Глава 16

— Надо же, говорящая зверушка! — демонстративно удивился Иван.

Сделал шаг назад и принялся потихоньку обходить Тварь по кругу, стремясь занять выгодную позицию. Вернее, заставить противника подумать именно так. А на самом деле — немного потянуть время, пока Огонь старательно накачивает энергией стальные шарики пуль воздушника.

— Пытаешься бравадой прикрыть свой страх, ведун? — спросила Тварь. — У тебя плохо получается. Ты всё равно меня боишься.

Разумеется. Не боятся опасности лишь глупцы. Но разговаривать с Тварью егерь не собирался. Незачем препираться с тем существом, которое собираешься убить.

— Ты слаб, ты проиграешь, и тогда я выпью тебя и стану ещё сильнее.

Правая конечность Твари нырнула куда-то в складки балахона. Иван сунул руку за ворот кителя.

Несколько шагов спустя враг вытянул клинок. Не классический прямой меч, какой был у помещика Горбунова, а чуть изогнутый на арабский манер. Нечто среднее между мечом и саблей. Наверняка у этого оружия имелось своё название, но Иван его не знал, да и знание это сейчас помочь не могло, а потому было бесполезным.

Егерь в ответ вынул из кобуры воздушник.

— Ты разочаровал меня, ведун, — заявила Тварь и нанесла удар.

Меч свистнул наискосок, слева направо и сверху вниз. Скорее, для оценки противника, чем для поражения. Удар выглядел быстрым, но Иван просто шагнул назад, разрывая дистанцию, и тут же выстрелил. Отдачи он не почувствовал, а промахнуться с такого расстояния десантник просто не мог. Заряженный внутренним огнём ведуна шарик врезался в грудь Твари.

— Да гори ж ты синим пламенем! — непонятно зачем высказался Терентьев.

Куда конкретно попала пулька, какие нанесла повреждения, не было видно, но фигура в балахоне вдруг замерла, а секунду спустя вспыхнула. Из капюшона, из рукавов, из-под подола вырвались языки того самого синего пламени, словно бы кто-то включил газовую горелку. Спустя несколько секунд уже вполне обычным оранжевым огнём заполыхал балахон, и тут выяснилось, что даже бездушные твари способны чувствовать боль.

Существо закричало и рухнуло на колени, выронив оружие. Иван спокойно, словно в тире, добил магазин в проём капюшона, целясь примерно в то место, где у существа должны были быть глаза. Огонь тут же усилился, превратившись в столб синего пламени высотой в несколько метров.

От пылающей фигуры исходил нестерпимый жар. Егерь отступил ещё на несколько шагов, быстро поменял магазин в воздушнике и принялся ожидать завершения огненного шоу. Наконец, пламя опало. На земле осталась стоять на коленях человекоподобная фигура, совершенно чёрная. То ли обугленная, то ли закопчённая. Только не шел от неё тошнотворный запах горелого мяса, а по-прежнему несло всё той же Аномалией.

Внезапно чёрный провал рта на сгоревшем лице шевельнулся.

— Сегодня ты победил, — произнесла фигура. — Ты оказался сильнее, чем я ожидал. Но мы ещё встретимся, и тогда я тебя уничтожу.

Произнесла — и замолчала.

Налетел ветер, разметал покойника в пыль и разнёс, рассыпал эту пыль по сырой траве, оставив на месте погребального костра несколько бледно-золотистых шариков, размером точно с пульки от воздушника. Терентьев уже знал, что это за шарики. Черпанул горстью вместе с пеплом и горелой землёй и пошел, на ходу отсеивая сор и продувая добычу, в ту сторону, где несколько минут назад упал Некрас.

Тот уже и сам поднимался на ноги. Сделал несколько неуверенных шагов навстречу хозяину, покачнулся, но сумел устоять и, в конце концов, более-менее утвердился в вертикальном положении. Сделал знак Ивану: мол в порядке, не о чем беспокоиться. Егерь и сам чувствовал это. Конечно, до полного порядка было ещё далеко, но медицинская помощь явно не требовалась.

— Кто кричал?

— Девка. Этот, в балахоне, что-то ей сделал, она и закричала.

— Ясно, — кивнул Терентьев. — Вон там, где земля опалена, поищи вот такие шарики.

Иван продемонстрировал слуге ладонь, на которой среди мусора лежали пульки воздушника.

