Глава 8

Подъехав к главному корпусу базы, я поежилась. Вокруг стояли автомобили с мигалками, туда-сюда сновали полицейские с планшетками, к которым были прикреплены листы бумаги. Неподалеку стоял темный фургон с надписью «специальный».

– Катафалк? – передернулась Лика, глядя туда же, куда и я.

– Судя по всему, – кивнула, глядя, как люди в халатах катят к нему носилки. – Надо подойти, посмотреть. Вдруг, это действительно Инга.

– Я туда не пойду, – замотала головой подруга. – Ты уж прости, но я ссыкуха. Трупов боюсь до одури.

– Живых бояться надо, от них вреда больше, – встрял в наш разговор Вадим.

– Я пойду, – решительно сказала я. – Если меня подпустят.

– Уверена? – переспросил Вадим.

Я кивнула. Мужчина подозвал полицейского, судя по всему, старого знакомого и отвел немного в сторону. Некоторое время они о чем-то перешептывались, после чего Вадим вернулся ко мне и, взяв меня за руку, повел к носилкам. Чуть впереди вышагивал его друг. Санитары замерли на месте у задних дверей фургона.

– Откройте, девушка может опознать труп, – кивнул опер санитарам, и те послушно расстегнули черный полиэтиленовый мешок. – Татьяна, прошу вас.

Я приблизилась, ожидая увидеть все, что угодно, кроме того, что увидела. Белые волосы выглядели неопрятно, больше напоминали тряпку. В них были запутавшиеся веточки и листики, словно девушку перед этим хорошенько проволокли по земле. Но ужаснее всего выглядело лицо. Вернее, вместо него была одна сплошная кровавая рана. Вцепившись в руку Вадима, я отшатнулась, сдерживая рвотные потуги.

– Ну? Что вы можете сказать? – улыбнулся полицейский, с издевкой глядя на меня.

– Вы в своем уме? – взбесился Вадим. – О таком предупреждать надо!

– Но вы же сказали, что может опознать… – улыбка сползла с лица опера.

– Я тебе сейчас морду в фарш превращу, а потом посмотрим, как тебя родные опознавать будут, – Вадим подался вперед, но я крепче сжала его руку.

– Не надо, – просипела я. – Отведи меня куда-нибудь, где я могу умыться, – видя, что мужчина продолжает кипеть, я с нажимом добавила: – Быстрее, не то меня стошнит прямо на вас.

– Потом поговорим, – процедил Вадим полицейскому и уверенно повел меня в главный корпус. – Все, тише-тише. Забудь, как страшный сон.

Взяв ключ-карту от ближайшего номера, Вадим завел меня и закрыл дверь. Я сразу же направилась в туалет. Тошнота не отступала, наоборот, подкатывала еще сильнее. И мое воображение здесь играло не самую последнюю роль, то и дело возвращая в памяти ужасную картинку.

Из туалета я вышла спустя минут двадцать. Умывшись, я еще долго стояла, держа руки под ледяной водой. Приходила в себя. И ловила себя же на мысли, что той бедной девушке не повезло.

Сердце неприятно кольнуло. Воспоминания нахлынули, захлестнули волной.

– Я просто хочу, чтобы она сдохла, – пьяно шептала я в трубку телефона Лике. – Таким мразям на земле нет места. Вчера она изображала верную, преданную подругу. А сегодня забрала у меня то, без чего я не могу дышать!

– Можешь, Таньк, все ты можешь, – вздыхала Лика, видимо проклиная мои ночные звонки и меня вместе с ними. – Подожди немного, потерпи. Все пройдет, и это тоже. Вот увидишь, совсем скоро ты найдешь в себе силы двигаться дальше.

– Не-хо-чу, – отрывисто пробормотала я. – Ничего не хочу. Хочу в темный уголок лет на пять, и пролежать там в гордом одиночестве. Чтобы никто не трогал, никто не дергал. Чтобы все забыли обо мне.

– Давай я приеду? Серьезно, Тань, вдвоем легче будет, – принялась уговаривать меня Лика.

– Нет, я же говорила тебе уже. Это сейчас я могу рассказать тебе о том, что на душе. А когда ты будешь рядом, я надену маску и буду улыбаться деревянными губами, лишь бы не увидеть жалость в твоих глазах. Ненавижу жалость. Ненавижу, когда меня жалеют!

– А я не жалею! Я просто хочу тебя поддержать! На тебя столько всего свалилось, что того и гляди, хребет сложится.

