Глава 6

Лаз казался бездонным. Суставчатая кишка, пронизывающая лайнер сверху донизу. Металлические скобы уходили вниз, в узкий вертикальный колодец, где воздух был холоднее и пах резиной и пылью. На равных промежутках между скобами устало светили тускло-желтые лампы аварийного освещения. Насколько я помнила, их питание было автономным, а потому вечно неярким. По металлу тянулись пучки кабелей, обмотанных выцветшей изолентой, а местами виднелись старые наклейки с предупреждениями на трех языках, полустертые временем. Скобы уходили так далеко вниз, что нижние растворялись в темноте, которую фонари были бессильны разогнать. И казалось, будто это не ремонтный лаз, а прямая дорога к самому сердцу двигателя — или к вечности. Если сорвешься. В таком месте всегда отчетливо чувствовалось, насколько ты мал и заменяем: корабль огромен, а ты — всего лишь временный паразит в его венах.

— Осторожнее, — бросил стюард через плечо, уже начиная спуск. — Здесь… не самое подходящее место для прогулок.

Последнее слово он произнес с такой вежливой снисходительностью, от которой немедленно хотелось либо рассмеяться, либо ударить. Я выбрала первое — мысленно. И дождавшись, пока стюард спустится на пару скоб, перекинула ногу через бортик лаза.

Дариан замыкал нашу маленькую процессию.

Скобы были неудобными. Граненый металл неприятно впивался в кожу, и мне отчаянно не хватало перчаток. Но чего не было, того не было. Пальцы быстро заныли. И без прежних тренировок мышцы очень скоро наливались свинцом, дыхание сбивалось, и спуск превращался в испытание. А где-то внизу под нами глухо гудели механизмы, и этот звук отдавался в груди, как далекий, но настойчивый пульс.

— Вам лучше держаться ближе к стене, — снова заговорил стюард подо мною. — Такие ходы… они не для дам.

Вот же!.. Я прикусила язык, чтобы не нагрубить. Очень хотелось уточнить, каких именно «дам» он имеет в виду, но момент был не тот. В его голосе отчетливо слышалось снисхождение к богатым наследницам, привыкшим к приемам на орбитальных станциях и личным шаттлам. Я же к этому кругу никогда не принадлежала, и от этого забота стюарда казалась издевательской и звучала особенно нелепо.

Дальше спускались молча. Только грохот подошв по скобам эхом разлетался вокруг, растворяясь где-то над головой. Чем ниже мы оказывались, тем чаще стюард делал паузы — короткие, нервные. Он будто прислушивался. Или считал.

— Осталось немного, — сообщил он, наконец. К моему удивлению, в голосе проскользнула фальшь. — Главное — не задерживаться.

Это «главное» все расставило по местам. Оно прозвучало так, словно стюард убеждал в первую очередь себя. И вот тогда до меня дошло: парень оказался физически еще менее развитым, чем я. И уже выдохся.

А спуск все продолжался. Гул механизмов теперь слышался отчетливее. Стюард больше не комментировал мои «дамские» способности. То ли решил, что молчание безопаснее. То ли у него уже не хватало дыхания на «заботу». Так или иначе, но я не возражала. Сама начала стремительно уставать. Плохо, Агги. Забросила ты себя. Думала, что уже никогда не пригодится? Была уверена, что никогда не придется в спешке удирать? А оно вон как случилось…

Наконец, внизу показалась платформа: узкий металлический помост с перильцем с одной стороны и задраенным люком лаза — с другой. Стюард первым ступил на него, облегченно выдохнув. Он повернулся к нам спиной, чтобы ввести код на панели рядом с дверью мостика: пальцы забегали по клавишам, но как-то суетливо, будто он торопился поскорее закончить эту прогулку. Впрочем, скорее всего, так оно и было. Я находилась в достаточной близости от парня, чтобы услышать его облегченный вздох.

Я встала на площадку следующая, за мной — Дариан. В какой-то момент я даже поймала на себе его озабоченный взгляд. Словно он беспокоился обо мне. От этой иллюзии чужой заботы стало легче дышать. Впрочем, я почти сразу выбросила это из головы. Потому что нужно было сосредоточиться на другом.

