Глава 11

– Рыба и правда хороша, – отодвинул он от себя пустую тарелку. – Может, десерт? – честно говоря, уходить из заведения не хотелось. Давно он так не сидел, а главное, давно не чувствовал себя настолько уютно за столом с женщиной. Девицы из агентств были всего лишь средством для снятия напряжения, о том, чтобы вот так мило провести с ними вечер, не шло и речи. Проститутки – они и в Африке проститутки, им неинтересно душевное состояние клиента.

– Почему бы и нет. Я бы съела, – Саша заглянула в меню. – О, блинчики с земляничным вареньем.

– Блинчики после рыбы?

– Да. Уж простите, я не гастрономический эстет. Я ем то, что мне вкусно и чего мне хочется в данный конкретный момент. Сейчас хочется блинов.

– Я не против, но знаешь, ходят слухи, – он понизил голос до полушёпота: – Что от мучного на ночь жора растет.

– Пусть моя жора вас не беспокоит, я уж как-нибудь сама с ней разберусь.

– Ты и с мужем такая же была?

– Какая?

– Дерзкая, эмансипированная зазнайка. Вау, – расплылся он в улыбке. – Я придумал ещё один диагноз.

– С мужем я была запуганной несчастной женщиной, – произнесла Саша без тени иронии или сарказма, что заставило Кольского почувствовать себя виноватым. – Которой не хотелось возвращаться домой после работы, но приходилось.

– Извини, – но подозвал официанта. – Слушай, человек, а принеси-ка нам две порции блинов с земляничным вареньем и чаю.

В этот момент на веранду пожаловала шумная компания. Несмотря на поздний час, среди гостей были совсем маленькие дети. Двухлетки, пятилетки, а один и вовсе младенец. Отцы семейств быстро сдвинули три стола, после чего все расселись. Тихое место сейчас же наполнилось смехом, громкими разговорами, детскими возгласами. Саша тотчас посмотрела на Назара: ей было до безумия интересно, как он отреагирует. По идее должен скривиться и потребовать тишины, ан нет, он, наоборот, с еле заметной улыбкой принялся разглядывать компанию, особенно детвору.

– А можно я задам вам личный вопрос?

– Вперёд. По-моему, мы только и делаем, что задаём друг другу личные вопросы.

– У вас есть дети?

– Нет, – ответил он резко, притом по лицу стало ясно, последующие вопросы на тему детей лучше оставить при себе.

– А я всегда хотела иметь детей и хочу. Троих как минимум. И в педагоги пошла, потому что с детьми общаться куда приятнее, чем со взрослыми.

– Свои дети и чужие – это разные субстанции, – весь доброжелательный тон Назара мигом испарился, теперь он смотрел таким взглядом, от которого мороз бежал по коже. – А общаться тебе с мелкими нравится только потому, что вы базируетесь на одном уровне мировосприятия. Такой же наив.

После этого Саша окончательно растеряла желание продолжать какой-либо разговор. Когда Кольский бесится, он за словом в карман не лезет, при этом старается задеть за живое. Так что блины они ели в тишине. Назар нет-нет да посматривал на компанию, Саша, в свою очередь, засмотрелась на лунную дорожку, что тянулась от самого горизонта, а параллельно размышляла, отчего сумасброд так резко отреагировал на тему детей.

С каждым разговором его личность для неё становится всё интереснее, возникает всё больше вопросов, но нужны ли ей ответы? Стоит ли вообще лезть к этому человеку в душу? Он безобразно богат, холост, за спиной имеет неудавшийся брак, бывшую жену хорошо если не прибил, а просто выгнал, дети вызывают в нём какую-то непонятную злость и одновременно боль, ещё он совершенно ни с кем не считается. Ужасный человек, просто ужасный…

– Когда мы возвращаемся? – поёжилась Саша от прохладного ветра.

– А когда ты хочешь?

– Так это я решаю?

– Да. Можем хоть сейчас поехать в аэропорт. А можем завтра.

– Лучше завтра. Мне на сегодня эмоций достаточно.

