Глава 13. Потрындеть на ночь

Привычно раннее Пашкино утро началось со стука в дверь. Едва умыться успел, а вот утереться и прикрыть голое тело — нет. И ответить согласием стучавшему тоже нет. Давешняя горничная вошла, не дожидаясь разрешения. У прислуги свой график, если не поступало иных распоряжений. От этого постояльца не поступало, поэтому горничная сочла себя вправе войти, лишь обозначив свое намерение стуком. В её плане была побудка постояльца — стандартный пункт в расписании. Правда, в этот раз опытная горничная решила немного изменить годами отработанные действия. Будить постояльцев среди дворцовой прислуги было принято путем раздвигания штор — маленькая корпоративная месть тем, кто стоял повыше в пищевой цепочке. Если, конечно, не было озвучено других требований, ибо нарываться на жалобы — дураков нет. Сегодня же она рассчитывала застать парня ещё в постели и полюбоваться красивым телом. Она бы и под одеяло к нему нырнула, но опасалась.

— Чего тебе? — довольно резко спросил Пашка, стремительно скрываясь в гардеробной, где дожидался манекен с мундиром. Не щеголять же при посторонней девице в одних клетчатых боксерах? Даром, что прислуга, и даром, что противная.

— Доброго утра! Вам помочь, господин? — голос горничной прозвучал томно и совсем близко. Пашка обозлился в конец.

— Только сунься и вылетишь отсюда с ноги! И навсегда!

Угрожал Пашка вполне осознанно. Точнее, не угрожал — обещал. Вчера за ужином эта тёлка его достала своими масляными взглядами и пошловатыми позами. Хуже Брайки-прилипалы. Та до такого мастерства ещё не доросла, мелкая ещё.

Деваха так откровенно себя предлагала, что Пашка едва не сорвался на поиски главного коридорного начальника, чтобы потребовать замену горничной. Остановила долбаная пролетарская солидарность. Он через день-два уедет, а девица огребёт люлей, а может, и место потеряет, если примут во внимание, что постоялец — носитель нирмата.

Причём Пашка признавался себе со злой честностью, что его тело реагировало на вполне симпатичную óсобь женского рода весьма однозначно и очень-очень энергично. Даже в эластичных земных труселях и свободных штанах-карги становилось тесновато. Так и поставил бы в позу усердной прачки! Юбки на голову, да как вдул бы, чтоб посвистывало! А чего она выкобенивается… Про длинную романтическую ночь в его голове даже тени мысли не промелькнуло.

И неизвестно, как бы он справился с соблазном, если бы оная особь не напоминала своими повадками одну тощую апрольскую занозу. Этой душниле в платье горничной почти удалось лишить Пашку аппетита во время ужина, хотя владелец едальни не поскупился на вкусняхи. Видимо, рассчитывал приобрести в лице юного наездника постоянного щедрого клиента.

Алу взирал на процесс соблазнения с непробиваемым спокойствием, с видимым аппетитом налегая как на дарёные деликатесы, так и на блюда, которые доставили к ужину с дворцовой кухни.

Все происходило в комнате апрольца, куда Пашка и притащил заветную корзину. Хавать деликатесы в одно лицо претило его натуре — за компанию в сто раз вкуснее! Да и чем не повод продлить общение уже без лишних ушей и длинных языков. Пашка и глазом моргнуть не успел, как Алу вызвал обслугу, чтобы сервировать стол на двоих. Вот так эта девка и оказалась на ужине в качестве обслуги и блюстителя этикета. А Пашка-то надеялся потрапезничать по-простому, в стиле пикника. Ну, очень не хотелось напрягаться. Хотя тоник, благословите шельмы производителя и бдительную тётю Олю, отлично помог даже после выматывающего ментального сканирования и нелёгкого разговора с венценосным.