Платформа была тесной: нам едва хватало места втроем. Из-за чего я периодически ловила макушкой теплое дыхание арлинта. Воздух здесь был ощутимо теплее, с примесью озона и запаха нагретой изоляции и резины, а за стенкой, отделяющей лаз от остальных помещений корабля, слышался едва различимый гул голосов и приборов — мостик жил своей жизнью.

Стоять было очень неудобно. Так что я ничего не смогла с собой поделать, раздраженно вздохнула, когда стюард, наконец, закончил с кодом и отступил на шаг, чтобы открыть дверь. Но в этот момент его взгляд зацепился за что-то на панели — мигающий индикатор, красный, тревожный. Его заметила и я. А парень вообще буквально завис, потом наклонился ближе, бормоча себе под нос:

— Это еще что за…

И сделал полшага назад. Прямо к краю платформы. Туда, где не было перил…

Я скорее ощутила это инстинктами, чем увидела глазами: его пятка уже висела над бездной, а он все не замечал, увлеченный разглядыванием панели. Еще секунда — и стюард бы полетел вниз, в ту самую «суставчатую кишку», которую только что преодолел. Меня словно что-то толкнуло вперед:

— Стойте! — рявкнула ему, уже протягивая руку.

Одной рукой я ухватилась за перильце, другой резко потянула его к себе, буквально в последний момент успев схватить за локоть. Стюард дернулся, глаза расширились. В них, как в темном зеркале, мелькнуло осознание, тут же сменившееся паникой. Но мне было не до этого. Тяжесть мужского тела тянула меня вниз, дыхание перехватило. И если бы не Дариан… Он обхватил меня за пояс, и мы замерли в странной, почти интимной близости — трое, связанные страхом и мгновением. Стюард, наконец, понял, куда смотрит: в бездонную черноту. Лицо его побледнело, губы дрогнули, и сорвалось едва слышное:

— Господи…

Нашел время для молитв!..

Раздраженная поведением стюарда, я неласково оттащила его на безопасное расстояние, к стене. Сердце колотилось, как те насосы внизу.

— В следующий раз смотрите под ноги, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не слишком выдавал бушевавшую внутри бурю. — Или «главное — не задерживаться» не сработает.

Парень ответил не сразу. Только кивнул, все еще глядя в пол. Снисходительность испарилась окончательно — осталось только усталое принятие, похожее на смирение. Я отвернулась, стараясь не думать о том, что, спасая этого идиота, сама едва не сорвалась. Внизу колодец дышал тьмой, и если бы не Дариан… Я вдруг ощутила, как тело сотрясла крупная дрожь.

Торн отпусти меня в ту же секунду, как стюард поймал равновесие. Как только появилась уверенность, что моя помощь ему больше не нужна. Но не отодвинулся. Молча встал рядом, как тень. Это именно он первым шагнул вперед, будто все происходящее было под его ответственностью, когда неожиданно дверь мостика с шипением открылась. По глазам, привыкшим к полумраку ремонтного лаза, резанул яркий свет, в уши хлынул шум рабочего помещения. А прямо перед нами стоял капитан — высокий, седой, с лицом, которое ничего не выражало.

Стюард тут же выпрямился, пытаясь вернуть себе деловой вид, но получилось плохо.

— Прошу, — сказал он тихо, пропуская нас вперед. — Капитан ждет.

Но в голосе совсем не было прежней уверенности. И только сейчас я поняла: что бы ни происходило на этом корабле, стюард точно знал больше, чем говорил. И боялся больше, чем показывал.

Вопреки вежливым словам стюарда, у меня не было уверенности, что капитан нас ждал. Более того, в душе росло убеждение, что ни нас, ни кого-либо другого на мостик сейчас пускать не хотели. Однако, мы уже были здесь. И если я хоть что-то понимаю в современной иерархии, Торн не тот, от кого капитан Арис сможет просто отмахнуться. Так и вышло. Просто с некоторыми допусками.

— Вы отдавали себе отчет в том, что делаете? — подчеркнуто ровно поинтересовался капитан, холодно глядя на несчастного стюарда. И в его голосе отчетливо прозвучал металл. — Какой вы получили приказ?