Но в машине выяснилось, что эмоции ещё впереди. Кольский без разговоров схватил Сашу за руки и затащил её к себе на колени.

– Ты что творишь? – она упёрлась руками ему в грудь, а ощутив его пальцы на своих бёдрах, вмиг побагровела и начала ёрзать.

– Лучше не надо, – он схватил её за ягодицы, заставив застыть на месте. – Доведёшь до греха прямо здесь.

– Назар, – прошептала она ему в губы…

– Надо же, по имени назвала. Давай еще раз, мне понравилось.

– Прошу тебя, отпусти.

– По имени, Саша. Я жду.

– Назар, – она почувствовала, как низ живота наливается тяжестью, как сердце набирает обороты.

– Я же тебе сказал, что ты моя, – он коснулся своими губами её. – Думаешь, ради красного словца?

– Тебе принадлежит самолёт, – она прикрыла глаза. – Завод, да что там, тебе принадлежит целое село, но не я… – Саша вдохнула аромат его парфюма, от которого возникло неожиданно мощное желание согрешить с Кольским здесь и сейчас. – Я больше никому не буду принадлежать.

– Одно дело – принадлежать уроду, не ценящему тебя, совсем другое – принадлежать мне, – он прижал Сашу к себе так, что она ощутила всю силу его возбуждения. – Поверь, со мной у тебя куда больше перспектив.

– Я что-то не поняла, – очнулась Саша. – Ты мне сейчас предлагаешь стать твоей постельной принадлежностью?

– Почему сразу принадлежностью?

– Пусти! – она стряхнула с себя его руки. – Я не очередная шлюха, к которым ты так привык. Мне не нужны перспективы – это раз. Второе – я не нуждаюсь в патронаже.

– Дура ты, Горцева. Самая натуральная дура, – он позволил ей вернуться на сиденье.

– Взаимно, – расправила она подол платья, после чего уставилась в окно.

Про себя Саша согласилась с ним. Да, она настоящая дура, раз допустила мысль о том, что Кольский небезнадёжен, что способен на чувства. Но нет… не способен. Он меряет жизнь деньгами, и только. Женщин ни во что не ставит, считает их продажными шкурами, готовыми ради бабок на всё. Его сердце давно окаменело либо всегда было таким.

А Назару хотелось что-нибудь сломать. Девица выкрутила ему весь мозг, с одной стороны хочется её до зубного скрежета, с другой – послать бы эту инфантильную матрёшку к чёрту. Такого с ним никогда не было, чтобы баба и нравилась, и бесила одновременно, чтобы с ней было и хорошо, и просто невыносимо. Как жаль, нельзя взорваться, а то бы уже выпустил пар, но ведь испугается, в итоге цель будет не достигнута.

– Завтра я позвоню маме, – выдала Саша, стоило машине остановиться на гостиничной парковке. – Попрошусь к ней. Всяко лучше, чем с тобой.

– Размечталась, – у него аж глаз начал дёргаться. – А вообще, закрыла бы ты уже рот и не открывала до завтрашнего утра.

– Хамло, – и поспешила покинуть машину.

– Гадина, – процедил он сквозь зубы. – Мозгоедка, кобра… твою мать, – и откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза. Почему он не может отказаться от неё?

Сашу он нагнал у самого входа в отель и, схватив за руку, резко развернул к себе.

– Послушай меня внимательно, – а глаза зажглись так, что бедняжка едва не слилась цветом с серым асфальтом. – Я с тобой стараюсь быть вежливым, даже помочь пытаюсь, но моё терпение не резиновое. Я предупреждал, что не надо меня злить? Предупреждал. Ни к каким мамашам ты не поедешь, ясно? Ты вернёшься завтра со мной в Москву, откуда мой водитель довезёт нас до моего дома. И никак иначе.

– Зачем я тебе нужна? – Саша старалась дышать ровно, несмотря на внутреннюю дрожь. – Ты можешь заполучить любую. Почему я, Назар? Чего на самом деле ты от меня хочешь? Я же стерва, язва, эмансипама, неудачница.

