Глава 18. Встречи и знакомства

Никто не удосужился спросить Пашку, почему он решил парковаться на хуторе, а не в крепости. Да он бы, наверное, не признался. Сказал бы — интуиция.

А все просто: Раш попросился побегать на воле. Точнее, не так… Пашка, чувствуя за собой вину на невнимание к другу в последние два дня, предоставил ему выбор. И Раш выбрал. Причём, как взрослый интеллигентный самец, обосновал свое желание… ну, скажем так, гиподинамией. У Пашки почти осязаемо замлело над копчиком и зачесались пятки. Ну, хоть хвост не обвис, за неимением.

К счастью или к худу, несмотря на дообеденное время, на хуторе наличествовали обе тётушки и Тырюха со своей поросячьей бандой. Тут расклад понятен. Серафиме понадобилось посетить мясные закрома, а Ольга не упустила шанс встретиться с подругой. И чтобы не гонять в город Агава с повозкой, наездница со щеной метнулись в город, ведя в поводу одного из поросят. Причём Тыря была за флагмана — она отлично знала дорогу. Недаром Пашкина тройка первым делом озаботилась парковочной площадкой для нгурулов, а потом уже приступили к собственно строительству.

Парковка-якорь была теперь знакома всем наездникам и их шипастым партнерам, включая Свапа и Прана. Ольга шутила, что первый стационарный подпространственный тоннель «крепость — дом Серафимы» вышел на расчётную мощность, потому что кто-то из парней заметил: эти переходы получаются какими-то уж очень легкими и быстрыми, как будто раздвинутое подпространство не успевает до конца схлопнуться. Тырьке двух человек, пусть и стройных дам, пока не унести, а Серафима была еще и с грузом — остатки мясного ассортимента, не распроданные сегодня, нужно было вернуть на ледник. Загнать Тырьку назад в крепость после так замечательно выполненного задания было несправедливо, как несправедливо оставить взаперти двух оставшихся шпанят, когда один уже резвится на воле и трескает внеплановых свеженьких пуйфинов.

И само собой, Тыря узнала о появлении Павла и Раша в тот же момент, как разомкнулось перед ними подпространство. Как и Павел почувствовал свою шкодятинку. Его это самую чуточку огорчило, потому что, потакая Рашу в его желании побегать, парень хотел если не решить, то малость сгладить пару острых моментов. Во-первых, он хотел дать тёте Оле побольше времени на подготовку. Всё-таки новичок в гарнизоне, да ещё такой специфический. А ещё он хотел, что бы Алу хоть немного побыл под вольным небом, прежде чем окажется в стенах крепости. Да, она большая. Так и дворец не маленький. Но пока парню было не до чего: едва он осознал себя твёрдо стоящим на парковочном косогоре недалеко от хутора, Пашка заорал:

— Тырюха, у нас гости!

Раш недовольно подёргал ухом — и незачем так кричать: мы, нгурулы, существа тонко организованные и ни разу не глухие, не то, что вы, двуногие. А шлёндру эту непослушную можно было и ментально позвать.

— Ну, прости, друг, прости! Это не для Тырьки было, а для Алу и для хуторских. Нужно же было дать им понять, что чужие прибыли.

Алу в который раз подивился «человеческому» общению между шипастым монстром и обычным, в общем-то, представителем людской популяции. Да, ему объяснили, что подобная речь сопровождается соответствующими ментальными картинками. И, как признавался сам Пашка, когда говоришь ртом, воображалки составлять проще. Но все равно удивился. Удивился, и в закуток его сознания, отведенный мифическим на Апроле созданиям, незаметно упала еще одна капелька понимания: нгурул — это не просто зверь. Нгурул — личность.

Предполагал ли Пашка такой воспитательный момент для своего иномирного подопечного? Да ни в одном глазу! Он просто любил своего Раша и бесконечно его уважал.

А потом подпространство дрогнуло. И ещё раз дрогнуло. Только на этот раз от пронзительного восторженного визга.

— И-и-и-и-и-рр.

Раш недовольно рыкнул — слишком громко, но рык у него получился вполне деликатный. Взрослый самец понимал чувства своей младшенькой. Всё-таки почти три дня без дорогого друга. Соскучилась маленькая.

Алу стоял, как громом пораженный! Даже шипы Раша, за которые ухватился при транспортировке, забыл из горсти выпустить — на его едва обретённого друга накинулось рыжее, мохнатое и визжащее нечто!

