Глава 10

Опустившись на свою, когда-то любимую, скамейку в парке, я огляделась по сторонам. Столько лет прошло, а тут ничего не изменилось. Разве что народа стало меньше. Нащупала пальцами старую зарубку и нежно провела по ней, очерчивая контуры вырезанных букв.

«Т+Г=…»

Тогда мы не захотели вырезать что-то еще после равно, решили оставить это символическое троеточие, подумав, что судьба сама распорядится нашими чувствами так, как следует. А сейчас я понимала, что надо было сразу поставить глупое сердечко и завершить этот цикл моих страданий.

В душе бушевал ураган. Мой внутренний мир словно раздвоился. Одна половина хотела просто все забыть, вторая же требовала мести. И как бы не ужасно давалось осознание, я понимала и принимала, что согласна с более воинственной своей стороной.

Также, я понимала, что во мне проснулась частичка прежней меня. Та самая, которая корчилась в муках, пытаясь справиться с болью, предательством, потерей. Она же и протестовала против мести, не хотела вскрывать нарыв, день за днем уничтожающий мою душу.

Встряхнув головой, я достала телефон из сумочки. Все же, как бы сильно мне сейчас не хотелось забиться в уголок и переждать бурю, я решительно шла наперекор судьбе, считая, что некоторые моменты нужно не просто оставить в прошлом, а полностью закрыть, избавить от недосказанности и только после этого закопать на своем, личном кладбище скелетов.

«Ты хотел поговорить? Я жду тебя на нашем месте в парке»

Отправила Глебу сообщение, и задрав голову вверх, принялась рассматривать куцые облака, проплывающие по небу.

Я настолько сильно увлеклась разглядыванием природы, что сразу не заметила, как Глеб опустился рядом и молча наблюдал за мной.

– Если бы кто-то сейчас решил тебя ограбить, ты бы не заметила, наверное, – его голос вырвал меня из внутренних размышлений. Буквально, вернул с небес на землю.

– Здравствуй, Глеб, – холодно ответила я, заметив, что он также гладит пальцем вырезанную надпись.

– Помнишь? – тепло улыбнулся он.

– Естественно, – кивнула я. – Как и все, что было до и после.

– Прости, – в его голосе чувствовалась вина. – Я очень жалею о том, что повел себя, как последний придурок.

– Мне твое «прости» не сыграет никакой роли, уж поверь, – усмехнулась я, выстраивая внутренний барьер между нами. – Ты хотел о чем-то поговорить. Я слушаю.

– Хотел извиниться, – пожал плечами Глеб.

– Извинился. Это все? Тогда я пойду, – я схватила сумочку и собиралась встать, но мужчина перехватил меня за руку.

– Не все, – покачал головой Глеб. – Присядь. Давай посидим немного? Побудем вдвоем, как раньше. Нам ведь было хорошо?

– Ключевое слово было. Но ладно, давай посидим, – согласилась я, немного отодвигаясь от него.

Этот жест не остался незамеченным. Глеб нахмурился, но промолчал, продолжив сверлить меня взглядом.

– Еще чуть-чуть и я подумаю, что у меня что-то не так с лицом, – напряженно улыбнулась я, поправляя рукой волосы. – Ты чего так смотришь?

– Я люблю тебя, – просто ответил Глеб, и я почувствовала, как он крепче сжал мою ладонь. – И всегда любил. Даже когда ты сбежала.

– Я сбежала? – охренев, от такой наглости, выдала я.

– Ну не я же, – едва улыбнулся Глеб.

Я только открыла рот, чтобы высказать все ему, как в сумочке раздалась вибрация. Выудив смартфон, я увидела фотографию Лики и сердце болезненно сжалось, словно предчувствовало, что сейчас я услышу что-то не очень хорошее.

– Да? – осторожно спросила я, поднося трубку к уху.

– Где ты сейчас? – напряженным голосом спросила подруга.

– Я неподалеку от своего старого дома, гуляю в парке. Что-то случилось? – еще больше заволновалась я.

