсмертный тягостный вой, и всё закончилось. Сделавшее своё дело пламя втянулось обратно в источник. Но прежде, чем вынырнуть из транса, Иван сделал то же, что и в том странном сне: поделился с Катариной частичкой своей души. И так же, как и тогда, сперва ощутил укол в груди, и тут же в ответ пришло благодарное тепло.

Едва схватка завершилась, едва окончилось действие магических сил, как сверху дождём принялись валиться куски металла, осколки стекла, обрывки резины и кожи. Пупс подсуетился, раскинул над Иваном голубой зонтик. А потерявшую опору девушку егерь успел подхватить на руки, а потом просто усадил на свой стул.

Судя по всему, Катарина была не просто жива, а вполне здорова. Оставалось проверить одно: насколько сильные повреждения нанёс зверь Аномалии её внутренней сути. Но для начала её требовалось привести в чувство.

Мастер Зеехофер прибежал бегом, забыв обо всём: о солидности, о статусе, о чавкающей сырости под ногами. Подскочил к Терентьеву, поддерживающему девушку, обнял Катарину, прижал к груди, отстранил, оглядывая со стороны, и вновь притиснул к себе. Иван понимал: кучу времени человек мог лишь смотреть на дочь, да и то через стекло артефакта. А теперь получил возможность прикоснуться, не боясь навредить.

— Что с ней? — спросил мастер Терентьева, глядя снизу вверх.

— Что касается Аномалии, то Тварь, что подсадили в её тело, я уничтожил. Последствия, насколько мог, скомпенсировал. Думаю, в физическом плане она совершенно здорова. Вам бы показать дочь хорошему целителю. А я, пока она без сознания, сделать ничего не могу.

Зеехофер вскочил на ноги, готовый ехать, но тут же растерянно остановился:

— Господин Терентьев! Но мой фургон…

И впрямь: автомобиль словно пропустили через гигантскую мясорубку, тщательно измельчив на примерно равные части. А получившиеся кусочки равномерно рассыпали в круге диаметром примерно в десять метров.

— Н-да… — протянул Иван. — Ехать на нём теперь, пожалуй, проблематично. Но выход есть. Я прибыл сюда на арендованной машине. Могу вам её отдать.

— А как же вы сами?

— А меня слуга отвезёт. Вон он идёт.

Из лесу и впрямь вышел Некрас. Перед ним, придерживая левой рукой правую, хромал незнакомый мужчина в неплохой лесной экипировке. У слуги через плечо висело длинноствольное ружьё. В прошлой жизни Иван бы решил: снайперка. Но поскольку огнестрела в этом мире не случилось, то, выходит, ружьецо-то магическое! А как работает магия, он уже видел. Получалось, что пойманный слугой мужичок бродил по окрестным лесам с магическим ружьём! Подозрительно.

К этому времени охранники уже прекратили караулить и, убрав из рук оружие, подошли поближе к Терентьеву и Зеехоферу. Но, увидев процессию, вновь напряглись. А Зеехофер удивился.

— Зиновий Аркадьевич, — спросил он издалека, едва расстояние позволило говорить, не повышая голоса. — Что вы здесь делаете? Извольте объясниться!

— Кто это? — спросил егерь.

— Мой давний недоброжелатель, господин Трунов. Но я никому не говорил, куда собираюсь. Я не говорил даже о том, что вообще планирую куда-то уехать.

Тем временем, охранники зашевелились, принялись грамотно смещаться, чтобы, не мешая друг другу, контролировать всех остальных. Действовать при этом они старались незаметно. Но это для Зеехофера было незаметно, а Терентьев просёк тему на раз. Да и от бывшего убийцы скрыть подобные вещи — верх наивности.

Некрас рывком остановил своего пленника, спрятавшись за ним почти полностью, а на плечо его положил заряженный самострел. Охрана ожидаемо отвлеклась, и теперь уже Иван сделал пару бесшумных шагов, оказавшись за спиной у одного из охранников.

— Ну? Что вы мне ответите? — требовал Зеехофер?

Названный Зиновием Аркадьевичем злобно зыркал по сторонам. Особо удостоились его внимания до сих пор не пришедшая в себя Катарина и ведун. А слова мастера Зеехофера он и вовсе проигнорировал.

Пленник попытался было шагнуть в сторону, но крепкая рука слуги не дала ему даже пошевелиться.

— Стой, где стоишь! — велел Некрас, и Зиновий Аркадьевич вынужденно замер, то и дело поглядывая куда-то за спины Терентьеву и охранникам.

Разумеется, егерю хотелось обернуться. И, разумеется, он прекрасно понимал, что делать этого не следует. Напряжение нарастало. Наконец-то и Зеехофер почувствовал это. Закрутился на месте, не желая выпускать из рук дочь, и потому не имея возможности двинуться с места. И, наконец, где-то, не очень далеко, за спиной Терентьева раздался человеческий крик.