В безумном суетливом мельтешении иногда мелькал пушистый хвост, да сверкали оранжевые глазюки.

Пашка всё старался как-то придержать это меховое что-то, которое то подскакивало мячиком, то юлило, а то пыталось заскочить на ручки. В одну из таких попыток Пашка не устоял и с хохотом повалился на землю.

Алу ужаснулся и шагнул вперёд, чтобы Раш не заслонял ему вектор атаки. Воздушный жгут уже почти сформировался на его пальцах. С отрочества вколоченные боевые навыки никуда не делись, просто замедлились от перерыва в практике и скудости магии. На его плечо легла чья-то рука. Легла невесомо, явно без угрозы. Но юный апролец все равно слегка вздрогнул.

— Не надо, мой хороший, — прошептала миловидная брюнетка и качнула головой, подтверждая слова жестом. Блик солнца пробежался по острому клину волос у немного бледной щеки. — Всё хорошо. Они всегда так здороваются.

Алу ответил недоверчивым взглядом, а брюнетка весело ухмыльнулась.

— Видишь, Раш спокоен, — женщина ласково потрепала гиганта по брылям, и тот довольно ру-рукнул. Посыл был понятен — Раш не допустил бы угрозы своему наезднику. Это даже Алу твёрдо усвоил.

— Хватит, Тырька, всё… Ух-ха-ха…– стонал парень. — Дома я, дома… Ай, не топчись по мне, кобылица…

Как ни странно, рыжее и меховое чуть успокоилось, но явно не все чувства выразило. Мохнатый хвост так и метался во всех направлениях. Тырька бы вылизала своего дорогого друга с головы и до пяток, но запрет помнила, а её всё ещё распирало от чувств. Приласкать нельзя, так хоть побить за то, что долго не было! И она скакнула передними лапами на грудь парню. Прям вскинулась на задние ноги и передними резко вниз — бац, бац, бац! На тебе, противный, на! На! Чтоб не исчезал больше! Н-на!

Пашка ýхал выбитым из грудины воздухом и хохотал, вяло отбиваясь. Пытался.

— Тырька! Ха-ха! Ну ты и носорожица! Ха-ха! Уф-ф! — и вместо того, чтобы шугануть бандитку, тискал прохладный мех. А вот Раш счёл забаву неуместной. Мотнулась огромная голова, и меховая заразка с визгом отлетела в скудные зимние кусты. В них и забарахталась, пытаясь вылезти. От неожиданности она перекинулась и теперь цеплялась шипами за голые и без того колючие ветки.

Алу смотрел и никак не мог сообразить, как относиться к увиденному. А брюнетка обняла Раша за голову и смачно его чмокнула в заранее приглаженные шипы.

— Правильно, Рашик, умничка, — проворковала она, — не нужны нам такие игры.

— Почему? — спросил Алу мимо всех этикетов.

— Она же растёт, — как старому знакомцу ответила брюнетка, продолжая оглаживать морду Раша. — Вот так заиграется через полгодика и грудь Пашке проломит. Лучше сейчас запрет закрепить, чем потом горе мыкать.

И переключила внимание на Павла:

— Паш, хватит валяться. Вставай уже, — сказала она с деланной строгостью.

— Думаешь, стоит? — Пашка с сомнением посмотрел на застрявшую в кустах Тырьку. — Ну да, вроде успокоилась, — и вздел себя на ноги рывком с плеч. А щена всё барахталась среди веток и чем больше старалась выбраться, тем сильнее застревала.

— Тыря, ну не тупи! — произнёс он с недовольством. — У нас гости, а ты вон чего устроила.

— Тя-яяяв, — получил он жалобный ответ и тяжко вздохнул.

— Мухой, ап! — то ли скомандовал, то ли посоветовал Пашка, стараясь не утонуть в сочувствии к попавшей впросак бандитке. Всего-то и надо было уйти в подпространство хоть на пару шагов. Через миг Тырька материализовалась в метре от него и шлепнулась на попенцию с видом «я молодец, хвалите меня немедленно!».

— Вот рожа протокольная, — хохотнул Пашка и скомандовал: — Мех, бивень ап! Пошли знакомиться.