– Дуй домой. Скоро приедет Вадим. Опознали тело девушки, – кратко бросала фразы подруга.

– Кто она? – по спине пробежал холодок. Внутри все запротестовало, противясь услышать ответ.

– Ты сидишь? – спросила Лика. – Лучше присядь.

– Да не томи ты, а! – рявкнула я, вскочив на ноги.

– Елена Соколова.

Из легких разом выбили воздух. Я стояла на ногах, чувствуя, как те немеют, и судорожно открывала рот, как выброшенная на берег рыба.

– Тань! Не молчи только! Поклянись, что сейчас же вернешься домой! Танька? – кричала подруга в трубку, но я уже не слышала ее.

В висках стучала кровь. Посторонние звуки словно исчезли, растворились, оставив гулкое эхо, которое раз за разом голосом Лики повторяло «Елена Соколова». Мир вокруг словно перестал существовать. Все бешено закрутилось, завертелось.

– Отвези меня домой, – онемевшими губами прошептала я Глебу, который тоже подскочил и придерживал теперь меня, чтобы я не свалилась. – Мне срочно надо домой.

Ехали мы практически молча, если не считать неудачных попыток Глеба узнать, что же произошло. Я отмалчивалась, пытаясь самостоятельно справиться с шоком от услышанного. Когда автомобиль притормозил у подъезда, я, не говоря ни слова, вылетела наружу. Даже не махнула рукой на прощание.

Взбежав по лестнице, я принялась тарабанить что есть силы, прислушиваясь к шорохам, доносящимся из квартиры. Наконец, дверь открылась и показалось ошарашенное лицо подруги.

– У тебя же ключи есть, – удивленно сказала Лика, а после перевела взгляд мне за спину и нахмурилась. – А тебе чего тут надобно?

Я обернулась и увидела Глеба, протягивающего мне сумочку.

– Вот, ты забыла в машине, – улыбнулся он, никак не реагируя на выпад подруги. – Я могу войти?

– Нет! – воскликнула Ликуська, нервно оглядываясь на Вадима, который появился в прихожей.

По взгляду мужчины я поняла, что он все слышал, и, скорее всего, успел сделать неправильные выводы. Черт!

– Это не то, о чем ты подумал, – ляпнула я, протискиваясь мимо воинственно настроенной девушки.

– Я ни о чем не думал. Жду тебя там – пожал плечами Вадим и кивком указал на дверь комнаты. Переведя взгляд на Лику, он добавил. – Пусти ты уже. Все же, я так понимаю, что одним разговором не отделаться.

Лика нервно дернулась и посторонилась, пропуская в квартиру и Глеба. Я наспех скинула обувь и решительно прошагала в сторону двери, за которой, минутой раньше, скрылся Вадим. Лика же, тем временем, утянула Глеба в кухню, хотя тот и рвался пройти за мной.

– Если ты мне сейчас все не расскажешь, то клянусь, я тебя покусаю, – не дав сказать Вадиму и слова, надвинулась я на него.

– Сначала я бы хотел послушать тебя, – отбрил он, отходя от окна, в которое смотрел все это время. – Когда Глеб просил тебя устроить на работу, я не думал даже, что у вас такие доверительные отношения.

– У нас нет никаких отношений, – отрезала я. – Мог бы уже догадаться, мистер Я Надумаю Себе Чего-то Там.

– Но ты была с ним, – кивнул он. – И он тебя привез, мисс Навешаю Тебе Лапши На Уши.

– Ты ревнуешь, – ухмыльнулась я. – Да-да! Ты ревнуешь? Ревнуешь!

– Это абсолютно не важно, – нахмурился Вадим.

– О, нет, дорогой! Ты ревнуешь, – засмеялась я и подошла ближе к мужчине. – Я открою тебе маленький секрет, хочешь?

– Ну? – хмуро спросил он, засунув руки в карманы джинс.