Надо признать, что «домашний» прикид старшего товарища удивил апрольца так, что гипсовая маска на его лице чуть дрогнула. Сам он был всё в той же одежде, в которой ходил на прогулку. Как оказалось, ему просто не во что было переодеться. Служащий, которому было поручено снабжение сомнительного гостя (все знали, что сюда этого постояльца перевели с нижних уровней, а там, как известно, казематы), не предложил, а Алу не спросил. То ли не догадался, то ли апрольский гонор взыграл. Таким образом, у бедняги имелась та одежда, что на нём, а еще подобие пижамы и халат. Ну и прислуга, которая всё это освежала магией.

Пашка для начала крепко выматерился. Разница между магическим очищением и стиркой с водой и мылом, как между прохладным душем в жару и обтиранием влажными бактерицидными салфетками. Вроде чисто по всем параметрам, а ощущения так себе. Познается только в сравнении. Он едва удержался от того, чтобы немедленно учинить скандал с привлечением тяжелой самоходной артиллерии в лице тёти Симы, но взвесил последствия и подавил порыв на корню. С идеей товарищеского ужина тогда пришлось бы проститься. В конце концов, апролец и сам не малыш — мог бы порешать этот вопрос, если бы ему было так уж некомфортно. А между матюгами и здравыми мыслями Паха удивился, как вовремя сболтнул Эрику про покупку чего-то удобного для апрольца. Ведь ничего такого по предвариловке и в мыслях не было, просто накидывал, что в голову приходило.

Но кое-что для Алу сделать Пашка мог прямо сейчас. Правда, потребовалось быть очень настойчивым и очень убедительным, чтобы бывший невольник решился снять камзол. Всего лишь снять камзол.

Бедняга никак не мог преодолеть вбитые пленителями правила. Как быстро выяснилось, в бытовом плане апрольца содержали очень неплохо. Кормили от пуза, не ограничивали в гигиене, одевали сообразно статусу аристократа. И требовали жесточайшего соблюдения этикета каждую минуту. Зачем? А чтобы без помех выводить свое «оружие» в люди. Не дай шельмы, привлечёт к себе внимание плохими манерами и сорвёт задание. Так что снять камзол при постороннем человеке для Алу было сродни одномоментному разрыву парочки шаблонов и просто страшно на бессознательном уровне.

Нарочитая благовоспитанность подопечного крепко подпортила землянину настроение, потому что хош-не-хош, а приходилось соответствовать на пределе скудных умений. Чтобы не портить настроение хотя бы парнишке. Естественно, это не способствовало непринужденной беседе нормальных пацанов. А настырная служанка добавила напряжёнки. Пришлось выгнать.

— Это ты из-за меня? — спросил явно расстроенный Алу, опуская нож и вилку.

— Из-за тебя: что? — не понял землянин.

— Отказался от услуг этой барышни… Она была не против.

— От услуг?

— Ну да. Быть ласковой с постояльцем входит в её обязанности. Конечно, именно от этой части работы она может отказаться, но здешним это горничным не рекомендуется. Во всяком случае, часто. Ты не знал?

— Я в первый раз квартирую во дворце, — буркнул Пашка и вдруг встрепенулся. — А ты откуда знаешь?

— Да мне распорядитель этажа правила проживания зачитывал, когда меня сюда поселили. Так почему?

— Чтоб тебя ещё заинтересовало! — землянин не скрывал досады. И Алу мгновенно нацепил на лицо привычный гипсовый слепок. Пашке стало неловко. Получается, что он оторвался на ни в чём не повинном человеке, да ещё на таком уязвимом. — Прости, бро! Я не на тебя злюсь, а на идиотизм ситуации. Забей! Она мне просто не понравилась. Уж очень настырная. На одну противную знакомую похожа. И слава шельмам, что я на её авансы не повёлся. Брр! Не люблю профессионалок. Это как из общественной плевательницы умываться. Так мой батя говорил, — Алу внимательно слушал. Правда, было непонятно, разделяет он резкое мнение землянина или нет. — А ты? — вдруг спросил Пашка. — Почему сам не… — и резко заткнулся: — Прости, бро! Тупанул! Тебе в этих браслетах не до красоток, наверное⁈

Пашка хорошо помнил, что ему самому в подавителях воли было не до баб. Не до каких. Не до приличных, не до гулящих. И ещё месяца два в крепости было не до… Хватало жизненного напряга и без этого головняка.