Алу с немым восторгом пронаблюдал трансформацию чудища в милоту несказанную, а когда существо направилось к нему, и дышать забыл. Не от страха — от удивления. Потому что существо по имени Тыря выразило свою готовность знакомиться звонким «тыр-тыр-тыр-тряв!». Всего несколько шагов, но апролец был готов поклясться, что Тыря кокетничает. Во всяком случае, поклон был исполнен со всем тщанием: морда прижата к вытянутым лапам, мохнатый афедрон задорно отклячен, а хвост метался во всех направлениях.

— А вот это зачем? — Алу быстро-быстро помотал ладонью из стороны в сторону. Вопрос был к Павлу, но отвечать взялась Ольга.

— Это знак дружелюбия.

— Почему? — на переполненного впечатлениями Алу напало косноязычие, но его поняли.

— Тырька чувствует, что Раш тебя одобряет. А Павел к тебе очень хорошо относится, вот и старается сделать тебе приятно.

— Тыря, кончай выпендриваться, — одёрнул щену Павел, попутно улыбаясь гостю. — Запоминай, это свой. Можешь подойти.

Тырька степенно подошла и уселась прямо перед новым двуногим, который теперь свой, а значит, и её тоже. Уставилась на него косенькими глазюками и, не дождавшись реакции, возмутилась:

— Тыр-тыр-тыр! — а чего он стоит, если руки свободны⁈

Ольга и Пашка дружно захихикали, а бедный «свой» растерянно смотрел то на одну, то на другого.

— Она хочет, чтобы ты ее погладил. Вот так, — Ольга показала нехитрые движения.

И Алу решился. Новые ощущения поглотили его и увлеки. Нгурулочка всем видом демонстрировала удовольствие, и в душе бывшего пленника потихоньку нарастало умиротворение. Ему было хорошо.

А Ольга и Павел получили возможность поздороваться по-настоящему.

— Всё хорошо, тёть Оль? — спросил он, на миг прижимаясь щекой к её макушке и выпуская из коротких сыновних объятий. Тётушка погладила его по щеке и ответила:

— Все норм. Только Раима срочно в столицу дёрнули. Не знаешь, зачем?

Пашка помотал головой и мысленно ухмыльнулся. Отлично. О похождениях наездника в столице своим за чаем рассказать — это одно, а начальству докладывать — со-овсем другое. Пашка ещё от словоблудия с величествами не отошёл. До сих пор не понимал, как выдюжил. Тут два варианта. Первый — он гений (уже можно смеяться). Второй — все было заранее решено, и Павлу просто позволили настоять на своём. Зачем? Да хоть для того, чтобы поднять его авторитет перед Алу. Почему возникла мысль, что у королей уже было нужное Пашке решение? Да кто его знает, возникла и всё. Раз командира вызвали во дворец в тот момент, когда нужно улаживать формальности с апрольцем, то у величеств вскрылся какой-то трэш и понадобилось подкрепление. Вот и сбагрили проблемных и не очень важных гостей. Но тёте Оле Пашка об этом не скажет.

— Вот и Сима не знает, — грустно вздохнула Ольга.

— Где она, кстати? — спросил Пашка. — Мне Тыря её показывала.

— В ледниках хлопочет, где же ещё? Ты мне зубы не заговаривай, знакомь с мальчиком по-человечески.

— Ты уж прости, что я его без предупреждения притащил, — повинился Пашка по-русски. — Нас грёбаные величества до последнего момента в неведении держали. Сможешь парня устроить? Да хоть в моей комнате, я не против.

Ольга убрала волосы за ухо, открывая лицо, и проказливо улыбнулась.

— Это вас в неведении… А нас Эрик ещё вчера после обеда предупредил. Так что и Рашу довольствие запланировано, и для Алу почти всё готово. Осталось бельишко и тренировочную форму по размеру подобрать. А мундир ему не положен. Но мы что-нибудь похожее придумаем, чтобы он белой ворóной среди вас не выглядел, — Ольга с намёком глянула на светлый камзол апрольца.

— Хоспади, когда ты успела-то? — удивился Пашка. — И куда ты его определила?

Это был актуальный вопросец. Пашка уже настраивался наматывать километраж по коридорам от караулки, которая теперь была общей спальней для его тройки, до этажа, где проживали остальные наездники и где находилась его «официальная» комната. Или, учитывая, что кое-кто у нас ходок писать записки с приглашениями.

