Глава 9

Неделю я провалялась с высокой температурой. Рядом со мной постоянно кто-то находился. Лике, казалось, было в кайф ухаживать за больной подругой, потому что все мои робкие возражения, что я могла бы и сама, были сметены и уничтожены. Вадим заезжал часто, но в основном по вечерам. Садился на край кровати и после банального «Как дела?» и «Как самочувствие?», напряженно молчал, хмуря лоб. Я тоже не спешила с расспросами, так как понимала, что после того ЧП у мужчины забот полон рот. Так и общались молча, изредка перебрасываясь взглядами.

Я часто сдерживала свои порывы сесть на кровати и крепко его обнять. Тяжело было смотреть на темные круги, прочно обосновавшиеся под глазами и усталость, которая была написана на его лице. Но и делать первый шаг, когда сама не можешь разобраться в своих чувствах, не имело смысла.

На прощание Вадим всегда касался губами моего лба. Грустно улыбался и говорил, что проверяет температуру. Но я каким-то шестым чутьем понимала, что ему нравится. Что так он проявляет свою заботу, и ему действительно не наплевать на то, что со мной происходит.

Можно сказать, что мы напоминали двух исследователей: осторожно, опасаясь спугнуть редкий экземпляр, продвигались шаг за шагом вперед, чтобы лучше изучить свою находку. И даже тишина, которая неизбежно повисала в воздухе, не казалась расстоянием, отдаляющим нас друг от друга, наоборот же, сближала. Чтобы я не говорила, мне с ним было комфортно.

Единственное обстоятельство, которое омрачало это – загадочная смерть девушки. Мне все также продолжали сниться странные сны, в которых я либо что-то искала, либо от кого-то бежала, но в конце концов оказывалась возле носилок, на которых покоился черный полиэтиленовый пакет. И каждый раз она вставала, вылезала из мешка и шла ко мне.

В один из дней в гости заскочила Галина Петровна. Привезла домашних пирожков с яблоками и несколько часов травила байки из своей молодости. Я смеялась, и совершенно ни о чем не думала в тот момент. Восхищалась женщиной, которая сумела прожить такую насыщенную жизнь и при этом не сойти с ума от количества безумных происшествий.

И все вроде начинало приходить в норму, если бы не один разговор, который мне удалось подслушать накануне. Лика с Вадимом сидели в кухне, говорили тихо, полагая, что я крепко сплю, но… Я как раз проснулась от жажды и выползла из постели, намереваясь пойти за водой. Приоткрыла дверь и замерла, увидев в зеркале, которое висело в прихожей, отражение Вадима и Лики.

– Что-нибудь известно о том дне? – спрашивала Лика, примостившись у окна на кухне и выдыхая сизоватый сигаретный дым в открытую форточку.

– Вообще ничего. Девушку, о которой ты говорила, мы нашли, отследили ее путь до беседки и обратно, до автомобиля… – Вадим резко умолк. – Она уехала. И никто ее не преследовал.

– Значит, это не Инга, как подумали мы с Танькой изначально, – задумчиво пробормотала Ликуся. – Но кто же тогда?

– Эксперты пытаются узнать. Хотя вероятность маленькая. Ладони счесаны, лицо изуродовано. Но и это не все. Челюсть разбита основательно, ее сейчас пытаются собрать по кусочкам. Такое ощущение, что убийца всеми правдами-неправдами хотел скрыть личность девушки. Чтобы даже по стоматологической карте не смогли опознать.

– Черт возьми, – выругалась подруга. – Это вообще не есть хорошо.

– Ребята делают все возможное, – спокойно ответил Вадим. – И в данном случае от меня больше пользы будет, если не буду путаться под ногами. Как Таня?

– Плохо. Температура не сбивается, держится, как приклеенная. Вызвали врача, но тот лишь развел руками и выписал жаропонижающее. Только мне кажется, что это у нее на нервной почве. Все же, слишком большая концентрация событий в ее жизни, – в голосе подруги слышалась грусть.

– Мне порой кажется, что она меня боится, – вздохнул Вадим. – В ее глазах мелькает что-то, от чего мне становится не по себе.

– Пф-ф-ф! Ну а ты бы на ее месте не боялся? – рассмеялась Лика. – Ну сам посуди: нарисовался мимокрокодил и крутится все время рядом. И ладно бы, если бы вы были из одной вселенной. Нет же! Я вообще удивляюсь…

Чему удивляется Лика я так и не смогла узнать. Не рассчитав своих сил, пошатнулась, зацепив плечом приоткрытую дверь. Та скрипнула. Голоса в кухне сразу умолкли. Послышались шаги. Мне ничего не оставалось делать, как юркнуть обратно под одеяло и прикинуться только что проснувшейся.