— Их там должно быть штуки три или четыре, не больше. А я пойду погляжу, что там и кто там.

Терентьев намеренно шёл не торопясь, по пути снаряжая опустевший магазин воздушника золотистыми орихалковыми пульками. Вышло шесть штук, чуть больше половины. Он убрал магазин в карман, и тут увидел, как впереди что-то шевелится.

Через мгновение воздушник уже находился в руке егеря. Он присел, оглядываясь по сторонам и, наконец, достаточно разглядев, объект своего интереса, улыбнулся. Встал во весь рост, убрал оружие и широкими шагами двинулся вперёд. Через два десятка метров и разглядывать не требовалось: Байкал. Умный пёсель ухватил за шиворот лежащего без чувств человека, надо думать, ту самую девушку, и упорно тащил её к хозяину. Видимо, был уверен, что если кто и может помочь, так это он.

Пёс разжал челюсти лишь тогда, когда девушка оказалась практически у ног Терентьева. Отступил в сторону, тяжело дыша, свесив на бок широкий розовый язык. Встряхнулся, забрызгав Ивана с головы до ног, и гавкнул: мол, он свою задачу выполнил, и теперь настал черёд хозяина спасать прекрасную деву.

Девушка была жива. Дышала неглубоко, но ровно. И Аномалии в ней не ощущалось. Но душа… она словно бы выцвела, истончилась, потускнела. И лицо поблекло, и кожа побледнела почти до прозрачности. У Катарины Зеехофер нежнейшая эфемерная субстанция, из которой состоит невидимая и неосязаемая суть каждого человека, была во многих местах изорвана, зияла прорехами. Конечно, со временем эти повреждения затянулись бы. Но смогло бы тело дожить до этого момента? Неизвестно. Вот и пришлось поделиться, одолжить чуток материала на латки. Пройдёт немного времени, и привнесённая частица души станет неотличимой от её собственной. День-два, максимум — неделя, и Катарина полностью поправится.

У той, что сейчас лежала на сырой траве перед Иваном, ткань души была в полном порядке: ни дырочки, ни даже царапинки. Но из неё словно бы выпили соки. Не все, не досуха, но того, что ещё оставалось, явно не хватало для поддержания жизни в теле. Девушка угасала, и ведун просто не знал, что ему сделать. Допустим, энергия у него есть. Но как передать её другому человеку? Да и не будет ли воспринята чужая Сила как враждебная? Не убьёт ли пациентку попытка лечения? Впрочем, если ничего не делать, она тоже умрёт. Так что есть смысл хотя бы попытаться. Как там делалось в тестовой машине? Загоняли энергию внутрь через каналы в руках?

Иван крепко взял девушку за руку и обратился мысленно к Огню, чтобы он попытался протолкнуть из ладони в ладонь хоть малую толику энергии. И очень удивился, когда это получилось. Егерь видел, как магическое пламя тоненькой струйкой текло в тело пациентки, растворяясь и пропадая где-то в глубине. И мало-помалу душа восстанавливалась, а вместе с ней возвращалась жизнь. Потребовалась не такая уж значительная по объёму «инъекция», чтобы девичьи щёчки порозовели, а ресницы затрепетали, знаменуя скорое возвращение сознания.

Наконец, глаза пострадавшей открылись.

— Где я? Что со мной? — слабым голосом вопросила она.

Вопросы не отличались оригинальностью.

— Сударыня, я предложил бы вам прежде всего подняться на ноги, — куртуазно произнёс Терентьев, подавая руку.

Девица ухватилась за неё, встала, огляделась и тут увидела рядом здоровенную собаку. Она завизжала и самым натуральным образом прыгнула Ивану на руки, обхватив его за шею.

— Байкал не кушает юных девиц, — с усилием отрывая от себя спасённую барышню, пытался объяснить Терентьев. — Он считает их невкусными. К тому же, от них может приключиться несварение желудка. А он ведёт здоровый образ жизни. Правильно я говорю, Байкалушка?

— Гав!

Едва оторванная от тела девица прыгнула обратно.

Пришлось повторять процедуру.

Наконец, барышня утвердилась на своих ногах. Поглядела на Ивана, на Байкала, на пикап, который успел подогнать Некрас, и заявила:

— Мы с вами были наедине и теперь как честный человек…

Терентьев поначалу решил, что ему послышалось и недоумённо переспросил:

— Чего?