Но вместо ответа Кольский взял её за подбородок и впился в мягкие губы, ворвался в рот языком. Голова пошла кругом у обоих, а Саша неожиданно для себя самой обняла узурпатора за шею, прижалась к нему. Видимо, не в материнском контроле дело, а в том, что ей нравятся такие мужчины. Безумцы и деспоты. От этого открытия у несчастной сердце заболело. Выходит, она такая же ненормальная? Вот только негодяй снова ей угрожал, хамил, а что в итоге? Она его целует, испытывает возбуждение и уже представляет, чем всё закончится, окажись они в номере.

– Хватит, – с трудом оторвалась от него. – Хватит, – сделала глубокий вдох. – Я не твоя собственность, Кольский. Не твоя! – крикнула Саша и помчалась в отель.

– Моя, – прошипел он ей вслед. – Просто ты ещё не осознала этого. Но сегодня я тебе покажу, кто тут хозяин.

Однако, прежде чем доказывать, Назар отправился в бар, чтобы слегка расслабиться. И первым успокоительным стал коньяк. А пока янтарная жидкость впитывалась в кровь, Кольский набрал Валентина. Психолог крепко спал, что, конечно же, не остановило Назара.

– Просыпайся, Валя, – он развалился в кресле. – Поговорить надо.

– Доброй ночи, Назар Андреевич, – пробубнил спросонья психолог. – Что вас так встревожило почти в два часа ночи?

– Помнишь, я тебе рассказывал о девушке, которой снёс дом?

– Да-да… вы её ещё шантажировали, кажется.

– Было дело. Так вот, я хочу сказать, что ты был прав. Я выбираюсь из скорлупы. Мне снова захотелось отношений. Но с ней всё слишком непонятно и запутанно. Она вызывает во мне слишком противоречивые чувства. Это знаешь, когда хочется убить поцелуем или задушить в объятиях, или размазать по постели. Хочется, чтобы она меня слушалась, подчинялась, но она, твою за ногу, не слушается и не подчиняется. Всё делает мне назло.

– Это нормально, Назар Андреевич. Это и есть отношения. Вы, видимо, вступили в стадию притирки, делите территорию и сферы влияния. Судя по её поведению, девушка она свободолюбивая, наверняка гордая. Впрочем, как и вы, отсюда и конфликт. Вам надо найти баланс сил, – с грустью Валентин посмотрел на часы, а ведь завтра ему вставать в шесть утра. – У вас уже были интимные отношения?

– Нет.

– В таком случае забудьте всё, что я вам только что сказал.

– В смысле?

– Вот вам мой совет. Сходите в душ и снимите напряжение. Увидите, насколько станет легче.

– Валентин, я тебе зарплату плачу не за то, чтобы ты мне советовал сходить и подр… снять напряжение, – и сбросил звонок. – Хрен ты моржовый, а не психолог, – разозлился ещё сильнее. – Н-да, тут нужен виски.

И только после запредельной даже для него дозы спиртного Кольский решился на подвиги. Сегодня Саша будет с ним, хочет она того или нет. Вот как он дойдёт до номера, так всё и случится.

Правда, до номера идти пришлось долго в силу спутанности сознания и не очень уверенной походки. Ещё дольше пришлось открывать дверь, так как ключ-карта вывалилась у лифта, из-за чего Кольский потратил время на её поиски. И лишь когда наконец белый пластик коснулся электронной консоли, Назару удалось зайти в номер. Он был человеком, ценящим трезвость ума и вообще трезвость, однако в сложных ситуациях допускал некоторое количество алкоголя.

– Ты где?! – Назар остановился в центре гостиной, затем принялся расстёгивать ремень. – Выходи, подлая трусиха!

– Ты что? – выглянула Саша из-за двери спальни. – Пьяный?

– Нет, я трезвый. Разве не видно?

– Не видно, – она поскорее завернулась в халат и завязала его на крепкий узел.

– Значит, ты не просто дура, ты слепая дура. Иди сюда, – поманил он её к себе.