А уж потом, когда отъелся, стал теснее общаться с парнями и вообще поверил, что жизнь налаживается, вот тогда спермотоксикоз вдарил по нему со всей накопленной силой. И, тем не менее, как парни ни старались затащить его в бордель, Пашка пока держался, хотя Семёныч в неуёмной мудрости своей намекал матом, что у младшего товарища начал портиться характер.

Сам Сёменыч решил эту проблему просто и незамысловато — нашёл по-соседству вдовушку средних лет. Хотя квартировать все равно предпочитал у деда Ажура и его пожилой дочери. Пашка по юношеству такому раскладу удивился, а потом понял, что Жех все честно сделал. Может, кто-то сильно безгрешный и скажет: козёл. А на поверку выходило, что так правильно. Каждая из сторон получала то, в чём нуждалась. Вдова получала ласку и пусть временную, но крепкую поддержку рукастого мужика, а Семёныч — понятно что. Это при том, что вдове с детьми он и так уже помогал с полной ответственностью — служебное положение обязывало. И принципы нормального мужика. А то, что жить в её доме не стал, так то тем более правильно — не следовало эту семью к себе приручать. Там же дети! Незачем, когда не знаешь, как жизнь повернёт. Хутор на десять дворов — это мелко для бывшего парторга огромного колхоза. Два года клятвы пролетят быстро! Это уже тёть Оля Пашке разжевала. И намекнула, что поймёт, если он, Пашка, сумеет устроиться подобным образом, пока Брайя Оусс не подстроила какую-нибудь каверзу с драматическими матримониальными последствиями.

Семья земляков-апрольцев парнишку очень даже заинтересовала. Он с удовольствием расспрашивал, как устроился в жизни Хайрем Оусс, подивился омоложению, подаренному старику ради его мастерства целителя. Не позволил себе ни одного вопроса про Брайю, потому что почуял, что новому другу это неприятно. И поскучнел, когда узнал, что так называемый клан состоит из дюжины женщин и подростков.

А потом сообразил, что Павел готов отвечать на любые вопросы и только поощряет его интерес, они проговорили далеко за полночь. Хорошо так поговорили. И поели хорошо. Пашка даже сделал лёгкое вино из морса, который подали к ужину с кухонь. Спорное решение, но получилось кстати. Алу немного ослабил самоконтроль и дал волю любознательности. Ну и Пашке под хмельком болталось повеселее.

Что удивительно, юный артефактор куда больше интересовался землянами, чем Нрекдолом, где ему так или иначе предстояло устраиваться. Тяжко вздохнул, когда Павел прямо сказал, что за просто так его кормить никто не будет, но на первых порах обязательно помогут. И корона поможет, и Павел с землянами в стороне не останутся.

— У тебя два ремесла в руках, бро. Не пропадёшь, если не дурак. Ты же ходок! Уж на хлебушек с буженинкой и курьером заработать можно. Но это на крайний случай. Лучше на артефакторике сосредоточься. Думаю, можно будет устроить, чтобы у тебя и обучение, и заработок совмещались. Думаю, что наш Шепри тебе с этим сможет помочь.

— Он артефактор?

— Не… — Пашка невольно заулыбался, вспомнив неуёмную семейку Мондаир. — Он бытовик, — чуть захмелевший Алу не удержал покерфейс, на его лице промелькнула пренебрежительная гримаска. — И зря ты так! Шепри хоть и бытовик, но высшего разряда! И в артефактах сечёт получше многих артефакторов. Я своими ушами слышал от командира, а он, между прочим, целый лавэ, что Шепри Мондаир гениально компонует артефакты между собой. Гениально, понимаешь⁈ Особенно, если моя тёть Оля подключается.

