Глава 15. Переформатирование аристо и первые покупки

Даль Варим увидел выходящих из вивария подопечных и постарался принять вид деловито-доброжелательный. Собственно, эта мимикрия нисколько не противоречила его внутреннему настрою. Настрою, который вчера вечером очень жёстко подкорректировал сам его величество Эрик Въедливый.

Даль слушал разнос и сатанел от ненависти к землянину: вот какого рожна эта иномирная вонючка так язык распустила? Всё выложил! Ничего не утаил!

Почему вонючка? Ради чего Павел должен был покрывать сопровождающего, который переступил все мыслимые и немыслимые приличия? Этими вопросами самоуверенный аристократ даже не задавался. На что ему весьма резко указал венценосный патрон. И получил потрясающий в своем простодушном снобизме ответ: должен и все! Потому что землянин.

Это была такая незамутнённая наглость, что Эрик сбился с обличительного настроя. Ему вдруг стало очевидно, что парень — хотя какой к чертям парень, почти мужчина — нифига, как говорят земляне, не отдупляется. Он, кажется, просто не понимал, в чём неправ. И тогда Эрик, недолго думая, накинул на паршивца неподвижность. Причём милосердно отключил ему и думалку тоже. Ну, не совсем напрочь — ноги парня держали. Ещё не хватало о безопасном размещении безмозглой тушки заботиться. Не королевское это дело.

Эрику нужно было перевести дух и подумать. Точнее, проверить мелькнувшую очень неприятную догадку. Проверил. Убедился, что не ошибся. И твёрдо решил, что в этот раз Шенол от ассенизаторских работ не отвертится. Ещё одного менталиста такого класса у короны пока не было. Как и времени на раскачку. Зато был Шенол.

Предстояло ни много ни мало, а учинить ещё одну волну ментального аудита. И желательно скрытно. Нужно было найти того, кто повесил на гвардейца короны малозаметное и очень сложное по исполнению проклятие. Почти ментальную закладку, сродни тем, которыми напичкали наездников перед соревнованиями.

Опять беззастенчивое манипулирование жертвой с тем же самым рисунком воздействия. Ну, слава шельмам, не совсем манипулирование. Результат своего воздействия автор проклятия даже просчитать не мог, если не знал Даля Варима лично. А если и знал — точность прогноза на уровне каблуков, кабы не ниже.

Проклятие работало как усилитель эмоций, которые испытывала жертва в данный момент, и довольно серьезно снижало самокритичность. У Даля это вылилось в неприятие землянина. А с чего это он командует⁈ Он младше! И вообще техномирец! Ну и самое острое на тот момент чувство — любопытство — крепенько так усилило. И все это на фоне насильственно размытых этических и служебных рамок. Красивая работа. И по замыслу, и по исполнению.

Когда это было сделано, Эрик представлял себе очень хорошо, и шкала вероятностей его догадку подтвердила. На галерее. Кто-то на галерее увидел необычную тройку молодых людей и воспользовался подвернувшимся случаем подгадить. Чего хотел добиться? Скорее всего, дискредитировать Павла Мартуна. Чего проще? Варим борзеет, Мартун реагирует, как положено наезднику с репутацией, лихо и стремительно. Сцепилась королевская элита — наездники и гвардейцы. Какая прелесть! Алу в этой комбинации, скорее всего, не учитывался. Потому что про Алу среди канцелярской элиты, имеющей доступ в прогулочный атриум, вообще мало кто знал. Парень и парень. Штатский. А Павел Мартун — личность в узких кругах известная. Мало того, что землянин, так ещё боец, который на соревнованиях выиграл свой поединок голыми руками. Без магии и оружия. За что был прилюдно обласкан обоими величествами. А ещё фаворитка второго величества считала этого мальчишку родственником — факт известный ещё с соревнований. Не слишком распространённая информация, но для тех, кто следит за расстановкой сил во дворце — не тайна.