– Ещё чего. Не пойду! А попытаешься напасть, вызову управляющего. И вообще, у тебя штаны свалились.

– Иди сюда, я тебе сказал, – и сделал шаг вперед, в результате запнулся о ковер, а коль штаны спустились до колен, удержать равновесие не вышло.

Назар приземлился на колени и ладони, благо, боли не почувствовал. Его тело сейчас вообще мало что чувствовало, видимо, мозг решил временно отключить связь с нервными окончаниями.

– Ты ещё и алкоголик, – кое-как Саша сдержала смех. – Пьяный олигарх, запутавшийся в собственных штанах.

– Можно подумать, олигархи не пьют, – пробубнил он и завалился на бок. – А ты злая, фригидная курица, не способная ублажить мужика.

На это Саша не стала обижаться, скорее, наоборот, вид и запинающаяся речь Кольского очень развеселили её. Под действием алкоголя люди проявляют свою сущность, раскрываются, некоторые становятся агрессивными, другие добреют, третьи открывают в себе талант великого юмориста, ну а четвертые просто отключаются. Назар, по всей видимости, немного третий и в скором времени четвертый вариант.

– Вставай, – она подошла к нему. – Спать надо в кровати.

– Мне и тут хорошо, – уткнулся лбом в ковер.

– Почему ты вообще надрался? – Саша опустилась перед ним на колени.

– Чтобы снять напряжение. Ты редкостная мозгоедка.

– Я не мозгоедка, – Саша начала снимать с него ботинки, а как закончила, стянула брюки. – Просто ты ко мне несправедлив, – с трудом перевалила его на спину и принялась расстегивать рубашку. – Ведёшь себя странно, я никак не могу тебя понять, – девушка нависла над ним. – Эй? Ты еще здесь? – легонько похлопала его по щекам. – Кольский? Завод отжимают! Налоговая приехала! Бывшая у порога!

– Фёдор! Тварь приехала! Спусти на неё Гюнтера! – он резко открыл глаза. – Какого черта? – уставился осоловелыми глазами на Сашу.

– Надо же… Она предала тебя?

– Да, – он накрыл тяжёлой ладонью её затылок и потянул к себе. – А предателей я не терплю, – и поцеловал.

Спустя минуту Саша уже сидела на нём верхом, ощущая под собой нечто очень твёрдое и горячее, отчего внутри всё сводило от нетерпения. Раз уж её тянет на деспотов, так тому и быть. Всего один разок – и больше никогда…

– Ты обалденная, – прошептал он прямо ей в губы.

– А ты чертовски пьян, – и склонилась к его шее, повела по коже кончиком языка. Ни черта она не фригидная, ей тоже нравится секс, нравится быть главной.

Вдруг до её ушей донесся тихий-тихий храп. Саша тут же выпрямилась и еле удержалась, чтобы не врезать ему по пьяной спящей физиономии.

– Козел ты, Кольский, – вскочила Саша. – Подонок! Мерзавец!

Из её глаз полились слёзы, горькие слёзы от обиды. Возбуждение мгновенно сменилось чувством нестерпимого, болезненного разочарования. Всё у неё в жизни через одно место. Только в чём уж она так провинилась? Видимо, просто-напросто наивная идиотка, неспособная разглядеть в людях их истинную натуру.

Однако оставить Назара в таком виде на полу не решилась, заболеет ещё, Саша принесла покрывало и накрыла храпящего тирана, сама же ушла в спальню и закрылась на замок.

Ночь прошла слишком быстро. Первым очнулся Назар и минут пять пытался сообразить, какого чёрта он лежит на полу под тонким покрывалом и даже без подушки. Какого черта вообще произошло вчера? Ещё во рту пересохло, голова как-то подозрительно гудит.

– Пил, твою мать, – прохрипел он. – Всё-таки пил. А что ещё делал? – он заглянул под покрывало. – Ничего, что ли?

Кое-как поднявшись на ноги, направился в спальню, правда, открыть дверь не смог, та была заперта.