Стюард вытянулся, словно на смотре.

— Мне было приказано обеспечить безопасность пассажиров, сэр.

— Вам было приказано не допускать паники, — отчеканил в ответ Арис. — Особенно среди пассажиров элитного сектора. А вы что сделали? Потянули уважаемых граждан Альянса через ремонтный лаз! Высшая степень непрофессионализма!

Стюард побледнел.

— Лифты были временно выведены из эксплуатации, сэр, — рискнул напомнить бедняга. Кажется, не такой уж он и трусливый, как мне показалось вначале.

— Именно, — подтвердил капитан. — И это не повод устраивать экскурсии по внутренностям корабля. — Он помолчал секунду, позволяя стюарду проникнуться, затем добавил уже тише: — Мы еще поговорим об этом. Позже.

Стюард кивнул — резко, почти с благодарностью. Как человек, которому неожиданно подарили отсрочку.

Капитан, больше не обращая на него внимания, наконец, отступил в сторону, пропуская нас на мостик. И я почти с облегчением сделала шаг в помещение следом за Дарианом.

Мостик встретил нас ровным рабочим шумом — голосами, приглушенными сигналами, мягким гулом систем. Все было на своих местах. Именно так, как и должно быть. И от этого у меня почему-то перехватило дыхание.

Сердце забилось быстрее, когда я увидела штурманскую консоль, навигационные экраны, знакомую дугу панорамного обзора. Когда-то это было моим миром. Моей работой. Моей жизнью. И вот теперь я снова была здесь. Но по другую сторону, в статусе пассажира, приглашенной гостьи, человека, которому, вообще-то, заказан вход в святая святых корабля.

Неожиданно я поймала себя на том, что улыбаюсь при виде этой картины. Глупо, конечно. Но ощущение было таким, будто мне на секунду вернули то, чего я давно лишилась. Наверное, именно поэтому я и смотрела на все так внимательно и жадно. Будто хотела впитать в себя атмосферу, запомнить увиденное навек.

Операторы сидели за консолями, экраны светились, голосовая связь гудела привычным фоном. Все работало. И все же…

Ответы приходили с небольшой задержкой. Не критичной — такой, какую легко списать на усталость или рутину. Члены команды переглядывались чаще, чем требовалось. Кто-то дважды перепроверял одни и те же параметры.

Я заметила это не сразу. Просто в какой-то момент возникло странное ощущение, будто ритм мостика сбился на полдоли. Один из обзорных экранов почему-то оказался затемнен. На нем горела лаконичная надпись: «Техническое обслуживание». Я непроизвольно нахмурилась. Такие панели обычно дублируются. И выводить их из работы в полете — плохая практика. Не запрещенная. Но очень нелюбимая пилотами.

— Аврора, статус навигационного контура? — бросил кто-то из операторов.

— Контур стабилен, — отозвался корабельный ИИ. Голос искусственного интеллекта был ровным, нейтральным. — Отклонения в пределах допустимых значений.

Допустимых — для кого?..

Я уже внимательнее посмотрела на бегущие строки данных и вдруг поняла, что цифры обновляются с тем же едва заметным опозданием, что и реакции экипажа. Совсем небольшим. Почти незаметным. Возможно, мне все это мерещится от нервов, но… Но именно из таких «почти», как правило, и начинаются большие проблемы.

Корабль летел. Но что-то все равно было не так.

— Капитан, я… — один из техников поднялся со своего места, и движение получилось неловким. Он пошатнулся, ухватился за край консоли, будто пол под ним внезапно стал зыбким.

Краем глаза я заметила, как Арис нахмурился.

— Сядьте, — резко приказал капитан.

Техник послушался, его лицо на глазах стало серым, а на висках выступил пот. Он моргнул несколько раз, словно пытаясь сфокусировать взгляд.

— Все в порядке, сэр. Просто… — он запнулся, — голова закружилась.

Капитан подошел ближе, всмотрелся.

— Вы здесь сколько?

— С момента инцидента в грузовом отсеке.

Этого оказалось достаточно.

— В медицинский центр, — коротко приказал капитан. — Немедленно. Пусть вас проверят.