– Абсолютно зря, – я погладила ладошкой его пресс, проступающий через футболку.

Он перехватил мою руку и резко дернул на себя, заключая меня в объятия.

– Я тебя попрошу только об одном, – тихо сказал Вадим, касаясь губами моего виска. – Никогда не лги мне. Лучше правда. Любая правда. Но не ложь. Ложь – это предательство. И этого я простить не смогу.

Его сердце гулко колотилось в груди. Я понимала, что рано или поздно нам придется вернуться к теме, из-за которой я неслась домой, перепрыгивая ступеньки. Но как же хотела оттянуть этот момент. Не хотела заставлять Вадима переживать заново весь кошмар. И не хотела, чтобы ему было больно.

Хотя пыталась представить себя на его месте. Как бы я отреагировала, если бы спустя несколько лет мне вдруг сказали, что мои родители на самом деле тогда не погибли, а погибли сейчас? Сейчас, когда я успела похоронить, оплакать и кое-как научиться жить с пустотой в груди, которая образовалась там в то время? Я бы сошла с ума. Поэтому сейчас понимала, что даже эта глупая ревность, не что иное, как передышка, попытка собрать бушующие мысли воедино, чтобы найти хоть какое-то объяснение происходящему и открыто рассказать о том, что было «до».

Вадим подхватил меня на руки и опустился в кресло, усаживая меня к себе на колени. Прижал к себе крепко, уткнувшись носом в шею. Я погладила его темные волосы, легко поцеловав в макушку. И закрыла глаза, чтобы не показать никому, что творится в моей душе.

– Мы познакомились с ней, когда я был на последнем курсе университета, – начал он неторопливо. – Она только поступила на первый курс и тут же покорила всех вокруг своим обаянием и природной харизмой. Когда она шла по коридору, томно стреляя глазками по сторонам, но при этом не замечая ответных взглядов, казалось, что маленький мир одного небольшого учебного заведения замирает, чтобы насладиться ее красотой. Она была невинна и чиста, слишком светла для реальности, в которой процветал порок и разврат, и в которой приходилось жить нам, смертным. Ангел. Она была ангелом. И я каждый раз застывал, видя ее гордую осанку, чарующий взгляд из полуопущенных пушистых ресниц и легкую загадочную улыбку, играющую на губах. Мне казалось, что рядом с ней я не смогу вымолвить и слова, что выгляжу нелепо, что не могу выразить свои чувства и восхищение ей. Да, я был влюблен по самые уши. И я абсолютно не знал, что мне с этим делать.

– Ну да, это тебе не неадекватная мадам на пороге, которая дерется и орет благим матом. И которую можно закинуть на плечо, надавав при этом по жопе, чтобы не брыкалась, – проворчала я, и тут же почувствовала, как Вадим легко прикусил кожу на моей шее. – Прости, я затыкаюсь! Рассказывай дальше.

– Теперь я вынужден опустить некоторые подробности, иначе ты своей ревностью меня задушишь, – в голосе Вадима послышалась насмешка.

– Какой ревностью, дурак? – вспылила я, и попыталась выкрутиться из его крепких рук.

– Спокойно Маша, я Дубровский, – улыбнулся он, прижимая к себе еще сильнее.

– Только кишки не выдави, прошу тебя, – пискнула я, и тут же почувствовала, как хватка немного ослабла. – Спасибо. Они мне еще там нужны.

– Обращайтесь, – ответил Вадим и в его голосе снова заскользила грусть. – Я ради нее стал работать над собой. Занялся спортом, хотя до этого был несуразным, ничем не выдающимся, юнцом. И я стал серьезно думать о том, чем хочу заниматься после окончания университета. Она была принцессой, а принцессы должны быть рядом с принцами. Что мог предложить ей простой парень? Двушку на окраине Москвы, которая ремонта не видела ни разу за последние пятьдесят лет? Или жетончик на метро, до которого от дома нужно было идти минут двадцать, и это если через стройку? Я был гол, как сокол. Жил на стипендию, которой хватало только на скудную еду и хватался за любую подработку, лишь бы суметь отложить хоть какие-то крохи, которых едва бы хватило на то, чтобы сводить ее пару раз в кинотеатр. Так был составлен проект, который сейчас превратился в процветающий, успешный холдинг. Но это сейчас. Тогда я еще не думал, что это достигнет таких масштабов. Мне казалось, что я буду вполне доволен маленькой компанией, которая будет приносить стабильный доход.