– Это что ещё за хрень? Горцева?! – Назар забарабанил кулаком по дубовому полотну. – Ты какого лешего забаррикадировалась там, а? Я не выношу запертых дверей! Открывай!

Ждать пришлось по меркам Назара ну очень долго, однако замок всё-таки щёлкнул. Сейчас же недовольный и крайне плохо себя чувствующий Кольский ворвался внутрь, осмотрелся. Саша сидела на кровати с таким лицом, что ему стало не по себе, а голова загудела ещё сильнее. Неужели он вчера-таки сделал что-то? И явно это что-то не очень хорошее.

– У нас был секс? – упёрся он ладонью в комод.

– Да, – раздалось для Назара точно гром среди ясного неба. – И это было ужасно, – Саша сразу смекнула, что наметился прекрасный повод надавить на него, вдруг свершится чудо – и Кольский отпустит её, не пережив мук совести. – Грубо, больно, страшно, просто кошмар.

– Так-так-так, – он прикрыл глаза. – Остановись. Я в трусах проснулся. Или ты их на меня заботливо натянула после ужасного и кошмарного соития?

– Я ничего не натягивала, – Саша решила не отступать, но поняла, что оплошала, надо было трусы с него снять для пущей правдоподобности. – Видимо, ты сам, когда закончил издеваться надо мной и приказал убираться в спальню с глаз долой.

В этот момент голова Назара едва не треснула по швам. Во-первых, перебор с выпивкой довёл до того, что у него вместо воспоминаний чистый лист бумаги, во-вторых, если она говорит правду, всё очень и очень скверно. Но разве он мог опуститься до такого?

– Докажи, – забарабанил он пальцами по деревянной поверхности. – Докажи, что я вёл себя как зверь.

– А моих слов недостаточно? – возмутилась Саша по возможности искренне. – И как это я тебе буду доказывать?

– Если я был груб, значит на твоём теле должны остаться следы. Синяки. А ну-ка, сбрось с себя халатик и покажи мне своё измученное тельце.

– Чтобы ты повторил вчерашний ужас?

– Горцева, если не сделаешь, как прошу, я на самом деле подойду и силой стащу с тебя этот грёбаный халат!

– Ладно-ладно, – в тот же миг она покраснела. – Между нами ничего не было. Но отомстить за то, что ты вчера сделал, я должна была.

– И что я сделал? – Назар ощутил истинное облегчение, однако вида не подал.

– Уснул. Вырубился прямо на ковре. Захрапел мне в лицо, – Саша ткнула себя в нос.

– Вон оно что, – усмехнулся он. – А ты хотела, да?

– Иди ты в пень, – и отправилась в ванную, где снова закрылась.

Назар рухнул на кровать, подмял под себя подушку, на которой спала бестия. Значит, Саша была готова, хотела, но не получила желаемого. О да, женщины дико бесятся, когда обламываются. И это просто прекрасно. Считай, крепость взята, осталось совсем чуть-чуть, и врата распахнутся ему навстречу. Вдруг раздался звонок сотового.

– Алло, – он ответил не глядя. – Чего тебе? Уже? Отлично. Я сегодня вернусь, а завтра приедешь, и мы обсудим макет.

Участок зачищен, выровнен, бригада вот-вот начнёт тянуть коммуникации, и останется определиться с планом и проектом дома. Но Кольский не испытал радости, потому что запутался. Саша стала его персональным аллергеном, проникла в сознание. Только зачем ему всё это нужно? Чего ради? Даже если между ними возникнет нечто большее, чем просто притяжение, каков будет финал? Ведь главного не случится никогда. И понимание этого резанула по старому шраму, тут же нахлынули воспоминания, а следом злость. Так уж распорядилась с ним судьба, значит, надо принять эту судьбу и жить как раньше жил – строить, создавать, развивать, а между делом заказывать проституток.

К моменту возвращения Саши Назар уже так себя накрутил, что едва не снёс её с пути, когда пошёл в ванную.

– Псих! – крикнула Саша ему в спину, в широкую рельефную спину.