– Никогда не прощу, – бессильно прошептала я. – Никогда не прощу его за то, с чем мне пришлось справляться в одиночестве. Не смогу забыть, как предал меня. А эту тварь просто ненавижу. Подруга. И ведь знаю, что он в ней нашел. Деньги. Выгодная партия. А симбиоз его мозги плюс ее деньги – убойная смесь, способная все горы мира стереть с лица земли. Только мне от этого не легче. Я, наверное, плохой человек.

– Плачь, не держи в себе слезы, – в голосе Лики столько сочувствия, что мне стало стыдно за свою слабость.

– Да не хочу я плакать, понимаешь? – сорвалась я на крик. – Я хочу, чтобы она сдохла! Морально, физически… Мне плевать, понимаешь? Я. Хочу. Чтобы. Она. Сдохла! Это самое меньшее наказание за то, что произошло.

Лика молчала. Я лишь изредка слышала короткие всхлипы и понимала, что реву не одна. И мне становилось легче. Немного, но легче на душе.

– Вот уж правду говорят, что нельзя высказывать свои желания вслух. Могут сбыться, – мрачно пробормотала я. – Вадим, ты мог бы спросить, есть ли у девушки татуировка на теле? И если есть, то где и какая?

– Труп уже увезли, – сказал Вадим. – В любом случае, будет вскрытие и осмотр. Спрошу обязательно.

Он стоял у окна, и отодвинув немного шторку, смотрел на сновавших перед корпусом людей.

– Кажется, пришла пора прощаться с этой базой отдыха, – задумчиво сказал он. – Вряд ли теперь сюда кто-то поедет. Одним из условий проживания, которые мы предоставляли гостям, была безопасность. И ведь действительно…

Он умолк, а после обернулся ко мне. В его глазах зажегся огонь.

– Камеры! По всему периметру территории есть камеры! Да, конечно, есть и слепые зоны вроде той, где было найдено тело, но… – он продолжал о чем-то думать.

– Можно просмотреть их и найти девушку. Узнать, как она попала на территорию, с кем виделась и от этого плясать в нужном направлении, – закончила я его мысль.

– В точку, малышка, – улыбнулся он и в два шага оказался рядом, чтобы в следующий миг подхватить меня и закружить по комнате.

– Пусти, – рассмеялась я. – Я боюсь, вдруг уронишь.

– Не дождешься, – Вадим поставил меня на ноги, чмокнул в нос и крепко прижал к себе. – Если будем падать, то только вместе.

В этих словах было скрыто нечто большее. Что-то такое теплое, согревающее душу, заставляющее поверить в то, что все будет хорошо.

«Кажется, я уже падаю», – подумала я про себя. – «Ты только крепче держи!»

Мы с Ликой вернулись домой на такси. Вадим остался на базе, чтобы разрулить все вопросы с правоохранительными органами. Открыв дверь, я пропустила подругу вперед, и только после вошла сама. Лика была немногословна. С потерянным видом опустилась на пуф и уставилась в одну точку.

– Может чай? – спросила я, опускаясь на тумбу для обуви. – Ночка насыщенная слишком, надо нервы успокоить.

– Я бы выпила чего покрепче, – прошептала подруга. – Но у нас ничего нет.

– Не вопрос, я сходить могу, – натянуто улыбнулась я, а после вспомнила недавнее ночное приключение. – Только что-нибудь с собой возьму для самообороны. Мало ли что.

– У меня есть перцовый баллончик, – Лика открыла сумочку и протянула мне небольшой красный баллон. – Только осторожно, хорошо? Не забывай про правило бей-беги.

– Что за правило? – спросила я, забирая средство самообороны.

– Распылила и беги, не жди, когда противник очухается, – пояснила Лика. – Слушай, может сходим вместе? Я боюсь тебя одну отпускать, с тобой что-то случится. Твоя жопка притягивает неприятности не хуже магнита.

– Второй раз я слышу эту фразу. Вот скажи, я что, настолько невезучая? – рассмеялась я, пряча баллончик в карман спортивной куртки.

– Скорее наоборот, – улыбнулась Лика в ответ. – Слишком везучая. Даже очень.

– Ладно, я быстро, не скучай, – похлопав подругу по плечу, я вышла и закрыла за собой дверь. Ключи брать не стала – Ликуська дома, а значит откроет, если что.

Путь через арку до ларька я проделала быстро и почти без происшествий, если не считать того, что пару раз споткнулась о лежащие камни и один раз чуть не перецепилась через бордюр. Из окошка ночного ларечка на меня смотрела та же самая пожилая продавщица. Я мысленно вздохнула.