Егерь осклабился:

— Не будет подмоги, Зиновий Аркадьевич. Вели своим слугам успокоиться и не дёргаться.

— Вы думаете, это его слуги? — изумился Зеехофер.

— Уверен в этом.

— Но тогда получается, что рекомендация…

Обмен мнениями прервал визгливый крик господина Трунова:

— Убейте! — велел он слугам. — Убейте их всех!

Слуги-охранники схватились было за оружие, но у одного в горле вдруг возник арбалетный болт, а у другого под лопаткой нож. А потом Терентьев подошел к пленнику, глянул на него сверху вниз, отчего тот занервничал, заёрзал.

— Мерзкая душонка, — сказал ведун. — Липкая и вонючая. Аномалией тянет. Сам действовать побоялся, так слуг своих подставил. А ведь знал, что им не выжить. Стало быть, от свидетелей захотел избавиться. Ничего, в Разбойном приказе на княжьем артефакте всё расскажешь.

Он поднял кулачище, размером чуть ли не с голову Зиновия Аркадьевича. Тот даже присел от страха, даже голову в плечи втянул, ожидая незнамо чего. Но егерь просто опустил кулак ему на голову. Один не очень-то сильный удар, и паскудный человечек без чувств сложился меж Иваном и Некрасом.

— Я сбегаю, погляжу: кого там Байкал поймал, — сказал Полуянов и действительно, споро побежал по лугу.

Иван тоже решил ненадолго отлучиться.

— Вы побудьте здесь, господин Зеехофер, — сказал он, — я сейчас машину подгоню. Посадим в неё вашу дочь, и везите её к целителю. А с этими товарищами я сам разберусь. И с живыми, и с мёртвыми. В Разбойный приказ лично передам, с рук на руки. Чуть позже вас попросят показания дать о том, что сегодня произошло, а прочее — не ваша забота.

Минут через десять вернулись оба: и Терентьев с машиной, и слуга. Впереди себя Некрас гнал непонятного человека.

Видимая часть одежды нового пленника состояла из свободного не то плаща, не то мантии. Цвет, разумеется, чёрный. И тень от капюшона очень удачно скрывала лицо человека. Ивану сразу вспомнилась давешняя встреча в Селезнёво. Там тоже был некий гражданин в таком же балахоне. И точно так же под капюшоном не было видно лица. И точно так же от человека несло Аномалией — будто бы от монстра. Этого ощущения Иван забыть, наверное, не смог бы при всём желании.

Было и ещё одно ощущение, которое путало, сбивало с толку и откровенно пугало. Как ни старался, Терентьев не мог ощутить в человеке душу. Не то, чтобы оценить качество, но даже почувствовать. Словно бы её и вовсе нет. Прямо, как у столь памятных Тварей Аномалии.

Фигуре в плаще оставалось дойти не более полусотни метров, но Иван уже чувствовал: миром не разойтись. Он сгрёб в охапку Катрину, запихнул её в машину, утрамбовал туда же Зеехофера. Не сказал — велел:

— Уезжайте немедленно, если вам дороги жизни своя и дочери. Быстрее!

Напуганный мастер спорить не стал, он и без того уже понял, что дело пахнет керосином. Иван хотел было и Зиновия Аркадьевича отправить, но передумал. Во-первых, не факт, что этот фрукт не попытался бы прикончить Зеехофера по дороге. А во-вторых, процессия подошла уже слишком близко и времени на это не оставалось. Но Зиновий Аркадьевич и сам сообразил, что пора брать ноги в руки. Его хромота вдруг прошла, и он припустил следом за машиной. Не важно куда, главное — подальше от этого места.

Едва машина рванулась с места, как человек в балахоне повернул голову в её сторону. Ивану почудилось, что балахонщик глядит с неким сожалением: мол, самому бы пригодилось.

Потом оказалось, что пленник не особо-то и пленник. Конвоировавший его Некрас вдруг покачнулся и упал, а человек — или существо, выглядящее человеком — продемонстрировало свободные руки. Верхние конечности. Приблизилось и, остановившись метрах в трёх от егеря, начало говорить:

— Ты очень молод, ведун.

Голос был вполне человеческий. Без тех интонаций и обертонов, которые в прежнем мире так любили применятьв ужастиках при озвучке монстров. Возможно, и тело, если проверить, окажется человеческим. По крайней мере, в части пропорций и форм. Но человек без души жить не может. Даже у самого поганого преступника, которого неизвестно, как земля носит, душа имеется. Чёрная, искорёженная, смердящая, гноящаяся, но есть. А здесь — полнейшая пустота. А раз так, значит, не человек. Тварь. А с ними разговаривать бессмысленно. Их надо уничтожать. Как плохо, что на этот раз лом остался в Академии!