Глава 16 Шопинг, как воспитательный процесс

Они вышли из пустоты прямо посреди потока людей, весьма бодро втягивающегося в ворота базара. Утро. Хоть и позднее. Народ валил за покупками. И вдруг — хлопок посреди толпы. Кого-то откинуло, а кого-то и с ног сбило. Сыпались гневные проклятья, испуганные возгласы, плачь ребенка. Тренированное Пашкино ухо уловило несколько явно болезненных вскриков. А потом толпа зашумела, зашебуршилась еще сильнее. Сквозь медленно редеющую толпу уверенно шагали стражники. Реагировать нужно было немедленно.

— Спокойно, граждане! Прошу прощения, — гаркнул Пашка во весь свой командирский, но постарался добавить в голос смущения. — Накладочка вышла! Это проделки пустоты, граждане! Прошу понять и простить!

Ага, как же. Вот прямо шельмы их в толпу и забросили! Заняться Великим Девам больше нечем.

— Разойдись! — покрикивали стражники, подбираясь к месту происшествия. — Дай дорогу королевской власти!

«О как, — исхитрился приколоться Пашка, несмотря на весьма неприятную ситуацию. — Надо будет нашему десятнику формулировочку подсказать, ему понравится!».

А стража уже добралась до нарушителей порядка и растерялась. Двое в черных мундирах очень непростых королевских служб и штатский в дорогом светлом бархате, который ценой как бы не золототканой парчи поболе. Аристократы. И как их к порядку призвать прикажете? Опасения их были более чем обоснованы, потому что гвардеец уже натянул на рожу маску патентованного спесивца, приосанился и попытался вылезти на первый план. Ему же приказано оберегать, вот он и будет… Увы, бла-ародный порыв задавили на корню. Пашка довольно грубо дёрнул Варима себе за спину и едва слышно прошипел: «Заткнись уже, ходок недоделанный. Сам разберусь.».

— Утра доброго, служивые! — поздоровался ровно, стараясь не педалировать разницу в статусе: так, как привык говорить с боевыми товарищами из стражников родного околотка. Служивые этот нюанс явно уловили и оценили.

— И вам здравия, — ответил явный лидер стражников и зачем-то поправил клинок на поясе. — Вы, конечно, высокие господа, а всё ж не по закону это — народ пугать и калечить.

— Да, нехорошо получилось, служивый. Мы впервые на вашем базаре, вот и не подрассчитали с точкой выхода. Виноваты. Ты делай, что тебе служба предписывает, мы противиться не станем.

— Дык, господин хороший, если кто жалобу подаст, так штраф положен. А если помяло кого сильно и лекарь понадобится, то ущерб возместить надобно.

Пашка оглядел обступившую их толпу зевак и чертыхнулся про себя. Только шоу устроить не хватало и дать повод развести себя на деньги. И так опозорились.

— Поди поближе, служивый. Разговор есть, — старшóй стоял, только взгляд стал еще более настороженным. — Да не бойся ты! Если бы мы хотели, уже ушли бы. Сам понимаешь.

Стражник понимал. Он еще раз поправил меч, мотнул головой своим, чтоб стояли спокойно, и сократил дистанцию до пары шагов. И непонятных его простецкому опыту аристо уважил, и вроде как место для боевого манёвра сохранил. Хотя, особой опасности для него не было даже при неудачных обстоятельствах. Защитные амулеты стражников были не так уж просты, это Пашка знал доподлинно и манёвр заценил. А ещё умилился такой осторожной хитрожопости. Что, впрочем, говорило в пользу служивого — неглуп, место старшóго, видимо, получил по заслугам. И Пашку все устраивало. Такое расстояние его амулет-заглушка вполне покрывал.

— Нас не слышат, старшóй, будь уверен, — стражник нахмурился, но кивнул с пониманием. — Я все по закону хочу, служивый. А потому запоминай. Меня зовут Павел Мартун. Наездник королевского Восточного Корпуса. Если жалобы будут, перешлёшь их в околоток при базаре в нашем городе. Лично десятнику Орсу Бомесу. Оплачу всё, что присудят. Понял? Вопросы есть?