– Здрасте, – смущенно пробормотала я.

– И тебе не хворать, коль не шутишь, – улыбнулась женщина. – Минздрав предупреждал, что женский алкоголизм неизлечим?

– Э-э-э-э, – протянула я, удивленно глядя на продавщицу. Я ведь еще ничего не успела сказать!

– Не удивляйся, у тебя на лице все написано, – улыбнулась она.

– Вообще-то я за сигаретами пришла, – тихо сказала я.

– Курение тоже не шибко полезная штука, – покачала головой продавщица, после чего на прилавке оказались пачка сигарет и бутылка коньяка. – Я почему-то так и думала, что ты придешь, вот и попросила хозяина привезти хотя бы пару бутылочек.

– Спасибо, – еще больше стушевалась я, представляя, что обо мне думает эта милая женщина.

– Пакетик дать? Да подороже?

– Да, если можно, – кивнула я, протягивая ей деньги.

– Отчего же нельзя? Хоть ты и неэкономная, могла бы с тем прийти.

Я закатила глаза. Кажется, начинается. Сейчас снова будет разглагольствование на тему «деньги нам нужны, деньги нам важны, надо денежки беречь».

– Да не смотри ты так, не смотри, – отмахнулась продавщица. – Лучше беги домой, пока время есть. Тут через полчаса бар закрывается, а сегодня был футбол. Болельщики пьяные пойдут, проходу не дадут. Все же ты девка видная.

Поблагодарив женщину, я с пакетом наперевес буквально побежала в сторону своего двора. Мысль попасть в руки неуправляемой толпы неадекватных мужчин меня не прельщала. Скорее, придавала мне сил и скорости. В арку я, можно сказать, влетала на всех парах, судорожно сжимая в кармане перцовый баллончик.

Сзади не было никого, и это радовало. А вот впереди, я едва уловила момент, как темная тень отделилась от стен дома и преградила мне путь. Черт! Задница! И ведь ничему жизнь не учит! Как там говорится? Граблями по лбу судьба нас фигачит, а жопа все равно верит в чудеса.

Тормозить было поздно. Как и разворачиваться, чтобы бежать в другую сторону. Руки моментально вспотели и баллончик, который я пыталась достать на бегу, то и дело выскальзывал. Ситуация не из приятных. Тень, тем временем, растопырила руки, словно желая поймать и остановить меня.

Делать нечего. Бей и беги.

Завизжав, я зажмурилась и с разбегу боднула лбом стоящего на пути человека.

– Ай! – раздался мужской вопль. – Ты совсем больная на голову, Танька?

Голос был знакомым. Даже родным, я бы сказала.

– Слава? – с недоверием переспросила я, замирая сусликом. – Это ты?

– Не так уж и много времени прошло, чтобы родного брата не узнать, – обижено протянул Слава, потирая переносицу. – Фига себе у тебя удар, сестренка. Ты лбом стены не пробовала прошибать?

– Не было времени, – огрызнулась я. – Но на досуге, обещаю, обязательно попробую.

– Я почему-то так и думал, что найду тебя здесь, – в голосе брата слышалась забота.

– Действительно, где же мне еще быть? Квартиру ты продал. Дом, дачу и все остальное тоже, – резко ответила я. – А сколько слов громких было сказано… Вспоминать страшно. Так вот, Слав, вопрос: какого лешего ты здесь забыл? Байки про «соскучился» оставь для наивных дур, я в такое не поверю.

– Я купил квартиру в этом доме. Не спалось, пил кофе на кухне. Увидел тебя, выскочившую из соседнего подъезда. Решил выйти, встретить, поговорить, – пожал плечами братец. – А ты, как я вижу, не рада.

– Слава окулистам, – взбесилась я. – Неужели они смогли тебя излечить от слепоты? Ты не скупись на оплату их услуг, они действительно профессионалы в своем деле. Надеюсь, сеанс семейного общения можно считать завершенным? Если да, я пойду. Хотя, даже если нет, я все равно пойду, потому что искренне не понимаю, о чем нам с тобой разговаривать.

Обогнув мужчину, я, гордо подняв голову, зашагала к своему подъезду. Главное не споткнуться и не клюнуть носом асфальт, вот умора будет. В этот раз, видимо, везение решило не покидать меня, и я без приключений открыла подъездную дверь. И только потом привалилась спиной к стене, больше всего на свете мечтая разреветься.

Я не знаю, за что мне мстит жизнь, возвращая в мою реальность тех, кто давно остался в прошлом. Но то, что мне больно – факт. И жопа чует, что это только начало.

