Глава 11. Алý и все остальные. Экскурс в историю поганого мирка

Их троица уже минут пять шагала по ухоженной, но какой-то куцей по зимнему времени аллее. Шагала молча. Пашка, единственный, кого это молчание нисколько не напрягало, с удовольствием вдыхал холодный воздух и помахивал корзиной, которую ему торжественно вручил на выходе сам хозяин едальни. Комплимент от заведения ну о-очень выгодному клиенту. А то ж: на одном вызове артефактора треть дневной выручки поимели. На самом деле, Пашка, еще делая заказ, попросил завернуть с собой десяток бутербродов. Обед-то во дворце не дали, вот и подстраховался во избежание накладок с ужином. Удивился, конечно, такому рвению трактирщика, но от тяжёленькой корзины отказываться не стал. Ещё чего! У них с Алу растущие организмы!

Даля этот простолюдинский аксессуар явно напрягал. Он старался держаться со стороны красавчика апрольца в дорогущем камзоле и еле сдерживался, чтобы не ушагать вперёд от такой неподобающей компании. Один с чемоданом, другой вообще вот с этим грубо сплетённым непотребством. А знаменитый Мартун только ухмылялся и, как ни в чём не бывало, тащил свою добычу. Наездник с корзиной! Непостижимо! Будет о чём сослуживцам порассказать.

— Спрашивай, — неожиданно предложил Павел и как-то очень по-доброму глянул на Алу, бережно прижимающего к себе артефакторский кейс. Тот молчал добрый десяток шагов, а потом, видимо, определившись с самым насущным вопросом, тихо спросил: — Зачем ты с ним так? Он вроде неплохой.

Сказать, что вопрос Пашку удивил — это промолчать. Теперь наездник примолк, задумавшись. А потом хмыкнул и залихватски подмигнул обоим парням, которые смотрели на него с огромным интересом. Алу, замкнутый молчун Алу пытается выступить миротворцем? Если бы он просто хотел понять, спросил бы наедине, а не при Вариме. Оживает мальчик, оживает!

— Почему Я так — неважно, бро. Важнее: почему ОН так… Давай я это тебе объясню. По крайней мере, как я это вижу.

Даль хмыкнул. Демонстративно громко и нарочито пренебрежительно. Что может понимать этот землянин?

— Вот, собственно, тебе и ответ, бро. Даль Варим очень старается меня презирать.

— Почему? — Алу явно не врубался. Павел же сильный, это очевидно. На хорошем счету у обоих величеств, это Алу сам видел. А ещё видел, с каким почтением люди в таверне смотрели на его наездничий мундир. Павел Мартун — очень непростой молодой человек! За что его презирать?

— О противостоянии дворцовой гвардии и Корпуса наездников я тебе рассказывать не буду, это мелочи. Главное дело в том, что я иномирянин…

— Но я тоже иномирянин, — удивился Алу. Никакого пренебрежения к себе со стороны Варима он не чувствовал. И снова удивился горькой усмешке Павла.

— Ты с Апрола. Это для местных уже повод относиться к тебе с пиететом. Да-да, не удивляйся. Скоро сам убедишься. Почему так, я не понимаю, честно. Как в причинах разберёшься, не забудь мне потом рассказать.

— А ты?

— А я из техномира. Ты прибыл сюда сам, а меня притащили почти насильно. С черепномозговой травмой и парой десятков переломов. Почти трупом.

— Но это же хорошо! Ты же здоров теперь!

— Да, за восстановленное здоровье я признателен. Но только за это! Давай я расскажу тебе предысторию. И ты, Даль, слушай. Внимательно слушай! Может свезёт и у тебя мозги шевельнутся. — Пашка примолк, собираясь с мыслями. Потом сам себе кивнул, вроде как «Вперёд!» скомандовал и заговорил: — Около ста лет назад отец наших правящих близнецов посетил Землю, мой родной мир. Вывалился он из пустоты очень неудачно. Ты же сам знаешь это состояние в первые секунды: ни верха, ни низа, полная дезориентация. Короче, его величество Эрнел вышел в момент взрывных работ на огромной стройке и его спас некий молодой человек.

— Не знаю, что такое взрывные работы, но его величество наверняка был в щитах, и ему ничего не грозило! — встрял Даль.