За Пашкиной спиной недовольно забубнил Даль Варим, но землянин только плечом дёрнул, и бубнёж стих.

— Есть, господин, — стражник замялся, но любопытство перевесило осторожность. — Не вы ли тот Мартун, что обозы на тракте обороняет?

— Не я один, старшой, не я один, — не допустил несправедливости Пашка. — Весь Восточный Корпус на тревожные сигналы выходит.

— Поклон вам от нашей семьи, господин Мартун, — и стражник на полном серьёзе склонился едва ли не в пояс. — Брат мой младший возчиком в караваны ходит. Сказывал, что вы своей рукой от него смерть отодвинули, когда на него тать с ножом напрыгнул. Так и сказал, что наездник Мартун из тех, что лица не прячет.

— Так работа у нас с тобой такая, служивый, татей гонять.

Охранитель базара внимательно всмотрелся в открытое спокойное лицо наездника и снова поклонился. Как профессионал профессионалу.

— Благодарю, господин. Не смею больше задерживать. Может, помощь какая нужна?

— А ты знаешь, старшой, нужна. Подбери мне парнишку толкового для сопровождения. Только честного и расторопного. Рынка вашего мы не знаем, а купить нужно многое.

— Сделаю, господин наездник. Вы туточки в сторонке обождите. Хирд прибежит быстро. Только вы уж не обижайте сироту.

— За это не беспокойся. Спасибо тебе, старшой. Спокойной службы. И потрудись жалобы переслать, если будут. Уговор? Вот тебе на почтовые расходы, — Пашка протянул монету, которой бы хватило местному околотку на месяц оживленной переписки. Старшой решительно замотал головой.

— Много это, господин наездник. Может еще и не понадобится. Да еще люди скажут, что мзду взял.

— Тебе самому-то не смешно: наездник стражнику вдруг мзду? Бери-бери. А если не понадобится, считай премия тебе с товарищами вышла за расторопность и вежливость. Если что, я подтвержу. Пиши на имя десятника Орса Бомеса. Запомнил? Я его предупрежу. Он правильный мужик, и сделает всё, как положено. Ступай.

Стража, ведомая озадаченным, но довольным предводителем, степенно удалилась. А следом за ней живенько рассосались праздно любопытствующие.

Ух, как Пашку надирало учинить придурочному ходоку немедленный разбор полётов. А ещё лучше — устроить ему идивидуальный свободный полёт посредством пинка под зад. Метров на пять. И посадку пожёстче, можно прям фэйсом об дорогу. На Нрекдоле дороги знатные, твердокаменные. Но совет отойти в сторонку был неплох. Что Пашка и сделал. Молча. Алу за плечи приобнял и с собой потянул. А Вариму предоставил свободу выбора. Пусть, что хочет делает. Гвардеец секунд пятнадцать постоял посреди обтекающей его толпы и поплёлся следом за подопечными. Гнев Павла он ощущал как враждебную магию, но не совсем понимал, чем гнев этот вызван. В его душé схлестнулись любопытство и опаска разозлить Павла ещё сильнее. Подошел и услышал, как несносный землянин задаёт Алу очень интересный вопрос:

— Что бывает, если выход из подпространства случится там, где уже стоит человек?

Алу, казалось, в первый момент и не врубился, о чём речь. Потом, видимо, вспомнил тех бедолаг, которые оказались на земле, и сам себе кивнул — понял причину интереса.

— Обычно человека отталкивает. Такова природа магии ходока. Но если ходок в момент выхода слаб, случайного человека может потянуть в пустоту. Ты не знал?

— Никогда не задумывался. У нгурулов иначе.

— Это как? — Даль все-таки решился обозначить свое присутствие, как будто и так не видно.

— Не отталкивает, — отрезал Павел. Остальное предоставил додумывать парням самостоятельно. Задачка-то плёвая. Что будет с человеком, который внезапно оказался на пути у нгурула?