— Куда-куда… Увидишь. Тебе понравится, — и уже по-нрекдольски: — Ну, гость дорогой, давай, что ли, сами познакомимся, раз этот увалень совесть потерял. Ты Алу. А я…

— Я догадался, — апролец с трудом оторвался от рыжего меха. — Мне Павел о вас много рассказывал. Вы тёть Оля, — непривычное словосочетание у парня сложилось в сакраментальное Тётёля, и земляне дружно рассмеялись.

— Вот и познакомились. Можешь называть меня как все, госпожа Ольга. Пойдём, ещё с Серафимой познакомишься, раз такая оказия вышла. Я не ожидала, что вы прибудете так рано и сразу на хутор.

— Раш хотел немного побегать, — зачем-то начал объяснять Пашка. Слово «побегать» Тыря понимала на обоих языках и тут же сквозанула к невозмутимому Рашу. Вот она — вся готовая бегать хоть до вечера. Оля махнула рукой. Идите, мол, пока возможность есть. Парочка исчезла в подпространстве прямо с места.

Знакомство с Серафимой произошло куда… хм… энергичнее. Сима действительно возилась с мясом — готовила ассортимент на завтра и выбралась из ледника только на Пашкин вопль:

— Тётя Сима, выходи!

Ну она и вышла.

В Жеховой, залатанной, но тёплой куртейке, кожаном фартуке и с руками, до запястий измазанными в мясном соке.

— Ага! — выдала она с энтузиазмом. — Явились. Ну, здрасти.

И принялась рассматривать Алу, чуть прищурив один глаз.

— Си-има! — простонала Ольга. Уж этот взгляд специалиста по красоте она знала, как никто в этом мире. И как никто другой знала — подруженька не любит ходить вокруг да около.

— Чего, Сима⁈ Ты посмотри на него! Куда ему черный бледному такому? Не-не-не, откормим, тогда чёрный, а пока шоколад или, на крайняк, графит.

Алу вскинул на Пашку полный паники взгляд, хотя гипсовую маску удержал.

— Все нормально, бро, — зашептал Пашка, сдерживая смешок. — Это госпожа Серафима прикидывает, какого цвета одежду тебе пошить. Она у нас ответственная за красоту!

— А в лоб? — спросила ответственная по красоте и обратилась к Алу: — Кто ты, я поняла. Наслышана от Эрика. Покамест зови меня госпожой Серафимой, а там посмотрим. Кстати, ты маг? — Алу, подавленный таким напором, растерянно кивнул. — Водички наколдуешь руки помыть? А то лень до колодца чапать.

— Попробую…

Даже для шебутной Серафимы это было слишком… по-простецки, что ли. Но не обидно. Пашка было набрал в грудь воздуха, чтобы объяснить про временные проблемы апрольца с магией, как вдруг с ладоней Алу тонкой струйкой потекла вода. Это был первый раз, когда новый приятель магичил при Пашке. И это было здóрово! А если и перенапряжётся малость, то в крепости кристаллов вдосталь — и посерьёзнее, чем те, что они в столице прикупили. Главное — процесс пошёл! Раз Алу решился магичить, значит, даже этот жалкий часок без нейтрализаторов сказался на нём благотворно. Перспективы вдохновляли.

Если честно, Пашке уже хотелось домой. Разобрать сумки, подарить подарки и закончить уже эту одиссею. А ведь ещё предстояло разговоры разговаривать и рассказы рассказывать — тоже дело энергозатратное. Но Паха терпел. Потому что Рашу была обещана прогулка. Потому что Алу нужно было подольше побыть на вольном воздухе, чтобы хоть как-то подзарядиться природной энергией. «Консервированная» — это не то. Разница как между армейским сухпаем и домашней стряпнёй тётушек. Вроде и сытно, и даже вкусно, но… Или как между холодной тушенкой и свежим шашлычком из рук Семёныча.

Кстати о подарках. Раз они уже тут и Алу уже очухался после эпического знакомства с Серафимой, то, может, и знакомство с дядь Женей Семёнычем выдюжит? И Пашка принялся потрошить баул с покупками, в котором львиную долю объема занимали всякие рукодельные приблуды для Жеховых дам.