Техник попытался возразить, но капитан уже отвернулся.

— Переработал, — бросил он скорее нам, чем кому-то конкретному. — Такое бывает.

— Меня интересует характер инцидента, — спокойно вклинился Дариан. — И степень угрозы для пассажиров.

Капитан встретил его взгляд без колебаний.

— Господин Торн, все данные, к которым у вас есть допуск, вы получите. — Он сделал паузу — ровно такую, чтобы ее нельзя было счесть случайной. — Но предупреждаю: часть происходящего не классифицирована…

— Не классифицирована? — непередаваемым тоном переспросил Дариан.

Я захлопала ресницами. То есть, как?..

— А значит, не подлежит докладу, — закончил капитан. — Ни мне. Ни вам.

Впервые с момента нашего появления на мостике он выглядел… неуверенным. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило.

Арис выпрямился.

— Ситуация под контролем, — заявил он уже громче, для всех. — Мы устраняем последствия локального инцидента. Опасности для пассажиров нет. — Он снова посмотрел на нас. — Я рекомендую вам вернуться в свой сектор. Там безопаснее. И… спокойнее.

В его голосе прозвучало почти искреннее желание, чтобы мы послушались и, наконец, исчезли отсюда, дав возможность разобраться с «не классифицированным» без свидетелей. Я вдруг поняла, что он действительно в это верит. Или очень хочет верить.

Стоя за плечом Дариана и стараясь дышать ровно, я жадно ловила каждое движение цифр на навигационной панели. И чем дольше я смотрела, тем сильнее все сжималось внутри от холодного, чисто технического ужаса.

По картам «Селестия» шла в глубоком вакууме. Но навигационная сетка постоянно «дрожала». «Аврора» — ИИ корабля — каждую секунду подавала импульсы на маневровые двигатели правого борта. Совсем крошечные, на грани чувствительности. Словно лайнер постоянно натыкался на невидимую преграду или… словно его что-то тянуло в сторону. Как будто за обшивкой седьмого сектора внезапно возникла лишняя масса, которую не учитывали при расчетах, и автоматика теперь яростно пыталась выровнять курс, не привлекая внимания.

Это было похоже на то, как если бы вы шли по ровной дороге, но чувствовали, что кто-то невидимый постоянно и мягко тянет вас за край одежды.

Я посмотрела на капитана Ариса. Он стоял у главного экрана, сложив руки за спиной. Теперь его спокойствие казалось мне фальшивым, как пластиковые цветы в оранжерее. Он не мог не видеть этой «дрожи». А значит, он все знал.

— Капитан, — голос Дариана прозвучал мягко, но в этой мягкости была мощь тяжелого крейсера. — Я ценю вашу заботу о спокойствии элиты. Но вы не хуже меня должны понимать: паника в «Зените» начнется не тогда, когда вы объявите правду, а тогда, когда пассажиры заметят, что их личное пространство превратилось в тюрьму. Вы уже изолировали три палубы. Связь барахлит. Лифты стоят.

Дариан сделал шаг ближе к Арису, и я увидела, как Специальный Посланник «включает» свое главное оружие — доминирование.

— Я не пилот, капитан. — Торн допустил небольшую паузу, давая возможность капитану проникнуться его словами. А потом лениво, но с нотками угрозы, продолжил: — Но даже мне видно, что система вносит коррекцию чаще обычного. И если это не ошибка, значит, вы летите с учетом фактора, о котором не считаете нужным сообщать пассажирам моего уровня допуска. Давайте не будем делать вид, что это нормальная ситуация. Потому что, если мне придется узнавать детали из отчетов уже после прибытия — это будет совсем другой разговор.

Капитан медленно повернул голову к Дариану. Его лицо осталось непроницаемым, но я заметила, как на его виске дернулась жилка.

— Вы переоцениваете масштаб проблемы, господин Торн, — сухо ответил он. — Мы имеем дело с… биологическим загрязнением обшивки. Редкий вид кремниевых паразитов. Они не опасны для людей, но влияют на работу внешних датчиков. Именно поэтому «Аврора» нервничает.