Помолчали. Алу выжидал, не очень понимая суть конфликта. Даль вдруг решил, что всё-таки лучше не отсвечивать, пока Павел в таком состоянии. Лучше переждать. То, что землянин отходчив, весьма наглядно показал вчерашний непростой день. Пашка нехотя, но всё же решил расставить все точки над «ё» и палочки над «t», чтоб в душé занозу не носить. Он, конечно, обещал Эрику потерпеть, но терпелка уже дно показывает, а день только начинается.

— Скажи-ка мне, гений подпространства, какого грола ты в толпу решил выйти, если знал, что людей оттолкнет? Тем более, что ты не один шёл, а с Алу двойной тягой. Значит, и толкнуть должно было сильнее. Правильно я понимаю, Алу? — в ответ получил сдержанный кивок.

— Да куда мне было шагать? Я здесь ни разу не был! Только вот эти вот ворота издалека видел, на них и ориентировался!

— А нельзя было сообразить, что люди пострадают?

— Подумаешь, пару простолюдинов толкнуло!

— Ну да, от простолюдина воздушной плетью не прилетит! Чего стесняться! — Пашка с видимым усилием взял себя в руки. — Это толпа, долбоклюй ты дворцовый! Двое упали и еще десять повалили! И так по цепочке! Кого-то напугали, кому-то на руку наступили, об кого-то споткнулись, рёбра погнув!

— Павел, ну чего ты кипятишься? — гвардеец почти ворковал, причем самым примирительным тоном, на который был способен. — Это же всего лишь чернь! — Произнёс и отшатнулся, потому что обычно добродушное или просто спокойное лицо землянина приобрело совершенно зверское выражение.

— А черни, по-твоему, не больно? Не страшно? Не обидно? — шипел землянин и сцепил руки за спиной. — Отойди от меня, угрёбище, а то врежу! Может, тогда поймёшь!

— Что поймёт? — невинно уточнил Алу. То ли действительно не понимал, то ли пытался опекуна отвлечь так неловко.

Павел на мальчишку старался не смотреть: знал, что взгляд у него сейчас страшный.

— Каково это, когда тебя бьют, а ты ответить не можешь.

— Почему это не могу? — возмутился Даль.

— Не нарывайся, Варим, а то покажу! У, как я тебе покажу! — и сунул под нос гвардейцу мосластый кулачище, на который предварительно дыхнул, как будто на подсохшую конторскую печать. — И так уже позора из-за тебя хапнули! — Павел с усилием потёр лицо, чтобы успокоиться. — Осталось только драку прилюдно затеять и пипец.

— Не понимаю, с чего ты так переживаешь! — сорвался таки с нарезки гвардеец. — Ещё и перед стражниками распинался!

Даль еще не забыл, как Павел его заткнул и задвинул.

— Ну ты тупой! А ещё гвардеец! Что, реально не понимаешь?

— Ну-ка, объясни! — Варим сложил руки на груди и даже ногу вперед выставил. Для внушительности.

— Ну, что перед людьми тебе не стыдно, я понял. Это опустим. Дефекты воспитания. А то, что мы по твоей неосмотрительности закон нарушили, это как? — гвардеец что-то хотел сказать, но Пашка не позволил. — Мало того, что мы людей помяли, так мы еще и мундиры опозорили. Аристократы, блин! Маги! Цвет нации! Опора короны! Ты, Варим, мало того, что налажал, так ещё и на стражу наехать пытался. Или тоже скажешь, что чернь?

— Конечно, чернь! — с непоколебимым апломбом подтвердил Варим.

— Служивые они, — устало ответил Пашка. — Закон блюдут. Короне служат. Как ты и я. Только служба у них в сто раз тяжелее.

Повисшее молчание разбил звонкий голосок.

— Чего изволите, господа?

— Ты Хирд? — уточнил Пашка у тощего, бледного до синевы паренька, который вдруг мучительно напомнил ему Митьку в день их встречи. Такой же длинноволосый, обтрёпанный, но с живыми любознательными глазёнками. Разве что помладше года на три.