– Блин, прикинь, кого я встретила? – всучив Лике пакет с купленным, я наспех скинула кроссовки, даже не развязывая шнурки. – Братца своего любимого. Говорит, что купил квартиру в этом доме. Ну скотобаза же, а?

– Знаю, – хмуро покачала головой Лика. – Видела его несколько дней назад, но подумала, что обозналась.

– Ты поэтому спрашивала про него тогда? – прошла вслед за ней на кухню и пристроилась на стульчике у окна.

– Угу, – кивнула подруга. – Все-таки это и для меня стало некоторым шоком. А зная, как тебя кидало из стороны в сторону в эмоциональном плане, не хотелось бы, чтобы тебя накрыло рецидивом.

– Не накроет, – улыбнулась я. – Пациент здоров, его психическому состоянию ничего не угрожает.

– Смотри мне, – кивнула подруга и поставила на стол коньяк. – Будешь?

– Не уверена, – покачала головой я. – Знаешь, после увиденного, я еще не скоро смогу есть или пить нормально. Все же, это было ужасно.

– Ты смелая, я так и не решилась подойти, – пожала плечами Лика.

– И правильно сделала! – воскликнула я. – Прости, я пойду, умоюсь и в кровать. Нужно поспать, если не хочу совсем обессилеть.

Зевнув, я наспех умылась и почистила зубы, после чего переоделась в пижаму и улеглась в кровать. Отключив телефон, я сама не заметила, как уснула.

По стенам плясали блики, отбрасываемые пламенем свечи. Едва видны были нечеткие тени, подступающие ко мне со всех сторон, окружающие, словно берущие в плен. Я в ужасе застыла посреди комнаты, наблюдая за их едва уловимыми движениями. Они крутились, вертелись хороводом вокруг меня, словно гипнотизировали, заставляя меня расслабиться, потерять бдительность. Я осела на пол, убаюканная этой странной, ритуальной пляской. Веки тяжелели, закрывались сами собой, и я не могла противиться желанию уснуть. Закрыла глаза, погружаясь в какую-то странную полудрему. В ушах нарастал гул, от которого начала болеть голова.

– Ты убила меня, – раздался детский девичий голос. – За что ты поступила так со мной, мама?

Я встрепенулась, пытаясь открыть глаза, чтобы посмотреть на источник звука, но у меня ничего не вышло. Я не была больше хозяйкой своего тела. Через какое-то мгновение, я оказалась вне круга странных теней. Смотрела на себя же, скрючившуюся на полу в центре странного хоровода. Вытянув руку вперед, я присмотрелась повнимательнее – рука была прозрачной.

– Я на тебя зла не держу, – раздался тот же голос где-то сбоку, и я дернулась, отскочила в сторону. Повернулась и увидела маленькую белокурую девочку, которая взирала на меня снизу вверх. – Беги отсюда, мамочка. Беги отсюда быстрее. Здесь не место живым. Здесь обитают души. Они отпустили тебя, поэтому беги.

Я пыталась что-то сказать, но не смогла издать ни звука. Протянув руку, хотела коснуться ребенка, но неведомая сила отбросила меня назад. Спустя миг странная комната рассеялась, растворилась в воздухе, словно ее никогда не было.

Теперь я стояла у тела, спрятанного в черный полиэтиленовый мешок. Завороженно смотрела, как санитар медленно оттягивает язычок молнии, открывая моему взору обезображенное лицо. Вновь почувствовала рвотные потуги.

Внезапно, глаза девушки распахнулись. Она глядела на меня ясными голубыми глазами. Ее рот искривился в жуткой ухмылке. Она привстала, выбралась из мешка и, протянув руки, шагнула мне навстречу. Санитар, наблюдающий за происходящим, странно улыбался.

– Помогите, – сипло позвала я. – Помогите же мне!

Жуткий хохот прокатился по двору, отбиваясь эхом от стен здания…

– Да проснись же ты! – рявкнула Лика над ухом и снова энергично потрясла меня за плечи. – Проснись, кому говорю!

Я рывком села на кровати и в ужасе огляделась по сторонам. Облегченно выдохнула, понимая, что нахожусь в своей комнате.

– Пей, – подруга всучила мне в руки чашку. – Давай-давай! Сейчас еще температуру померяем. Не нравишься ты мне, бледная какая-то.

– Что это? – поморщилась я, глядя на желтоватую жидкость в чашке.

– Ромашка, блин! Нервы успокаивает! – воскликнула Лика. – Пей, кому сказала!