Теперь нужно очень осторожно выяснить, что это, собственно, было? В кого метили? В наездника, который на каждом углу заявляет, что служит короне, а значит, в правящих близнецов? Или в Серафиму? Лучше бы второе, потому что первое означает, что не всех заговорщиков и активно недовольных выпололи. В любом случае, попытка бросить тень на властвующий братский дуэт налицо. Видимо, массовые казни не слишком впечатлили дворцовых интриганов. Ну что же. Исправим! Вот мальчиков из столицы наладим и приступим! Ибо, как говорит наглый мудрый Жех, нефиг! Нефиг на власть бычится. И людей короны задевать тоже нефиг. И совсем не стоит покушаться на любимую женщину мага одиннадцатого ранга.

Отец учил ценить и беречь своих людей. Но понимание «свои» во всех смыслах до венценосного разгильдяя по-настоящему начало доходить только когда он с близкого расстояния присмотрелся к отношениям землян. Наверное, именно с этого и началось взросление младшего величества как власть предержителя. Свой — это не только когда подданный за корону, но и корона за подданного. А в идеале лучше наоборот: сначала корона, ага-ага — социальный пакет и перспективы, а потом уже от подданного — верность долгу и энтузиазм вприпрыжку. Тоже мудрость от хуторского кузнеца с талантом политика. Ну и влияние Серафимы, не без этого.

Поэтому сейчас Эрик действовал стремительно, загнав себя в ускоренный режим сродни боевому. И обдумать всё успел в первом приближении, и заклятие обнаруженное снять. Грубовато получилось, ночные кошмары парню обеспечены. А в остальном обездвиженный Даль даже застояться не успел. И десяти минут, выпавших из его жизни, не заметил. Разве что глаза почему-то пекло. Так это скоре всего оттого, что выволочка была знатной, и гвардеец так усердно ел начальство глазами, что смаргивать забывал. А вовсе не потому, что Эрик веки застывшему парню опустить не потрудился.

Ругался его величество номер два вдохновенно и страху на беднягу Даля нагнал качественного. Не потому, что перед гвардейцем спектакль отыгрывал: вроде как не виноват служивый — прокляли, а поругать для поддержания имиджа надо. Нет, Эрик гневался по-чесноку. Не сработало бы проклятье, если бы не педикулёз характера у одного конкретного гвардейца…

— Королям земляне хороши, а тебе, великому и прекрасному, значит, не угодили, — шипел венценосный, глядя в глаза своему выдвиженцу. — Ты, значит, жить не можешь, не разузнав про мои с фавориткой отношения, да? Тебе, значит, подноготную землян подавай, да? А ты хоть что-то про себя им рассказал? А?

— Они не спрашивали, ваше величество.

— Да потому что ты им рта открыть и дух перевести не давал! Как только Мартун тебя вытерпел, трепло такое! Он, чтоб ты знал, за меньшее зубы в глотку вбивал всяким разным длинноязыким! — Эрик помолчал, переводя дух и успокаивая себя волевым усилием. — Лишний выходной для поправки нервов ему выпишу за то, что тебя, дурака, не изувечил! И не смей мне тут глаза пучить! Что? Злишься на него? Думаешь, он мне тебя, как говорят земляне, сдал? Ха! По лицу вижу, что так и думаешь! Только ты забыл, гвардеец недоделанный, что мне ваши ментальные щиты: что твои, что Павловы — тоньше лезвия. Понял? — выдал Эрик почти правду. Защиту Варима он даже не заметил, когда решил, что надо все-таки покопаться в этой клоаке. Ну а про то, что Павел подставился под сканирование по собственной инициативе, этому олуху знать ни к чему. Пусть понервничает.

Варим и нервничал, потихоньку осознавая, всю глубину той жо… пропасти, в которую сам себя загнал, потакая низменным побуждениям. И правда, чего взъелся на парня? Хорошо же общались, пока его, Даля, не понесло.