– А потом, видимо, твоя внутренняя жаба решила тебя задавить, – буркнула я, и почувствовав, как дернулась рука Вадима, поспешно добавила: – Молчу-молчу! Не отвлекайся!

– Я продал квартиру. Практически за полцены от ее реальной стоимости. Снял себе комнатку в небольшом общежитии, а разницу пустил в свое дело. Это был фундамент, как оказалось, довольно прочный. И когда фирма стала приносить небольшой доход, я решился подойти к ней. До сих пор помню этот момент, как я подъезжаю к университету на старенькой развалюхе, купленной на первую ощутимую прибыль. Остановился прямо перед ней, открыл дверь и выдал совершенно тупую фразу «Детка, гоу, покатаемся!». Она смерила меня тяжелым взглядом, от чего мне показалось, что мир перевернулся, но неожиданно рассмеялась и села в машину. Тогда я понял, что мне по плечу все, любое препятствие. Принцесса признала во мне принца, и я обязан сделать все, чтобы положить к ее ногам королевство.

– Да ты романтик, – натянуто улыбнулась я, чувствуя, как ревность все же начинает переполнять мою душу.

– И ты об этом прекрасно осведомлена, – кивнул Вадим, видимо почувствовав, что творится у меня в груди.

– Да уж, еще свежо в памяти воспоминание, – усмехнулась я.

– Прости, – сказал Вадим, целуя меня в подбородок.

– За что? – удивилась я.

– Я знаю, что тебе неприятно это слышать, – ответил он. – Как и мне будет неприятно слушать о том, что тебя связывает с Глебом. Но это прошлое. И изменить его никто не в силах.

– Забей, – отмахнулась я. – Лучшее рассказывай, да поскорее с этим покончим.

– Хорошо, как скажешь, – согласился Вадим. – Мы встречались недолго, всего месяц. А потом она сама пришла ко мне и сказала, что не видит дальнейшей жизни без меня. Я не дурак, намек понял. И сделал ей предложение, которое она приняла. Так мы и стали мужем и женой. Любили друг друга, пока ее смерть не разлучила нас.

– Прям счастливый конец одной хорошей сказки, – фыркнула я. – Только сказка-то оказалась с продолжением.

– За несколько месяцев до ее смерти, она стала вести себя подозрительно. Постоянно нервничала, могла сорваться посреди ночи и уйти, якобы к маме, которой плохо. А я настолько был погружен в свои амбиции, что не обращал на это внимания. Продолжал развивать предприятие, ставшее нашим общим. Ты же слышала о «ES-group»? Маленький филиал компании – мой подарок Лене на годовщину свадьбы. Она с головой погрузилась в раскрутку своего детища, и довольно преуспела в этом деле, практически сравнявшись активами с основной компанией «VS-group». Только вот былого доверия между нами не было. Теперь каждый был занят своей работой. Задушевные разговоры по вечерам сошли на нет, и спать мы стали в разных комнатах, изредка пересекаясь, так сказать, для здоровья. Да, я был глуп и слеп, когда каждому шагу на пути к краху нашей семьи, находил оправдание. Мы перестали общаться? Устаем, много работы. Спим в разных комнатах? Ну так у каждого должно быть личное пространство, свой собственный уголок, в котором можно почувствовать себя расслабленным и умиротворенным. Все чаще слышу разговоры по ночам? Наверное, это ее подружка звонит, у нее снова какие-то неприятности. И каждое оправдание, которое придумывал я сам, все больше приближало нас к пропасти. А потом она пропала. Просто села ночью в машину и поехала к своей Инге, у которой ничерта не ладилось с ее возлюбленным. Назад Лена вернулась в закрытом гробу. Изуродованную девушку нашли неподалеку от Москвы, лежащей в кювете. Машины не было нигде, только сумочка, в которой лежали документы.