— Ага, Хирд, — подтвердил пацанчик и шмыгнул носом.

— Слушай задачу, Хирд, — Пашка честно старался выглядеть серьёзным. — Нам нужна хорошая лавка одежды и хороший обувщик. Это вот прям обязательно! Потом я бы на посуду глянул и на ткани. Если попадутся книги — отлично. А перво-наперво идём туда, где кормят на разнос. Но чтоб вкусно и чистенько. А то подсунут тухлятину.

От такого кощунственного предположения пацан аж носом хлюпать забыл.

— Да вы что такое говорите, господин! Скажете тоже — тухлятину! У нашей стражи не забалуешь!

— Ну, тогда веди, где вкуснее всего, — улыбнулся Пашка. — Нам всем не помешает подкрепиться.

— У тётки Заны лапур всегда вкусный! — важно сообщил Хирд и сглотнул.

— Значит, тебе два, — Пашка подмигнул базарному гиду и развернул его лицом ко входу в базар. — Парни, не отставай! И сделайте уже личики попроще!

Пашка придерживал Хирда за худенькое плечо, чтоб не срывался на бег. Мальца тянуло поскорее добраться до вожделенной местной шаурмы, но парень хотел осмотреться, а не пронестись по базару бешеным шмелем. Мимоходом он отметил, что на столичном базаре ассортимент всё тот же. Да и откуда взяться разнице при такой-то экономике. Хотя пару интересненьких моментов он засёк. Сухофруктов он прикупит обязательно. Почему-то дома, в Восточном, они ему на глаза не попадались. А так приятно будет погрызть на досуге. И в горы на быстрый перекус прихватить. Еще специи тёть Оле на алкогольные эксперименты. Митькиной сестрёнке какой-нибудь девчачьей мелочовки. Жех намекал, что бабам на рукоделие чего-нибудь яркого. У Жеха их две. Боевая подруга и квартирная хозяйка. А самому Жеху подарок лучше с Земли притащить. Тряпки его не интересуют. Он скорее ведру гаек с болтами обрадуется. Кстати, вполне рабочая идея: на Нрекдоле с крепежом беда. Нет, не так. БЕДА!!!

Лапур оказался действительно вкусным. А ещё сытным и горячим. Именно последнее обстоятельство заставило аристократичного Варима сломаться и таки приняться за еду на улице. Алу такой вариант приёма пищи тоже удивил, но он верил Павлу. А Павел, пока его спутники тешили свою непрактичную благовоспитанность, умял половину своей порции и посматривал на паёк гвардейца. Жевал он с таким самозабвенным аппетитом, что тётка Зана не успевала крутить свои шедевры для желающих. То, что вечно голодный оборвыш ест и порыкиват от удовольствия — это нормально. А когда здоровенный холёный наездник ему вторит, не стесняясь, это же совсем другая реклама! Замануха, можно сказать. Все ели и как-то подзабыли, что Павел припрятал один лапур в стазисный карман своего продвинутого рюкзака. В запас для мальчишки.

Потом произошел короткий, но жаркий спор между двумя иномирянами. Это уже в лавке готового платья было. Алу никак не мог взять в толк, зачем ему дополнительная одежда, да ещё в таком количестве. Это когда Пашка, как солидный чел, заказал лавочнице подобрать двойной комплект удобной практичной одежды вот на этого вот красавчика.

Пришлось наезднику давить авторитетом. Надо, бро, надо! Это горы, а в горах, знаешь ли, тяжко. От этого потеют. А потом возвращаются на базу и переодеваются в чистое. Кстати, наездникам прислуга не положена. Только артефакты или вода с мылом, по желанию. Как сам себя обслужишь, так и будет. Уже поэтому запасная одежда лишней не будет. Это первое. А второе — лучше позаботиться о вещичках сейчас. Спокойно выбрать, примерить… Иначе в Восточном будет всё то же самое, только в авральном режиме. Правда, Пашка для описания грядущего непотребства использовал Жехово «сери-бери-подхватывай» в адаптивном переводе, но Алу всей красоты и глубины образа не понял.