— … должны на мне жениться! — закончила тираду девушка.

— Это с каких таких щей? — опешил Иван.

— Я ж говорю, — нетерпеливо повторила девица. — Мы с вами были наедине…

— И что, ваша честь подверглась нарушению? — скептически поинтересовался егерь.

— Именно так, — гордо вскинула голову девица, — и любой доктор это подтвердит.

К сожалению, барышня не врала, и это внезапное осложнение донельзя раздражало Терентьева. Плевать, на то, что девка едва не сыграла в ящик всего каких-нибудь десять минут назад. Требовать с неё благодарности в любой форме, хотя бы в словесной, Иван не собирался. Но такое беззастенчивое поведение, такой наглый и циничный расчёт требовал возмездия.

— У меня есть другое предложение, — произнес егерь холодно, тщательно не заметив попытки барышни взять его под руку. — Одно небольшое магическое воздействие, и всё у вас будет в целости. Как в десять лет. И вы не сможете более шантажировать мужчин своим якобы пострадавшим достоинством. Тем более, что у вас его нет, так же, как чести и совести. Наверное, напрасно я вас нынче спасал. Подохли бы, стражи Разбойного приказа списали бы вашу смерть на монстра — и дело в шляпе. Но ещё можно всё исправить.

Иван щелкнул пальцами, взмахнул руками, изображая некие фантастические фигуры, далёкие от реальных пассов. Но на девицу это произвело сногсшибательное действие.

— Не надо! Я… Я больше не буду! — завопила она, пытаясь отбежать от егеря как можно дальше, не теряя при этом возможностей для беседы.

— Разумеется, будете, — поморщился Терентьев. — Не со мной, так с другими. Видимо, это уже диагноз. Кстати, что вы вообще здесь делали? Место удалённое от дорог, от населённых пунктов, и ни один вменяемый человек, а тем более, барышня, добровольно сюда не поедет.

— Я не стану вам отвечать! — вдруг рассердилась девица.

— Так или иначе, а ответить придётся, — пожал плечами егерь. — Вон едет Разбойный приказ. Сейчас приставам и расскажете. И не дай Спаситель вам соврать, я найду способ вывести вас на чистую воду и ославить на всё княжество.

Барышня негодующе зыркнула на Терентьева и, почти достоверно изображая презрение и гнев, отвернулась. Напрасно она это сделала. Ей бы под ноги смотреть, а не нос к небу задирать. Она тут же запнулась о фрагмент автомобиля мастера Зеехофера и как шла, так и упала плашмя, не успев даже выставить перед собой рук. Попыталась призвать егеря на помощь, но тот и ухом не повёл.

До сих пор девица была грязна лишь в помыслах, стратегических целях и со спины. А теперь заимела ровный окрас решительно со всех сторон. К тому же, грязь, налипшая снаружи, сравнялась с грязью, изначально присутствовавшей внутри. Барышня помедлила, пытаясь определиться, как ей поступить: удариться в слёзы, закатить истерику или рухнуть в обморок. Но тут подкатили сразу три машины. Из одной вышли эксперты, вынули диковинного вида приборы и артефакты и принялись изучать местность. Из другой появились младшие служащие и тут же взяли в оборот Некраса и нерешительную барышню. А из третьей вылез старший дознаватель Колюкин. Оглядел замусоренный луг, выжженное пятно, чумазую девицу, слугу, собаку, пикапчик с регистрацией Селезнёвского уезда и тяжело вздохнул.

— Опять вы подкинули мне хлопот, — недовольно высказал Колюкин егерю. — С тех пор, как вы появились в столице, я ни разу ещё не выспался.

— Думаю, в ближайшем будущем времени на сон у вас останется ещё меньше, — посочувствовал ему Терентьев. — Давайте прогуляемся, пока ваши подчинённые работают, а я расскажу вам, что здесь происходило.

Он окликнул Байкала и неторопливо зашагал в сторону близкого леса. Пёс радостно бросился следом. Колюкин выругался про себя, и поспешил вдогонку.

* * *

Рассказ много времени не занял. В самом деле: если не расписывать подробности, а излагать лишь самую суть, то всё произошедшее можно уместить в десяток предложений.