Старый партиец, он же кузнец, он же хуторская власть, нашёлся сам. Притопал гнать Серафиму из ледника, чтобы не простудилась. Про Алу он знал, потому что помогал Ольге быстренько воплотить некоторые задумки, приуроченные к прибытию гостя, а потому отреагировал спокойно и без явно выраженного интереса. Разве что полюбопытствовал:

— Маг? — и, получив утвердительный кивок, уточнил: — Хороший?

— Дядь Жень! А то ты не знаешь, кто это! Не дави на парня! — потребовал Паха, обмениваясь с кузнецом рукопожатием. — Хороший. Только пока замученный. Вот придёт в себя, тогда и спросишь. На, держи свой заказ, — и всучил Жеху трехведерный баул, в котором перекатывались мотки и клубки всяческого камвольного бутора и что-то загадочно погромыхивало. Семёныч заглянул внутрь и поднял на Пашку ошалелые глаза.

— Твою ж в бога душу мать! Ты, мля, сбрендил столько приволочь? И как я это между ними двумя делить буду?

Мда. Учитывать такие нюансы юного Пашку жизнь ещё не научила.

Ольга и Серафима совершенно бессовестно хихикали. А ведь стояли тихонько в сторонке, как приличные, и героически сдерживали свое любопытство. Ну, серьёзно! Думаете, легко удержаться и не сунуть нос в клубочки-тесёмочки? Мужикам не понять!

— Ты баульчик верни поскорее, дядь Жень, — ехидненько попросил обиженный Пашка: он так старался, а получил ответочку — аж икается. — А то нам еще кучу барахла до крепости дотащить надо.

Жех зыркнул так, что Алу, который держал это самое барахло в охапке, попятился.

— Я тебе кое-что получше дам, — пришла на помощь Серафима и ринулась в свои закрома. Через пару минут она появилась со здоровенной корзиной и деловито помогла Алу аккуратно сложить вещички. В процессе была обнаружена книжка для Митьки, которую Сима немедленно изъяла — парню читать нечего. А Пашка когда еще соберётся кóреша навестить? Пришлось и для Митькиной сестренки подарочек выдать, чтобы дитё не расстроилось. Заодно распотрошили тюк с сухофруктами на сладкие гостинцы. За сухофрукты Пашка был смачно расцелован обеими дамами. А немного подзабытый гость наблюдал эту семейную идиллию и никак не мог поверить, что эти люди знакомы между собой меньше года. Это было так удивительно! Алу даже о своей семье в этот момент не вспомнил.

Как бы ни было приятно под вольным небом, а время неумолимо катилось к обеду, и Ольга засобиралась к своим обязанностям.

Вот тут апрольца ждало ещё одно маленькое потрясение. На призыв наездницы явились не два нгурула, как он ожидал, а пять. Трое новичков были явно постарше Тыри, но младше Раша. И что удивительно, все трое стояли ровнёхонько по линейке. Блюли паритет.

— О, поросята! — обрадовался Пашка. — И откуда вы такие счастливые?

Лапы и подбрюшья всех троих были такими грязными, как будто они форсировали болото. Тем не менее, приветственный ритуал был выполнен. Каждый из грязнуль получил от Пашки шлепок по лбу и в ответ радостно рявкнул. Ну, это Алу показалось, что радостно. Хотя причин думать иначе не было ни одной. Пятёрка шипастых эманировала таким благодушным умиротворением, что Алу забыл держать свою гипсовую маску и даже улыбался.

— Тёть Оль, вы с Алу идите домой. Раш справится. А я с этими, — кивок в сторону наф-нуфиков, — на озеро отмываться.

— Может, гидропушкой? — осторожно спросила жалостливая Ольга.

— Ещё чего! Не май месяц. Хочешь перед обедом в холодной водичке поплескаться? Тогда всю стаю купать придется. Не-не-не, я лучше на бережке постою.

К радости наездников, Тыря и Раш интереса к озеру не проявили. В принципе, температура воды была нгурулам безразлична, но летом всё же приятней.

— Ладно, — нехотя согласилась Ольга. Нехотя, потому что Пашка наф-нуфиков не слышал и рассчитывать мог только на голосовые команды. Наездница сосредоточилась, отдавая ментальный приказ на послушание. И даже ножкой топнула для убедительности.

Впрочем, помывочные мероприятия прошли быстро. Пашка был строг, как дрессировщик тигров. Грязнулям хватило пары прыжков с трамплина, чтобы навести чистоту, и через полчаса не совсем обсохшие поросята заняли свой привычный вольер.