– Спасибо, – кивнула я, и пригубила кружку. Тут же подавилась и закашлялась. – Какая гадость!

– Таньк, вот не беси! Ты практически сутки проспала, и все эти сутки орала так во сне, что ко мне дважды соседи приходили. И один раз даже участковый. Какой-то козел позвонил, сказал, что я кого-то тут пытаю.

– Серьезно? – я удивленно подняла брови.

– Нет, я шучу! – фыркнула Лика. – Конечно, серьезно! А теперь давай, пей до дна! Я пока за градусником схожу.

Я снова поморщилась, но выпила. Пусть и маленьким глотками, и даже через силу.

– Ты сахара не могла добавить? – спросила я у Лики, кивая на чашку, которую отставила на тумбочку.

– Сахар – сладкая смерть.

– Мне подходит. Заверните, – улыбнулась я, чувствуя, как меня кидает в жар.

Лика протянула градусник мне, и присела на край кровати. Время потянулось, словно резиновое. Каждая думала о чем-то своем, и не спешила нарушать тишину. Лишь часы на стене робко отстукивали ритм времени. Эти звуки были монотонны, они убаюкивали. Я снова почувствовала, как веки наливаются тяжестью и меня клонит в сон. И тут же вздрогнула, вспомнив жуткий хохот и ухмылку несчастной изуродованной девушки.

– Тебе ведь снилась она? – робко начала Лика, отводя глаза в сторону. – Не каждый день видишь такое, наверняка это сказалось на твоей нервной системе.

– Давай не сейчас, хорошо? – попросила я, все также безуспешно пытаясь отогнать видение, которое, словно издеваясь, повисло перед глазами и не желало убираться прочь.

– Мне с утра надо будет поехать в офис. Оформить все бумаги и написать заявление. Хочешь, я попрошу Вадима с тобой посидеть? – спросила Лика.

– Еще его тут не хватало, – фыркнула я. – Не за чем отрывать такого делового человека от его работы и проблем.

– Злюка ты, – улыбнулась подруга. – А он, между прочим, звонил. И не раз. Хотел с тобой о чем-то поговорить. Даже хотел приехать. Но, кажется, неправильно понял мои слова.

– В каком смысле? – удивилась я.

– Ну… Я ему говорила, что ты спишь, но, мне кажется, он подумал, что ты его избегаешь, – пожала плечами Лика. – Может, позвонишь ему сама?

– Не может, – покачала головой я. – Что я ему сейчас скажу?

– Правду, – просто ответила подруга и протянула руку. – Давай градусник.

– Держи.

– У-у-у-у-у, мать! Да у тебя температура! – воскликнула Ликуська. – Так, давай-ка, дорогая, приподнимайся повыше, я тебе сейчас лекарство принесу. Потом укутаем тебя одеялом и будешь потеть. А я пока сварю горячего бульона. Питать нужно, как и пить больше жидкости. Вот горячий куриный бульончик как раз то, что доктор прописал.

– Угу, – кивнула я, поежившись. Теперь тело пробирал озноб.

Натянув повыше одеяло, я укуталась в него с головой, оставив лишь лицо незакрытым. Поджала ноги, в попытке согреться, но долгожданное тепло так и не наступило. Лика вернулась через пять минут, неся еще одну кружку, в которой плескалась какая-то жидкость, светлого цвета. В комнате приятно запахло цитрусом.

– Давай вот это пей, и спать. Я тебя позже разбужу, сходишь в душ, а я поменяю постель. Потом натянешь свежую футболку и снова спать – приказала подруга.

Я сделала большой глоток приятно пахнущего лекарства, и чуть не выплюнула все обратно. Что это еще за гадость? Почему она пахнет обалденно, а на вкус, как помои?

– Пей-пей! – усмехнулась Лика. – Или ты думаешь, что болеть приятно?

Я замотала головой и, пересилив себя, все же выпила эту жижу – иного слова для лекарства я подобрать не могла.

– А теперь спатки, – пробормотала подруга, забирая у меня чашку. – И пусть тебе приснятся только светлые и добрые сны.

Откинувшись на подушку, я закрыла глаза. Сейчас мне Лика чем-то напомнила мою маму. Она также укладывала меня спать, когда я болела. Также кормила вкусным, но почти обжигающим бульоном. И также желала мне только самых теплых и светлых снов. Только мама еще целовала меня в макушку, после чего я засыпала с особым чувством – чувством защищенности и умиротворения. Нужно ли говорить, что и сны мне снились радужные, добрые?