– И наши доблестные органы не стали ничего предпринимать, так как одежда и документы говорили сами за себя, так? – вновь вспылила я.

– В этом есть и моя вина. Я настолько был ошеломлен этой новостью, что не стал настаивать на проведении процедуры опознания. Даже не настоял на ДНК-тесте, а ведь он мог расставить все по своим местам, – выдохнул Вадим, немного отстраняясь, словно в ожидании осуждения с моей стороны.

– Стоп! – рявкнула я, вскакивая. – Ты был убит горем! А те козлы просто не захотели разбираться с этим всем дерьмом. Нахрена делать лишние телодвижения, если ответ лежит на поверхности? А вдруг висяк? Их за такое не погладят по головке.

– Все равно, я сейчас остро ощущаю свою вину, – покачал головой Вадим. – Если бы я знал все это время, что она жива, я бы многое исправил.

Я замерла у окна, глядя куда-то вдаль невидящим ничего взглядом. Вадим любит ее. Любит до сих пор. А я – это просто симпатия. Легкий флирт, который ни к чему не обязывает.

– Скажи, – попытавшись проглотить ком в горле, начала я. – Если бы она была жива сейчас, ты был бы с ней?

– Тань… – тихо сказал Вадим, положив мне руки на плечи.

– Просто скажи, – упрямо помотала я головой, выкручиваясь, чтобы сбросить его ладони.

– Да, я был бы с ней, – ответил Вадим.

Я нервно кивнула. Больше ничего не нужно слышать. Больше ничего не нужно знать. Эти слова сами все расставили по местам.

– Если тебе нужна моя поддержка, ты ее получишь, – пару раз глубоко вдохнув, сказала я. – Но на этом мы ставим точку. Я ставлю точку. Друзьями нам не стать. О большем говорить не приходится. Ты любишь ее, а я влюбилась в тебя. Но я не героиня любовного романа, чьей любви может хватить на двоих. И я прекрасно отдаю себе отчет в том, что исцелить твое сердце я не в состоянии. Мне это не под силу. Поэтому я дам тебе то, чего хочешь ты, но только при условии, что ты сделаешь то, о чем я тебя сейчас прошу. Идет?

– Это твое обдуманное решение? – спросил Вадим, делая шаг ко мне.

– Да, – кивнула я, отступая на шаг назад.

– И ты не хочешь знать больше ничего? – он остановился, глядя мне в глаза. – Не хочешь ничего спросить, чтобы как-то опровергнуть или подтвердить свою теорию?

– Я уже услышала все, что мне нужно было, – мотнула головой я. – А разбивать свой едва созданный заново мир я не хочу. Трусиха. Боюсь боли, ее и так предостаточно в моей жизни. Хотя, не скрою, сейчас прибавилось еще.

– Ты можешь ошибаться, – напряженно сказал Вадим. – Ты же не знаешь полной картины, опираешься лишь на свои выводы.

– Значит, это будет моей ошибкой, которая станет очередным жизненным уроком, – упрямо ответила я.

– Тогда я не буду заставлять тебя мучиться, – натянуто улыбнулся он, отступая к двери. – Потом, когда эмоции утихнут, задай себе вопрос и честно постарайся ответить на него: зачем я здесь, зачем открыл тебе свою душу? Когда найдешь ответ – позвони. Я буду ждать.

Он развернулся и вышел, хлопнув напоследок дверью. Я отвернулась к окну и снова уставилась куда-то вдаль. Непрошенные слезы нашли выход, стекая по моим щекам. А я просто смотрела. Смотрела в себя, наблюдая, как рушится все, что до этого придавало мне сил.