«Ложь», — вспыхнуло у меня в голове. Паразиты на обшивке могут давать помехи в данных, но они не создают инерцию. Они не «тянут» корабль весом в миллионы тонн.

Я поймала взгляд Дариана. Короткий, на долю секунды. Он не спрашивал совета, он считывал мое состояние. И по тому, как я едва заметно качнула головой, он все понял.

— Биологическое загрязнение, — повторил Дариан, и в его голосе проскользнула опасная ирония. — Это именно из-за него ваш техник только что чуть не упал в обморок?

Техник, которого уже уводили с мостика, снова пошатнулся у дверей. Он не вытирал пот с лица. Он просто смотрел перед собой, и в этом пустом, остекленевшем взгляде было что-то… нечеловеческое. Будто он прислушивался к звуку, который слышал только он один.

Уходили молча. Да и что здесь можно было сказать? Мы оба понимали, что Арис лжет. Оставалось понять, что скрывается за этой ложью. Вот только как это сделать, если разговор с капитаном не принес никаких результатов?

Я была почти уверена, что произошло нечто очень и очень серьезное. Но имеющихся у меня куцых знаний не хватало на то, чтобы классифицировать происшествие. Я даже начала себя ругать за то, что совершенно отстала от жизни. Сначала лелеяла обиду на родителей Дариана и общество, равнодушно допустившее, чтобы меня вышвырнули на обочину жизни, как использованную тряпку. Потом... училась выживать. А позднее... Сама не знаю. Но теперь мне было совершенно необходимо восполнить пробелы в знаниях. Вопрос, как это сделать? То, что мне требовалось, никогда не попадало в открытые источники. А к закрытым у меня давно не было доступов. А ведь, если бы вовремя спохватилась, могла бы ими обзавестись...

Дариан не произнес ни слова с тех пор, как мы покинули мостик. Он шел быстро и выглядел если не напряженным, то сосредоточенным точно, а его походка на глазах изменилась — исчезла аристократическая, ленивая вальяжность, с которой он вел меня вчера на прием. Теперь это был хищник, который почуял ловушку, но еще не понял, откуда придет удар.

Я сумела поравняться с ним у поворота к техническим тоннелям, ведь возвращаться предстояло тем же путем, которым мы сюда пришли. Просто из другой точки.

— Дариан, постой, — я перехватила его за локоть, заставляя остановиться в тени ниши, неприятно пахнущей искусственным жасмином. Начинало казаться, что команда слишком старательно притворялась, что все хорошо.

Арлинт обернулся. Его лицо в приглушенном свете ламп казалось маской, высеченной из холодного камня.

— Ты видел то же самое, что и я? — спросила я шепотом. — Арис врет про биологическое загрязнение обшивки. Магнитные возмущения на графиках… это не помехи. Корабль не просто «спотыкается». Дариан, нас что-то не пускает. Словно мы идем на поводке, и тот, кто его держит, начинает наматывать леску на кулак.

Дариан молча выслушал меня, и я видела, как в его глазах борется Специальный Посланник, обязанный соблюдать протоколы, и человек, который некоторое время назад шептал мое имя на пике страсти.

— Я видел цифры, Агги. И я видел лицо Ариса, — наконец, нехотя произнес он. — По-моему, он сам не знает, что происходит. И очень боится, что кто-то еще догадается о его некомпетентности. Потому и бормочет о «не классифицированной» угрозе, надеясь выиграть время и разобраться с происходящим до того, как информация просочится в «Зенит». В элитном секторе слишком много таких, кто может завершить карьеру бравого капитана по щелчку пальцев.

Я внимательно изучила лицо Дариана. Да, приходилось признать, что это уже не тот сладенький мальчик, избалованный сын богатых родителей, с которым я познакомилась больше пяти лет назад. Этот Дариан был старше, умнее и опытнее своей предыдущей версии. И невероятно, несоизмеримо, почти болезненно притягателен для меня…

С усилием отмахнувшись от несвоевременных порывов, я заглянула в бирюзовые глаза:

— И как мы поступим? Ты ведь согласен со мной, что ситуация угрожающая?

Он коснулся моей щеки — короткий, почти болезненный жест.