– У тебя все в порядке? – в дверном проеме показалась голова подруги. – Мне показалось, что дверь скрипнула.

Нахмурив брови, я сильнее закуталась в одеяло и пробормотала:

– Все нормально, я только проснулась. Пить хочется.

– Один момент, – с облегчением выдохнула Лика и исчезла, прикрыв за собой дверь.

А я погрузилась в размышления. Когда Вадим и Лика успели стать закадычными друзьями и так сблизиться? Почему они скрывают от меня информацию о той несчастной девушке?

– Держи, моя хорошая, – перед моим носом возник стакан. Надо же, а я даже не заметила, как подруга вернулась в комнату.

– Спасибо, – кивнула я и сделала пару глотков и отставила стакан на тумбочку. – Оставлю здесь, вдруг еще захочется.

– Конечно-конечно, – заулыбалась Лика. – Вадим к тебе пришел… Пусть войдет?

– Еще спрашиваешь? – я попыталась выдавить улыбку, что у меня вышло с трудом. Ага, ну да, ко мне пришел он! Как же!

И все-таки, если верить тому, что я услышала, Инга уехала спокойно себе домой. Или куда там еще она могла уехать? Не суть. Значит, зря мы с Ликой подумали на Глеба? Выходит, что он и вправду тут не при чем. Тогда кто при чем? А с другой стороны, должно ли меня вообще это волновать?

Ответ напрашивался один – не должно. Но каким-то шестым чувством я понимала, что теперь, хоть и по дурацкому стечению обстоятельств, я оказалась впутана в эту историю. Прямое доказательство – мои сны. Как забыть этот ужас? Никак. И как жить спокойно дальше, если тварь, которая сотворила это с несчастной девушкой, до сих пор гуляет на свободе?

– Очевидно же, никак! – воскликнула я, лупанув кулаком по кровати и тут же замерла испуганным сусликом.

– Занятно, – натянуто улыбнулся Вадим. А он когда успел войти? Да что за день-то такой? День рассеянного внимания, не иначе. – Даже интересно узнать, о чем ты думала до этого яростного жеста несогласия.

– Не помню, – робко улыбнулась я. – Температура, всякое такое, сам понимаешь… Я даже не заметила, как ты вошел, если честно.

Вадим пристально смотрел на меня и от его взгляда мне было не по себе. Слишком большое напряжение возникло между нами.

– Ты ведь все слышала? – внезапно спросил он.

– А? О чем ты? – изобразив удивление, переспросила я.

– Ясно, – с минуту помолчав, сказал Вадим. – Поправляйся. Мне пора.

По его лицу было видно, что он мне не поверил. Ну простите, мистер Сам Себе На Уме! Если вы от меня скрываете что-то, значит и я имею право на маленький секрет. Конечно, это не отменяет того, что в голову начали закрадываться сомнения, которые можно было развеять всего лишь одним вопросом и честным ответом на него. Однако, если уж вы с Ликой решили молчать, то я и сама докопаюсь до правды. Вот только на ноги поднимусь и сразу же докопаюсь.

Я еще раз стукнула кулаком по одеялу, словно ставя точку в этом вопросе.

На следующий день я решительно вылезла из-под одеяла. Отмахнувшись от Лики, которая принялась рассказывать мне о последствиях моего решения, прошлепала в душ. Хотелось смыть с себя все – температуру, мысли, чувства, плохое настроение, а после наведаться в свой старый район, где прошло все детство.

Надев джинсы и топ, я быстро покидала в сумочку документы, деньги, карточку и телефон, после чего схватила легкую джинсовую курточку, обула кеды и была такова. Сейчас с подругой разговаривать не хотелось. Слишком много вопросов крутилось в голове. И понимала, что, если хотя бы один Ликуська оставит без ответа, я не смогу сдержаться и мы крепко поругаемся.

Я не стала вызывать такси, решила, что и на метро неплохо прокатиться, тем более, давно туда не спускалась. И, как оказалось, абсолютно не зря.

В битком набитом вагоне, едва уцепившись за поручень, я стояла, задрав голову вверх. По правую сторону от меня стоял неопрятный молодой человек с длинными сальными волосами. Он словно не замечал давки вокруг, пялясь в огромный экран своего смартфона. «Для него, видимо, это привычное дело» – мелькнуло у меня в голове. По левую сторону, буквально повиснув на мне, болталась грузная тетка. То и дело я ловила на себе ее взгляд, полный затаенной злобы. Она абсолютно не стеснялась толкнуть меня своими телесами или локтем в бок, а после с вызовом смотреть, в ожидании скандала.

Только я кормить ее внутреннего демона своей энергией не намерена была, поэтому на каждую ее пакость, лишь вежливо улыбалась и пыталась еще больше сгруппироваться, чтобы занимать как можно меньше места в этом вагоне. Наконец, на одной из станций, толпа вынесла меня на перрон. Я отошла в сторону и привалилась к стене, пытаясь восстановить свое душевное равновесие. Однако, рано было радоваться – меня ожидал переход на станцию другой ветки. И снова полный вагон.