— Щиты против взрыва, поднимающего на воздух тысячи тонн земли? Ну, не знаю и, надеюсь, никогда не узнаю. В любом случае, тот молодой человек выскочил из укрытия и сбил незнакомца с ног, закрыв своим телом. У него щитов не было и быть не могло, поэтому ранения были неизбежны. Его величество не нашёл ничего лучше, как схватить спасителя в охапку и рвануть назад, домой. К целителям. Так в тихом замшелом мирке Нрекдол появился странный человек, принявший на себя имя Днепогис. Как его звали на самом деле, я, к сожалению, не знаю.

— Слышал я про этого Днепогиса! — встрял Даль. — Втёрся в доверие к королю и творил всякую дичь!

— Во-от! — протянул чем-то довольный Пашка. Это была его единственная реакция на грубое замечание коренного нрекдольца. — Заметь, Алу, под дичью имеется в виду водопровод, улучшение качества сталей, с полтора десятка механизмов, которые значительно облегчили труд неодарённых и увеличили доход короны. Появилось хорошее стекло в товарных количествах. Гладкая бумага и хоть какое-то книгопечатание — это тоже дичь, которую натворил Днепогис. Один мой знакомый, гениальный бытовик, говорил мне, что этот землянин, нифига не понимающий в магии, даже в артефакторике отметился. Современные тепловые артефакты — это его заслуга. Он подсказал добавить в них принудительную конвекцию. Этот Днепогис мечтал соединить технику и магию, заставить их работать вместе и очень много делал в этом направлении.

— Я почти ничего не понял, — перебил Алу страстную Пашкину речь. — Водопровод — это что?

— Ёпыть! — Пашка яростно почесал макушку свободной рукой. Вздохнул. Ещё почесал. — Водопровод, Ал, это туалет и ванная с душем в твоей комнате. Вода, проведенная по трубам туда, куда надо. Здесь опять смесь земных знаний и местной магии.

— На Апроле такого нет. Не додумались, — с явным сожалением сказал красавчик. — В нашем доме воду артефактами подавали, но не так удобно.

Алу вспомнил, как впервые познакомился с душем и не сумел скрыть удивление. Его тогда даже не сильно наказали за несдержанность, только насмехались. Но удовольствие от горячего ласкового дождя перевешивало всё!

— И что ты хочешь доказать, все это рассказывая? — опять встрял Варим, всем своим видом демонстрируя неприятие.

Пашка его выпад проигнорировал. Он говорит для нового, как он надеялся, друга, а остальные могут идти в сад, раз своего шанса не понимают!

— На Земле много до чего додумались для удобства жизни и облегчения труда. И без всякой магии. Даже профессия такая есть — инженер. Это человек, который умеет придумывать или правильно использовать всякую механику. Вот и постановил король Эрнел с подсказки своего друга Днепогиса привлекать землян, чтобы улучшить жизнь на Нрекдоле. Умный был дядька.

Даль от такой фамильярности по отношению к умершему королю аж хрюкнул.

Но перебить себя ему Пашка не дал, как ни в чём не бывало, продолжил, только голосом чуть поднажал:

— Он был истинным властителем и видел, что неодарённых или слабо одарённых людей становится всё больше, а магии всё меньше. Вот и искал способы выживания для всех своих подданных, а не только аристократов. Технический прогресс давал такую возможность, и старый король это осознавал. При магическом департаменте завели целую службу, которая занималась переселением землян на Нрекдол.

— А на Земле что, все поголовно эти твои женеры? — не снёс жестокого игнора гвардеец.

— Не все. Профессий много и практически всех не хватает на Нрекдоле.

— Наверно, эти переселенцы стали уважаемыми людьми, — задумчиво пробормотал Алу и теснее прижал к себе свой чемоданчик, хотя вполне мог нести просто за ручку.

— Если бы, — Пашка сказал это с такой горечью, что оба спутника невольно повернули к нему головы. — Нашёлся скот из высших, которому очевидное возвышение Эрнела за счёт землян не понравилось, и он потихоньку начал гадить. Зачем аристократам благоденствующие простолюдины, которые обожают своего короля? Довольным народом управлять почти невозможно. А потом, через несколько лет, Эрнел и Днепогис погибли в очередной драчке за власть. Они погибли, а землян как таскали, так и продолжают таскать. Выгодное это дельце оказалось. С одной стороны, субсидии от короны и прочие не слишком законные плюшки, а с другой — возможность подгадить юным правителям и пошатнуть трон.

— Я тебе не верю! Ты не можешь этого знать!