— Мы возвращаемся в каюту. Не могу сказать тебе всего, но… Нам необходимо подготовиться. Нужно забрать документы и… самое ценное. Вещи придется бросить, — арлинт поморщился, словно ему на язык капнули уксусом. — Если через два часа Арис не объявит эвакуацию, я инициирую внешний запрос на контроль маршрута. Тогда это будет уже не его решение.

После всего увиденного и услышанного на мостике, подъем по кишке ремонтного лаза прошел для меня незамеченным. Я настолько погрузилась в анализ происходящего, что не обратила даже внимания на боль в ладонях, которые я все-таки поранила о скобы. Только выбравшись из лаза уже на палубе «Зенит», заметила кровь на руках. Но ее было немного. И я попросту сжала руки в кулаки, устремившись за торопливо направившимся в нашу общую каюту Торном.

А в секторе «Зенит» все было по-прежнему: тихо играла музыка где-то под потолком, едва заметно колыхались под потоками кондиционированного воздуха листья декоративных растений. И по-прежнему не видно было дроидов, что так поразило меня до похода на капитанский мостик. Ну хоть какая-то стабильность.

Дойти до своих дверей мы не успели. Леди Мирабель, уже переодетая в безупречный брючный костюм из плотного шелка от известного даже мне бренда, стояла посреди коридора, как изящная статуя правосудия. Завидев нас, она скрестила на груди руки и задрала вверх подбородок. Без слов демонстрируя, что просто так мимо нее нам не пройти.

— Торн, — ее голос был тихим, но в нем вибрировала такая ярость, что стюард, маячивший поодаль, втянул голову в плечи. — Вы обещали новости. А вместо этого я вижу, как персонал блокирует выходы на нижние уровни. Мой личный терминал выдает «ошибку авторизации».

Дариан мгновенно выпрямил спину. Маска Посланника приросла к его лицу за долю секунды.

— Леди Мирабель, капитан Арис проводит глубокое сканирование систем. Обнаружен микро-сбой в навигационном контуре. Это… — он сделал паузу, подбирая слово, — стандартная процедура для лайнеров такого класса. Я настоятельно рекомендую вам собрать необходимые вещи и находиться в готовности.

Гладко и сладко. Но киллу оказалось не так просто провести.

— В готовности к чему, Торн? — Мирабель шагнула к нам, и ее глаза сузились. — К эвакуации? Или к тому, что нас тихо похоронят в этом секторе под звуки классической музыки? Что, гхарн вас побери, творится на этом забытом звездами лайнере?

А вдова Касселя оказалась отнюдь не глупа. Несмотря на свои драгоценные побрякушки и поведение капризной и богатой идиотки, умела замечать главное. Уверена, она успела заметить и мои пораненные руки, и пыль, которую Дариан стер локтем где-то в ремонтном переходе.

Была бы я одна, наверняка бы уже сбежала отсюда, даже не трудясь изобрести подходящий предлог. У нас с Мирабель точно были разные весовые категории. Это мамочка Дариана, возможно, могла бы потягаться со вдовой. Мне даже мечтать о таком не приходилось. Но и я здесь находилась не одна. А Дариан даже бровью не повел в ответ на претензию и ругательство. Лишь немного склонил голову к плечу:

— Простите, леди Мирабель, но я пока не могу сказать вам всего. Могу только посоветовать собрать документы и самое ценное. И ждать. Я сообщу о дальнейшем развитии событий.

У меня на глазах с киллы слетел весь аристократический лоск и красота. В это трудно было бы поверить, если бы я не видела все это сама: она на глазах превратилась в старую и сварливую ведьму. Только метлы в руках и не хватало.

— Я жду вашего звонка через пятнадцать минут, Дариан, — отрезала она. — Иначе я подниму такой скандал, что ваш Протекторат покажется вам райским садом.

После развернулась на каблуках и, чеканя шаг, как на плацу академии, отправилась в свою каюту. Треск захлопнувшейся двери, взрывом прокатившийся по коридору, красноречиво поставил точку в ее словах.