— В общем, так. Даю тебе еще один шанс. Завтра сопровождаешь гостей, куда они пожелают. Павел вроде за подарками собирался. Идешь, куда скажут. Хоть к ювелирам, хоть в трущобы. И не вздумай рожу кривить! Перед простецами не заноситься. Перед аристократами не суетиться. Ты — гвардеец короны и терять лицо не должен ни перед кем! Выдержка, достоинство, доброжелательность. Что до парней, веди себя нормально, как с обычными сослуживцами. И помни: главный — Мартун. Спросят совета — подскажешь, но ничего не навязываешь. И очень тебе рекомендую: присмотрись, как держится землянин. Постарайся понять, почему Мартун именно так поступает, а не иначе. В жизни пригодится, уж поверь. И помни: твоя задача — оберегать! Чтобы не заблудились и не влипли, куда не надо. Вот, держи. Предъявишь, если припрёт.

На ладонь гвардейца лёг серебряный кругляш с оттиском Большой Печати королевского дома Керон. На другой стороне надпись «МОЯ ВОЛЯ!» и какие-то руны. От серебряхи тянуло такой мощной и сложной магией, что у Даля невольно втянулся живот и пробрало ознобом. А потом ничего — попустило. Артефакт принял временного носителя.

— Это то, что я думаю? — тихо спросил Варим, не поднимая глаз.

Оторвать взгляд от легендарного амулета он был не в силах. Какое доверие! Сардоническая королевская ухмылка пропала втуне.

— Оно самое, — сварливо пробурчал Эрик. — Малая Печать Королевского Гнева. Если пристанут служивые любого ранга, просто предъяви. Если выйдет какая-то замятня, постарайся не допустить драки. Сожми в кулаке и выпусти чистую силу веером. Оппонентам не понравится. И запомни: твой приоритет — Алу.

— Не Мартун? Он же главный.

— Алу! Этот апролец мне нужен довольным и счастливым. А Мартун выкрутится, уж поверь.

— Так у него же магии почти нет, ваше величество!

— Что, беспокоишься за землянина? — съехидничал венценосный. — Да, магия у него слабовата. Зато щиты далеко не всякому эр’лавэ по зубам. А на кулаках он любого удивит.

— Против клинка? — позволил себе усомниться гвардеец.

— Засапожником управится. Поверь, я знаю, о чем говорю. И повторяю! Твоя задача драки не допустить! Да и не полезет Павел в драку, если напрямую не нападут. Всё. Не оплошай завтра, Варим. Свободен!

Как выходил из королевского кабинета, Даль даже не запомнил: такой сумбур мыслей и чувств его накрыл. Превалировали стыд и бешеное желание оправдать себя в глазах короля.

* * *

Настороженный взгляд иномирцев настроения Далю не добавил, хотя был предсказуем. И тем не менее, он сумел приветливо поздороваться. К его облегчению, Павел повел себя вполне корректно.

— Доброе, Даль, доброе, — по тону землянина было понятно, что он действительно считает сегодняшнее утро добрым. — Давно ждёшь?

Даль отмахнулся — пустое, мол. Но Павел почему-то счёл нужным пояснить:

— Сослуживцы встретились. Невежливо было просто так уйти. Извини, если заставили ждать.

Вопрос, почему Варим не зашёл в виварий, не поднимался. Ну, не нравятся человеку шипастые гиганты. Не повезло. Бывает.

— Какие планы? — нейтрально спросил гвардеец. Так нейтрально, что Пашка глянул на него с осторожной надеждой. Он, конечно, обещал Эрику потерпеть. Но, может, не придется? Как ни странно, Далю ответил молчун Алу. Да так радостно, как будто его на новогоднюю ёлку в Кремле внезапно позвали. Настроение, подаренное Рашем еще бурлило и булькало.

— В город. За подарками. Павел обещал сводить меня на базар!

