Глава 14 Утро добрым все-таки бывает

Утреннее посещение Раша обернулось для местных обитателей лёгеньким таким трэшем. Для оказавшихся поблизости и любопытствующих. Утро — время для вивария активное. Пастухи мечутся, выполняя свои обязанности, наездники, особенно искренне привязанные к своим партнёрам, продолжают общение с ними после обязательного построения. Пашка даже парочку штатских приметил — втихорца кого-то привели на экскурсию. Ну, прямо как он — Алу. Естественно, нашлись знакомцы по прошлому феерическому визиту в столицу. Естественно, они подошли поздороваться. И вот тут-то с ними случился шок, трэш и разрыв шаблонов.

Алу знакомиться с новыми людьми не захотел, что внятно дал понять, отойдя в сторонку. Пусть Павел пообщается на свободе. Обмен новостями, шуточками и подколками немного затянулся, и Алу просто заскучал. Он так многого ждал от сегодняшней прогулки, и вдруг такая бездарная трата времени. Да ещё совсем близко от вольера Павлова зверя. Вчера общение с Рашем было до обидного коротким, но с этим Алу ничего поделать не мог.

Нгурул был поразителен! Да, на Апроле ходили легенды о жутких монстрах Нрекдола. Но именно что легенды. В клане Алу никто из предков с этим порождением магов-извращенцев не сталкивался и достоверных сведений потомкам не передал, поэтому к россказням относились скептически. Более того, артефакторы по сути своей были творцами, поэтому к любому магическому созиданию относились с пониманием и уважением априори. Сотворили зверя невиданного? Ну и молодцы! Значит так было надо. Наверное, поэтому не было в мозгах Алу четко оформленного регламента «нгурул — бойся». Скорее было традиционное для специфики клана «разберись — сделай лучше». Или, как минимум, научись пользоваться.

Ждать увлекшегося общением Пашку Алу было скучно, и он, недолго думая, откинул засов на вольере Раша и вошел.

— Р-рууу… — довольно громко удивился гигант. Своего наездника Раш услышал ещё в момент, когда тот покидал свою комнату, потому что все мысли Павла были устремлены к нему и сочились предвкушением встречи с шипастым, самым лучшим другом. Двуногого, которого драгоценный партнер приводил вчера, Раш учуял, как только тот вошел в виварий. По запаху. Этот человек фонил такими приятными эмоциями! Восторг, удивление, любопытство и опаска. Только опаска была странная. Новый знакомец боялся не страшного боевого зверя. Он боялся ему не понравится! А ещё он абсолютно и безоговорочно доверял ему, Рашу, такому большому и ужасному. Раш помнил вчерашнюю команду «свой». Значит, можно. Можно пообщаться и развеять скуку, пока дорогой друг занят своими глупостями. Ну можно же⁈ Раз этот новенький со знакомым запахом вошёл к нему без всякой опаски — можно! До этого без Павла к Рашу входила только Ольга, наездница обожаемой наглюшистой щены, и это всегда было приятно. Этот новенький вроде тоже ничего. И Раш убрал бивень.

На неожиданно громкий рык нгурула-квартиранта дёрнулись все. Местные — потому что всех постоянных обитателей вивария за долгие годы научились различать по голосам. А ещё потому, что инфы от местной стаи наездникам не поступало — чужака они не слышали. Пашка, который весело отбрехивался от шутливых подначек, отреагировал не столько на громкий звук, сколько на удивление в рыке своего зверя. Не злое. И даже какое-то растерянное. А потом уловил картинку: Алу решительно топает к нему. То есть не к нему, Павлу, а к Рашу. И только сейчас до заторможенного разноплановыми потоками сознания дотекло, что калитка в вольер распахнута и Алу действительно подходит к Рашу. И даже руку протягивает. Эту же самую картину увидели и хозяева вивария. Веселый гомон смолк, как будто полог тишины упал. Столичные наездники замерли в немом ужасе. Жаль парня: молодой. Красивый и такой глупый! Сунуться в вольер к чужому зверю в отсутствие наездника, это же головы не иметь совсем! Вот сейчас полетят кровавые ошмётки, вот сейчас…

Пашка ринулся вдогон, лихорадочно соображая: предупреждал он вчера Алу о правилах вивария или нет? Собственно, правило было одно: «без дозволения не входить — убьёт». Догнать не успел, апролец уже прикоснулся к жёстким шипам над тем местечком, куда спрятался бивень. Паха тихо выдохнул — там нет и не могло быть капсул с ядом. Незачем — яда в избытке в смазке бивня. И вот про это Алу точно говорено было!