— Она тоже артефактор?

— Не, она наездник. Шепри ее обожает за то, что она умеет ставить интересные задачки, — Пашка воздел вверх палец и с пафосом провозгласил трубным басом, явно цитируя этого самого Шепри: — «Грамотно сформулированное задание — треть успеха!». Вот прибудем в Восточный, я тебе систему слежения за Великим трактом покажу. Это тёть Оля придумала, а Шепри по её советам разработал схему, которую потом и воплотил. В этой схеме только следилок пятьдесят штук увязано! Ещё датчики какие-то, которые к повозкам цепляют, и ещё чего-то есть. В общем, сам разберёшься, если станет интересно. Я в тонкости не вникал.

— А тебе не интересно?

— Я тупой пользователь, — хохотнул Пашка. — По мне так: работает и хорошо. А как работает — не моё дело. Я же не жду, что все начнут вникать, как я Раша тренирую. Кому следилки, кому боевые задачи.

— Думаешь, мне дозволят перебраться в ваш город, — с потаённой надеждой перевёл тему апролец. Пашка чутко уловил перемену настроения подопечного и тоже посерьёзнел.

— Думаю, что тебе стоит малость поднапрячься в эту сторону. Если ты действительно хочешь вырваться из дворца. А у нас тебе будет лучше всего. Опека Корпуса дорогого стоит.

— Дать клятву? — посмурнел Алу.

— Да! — твердо ответил Павел. И, увидев, как опять окаменело лицо мальчишки, предостерегающе махнул рукой: — Не обязательно давать клятву служения, если тебе так уж претит. Но клятву о лояльности короне и лично их величествам — почему нет? Это не помешает тебе вернуться на Апрол, если захочешь. А потом вернуться к нам сюда, если дома будет всё плохо.

— На Апрол я пока не допрыгну, — признался Алу с таким надрывом в голосе, что Пашка вздрогнул, но юному артефактору ответил жёстким взглядом.

— Стань полезным. Время у тебя есть. И сил поднакопишь, и на хорошие накопители заработаешь. С твоим потенциалом это будет не так уж сложно. На Нрекдоле делают очень неплохие накопители, знаешь ли.

Пашка снял с шеи подвеску с прозрачнейшим шестигранным кристаллом в серебре и протянул через стол приятелю. Алу было потянулся к красивой штучке и вдруг отдёрнул руки. А Паха хлопнул в досаде себя по лбу и положил амулет перед парнем. Тот так и впился взглядом, но руки для верности убрал под стол. Коснись он кристалла и всё — пшик! Павел останется без накопителя.

— Это средненький, — похвалился землянин. — Бывают и покрупнее, и металл оправы получше.

— Интересная форма оправы, — сказал Алу с некоторой завистью.

— Ага, — радостно согласился Пашка. — Это наш Евгений Семёныч придумал. По аналогии с одним земным устройством.

Про повышающий трансформатор рассказывать было глупо, поэтому накопитель без лишних подробностей занял свое законное место.

— Вот снимут с тебя нейтрализаторы и рассмотришь получше, — пообещал Пашка и неожиданно зевнул.

— Думаешь, снимут?

— Знаешь, я в этом почему-то уверен. Особенно, если ты правильно себя поведёшь. Всё, друже, я спать. Что-то меня рубит не по-детски.

— Рубит? — переспросил Алу.

— Ай, забей. Рубит — в смысле, сбивает с ног, так спать хочется. Мне завтра в торговые ряды надо, — немножко слукавил Павел. — Подумай, что тебе потребно купить. Денег нам щедро отсыпали.

— Я лучше подумаю, о чём ещё тебя расспросить, — неожиданно широко улыбнулся апролец. Землянин ответил шкодливой улыбкой.

— Тогда с утречка к Рашу и в город. Лады?