Чего Далю стоило не скривиться, знал только он. Правда, от Павла это усилие не укрылось, и он довольно злорадно ухмыльнулся. Сегодня терпеть будет кое-кто другой!

— В плане: книги, одежда, обувщик, артефактор. Ну и чего интересного по пути высмотрим. Даль, с тебя маршрут. И таки да, предпочтительно базар.

— Почему именно базар? — не утерпел полюбопытствовать гвардеец. И получил в ответ такую проказливую лыбу, что весь подобрался.

— Во-первых, ценовой сегмент. У нас довольно ограниченные средства. Во-вторых, это просто удобно. Много всего разного в одном месте. Причём по качеству не хуже, чем в пафосных лавках, и уж точно дешевле. Неохота мне от лавки к лавке плестись по длиннющей торговой улице. Двери открывать задолбаешься. Пока зайдёшь, пока осмотришься, пока поймёшь, что ничего покупать не станешь. Еще и от лавочников настырных отбиваться придётся. А на рынке — красота! Весь товар лицом. Не нужна мне, скажем, скобяная мелочовка, я глянул и мимо пошел. Заинтересовало оружие — остановился, поглазел. Так понятно?

Пусть для небогатого, но аристократа такие аргументы были откровением. Особенно то, что Мартун легко и свободно признался, что стеснен в деньгах.

Про средства Пашка изрядно слукавил. Монеты были, и почти все крупные. Из казначейского кошеля, который выдал Эрик, и десятой части не потрачено. Да и у самого Пашки карман не был пустым. Подарки — это за свои. А из казённых — потребное для апрольца. А что останется — апрольцу же на первое время. Чтоб держался уверенно, как перспективный маг, а не как жалкий нахлебник.

— Я знаю неплохую книжную лавку, — приступил к своим обязанностям Даль.

— Далеко? Пешком дойдём или извозчика брать нужно? — поинтересовался логистикой хозяйственный Пашка. — Нам бы всё же к рынку поближе.

— Перенесу, — уверенно сказал Варим.

— Хорошо, — нехотя согласился Мартун — но только до лавки. А потом до базара, если далеко. А дальше — ножками, господа, ножками!

— Не пояснишь? — как-то смиренно спросил ходок.

— Безопасность. Надо сохранить твой резерв на крайний случай. Да и погулять охота.

— Хорошо, — принял условия Даль и пристроился поближе к Алу. — Идём до ограды, а потом «шагаем» к лавке книжника.

Пока добирались до калитки КПП, договорились, что если вдруг разминутся, встречаться будут у ближайшего к базару околотка стражи.

* * *

Книжный Пашку разочаровал. Книг было раз-два и обчёлся. А вот свитков — горы и завалы. А ещё был зануда-лавочник, который никак не хотел принять во внимание, что посетителю нужны именно книги. Бумажные. Печатные. Можно легенды, можно просто выдуманные интересные истории. А ещё нужна детская книжка, чтобы малышам читать учится. Как выяснилось, ни букваря, ни азбуки, ни сказок в этом мире не печатали. Домашнее, чтоб его, образование, с учебными пособиями из подручных средств. Зато рукописных свитков — со старыми хрониками канувших в Лету родов и «редчайшими и могущественными» заклинаниями да алхимическими рецептурниками 'от всех проблем — в наличии имелись километры. И макулатура эта имела таки спрос, если судить по качеству одежды лавочника и обилию светильников в помещении.

Для Митьки всё же была куплена замызганная книжища без обложки. И содержала эта плохонькая печатная продукция ни много ни мало, а краткую историю королевского рода Керон. Страничек эдак на пятьсот. Зато буквы крупные. Ну, хоть что-то. И для практического чтения, и для самообразования сгодится. А вот для его сестрёнки литературы не нашлось. По ходу, придется тёть Симе не туалетной бумагой озаботиться, а букварём. Интересно, как там у Митьки поиски земляков?