— Привет, Рашуля! — проворковал наездник. Раш наклонил голову, и Пашка приветственно шлёпнул открытой ладонью между ушей — обязательный ритуал, вроде рукопожатия. И, как ни в чём не бывало, ободряюще улыбнулся своему безбашенному товарищу. Правила он ему позже расскажет, наедине. И в красках, чтобы при случае в вольер к чужому нгурулу не ввалился. А то ещё и от наездника огребёт, если зверь адекватный попадётся. Но это потом. А пока работаем на публику! Дивитесь истинно воспитанному зверю, пока есть возможность, простодыры столичные!

— Рру-ру-ру, — попенял Раш дорогому другу за промедление.

— Ну, прости, дружище! Нужно было вежливость проявить, — по привычке вслух проговорил Пашка. Вроде тихонько, но он знал, что за ограждением вольера остались неслабые маги. И если они захотят услышать, услышат по-любому. Для них, собсна, и говорилось.

А потом Пашка учил Алу простейшему грумингу. Из карманов и потаёнок за обшлагами появились кусочки мягкой материи и чуха. Так тётя Оля обозвала палочку-чесалку, оно и прилипло, это смешное название. Для русских — ёмко и понятно, а для местных — коротко и звучит забавно. Чуха и чуха.

Пашка принялся обирать излишки смазки салфеточками, а чуха была торжественно вручена Алу и он принялся начёсывать Раша, как показали. Делал он это методично и скрупулезно, чтобы ни один шипик не оставить не обласканным. Врожденная артефакторская методичность прорывалась и в этом простом действии. Более того, Алу попросил, а точнее, потребовал, чтобы ему объяснили, с какой именно силой нужно нажимать на чуху, чтобы Рашу было приятно. Пашка над таким и не задумывался. Он просто знал. А как это знание донести до глухого в ментальном плане Алу? Методом научного тыка, разумеется. Экспертом выступал Раш, как основной потребитель услуги. Добродушный зверь был необыкновенно доволен. Мало того, что его обихаживают в четыре руки, так еще и весело. У ребят стихийно получилось новое интеллектуальное упражнение — Раш тихим рыком давал понять, нравится ему или нет. Умная зверюга исхитрялась вложить в эти звуки интонационные различия, а Пашке не составило труда эти нюансы интерпретировать. По привычке он использовал пятибальную систему. Вот так жмакаешь, получишь «рру-у» — это на троечку. А вот так — на весь пятак, потому что звук «ру-ру-ру». Познавательно для всех троих получилось. И Паха уже прикидывал, как этот выкрутас ввести в тренировочный процесс. Чтоб и у Тыри, и у наф-нуфиков выработалась единая система звукового оповещения в рамках «нравится — не нравится». Потому что, когда нгурул зол или торжествует, оно и так по звуку понятно. Задачка не на один час тренировок, даже если брать за образец творчество Рашика.

Алу же ни о чём конкретном не думал, он просто кайфовал рядом с Павлом и Рашем. Плыл на волнах их благодушия и взаимной привязанности. И так ему в этот момент было хорошо, что даже утихло то сосущее и тянущее жилы, которое порождали нейтрализаторы. Впрочем, сегодня было в принципе полегче — утром ему принесли браслет с двумя бусинами вместо трёх.

А меж тем между Рашем и Пашкой шёл безмолвный торг. Зверик уловил, что дорогой друг планирует интересное, и потребовал развлечения для себя. Раз по горам, как дома, поноситься не получится, то он согласен и в местной арене побегать, а то застоялся уже. Вчера, кстати, дорогой друг прогулку зажулил, так что сегодня с него двойная норма.