Каюта, когда мы до нее добрались и за нами захлопнулась дверь апартаментов, показалась мне совершенно чужой. Несмотря на то что постель, видневшаяся в полуоткрытую дверь спальни, была все еще разворошена нашими играми. Казалось, мы покинули это помещение целую вечность назад. И не верилось, что прошло всего лишь чуть более часа. Сейчас тишина помещения мне показалась оглушительной. Я растерянно остановилась на пороге, не зная, что делать дальше. А Дариан сразу прошел к сейфу, доставая свои инфо-кристаллы и какой-то компактный прибор связи.

— Собирайся, — бросил он мне, не оборачиваясь. — Бери только то, что сможешь унести сама. Желательно так, чтобы можно закрепить груз на спине или поясе. Чтобы освободить руки. Будем уходить через технический шлюз «Зенита», если ситуация ухудшится.

Слова Торна словно что-то включили внутри меня. Или придали ускорения. Я бросилась в спальню. Мои вещи… их было немного. Если быть честной до конца, их практически не было. И среди них точно не было ничего такого, что я не могла бы здесь бросить без сожалений. Разве что… В углу, накрытый моей старой курткой, стоял он. Чемодан с украденным кейсом Малистера. Тяжелый, угловатый, как будто пахнущий кровью и чужими секретами. Я знала, что должна его оставить. Что это лишний вес. Что это — прямая улика, которая в руках Посланника Альянса превратит меня в преступницу. Но я не могла. Там находилось то, за что погибли люди. Грязный секрет Малистера, за который он заплатил по наивысшему тарифу. Я не могла бросить его здесь, не узнав, что скрывалось в металлическом чемоданчике.

Когда я вышла в гостиную, Дариан уже ждал меня у входа. На плече у него висел небольшой рюкзак. Сам Торн успел переодеться в комбинезон, наподобие тех, что мы носили в академии на практике: эластичная сверхпрочная ткань, с легкостью могущая заменить облегченный скафандр. В таком не выйдешь в открытый космос. Но от первичных угроз он вполне способен защитить.

Дариан окинул меня взглядом, и его брови поползли вверх.

— Это еще что такое? Агги… ты серьезно? — он указал подбородком на кейс, который я судорожно прижимала к себе. — Где ты его взяла? Впрочем, неважно. Мы идем по техническим лазам, где каждый грамм на счету. Зачем тебе этот старый ящик с инструментами? Оставь его, я куплю тебе новый корабль со всем оборудованием, когда мы выберемся.

— Нет, — я инстинктивно отступила на шаг, защитным жестом пряча кейс за спину. Мои пальцы побелели от напряжения. — Я его не оставлю.

Дариан замер. Бирюзовый взгляд стал острым, как скальпель. Он медленно стряхнул с плеча и поставил свой рюкзак на пол, потом сделал шаг ко мне. Спокойно. Вкрадчиво. Как огромная хищная кошка. Так он, наверное, вел переговоры с мясниками Каал-Сун.

— Аглая, — произнес он очень тихим, вибрирующим голосом. — Мы сейчас не в академии. И даже не в Ротонде. Корабль умирает. Ты же это видела сама. Мы пытаемся выжить. А теперь ты хочешь сказать мне, что этот кусок металла дороже твоей жизни? Что там такого, в этом кейсе, из-за чего ты вела себя как безумная на приеме?

Меня почти не удивило, как быстро Торн сложил один и один. Было бы по-другому, он бы вряд ли выжил в протекторате. Вот только что отвечать, я не знала. А потому молчала, чувствуя, как сердце колотится о ребра.

Тишина повисла просто убийственная. Время тянулось резиновой лентой. Возможно, где-то там угроза для наших жизней медленно и уверенно перетекала в категорию смертельных. Но мы не двигались, молча изучая друг друга враждебными взглядами.

Первым не выдержал Дариан:

— Поставь его на стол, — холодно и непререкаемо приказал мне арлинт. Это уже был не мой любовник. Это был Специальный Посланник, который почуял ложь. — Поставь и открой. Сейчас. Мы больше не будем играть в загадки, Агги. Для этого больше нет времени. Или ты рассказываешь мне правду прямо сейчас, или…

Он недоговорил, но я и так знала. Или он оставит меня здесь вместе с этим кейсом.