На синей ветке метро было попроще. То ли основная масса народа стремилась в центр, поэтому куковала на другой стороне перрона, то ли час пик прошел и теперь людей стало поменьше. Но подошедший поезд был наполовину пуст, и мне даже удалось занять место у самого выхода. Впрочем, очень скоро я пожалела о том, что не осталась стоять у дверей – рядом со мной сидел мужчина в деловом костюме и в солнцезащитных очках. «Ну как же, в метро прям ослепнуть от солнца можно» – с сарказмом подумала я и едва заметно ухмыльнулась. Тем временем, делмен повернулся ко мне, и шумно выдохнул…

– Твою же мать! – вырвалось у меня автоматически.

От него, казалось, за версту разило алкоголем и чесноком. Видимо, сей экземпляр полночи шатался по клубам, где успешно пропивал остатки зарплаты. Ну а потом ему встретился вампир. Иного объяснения, зачем еще в такую рань употреблять чеснок, я не находила.

– Какая чика, – пьяно пробормотал мой вынужденный сосед, приподняв очки. – К тебе, или ко мне?

– К соседу Пете, – поборов отвращение, ответила я, и постаралась отодвинуться подальше.

– А что у Пети? – не понял собеседник.

– Осиновый кол и крест на пузе. Нечисть отгоняет, – съязвила я и поднялась.

Лучше уж постою до своей станции. А там пулей выскочу из вагона и понесусь по своим делам. Но мужчина, видимо, думал о другом. Поднявшись, он стал сзади меня, и прижался грудью к моей спине.

– С тобой хоть на край света, – проорал он мне на ухо.

Поезд стал притормаживать. Женский голос объявил название станции. Я почувствовала прикосновение мужских рук к своей талии. Этого я уже физически стерпеть не смогла. Резко развернувшись, что есть силы дала в нос похотливому самцу и выскочила из вагона, едва начали открываться двери.

Бросилась бежать к эскалатору, ведущему наверх, как вдруг кто-то грубо меня схватил за локоть, вынуждая остановится.

– Гражданочка, а куда мы так спешим? – раздался грубый мужской голос над ухом.

Повернувшись, я застыла, узрев перед собой патрульного. Все. Приплыли. Что же за день-то такой?

– Молчим? Пройдемте-ка со мной, – оскалился он, продолжая цепко меня держать.

– На каком основании? – грубо ответила я, пытаясь вырвать руку из тисков его пальцев. – Я что-то нарушила? У нас появился закон о том, что нельзя бегать по станции метро?

– Сопротивляемся, значит? – оскал этого хмыря стал еще шире. – Так и запишем в протоколе.

– Превышение служебных полномочий? – вернула я ему ухмылку. – Об этом тоже не забудьте упомянуть. Как и про нанесение телесных повреждений.

– Ты чё, дура? Каких повреждений? – удивился патрульный.

– У меня кожа нежная, синяки останутся, – пояснила я. – А я не поленюсь сходить в ближайшее отделение и зафиксировать побои. Как уже не поленилась включить в кармане диктофон и зафиксировать оскорбления. Моральный ущерб, как никак. Бедную девушку каждый встречный поперечный может обидеть.

– Да ну тебя, – отмахнулся патрульный, разжимая пальцы. – Проваливай, чтобы глаза мои тебя не видели.

Меня уговаривать не пришлось. Развернувшись, я спокойным шагом направилась в сторону эскалатора. Нахрен это метро. В задницу. Доберусь на наземном транспорте. А вот домой только на такси.

Спустя полчаса я подходила к дому Инги. Чем меньше оставалось расстояния, тем большая паника накатывала на меня. Что я ей сейчас скажу? О чем спрошу? Как это будет выглядеть после стольких гадостей, что она натворила? И есть ли смысл с ней разговаривать вообще?

Ответов не было. Было желание развернуться и бежать прочь. Причем чем дальше, тем лучше. Все внутри меня противилось спонтанному решению навестить когда-то лучшую подругу. Смогу ли я сдержаться и не повыдирать ее патлы? Смогу ли адекватно вести разговор, не скатываясь в прошлое и не поднимая старые темы? И главный вопрос – смогу ли я после этого разговора собрать себя по кусочкам?

Все же, сейчас мне предстоит встретиться не просто с прошлым. Мне предстоит встреча с самой собой, которая существовала несколько лет назад. И я не настолько наивна, чтобы думать о том, что меня сейчас не шарахнет рикошетом. Шарахнет, еще как шарахнет.

Вдох-выдох!