— Ах ты, пройдоха, научился у Тырьки плохому! — донеслось до Алу, и он переспросил. В атмосфере благодушия и на эмоциональном расслабоне получилось это у него легко и просто.

— Раш просится побегать, — охотно пояснил Павел.

— А что ты там про плохое?

— Гы-ы, — хохотнул землянин. — Это у Раша подружка есть. Маленькая нгурулочка. Редкостная зараза и проходимка! — в голосе парня было столько обожания, которое настолько не вязалось со смыслом сказанного, что Алу даже почёсывания прекратил и сосредоточился на лице своего опекуна. — Тырька отлично усвоила правило «ты мне — я тебе». А теперь, я смотрю, и Раш эту науку перенял.

Рот и глаза у Алу приобрели форму ноликов, и он на миг стал похож на культового анимешного красавчика. Слова вроде как были все знакомые, а вот в доступный для понимая смысл как-то не складывались. Как формула торгово-обменных отношений соотносится с боевыми зверями? И Алу спросил про наиболее, на его взгляд, безобидное:

— Подружка?

— Ага, — радостно согласился Пашка и шутливо дернул Раша за ухо. — Её зовут Тыря. Эти двое любят погонять по горам в догонялки. В пространственные, — сказал и загрустил: — А тут и погонять негде, только арена. Ты согласишься погулять с нами или тебе в город не терпится?

Конечно, Алу согласился! Городов он, что ли, не видел? Куда он денется, этот город! А вот Пашка и его зверь могли исчезнуть в любой момент. Прикажут Павлу — и всё… Эта мысль на мгновение напомнила апрольцу о необходимости дать клятву и почему-то теперь не показалась такой отталкивающей, как раньше.

От вольера к арене их сопровождала целая процессия. Группа аборигенов, с которыми болтал Пашка, так и не рассосалась. Сначала в ожидании кровавой бойни, а затем замерла в глубоком обалдении. Мало того, что зверь спустил чужаку вторжение, он ещё и позволил к себе прикоснуться!

Ну не бывает так, господа, не бывает!

Оказалось, что очень даже бывает и к обоюдному удовольствию! И наездник этого удивительно дружелюбного нгурула нисколько не возражает, вместо того, чтобы поддерживать легенду про «страшность» и «ужасность».

Вроде бы и веяли по Западному корпусу настроения, что подступает время перемен, да только никакой конкретики. После попытки переворота ходили слухи, что Попечителя, старика Мéтока, скоро уберут. Но пока не убрали. Видимо, замены ещё не нашлось. Узкая специализация, это все понимают. Поэтому жизнь в Западном корпусе особо не изменилась. В отличие от Восточного. Но дух перемен всё же доходил и сюда. Братья короли привлекали западников к рейдам в жёстком приказном порядке. Настолько жёстком, что даже упёртый пень Мéток не смел противиться. Иначе просто предложат шагнуть в пустоту. Не казнили, и слава шельмам. Ибо было за что.

А в этих не слишком частых рейдах гордым столичным наездникам случалось пересекаться с восточниками. Вот кого рейды нисколько не тяготили. Парни были деловиты, уверены в себе и довольны жизнью. Никакой скуки, и монета в кармане всегда водится. А если не пересекались, то невольно слышали разговоры купцов на тракте. Хотя при столичных те старались помалкивать. Как отличали? Да восточные давно уже не пользовались мóроками. А раз помалкивали, значит, провоцировали на считывание мыслей. И мысли эти столичным, прямо скажем, не льстили.

И вот он, доступный для выдаивания информации индивид в шаговой доступности. Да ещё какой! Сам Павел Мартун! Землянин, которого положено было презирать, но как-то не получалось. В дни соревнований и неудавшегося переворота иномирец показал себя более чем достойно. Был обласкан величествами, но не зазнался, а постарался наладить контакт с коллегами. И сегодня держал себя вполне дружелюбно, пока его гость не выкинул фортель.

Доступный-то доступный, но попробуй подойти, когда рядом нгурул. И не просто нгурул, а зверь с реальным опытом убийств. Наездники-то знали, что это значит!