Зато родная караулка показалась не такой уж родной. Нет, сначала всё было отлично! Ован и Коста встретили своего командира радостными улыбками, объятиями и дружескими тычками под рёбра.

С Алу они уже познакомились. Апролец был приятно удивлён их дружелюбием и сдержанностью. Просто он не знал, что лавэ Шенол перед отбытием в столицу заинструктировал парней до слёз. А госпожа Вадуд добавила. А вот с Павлом ребята не сдерживались. И только поэтому Пашка не успевал осмотреться добрых пять минут. А когда осмотрелся, не узнал родную караулку.

Казалось, она стала просторнее. Привычными остались только ростовое напольное зеркало, монструозный обеденный стол с лавками и Тырюхина циновка-якорь. Кровати стали двухъярусными и абсолютно новенькими. Явно не то слегка подшаманенное старьё, что находилось здесь раньше. Причём кровати были не армейского образца — друг над другом, а угловые — вдоль перпендикулярных стен. Это добавляло пространства. С крепежом верхнего яруса проблем не было, потому что опорой служили добротные такие шкафчики, дверцы которых были украшены плетушками того же стиля, что и Тырина циновка. Нашлось местечко для новой тумбочки с чайными принадлежностями — давняя Ольгина мечта.

Пашка оглядывался-оглядывался и вдруг увидел, что в караулку тихонько пробралась Ольга. И теперь четыре пары глаз с живым интересом наблюдают за его реакцией.

— Здóрово! Когда вы только успели?

— Да не так, чтобы напряжно, — ответила госпожа туэ. — Я эту планировку давно придумала, только взяться руки не доходили. А тут вдруг сложилось одно к одному. Серафима же предупредила, что тебя в столицу вызовут. Вот я и решила подгадать, пока тебя не будет. Сюрпризом. Вероятность переселения Алу сюда мы сразу прогнозировали. Пока ты собирался, я быстренько чертёжики сварганила, и Жех зарядил столяра на срочный заказ, благо, материал припасли еще с осени. Ты за порог, а парни на хутор — столяру помогать. Дальше по обычной схеме. Крепеж, который Жех выковал, вмуровали магией в стены, а мебель собрать — дело техники.

— И отборного мата в течение полутора дней, — уточнил интеллигентный Коста. — Зато сегодня мы уже спали на новых кроватях, — и добавил с ноткой превосходства: — Вам с Алу достались нижние.

Алу сидел на лавке у стола, слушал этот уютный трёп, и до него потихоньку доходило, что вот эти абсолютно незнакомые люди его ждали. Понадобилось ещё одно спальное место, и они за два дня сменили обстановку. Не выселили его куда-нибудь поближе к прислуге и не сунули в дальнюю неиспользуемую комнату. Они устроили так, чтобы ему, Алу, совершенно чужому, даже чуждому человеку, не было одиноко. Одиночества Алу боялся. Был у него страх опять остаться наедине с собой в четырёх стенах, как было во дворце. Теперь об этом можно было не беспокоиться.

Ован и Коста украдкой поглядывали на гостя. На нём не было ментальной защиты, и все переживания бедняги были парням доступны. Это Ольга закрылась наглухо. Даже не из деликатности, хотя и из неё тоже. Прежде всего, чтобы душу себе не травить. Сима поделилась кое-какой информацией о судьбе бедолаги. А парни не удержались. Такие они, менталисты. Понятие «личное пространство» игнорируют наглухо, если им интересно. Вот и эти двое сунулись. И отпрянули, как будто едкой кислоты коснулись.

— Спасибо, парни. Тёть Оль, ты супер! — Пашка явно расчувствовался.

— Да ладно, — отмахнулась Ольга. — Все равно надо было, раз вы тут осесть настроились. Тем более не всё доделать успели. Но жить уже можно. Всё, марш обедать!

— Госпожа Ольга, — остановил её Коста уже за дверью и зашептал: — Думаю, Алу не нужно сейчас в столовую. У него совершенно нет ментальной защиты. Да и никакой другой нет.

— Только этого не хватало. Убью Эрика! Так. Обед вам соберут на четверых. Придёшь за корзиной через полчаса. По тарелкам сами разложите. И чтобы до возвращения лавэ Шенола апролец носа из караулки не высунул! Пойте, пляшите, развлекайте его, как хотите, но он должен сидеть дома!