— И что вы об этом думаете? — поинтересовался дознаватель.

Не сказать, чтобы он не мог провести анализ самостоятельно. Но послушать рассуждения непосредственного участника событий ему хотелось. К тому же этот участник уже не раз демонстрировал острый ум и нестандартный подход к делу.

— Здесь я вижу три крайне подозрительные фигуры, — принялся подводить итоги Терентьев. — Во-первых, это господин Трунов. По неизвестной мне причине этот гражданин явно питал недобрые чувства к Зеехоферу, и не просто так бродил вокруг с магическим ружьём. Наверняка ждал развития событий и прикидывал, как и откуда выстрелить. И если бы не мой слуга, обязательно бы это сделал. Во-вторых, человек, порекомендовавший Зеехоферу нанять для охраны слуг Трунова. Я надеюсь, мастер не успеет начать выяснять с ним отношения прежде, чем вы до него доберётесь. И, наконец, эта девица. Она появилась на лугу непонятным для меня образом и с непонятной целью. Пыталась совершенно глупым образом заставить меня на ней жениться, потом попробовала шантажировать. Ей явно хочется подобраться ко мне поближе, и я думаю, что кто-то ей отдал такой приказ.

— А тот человек в балахоне вам не показался подозрительным? — насмешливо спросил дознаватель.

— Нет, — не принял тона Иван. — И ваша ирония здесь неуместна. Он — враг, причём враг именно мой, и пришедший ради меня. Кстати, это не человек, а лишь Тварь Аномалии. Если хотите, можете по аналогии с другими называть его изменённым человеком. Его легко выявить, Аномалией от него несёт за версту. И кроме того — только не смейтесь — у него нет души.

Колюкин мало того, что не стал смеяться, но и вовсе сделался крайне серьёзным.

— Вы в этом уверены, Иван Силантьевич? — переспросил он.

— Абсолютно. И это наводит меня на очень тревожные мысли. Их бы князю доложить, это его уровень принятия решений.

— И что же это за мысли?

На этот раз в вопросе не было намёка на шутку. Сыщик даже не попытался улыбнуться.

— Человек не может жить без души. Для меня это аксиома, — начал Терентьев. — Соответственно, нет души — не человек. Сегодня, не дольше часа назад, я был свидетелем того, как девушка, пусть не лишенная души, но неким неизвестным мне способом оставшаяся почти без душевных сил, умирала. И лишь моё своевременное вмешательство удержало её на этом свете. Отсюда я делаю вывод: Аномалия высасывает из людей души. Именно поэтому находиться на её территории без защитного амулета невозможно.

— Очень интересно, — без тени насмешки прокомментировал Колюкин. — Это всё?

— Не совсем. Для какой-то цели Аномалия или некие существа, стоящие за ней, похищают человеческие души. По моему мнению, одно это делает присутствие Аномалии на землях княжества совершенно неприемлемым. Аномалии нужно уничтожать, искоренять. Чтобы даже духу их не осталось, поскольку изменённые Твари по своей натуре противны жизненной сути нашего мира, и преодоление этого противоречия невозможно. Или — или. С ними можно лишь вести войну на уничтожение.

— Но ведь части тел Тварей используются в алхимии, позволяя добиваться головокружительных результатов.

— Да. Но платить за это приходится человеческими жизнями. Жизнями княжьих подданных. Так что это, как ни крути, кровавые деньги.

— А ваш мёд? — вдруг спросил дознаватель. — Он ведь тоже добывается из растений Аномалии.

— Не думаю, — возразил Иван. — Видимо, вы никогда не ходили в Аномалию. Там нет цветов и, соответственно, нет пыльцы, которую пчёлы могут собрать. Вы в курсе покушения на меня с использованием некоего амулета, ускоряющего течение времени?

— Да, я слышал об этом, — кивнул Колюкин.

— Пчелиная семья, делающая этот мёд, появилась как побочный результат этого покушения. У меня было шесть ульев. Пять рассыпались в труху, в, а шестом пчёлы неизвестным способом мутировали. И в результате этой мутации князь попробовал тот самый мёд.

— Что ж, — произнёс дознаватель после некоторого размышления, — я передам князю ваши слова. Но за последствия не ручаюсь. Волков бывает горяч и на руку скор. А отменять собственные решения ему не по статусу, это случалось на моей памяти всего два раза.