А Пашка, поглощённый общением с Рашем и Алу, на почетный эскорт внимания не обращал. Он запустил своего зверика в арену, снял рюкзак, которым вооружился перед походом в город, пристроил его на скамью и махнул рукой Алу: пошли, мол, раз хотел.

Слишком сильно грузить Раша комплексом стандартных команд он не стал, просто продемонстрировал юному поклоннику нгурулов несколько забавных примочек вроде поклона и шагистики в стиле танца Ленка-Енка. А потом просто побежал по кругу довольно резвым аллюром. Раш тут же пристроился рядом. Так они и гарцевали почти полный, весьма протяжённый круг, пока Рашу не наскучил этот медляк, и он не встал как вкопанный, требуя развлечений.

— Где я тебе фрисби возьму? — стонал Пашка в растерянности. — Тут даже палки приличной не сыскать. Столица, чтоб её! Ну, Алу покатай, раз тебе скучно!

Вот это было опрометчивое предложение!

Потому что оба согласились.

Пашка без всякого энтузиазма объяснил, как правильно держаться за шипы и какие слова говорить, чтобы Раш понял, куда гость желает прокатиться через пустоту. Объяснил и глазом моргнуть не успел, как эта парочка исчезла. Можно сказать, прямо из-под руки! Вот тут Пашкин опыт, подкреплённый инстинктом самосохранения, взвыл иерихонской трубой, и парень рванул к калитке. Не дай шельмы оказаться на пути у Раша в спокойном состоянии. А уж когда Раш впадает в раж побегушек, то… Добежал, уселся на скамейку, перевёл дух, и его шибануло восторгом Раша. Предполагаемые покатушки превратились в догонялки, точнее, попрыгушки. Через подпростанство, а то ж.

Нет, как бегун Алу был слаб. Но Алу был ходоком! И видимо, чувствовал себя неплохо. Минус давление ауры дворца, плюс положительные эмоции… Пусть на короткий шаг, но сил ему всё же хватало. И ещё на один, и еще…

А Пашка испугался так, что пересох рот и поджались пальцы на ногах. Хорошо хоть сидел! Подловил момент, когда парочка хулиганов вновь станет видимой, и гаркнул во весь свой командирский баритон:

— Отставить! Ко мне! Шагом! Раш! Пешком, я сказал!

Обида Раша накатила на него струёй из гидропушки: ведь так славно веселились! Но наездник не поддался. Потом помирятся. Претензии были не к зверю, а к апрольцу. В общем-то, Пашка пацана понимал. Почувствовал облегчение вне дворца, утонул в новых впечатлениях, разыгрался. И забыл об осторожности. А вдруг ему не хватит сил выйти из следующего прыжка?

Пока шипастый и вихрастый пересекали половину арены, Павел успел взять себя в руки. И даже заметил, что клятый горе-аттракцион наблюдал не он один. Вот это было нехорошо.

Растерянный Алу уселся рядом. Наблюдатели было придвинулись поближе, но Раш высунулся из проёма открытой калитки и упреждающе рыкнул. Со стороны это выглядело так, как будто зверь сам принял такое решение. Во всяком случае, Паха на это осторожно надеялся.

— Прости, бро, что я так резко, — начал Пашка с извинений, — но ты понимаешь, как рисковал? Загляни в свой резерв.

Алу смутился так сильно, что его гипсовая маска ожила.

— Сам все понимаешь, да? И ещё, — продолжал тем же извиняющимся тоном Пашка, — не боишься, что тебе режим нейтрализации усилят, раз ты такой резвый?

— Наверно, не боюсь, — последовал удивительный ответ. — Мне сегодня как раз браслет с двумя бусинами дали.

— О как! А почему не сказал? Завтракали же вместе. И сюда минут десять топали!

В ответ парнишка молча пожал плечами и отвернулся. Паха понимающе хмыкнул и приобнял младшего за плечи.

— Ничего, бро. Ты снова привыкнешь. Я же привык.

То, что привыкнет к тому, что не все вокруг враги, не прозвучало, но этим двоим и так было понятно.