— Да-да, я всего лишь тупой землянин, — без всякого надрыва согласился Павел. — Успокойся уже, Варим! Мне не веришь, себе поверь! Ты же маг не из слабых, ложь по-любому чувствовать можешь.

— Ты менталист, — буркнул упертый гвардеец.

— Глупость сказал, и сам это понимаешь, отмахнулся Павел. — А историю эту я от самого Эрика слышал, чтоб ты знал. И ты чуешь, что я не вру.

— Пф! — фыркнул упертый нрекдолец, — будет его величество всяким там истории рассказывать!

Пашка устало взлохнул. Достал его этот засланец! Прям ливер в комок скручивает, так сдерживаться тяжко!

— Ты же мой недоверчивый, — пропел он, неосознанно подражая Серафиме, когда та на кураже. Поясняю для тугодумов: не мне рассказывал, а при мне. Лавэ Раим Шенол — личный друг их величеств и мой опекун. А его супруга, моя тётя — тоже землянка, и очень интересуется вопросом. Остальное сам дотумкаешь, или разжевать?

Далее перепалка грозила перейти в разряд безобразных, но Алу поспешил перетянуть внимание на себя

— Я не понимаю, Павел! — как-то сипло воскликнул апролец. — Зачем это продолжают, раз план короля Эрнела провалился⁈

— Да все просто, бро! Выгода и подрыв авторитета юных королей. Землян притаскивают чаще обманом. Ментально учат языку и кое-каким сведениям о политическом устройстве. Это, кстати, очень неприятно. Голова потом болит долго. На этом адаптация закончена. Дают несколько монет и выпинывают в большой мир. Без знаний реалий жизни, без жилья, без знакомств. У нас, кстати, аристократов нет, и кланяться нас просто не учат. От этого поголовно у каждого землянина случаются недоразумения. Часто фатальные. Ну и других возможностей попасть впросак у растерянного переселенца — по три штуки на каждый шаг. Нрекдольцев много, а он один. Вот и начинают добрые аборигены забавляться за счет несчастного. А что такого? Весело и безопасно. Топчи его! Ещё можно у него выданные монеты отнять. И попинать, если он против. А потом презирать этого землянина и всех остальных скопом. А чего они такие тупые? Правил не знают, о каких-то правах человека все время толкуют. Это же так приятно — почувствовать себя героем, унижая другого. И никому нет дела, что человеку всего-то нужно немного помочь.

— Но зачем так? Зачем тогда перенос делать?

— Так указ никто не отменял. Просто выполняли только одну его часть. Про перенос. А вот про обустройство на новом месте тихонько забыли. Хлопотно это. И денежки, опять же, из рук выпускать жалко. Это одна сторона. А другая — кто-то из самых верхов всё это дело вдохновлял и подстрекал. Ну и прикрывал.

— Зачем? — ожидаемо спросил Алу.

— А зачем у тебя на родине война?

— За власть…

— Ну вот… Кстати, тот, кто организовал травлю землян и поддерживал ее десятилетиями, был среди казнённых за покушение на монарших близнецов.

— Откуда тебе это знать? — вспылил гвардеец. — Я тебе не верю!

— Задолбал! Да не верь! Мне наср… бесконечно всё равно, — пожал широкими плечами наездник. — И голос на меня не поднимай, гвардеец! Я это всё для Алу говорил. А ты радуйся, что тебе послушать дозволили.

— Дозволили? Я аристократ! Я…

— А я русский! — Пашка неуловимым движением заступил Далю дорогу. У Алу только длинные волосы порывом ветра колыхнуло. — Мы своих аристократов, чтоб ты знал, еще сто лет назад на фонарных столбах развесили. Почти всех, кто не сбежал! Прямо за их аристократические шейки! Чтоб жизнь народу не отравляли! Усёк? И если я сейчас захочу, то ты, ар-ристократик, пойдёшь на пять шагов сзади, как и положено сопровождающему лицу. Понял?

Даль смотрел на нирмат, который наглый землянин демонстративно поднёс к его носу, и понимал: прикажет Мартун, и он, как прислуга, пойдёт сзади. Не посмеет ослушаться. А ещё он понимал, что действительно забылся и позволил себе лишнего. Очень много лишнего. Самое обидное — хорошо же общались. И ему, Далю Вариму, в обществе этого землянина было комфортно так же, как если бы это был один из его приятелей-гвардейцев. Равный по статусу. Вот зачем, спрашивается, этот Мартун всё время напирал, что из техномира? Неужели специально провоцировал?