Пальцы сами набирают номер квартиры на щитке домофона. Некоторое время слышатся только гудки, а после…

– Да?

Сердце моментально подскочило и забилось, как сумасшедшее. Желудок словно сжала чья-то невидимая рука. По телу пробежала дрожь.

– Ну здравствуй, Инга, – севшим голосом ответила я. – Откроешь? Нам нужно поговорить.

Вопреки моим ожиданиям, Инга не стала открывать дверь, а спустилась вниз, сама. Присев на лавочку у подъезда, она вытащила пачку дорогих сигарет и чиркнув зажигалкой, подкурила.

– Говори, раз пришла, – выпуская тонкую струйку дыма в мою сторону, сказала она. – Или ты ждешь, что я сейчас упаду перед тобой на колени и начну просить прощения за то, что произошло тогда?

– Нет, – пожала я плечами, продолжая сверлить девушку взглядом.

Инга изменилась. И сильно. Причем не только внешне, но и внутренне. Раньше она предпочитала скрывать свою истинную сущность за маской бедной овечки, сейчас же в ее жестах, мимике скользило что-то неприятное. Лишь глаза выдавали вселенскую усталость и какую-то обреченность.

– А ты свинья, между прочим, – затянувшись еще раз, усмехнулась она. – Я тебе показала настоящее лицо тобой обожаемого Глеба, а ты даже не удосужилась меня поблагодарить.

– Серьезно? – хмыкнула я, отходя немного в сторону. – Ну тогда спасибо…

– То-то же, – довольно потянулась Инга, и открыла рот, чтобы что-то сказать.

– Спасибо за то, что показала мне свою сучью натуру, – перебила я ее. – Это очень сильно повлияло на мою жизнь.

– М-да, – протянула бывшая подруга. – Все-таки, ты неблагодарная.

– Если расшаркиваться перед каждым комком грязи на твоем пути, можно стать таким же куском вонючего дерьма, – улыбнулась я. – Но это все лирика. Расскажи мне о Глебе. Ты же вроде как замуж за него выскочить успела, да что-то вдруг пошло не так. Или я ошибаюсь?

– У каждой любящей пары есть свои сложности. Не стоит лезть туда, куда тебя не просят, – Инга отвела взгляд в сторону, избегая смотреть прямо, мне в глаза.

– Да мне плевать, так-то, – пожала я плечами. – Меня заботит только своя собственная шкура. И свое личное пространство. Поэтому, не могла бы ты попридержать своего муженька на поводке. Желательно коротком. И намордник не забудь. Ненавижу, когда на меня капают чьи-то слюнки.

Эти слова попали в цель. Нервно дёрнувшись, Инга подскочила и, выкинув непотушенный окурок в урну, резво бросилась в сторону лестницы, ведущей к входу в подъезд.

– Или, может, мне стоит поддаться соблазну? – крикнула я ей в спину. – Все же, раз нас жизнь постоянно сталкивает лбами, стоит задуматься, а не судьба ли это? Может, ты была просто препятствием, которое должно было сблизить нас?

Девушка остановилась. От прежней гордой осанки не осталось и следа. Плечи опустились и как-то странно подрагивали. Неужели она плачет?

– Помнишь, что ты мне сказала однажды? Что тебе жаль меня. Жаль такую наивную дуру, которая верит в принцев и сказки, – тихо продолжила я, подойдя к ней ближе. – Мне жаль тебя. Жаль, что ты настолько тупа, что не уяснила простой истины: на чужом горе не построишь счастья. Мне жаль, что ты настолько эгоистична, что даже не замечаешь, как это приносит в твою жизнь одни страдания. И мне очень жаль, что я тогда не выдрала тебе все патлы, а удалилась в сторону, позволив вытирать об меня ноги. Мне чертовски жаль. Но я рада. Я рада, что не стала марать свои руки о вас. Я счастлива, что жизнь мстит тебе за мою боль.

– Я тебя ненавижу, – прошептала Инга, поворачиваясь ко мне. – Я тебя всегда ненавидела, тупая ты овца.

– Вот теперь я услышала правду, – усмехнувшись, я чуть склонила голову набок. – Но все же… Хоть жизнь тебя и потрепала, я не получила от этого никакого морального удовлетворения. И я намерена это исправить. Поэтому, родная моя, готовься. И знай, я тоже сильно изменилась. Вашими молитвами, как говорится.

Развернувшись, я зашагала прочь в сторону парка. Спиной ощущала ее взгляд, полный ненависти и немого желания уничтожить меня, но ни разу не обернулась. Вообще, я не думала, что скажу ей это. Даже не ожидала от себя, что так снесет крышу от ее надменного поведения. Но, видимо, я слишком долго оставляла внутри боль, подпитывала ею своего внутреннего демона. Демону стало мало. Демон захотел еще.