— Так что там у тебя с резервом? — сочувствие сочувствием, а реальное самочувствие апрольца знать необходимо. Алу отводил глаза. — Понятно, — вздохнул Пашка и полез в рюкзак.

Вроде пустой рюкзачок, да не пустой. НЗ на все случаи жизни там имелся. Парень мельком оглянулся на жаждущих общения аборигенов, придвинулся к Алу поплотнее, чтоб ни зазорчика, и протянул ему целую горсть узнаваемых прозрачных кристаллов. Запасные накопители, и много, он таскал не только на всякий пожарный, но и для поддержания своего артефакторного баульчика в рабочем состоянии

— Зачем? — осторожно спросил Алу.

— Здоровье поправить, — с легкой ехидцей ответил опекун. — Поглощай давай, пока никто не видит. А в городе еще прикупим, что бы тебе повеселее было.

Алу схватил кристаллы так быстро, что Павел едва заметил. Потому что смотрел на лицо парнишки. Вот и увидел, как оно разгладилось от удовольствия. Видимо, консервированная нрекдольская сила впрок пошла.

— А тебя за это не накажут? — наконец открыл глаза Алу.

— Запрета не было, значит, и наказывать не за что, — отмахнулся Пашка. — Да и что мне сделать могут? Штраф наложат? Так тьфу на него. Мне деньги и тратить-то некуда. В рейды гонять станут? Так нам с Рашем только в радость.

— Тогда ладно, — улыбнулся Алу и глазами, и губами. — Раш хороший!

— Раш суперский. Пойдём, отведём его. И в город. Подарки сами себя не купят.

Просто так в город им уйти не удалось. Сначала аборигены потребовали объяснений. Разумеется, после того, как шипастый восточный гость был водворён в свой вольер и щеколда на входную дверь была накинута.

Пришлось Пахе распинаться про новую метóду тренировок для нгурулов. Цель? Разумеется, взаимодействие со штатскими. Да-да, без запечатления. Просто словами. Почему невозможно? Очень даже возможно. Вы же сами видели! Ой, да зачем нам врать? Алу Раша второй раз видит. Вчера пять минут и сегодня у всех на глазах. И вообще, друзья-коллеги, вас же никто не заставляет менять режим тренировок. Почему мы? Так нам нравится. И сегодня результат был виден. Этого мало? Ха! А стража, которая с нами в рейды ходит? А эвакуация пленных и пострадавших? Раша, между прочим, можно в любом месте оставить, хоть среди толпы. Да, будет спокойно ждать, если в него камнями кидать не начнут. А если начнут? Рыкнет так, что все обделаются на три квартала вокруг. А потом позовёт меня. Уж я разберусь.

Алу нетерпеливо похмыкал за Пашкиным плечом.

— А сейчас, господа, извините. У нас планы, — Паха даже поклон изобразил, хотя это интервью достало его до печёнок. Отбиваться от полудюжины любопытных и несдержанных — это привычку иметь надо. А откуда у простого наездника такая привычка? Устал, блин, как будто ЕГЭ сдавал. Устно.

И все равно спокойно покинуть виварий им не удалось. Почти у самого заветного выхода Павла придержал старый знакомец с восхитительной фамилией Кефир. Первый Пашкин соперник на соревнованиях, а в последствии первый столичный приятель.

— У тебя удивительное взаимопонимание со своим зверем, Павел.

— Привет, Алан. Да, с Рашем мне повезло!

— И ему с тобой тоже, я полагаю. Расскажешь мне про ваши тренировки поподробнее?

— Алан, друг! Да как такое расскажешь? Если хочешь, пробьём тебе ознакомительную командировку. Погостишь у нас со своим зверем, посмотришь, как мы работаем. Оценишь тренировки. И вообще, посмотришь на службу в провинции. Только не тяни, а то охотничий сезон скоро закончится.

— Предлагаешь поохотиться?

— Настаиваю! Дай знать, как надумаешь.

— Соблазнительно!

Алан хлопнул Павла по плечу прощальным жестом, и ребята выдохнули.

Рано обрадовались. За дверьми вивария их ждал Даль Варим.