— Дариан, пожалуйста… — выдохнула я, и в моих глазах, кажется, впервые за пять лет, против воли блеснули настоящие, горькие слезы. — Ты не понимаешь. Если ты его откроешь — пути назад не будет. Ни для тебя, ни для меня.

— Открывай!

Единственное слово в ответ хлестнуло будто плетью по телу. Я содрогнулась, понимая, что игры действительно закончились, что Дариан изменился и мне его ни за что не переупрямить и не уговорить. Понимая, что все мое отчаянное бегство оказалось всего лишь отсрочкой смертной казни. Выбора не было.

Чувствуя, как от отчаяния немеют кончики пальцев, я сделала крошечный шаг назад, по направлению к комнате, в которой ночевала первую ночь в апартаментах Дариана. У Торна от изумления поползли на лоб брови:

— Что-о-о?.. Агги, ты сдурела?!! Решила остаться здесь с этим куском металла? Да что в нем такого ценного?..

Прошедшие годы безусловно оставили на мне свой след. Сомневаться в этом не приходилось. Иначе как объяснить то, что я не только не смогла избежать контакта, но и вообще не смогла предугадать, что предпримет Торн в следующий миг? А арлинт одним резким прыжком покрыл разделяющее нас расстояние и выдернул у меня из руки проклятущий кейс.

Я вскрикнула. Потому что рывок разбередил пораненные в ремонтном лазе ладони. В ту же секунду кейс глухо ударился о пол, но Дариан даже не глянул в ту сторону. Он рывком схватил меня за обе кисти и заставил повернуть руки ладонями вверх.

Секундная тишина при виде кровавых ссадин и мозолей, и он резко выругался сквозь зубы, перехватывая руки уже за запястья.

— Что это? — голос стал глухим. — Когда умудрилась?

Руки снова саднили. Но я все равно попыталась выдернуть их. Из чистого упрямства.

— Ничего. Это о скобы в ремонтном лазе. Пустяки.

На моих запястьях тут же сжались горячие капканы:

— Не смей, — отрезал он. — Замри на месте.

И это было сказано таким тоном, что я поневоле замерла и замолчала. И даже дышать почти перестала.

Дариан усадил меня на край дивана — почти насильно, но осторожно. Принес из спальни объемную аптечку, опустился на одно колено. Щелчок — и в воздухе разлился знакомый запах антисептика.

— Ты полезла в лаз без перчаток, — холодно констатировал он.

— Откуда я знала, что там необработанный металл, — так же холодно парировала я.

Он поднял на меня глаза. В бирюзе плескалась злость. И страх. За меня.

— Я не приказывал калечиться, Агги.

Его пальцы двигались быстро, уверенно. Заживляющий гель холодил кожу, затягивая ссадины. Боль отступала, но внутри наоборот — что-то сжималось все сильнее. Он обрабатывал мои руки так, будто это были не ладони, а доказательство чьей-то вины. И, кажется, в первую очередь — своей.

Закончив с моими ладонями, арлинт не отпустил их сразу. Мужские пальцы на секунду задержались на моих запястьях.

— Ты моя, запомни это Агги, — произнес он спокойно. — И пока я рядом, ты не будешь рисковать собой ради куска железа.

Слова прозвучали не как признание. А как констатация факта. От неожиданности и удивления я открыла рот. И выдернула руки.

— Я не вещь.

— Нет, — охотно согласился со мной арлинт. — Поэтому и не позволю тебе умереть из-за ерунды. А теперь, когда мы все выяснили… — Он поднялся с колен, прошел к месту нашей стычки и поднял кейс. Взвесил в руке. Пересек комнату и поставил его на стол. — Теперь, — произнес он уже ровно, — мы продолжим. — Он вернул внимание кейсу, провел пальцами по замку. Осмотрел стыки. Металл был старым, но явно не бытовым. — Где ключ? — Я промолчала. — Аглая.

Вот теперь игнорировать Торна никакой возможности не было.

— У меня его нет.

Тишина стала густой, как смола.

— Это как? Ты украла кейс… без ключа? — медленно уточнил он. Кажется, он не верил в собственные слова. Просто играл ими.

Тем больший эффект произвело мое признание:

— Я не планировала кражу, — устало ответила я. — И не планировала убийство.