К изумлению всех троих, хранитель манускриптов приторговывал не только испорченной буквами бумагой, но и мелкими артефактами. На глаза попался почтовик и был немедленно приобретен для Алу. Юный артефактор легко разобрался в магическом ширпотребе и привязал свой красивый серебряный девайс к Пашкиному медному — тому самому пенальчику, что Жех Семёныч спроворил из старой медной кастрюли, а лавэ Шенол из спортивного интереса превратил в исправно фунциклирующее средство связи. Варим на простецкую вещичку только что не сплюнул — не по статусу наезднику медяшка. А вот апролец только выдохнул:

— О-о! — да так и впился восхищенным расфокусированным взглядом.

— Ты чего завис, Ал? — спросил Пашка, а Варим не удержал-таки пренебрежительный фырк.

— Волевая артефакторика! — с придыханием пояснил апролец. — Есть другое название — мета-артефакторика. Но оно не совсем точное. Я о таком только слышал, но никогда не встречал.

— Что значит мета…? — не утерпел таки Варим. Парни к вопросу отнеслись спокойно. Надо же как-то общаться.

— Замена одних свойств на другие, — малопонятно объяснил Алу, с явным нежеланием возвращая медный почтовик владельцу.

— И что это значит относительно артефакторики? — Пашке захотелось понять, с чего это юный артефактор так возбудился. Почтовик и почтовик… Не мобильник же.

— Это значит, что мастер наделяет материал нужными ему магическими свойствами, просто подержав в руках и сделав волевое усилие. Без инструментов, зелий и чеканки рун. Даже без подбора материалов. Просто берет любой подходящий предмет и приказывает ему. Потрясающая работа! Какая мощь и всего лишь на простой меди! Я счастлив, что мне довелось увидеть такой артефакт.

— Да ладно! — озадачился магически безграмотный Пашка. — А что с тобой будет, когда я тебя с этим умельцем познакомлю?

— Ты серьезно? — просипел Алу, которого явно подкосила нарисованная старшим товарищем перспектива. Гипсовая маска исчезла с лица апрольца, а в глазах промелькнуло что-то такое, что Пашка понял: все нужные клятвы будут даны в ближайшее время, и они таки попадут в Восточный. Не помешает тёть Оле просемафорить, чтобы готовилась к приёму нового постояльца. Нет, не помешает. И как можно скорее.

— Извольте оплатить покупки, молодые люди, — встрял лавочник, с опаской поглядывая на черные мундиры наездника и дворцового гвардейца.

— Ага! — вздребезднулся Пашка. И принялся торговаться так, что оба окна в лавке запотели. Юный апролец витал в облаках, а лавочник и гвардеец были в шоке. На Пашку напал азарт. Когда еще доведется так развлечься. Батя тоже так торговался, когда им случалось закупаться на южных базарах.

В результате были приобретены ещё полтора десятка накопителей по очень сходной цене, а лавочник, кажется, планировал вызвать целителя.

Даль бочком-бочком переместился поближе к выходу и подальше от наездника, который вдруг обратился в прожжёного торгаша. Он смотрел, как Павел упаковывал покупки в странный заплечный баул и с тоской настраивался на то, что день будет трудным. Невместно наезднику так рьяно гроши отстаивать. Хотя пройдоха лавочник цену заломил несусветную. Обрывок какой-то книжонки, артефакт из сегмента бюджетного ширпотреба и несколько средненьких кристаллов. И за все это пять золотых?

А Пашка был очень собой доволен. Две монеты для подопечного сохранил, два пункта из списка отбил без долгих поисков. И даже нужную вещицу для Алу сообразил купить помимо списка. Теперь понятно, отчего эта лавчонка процветает. Книготорговец разводит гордых аристо на понты, и те платят несусветные деньги за всякую хрень. А Пашка не гордый и со своим кровным просто так не расстанется. И Далю придется потерпеть. Плевать на его аристократский кринж, пусть хоть облезет и сыпью покроется!