Варим же старался делать вид, что он сам по себе, а не с этими ненормальными. У гвардейца были свои откровения. По базару, оказывается, таскалось столько аристократов! Частенько попадались мундиры, в том числе и черные, читай — дворцовые. Хоть дворянское собрание созывай. И теперь Даль сильно переживал, что кто-то увидит, как Алу выбирает шмотки. Вернее, не сам факт выбора, а то, что шмотки неподобающие. Апролец пытался спрашивать совета, и Даль даже старался. А потом подошёл Павел и всё шёлковое и кружевное вернул хозяйке. Оставил только полотно, кожу и шерсть. Ну или то, что на Нрекдоле считалось шерстью. Короче, тёплое, практичное, тёмных тонов. Зато максимально качественное. И на два размера больше. Аргумент был убойным: потом поймёшь.

Читать лекцию про свободу движений и весьма вероятные изменения в фигуре шестнадцатилетнего пацана Пашке не хотелось. Он хорошо помнил, как классе в девятом-десятом на нём буквально лопались привычные футболки и рубашки — плечи в рост пошли и мышечная масса откуда-то появилась. Батя тогда своим корешам под рюмочку жалился, что сыночка его сожрал во всех смыслах. Мало того, что холодильник пустеет, только отвернись, так ещё и футболки, гаденыш, тырить начал.

Хирд пристроился на приступке, сжался в комочек и пытался дремать, дожидаясь нанимателей. Естественно, в отапливаемую лавку оборвыша не пустили. Вдруг на озябшие плечи легло что-то приятно тяжёленькое. И тёплое. Парнишка открыл глаза и обнаружил, что рядом с ним пристроился давешний щедрый благодетель и пытался укутать его, Хирда, в новенькую курточку.

— Не-не-не, — попытался вывернуться парнишка. — Уговор был за еду и три монетки!

— Это не тебе, а мне, — строго сказал господин в мундире с галунами. — Мне на тебя смотреть холодно! Душа зябнет. Надевай, сказал! А не то две монеты вместо трех получишь!

— А куртка? Она же больших денег стоит!

— А я ее на сдачу взял, — ухмыльнулся странный господин. — Залежалый товар. Мелочь. У нее на спине пятно линялое. Ты ведь не расстроишься? — Хирд даже отвечать не стал, только фыркнул тихонько. — Так возьмёшь, если сверху уговора?

— Возьму, — растерянно согласился парнишка. Кто же с тёплой одёжей расстанется, коли счастье привалило? Лето ещё не скоро. А что линялая, так даже хорошо. Совсем новую и отнять могут. Хирд решил, что маленько испачкает обнову, чтоб уж точно не отняли.

А странный господин улыбался так, как будто это ему подарок сделали.

Покупки Алу едва поместились в рюкзак. Апролец уже не смущался — распробовал шопинг. У обувщика все прошло гораздо проще. Алу уже не кочевряжился, а со смаком и вдумчиво выбирал короткие сапоги на толстой подошве. По аналогии с Пашкиными. Хотя Даль все пытался склонить красавчика аристократа к более изысканной обуви. Как у него самого. Но в голове апрольца прочно засело слово «горы». А обувь для паркета у Алу уже есть. Выдали во дворце. Больше пока не надо. Вот в это Паха не лез, предоставляя апрольцу самому сделать выбор. Понимал, как бедолага устал от контроля. Да и было Пашке чем заняться.

Обувщика Хирд посоветовал толкового. Ещё не старый мастер чётко просёк, кто в этой троице господ главный. И не прогадал. Пашка украдкой огляделся и вытащил из рюкзака свой тапок. Мастер покрутил чуднỳю обувь всяко разно и уставился на посетителя: чего, мол, хочешь.

— Пару таких тапок в довесок к сапогам возьмём.

— Зачем же такая обувь, господин? Пальцы голые, пятки голые… Чудная обувка.