— Но ты же так не сделаешь? — Алу попытался сгладить острые углы. Напряжённость между этими двумя он ощущал как угрозу.

— Конечно, не сделаю, бро, — Пашка с досадой втянул воздух: напугал маленького. — Я не сволочь. И не нрекдолец. Я вообще, людей обижать не люблю. Если они, конечно, не пытаются сесть мне на голову и нагадить на макушку, — после некоторой паузы добавил он многозначительно.

Некоторое время они шагали молча. Уже виднелась ограда дворца и охраняемая калитка.

Алу пытался разложить по полочкам сказанное Павлом, но получалось у него не очень. Как он сказал? «Я не сволочь. И не нрекдолец.». Вот это Алу понимал очень хорошо. Сволочь и нрекдолец в понимании Алу были синонимами. До сих пор. Пара недель нормального отношения не смогли перевесить в сознании парня ужас предыдущих месяцев. Пока не могли. Поэтому и клятв их величествам Алу избегал. Но Павел же как-то переборол, как-то сумел отодвинуть обиды и служит…

КПП прошли без проблем. Караульные всего лишь уточнили имена и сверили со списком выходивших.

Только пошли они почему-то не в сторону дворца, а к какому-то большому приземистому строению, опознать которое Алу не мог. Казарма — не казарма, склад — не склад… И магией от этого сооружения шарашло так, что Алу через свои нейтрализаторы чуял её плотность.

— Это виварий, сейчас я тебе своего зверя покажу! Большого и ужасного! — Пашка уже в который раз за сегодняшний день угадал ход мыслей подопечного, правда, сам он этого не осознавал. Алу подивился, каким мягким, почти воркующим стал голос его опекуна. Таким же мягким вдруг стало выражение лица. Разве так говорят про что-то страшное? Для проверки своих выводов апролец взглянул на Даля. Тот был напряжён, хотя по-прежнему держался рядом. И явно был согласен насчёт «ужасного».

— Ты только не бойся, Ал. Помни: наши нгурулы — звери воспитанные, без приказа они не нападают! Не захочешь подходить, не пойдём. Захочешь — познакомлю тебя с моим Рашем! Он очень умный. В любом случае, Алу, вам с Далем ничего не грозит!

— Не слушай его! — не сдержался Даль. — Эти зверюги действительно жуткие!

— Ну и не ходи, раз тебе так не нравятся! — вспылил Пашка. — Постой в сторонке, а Раша мне не расстраивай! Нгурулы ему жуткие… Тьфу!

— Ты о звере, как о человеке, — постарался вклиниться красавчик апролец.

— Они лучше, чем человеки! Нгурулы природные эмпаты, Ал. Очень чуткие. Я не хочу, чтобы кое-кто рядом с ним вонял своим негативом. Рашу будет неприятно!

— И…

— И ничего, Ал! Раш в его сторону даже не посмотрит, если я попрошу.

Пока шли по длинному коридору к нужному вольеру, Пашка старался донести до подопечного суть связи нгурул — наездник. Алу так увлёкся, что мимо парочки вольеров с их постояльцами прошёл, как будто не заметил медношипых гигантов.

— Урру, — басовито приветствовал Раш своего наездника и горделиво растопырил свои шипы. Дорогой друг хочет, чтобы он понравился гостю? Раш постарается.

— Здорово, выпендрёжник, — пробормотал Пашка по-русски. А Алу показалось, что он тоже что-то ласково порычал.

А дальше Алу видел только шипастую, отливающую медью громадину. Охватить взглядом всего зверя разом никак не получалось. Выхватывались какие-то части. То волна длинных острых игл на загривке, то лапища потолще столба в кованной ограде дворца, то странный костяной бивень над ноздрями. Потом взгляд зацепился за небольшие на общем фоне и неожиданно милые ушки. Раш как будто специально подергал одним ухом, и юный апролец тихо засмеяться. И что Далю не нравится? Мощное, полное достоинства создание. А что некрасив, так и среди людей красавцев немного. Хотя да, очень некрасив! Но Павлу, очевидно, на это плевать.

Смотреть, как мелкий на фоне этого гиганта человек в чёрном доверчиво прижимается к крупной голове лбом, как его рука перебирает коротенькие шипы около глаза, было завидно. А Пашка, как почувствовал, обернулся и немного напряженно спросил:

— Хочешь потрогать?

Алу хотел! Раш согласно рурукнул.