— Да по дому ходить, мастер. И не босиком, и ноги от сапог отдыхают. Ноги сунул и пошёл до туалета. Так сделаете, мастер? Только мне вот прямо сегодня нужно. В подарок.

Уважительное обращение сапожнику явно льстило, но хвататься за новую работу он не спешил.

— Значит, просто по дому ходить? Или вам, господин хороший, именно такой фасон требуется?

— Да любой, лишь бы тапки.

— Смешное слово, — улыбнулся в усы обувщик и попросил подождать. Через пару минут он вынес недошитую пару легких туфель. Сейчас это больше всего походило на глубокие чешки без задников. Мастер показал, как планирует срезать излишки кожи, и Пашка радостно закивал. Уговорились, что подошва все-таки нужна потолще. И все. Украшательств никаких не надо.

Мастер работал быстро. Быстрее, чем Алу выбирал свои сапоги.

А дальше был забег по базару. Вдоль, поперек и по всем диагоналям. Даль страдал молча и на показ. За это его нагрузили кучей свертков. Хвалился, что универсал? Левитация тебе в помощь! Алу тоже устал, но этому было хотя бы интересно. Пашка старался рассказывать, что, кому и для чего покупает, но обстановка не располагала. Да и время поджимало. Больше всего повезло хуторским мастерицам — землянин просто смел весть товар, который можно притянуть к процессу рукоделия. Нитки, тесьму, бусины, иголки… Ну и заодно холщовый баул для всего этого добра у торговца выпросили-выторговали. Вот этот баул и парил над толпой, постепенно наполняясь. Варим куксился, но помалкивал, ибо взбунтоваться не мог — пусть редко, но они замечали такую же парящую поклажу. Это значило, что маги не считают зазорным вот так неаристократично закупаться на базаре. Это был удар по вере гвардейца в свою избранность.

— А почему ты у книготорговца торговался, как будто за жизнь боролся, а здесь платишь, сколько попросят? — неожиданно поинтересовался Алу, а Хирд навострил ушки. Он уже умял запасную шаурму и был счастлив: в новой курточке тепло, в брюхе приятная тяжесть, и скоро обещанные три монетки получит. А еще с этими господами так интересно! И совсем не страшно!

— Ну, не всегда, — не согласился землянин. — Я же немного менталист, чую, когда меня обдурить пытаются. С такими торгуюсь нещадно. А здесь народ большей частью на прокорм зарабатывает. У них нет возможности ждать пока найдется олух, который купит за дорого. Им лучше две монетки сегодня, чем пять когда-нибудь потом. Поэтому цену просят скромно. Таким труженикам лишнюю денежку приплатить не жалко. Чай, не последняя она у королевского наездника.

Алу покивал, принимая Пашкину позицию. В клане с этой стороной бытия — чтоб самого себя кормить, он не сталкивался. Потому что клан обеспечивал всем потребным и неплохо обеспечивал. Только делай, что поручили. Хорошие артефакторы бедными не бывают. Теперь клана нет и придется как-то самому. Сегодня, следуя за Павлом, он получил важный опыт. Как определять нужное, как заводить разговор с продавцом, а как пресекать ненужные приставания не вступая в конфликт.

Когда покупали сухофрукты, Даль взвыл. Потому что куплен был целый тюк! А Пашка смеялся и втолковывал гвардейцу, что в этом тючке и по горсти на всех не хватит. Это так, на разок погрызть. А на повседневку для нужд крепости придется караваном заказывать. И если он, Даль, хочет, то Пашка и товарищам-гвардейцам такой же тючок прикупит, как знак внимания. Не хочет? Ну и ладно.

Во дворец возвращались усталые и довольные. А уж как доволен был Хирд, когда в кармане куртки среди горсти вкуснючих сухофруктов обнаружил несколько монет помимо тех, которые получил в качестве оплаты.

А еще во дворце их ждало сообщение — завтра утром надлежит прибыть в кабинет его величества Эльзиса.

Алу почему-то испугался, а Павел крепко понадеялся, что экзистенциальный вопрос переезда Алу в крепость Восточного Корпуса завтра разрешится.