Вздрогнув от хлопка дверью, бедняжка села на край кровати и обняла подушку, невольно вдохнув её аромат. Пахла она Кольским. Глупо, очень глупо надеяться на то, что между ними могут возникнуть чувства, настоящие чувства, искренние. Этот мужчина не её уровень, она с ним просто-напросто не справится и в какой-то момент станет безропотной тенью, которая сольётся с тенью самого Кольского. Хотя о чём она вообще думает? До этого даже не дойдет, Назар выдворит её гораздо раньше. Столь печальные мысли отозвались горечью в душе.

Через полчаса они уже ехали в аэропорт. Саша мучилась вопросом, что будет, когда они вернутся. А Назар не знал, как поступить правильно, по какому пути пойти: по пути здравого смысла или шального сердца. Дать себе ещё один шанс или даже не пытаться? Из-за столь серьёзных дум оба сидели словно воды в рот набравши.

Буквально за пару минут до того, как машине остановиться, Саша неожиданно развернулась к Назару и накрыла его руку своей:

– Пожалуйста, – произнесла она сдавленным голосом. – Отпусти меня… Я ведь тебе не нужна.

– Нужна, – ответил он коротко и, дождавшись остановки, покинул машину.

– Ну что за человек такой? – Саша зажмурилась, застучала ногами об пол. – Ничем не проймешь. Назар?! – крикнула и поспешила следом. – Мы не договорили!

– Договорили, – он взял из багажника две сумки. – И будь добра замолчи. Я хочу тишины.

– Я не твоя собачонка! – вмиг закипела Саша. – Не смей закрывать мне рот!

– Горцева, – грозно навис над ней Назар. – Ты напрашиваешься. Если я сказал замолчи, значит замолчи.

– Ты просто сумасшедший. Чокнутый! По тебе дурка плачет! – раз не вышло по-хорошему, будет действовать по-плохому. Её матери он всё равно вредить не станет, это уже ясно, ибо у них и так дела плохи, а значит, больше ему козырять нечем.

– Вот как, – побагровел он от злости. – Решила не мытьём, так катаньем? Не на того напала, кобра. Иди вперёд, – он начал наступать. – И гляди под ноги повнимательнее, – уже откровенно шипел точно василиск из «Гарри Поттера».

– Я не боюсь тебя, Кольский, – в свою очередь, начала отступать Саша.

– А вот очень зря, – он взял её за запястье и потащил за собой. – О-о-о-о-очень зря.

Закончив с регистрацией, сдав багаж и переместившись в закрытую зону, Назар потащил за собой уже мало что понимающую, но всё ещё хорохорящуюся Александру в направлении уборных. Ворвавшись в женский туалет, Кольский затолкал Сашу в первую попавшуюся, к счастью, свободную кабинку и запер дверь.

– У тебя совсем крыша потекла? – вытаращилась та на него.

Однако вместо ответа последовал поцелуй, совершенно дикий, бешеный поцелуй. Скоро Саша ощутила руку Назара у себя под подолом, следом раздался звук расстегивающейся ширинки. Бедняжке пришлось упереться ладонями в стенки кабинки, чтобы не свалиться под таким напором. Спустя пару секунд случилось то, что заставило задержать дыхание – она ощутила мужчину в себе.

– Я ненавижу тебя, – прошептала Саша в горячие губы, продолжая касаться их.

– Взаимно, – и он прижал её к себе ещё сильнее.

Каждое движение отдавалось в сознании слишком остро, слишком ярко. Оба потерялись в происходящем, отключились от реальности, сейчас у них было всё общее, всё на двоих – дыхание, чувства, ощущения. Саша вздрагивала от сильных толчков, целовала тирана так, что самой не хватало воздуха, тонула в той агонии, с которой он брал её в этой маленькой кабинке, а Кольский хотел, чтобы она дрожала в его руках, чтобы стонала и смотрела ему в глаза с покорностью. Она должна покориться, просто обязана, должна отдаться полностью. И когда Саша впилась в него таким же рьяным поцелуем, когда её тело начало сжиматься, Назар позволил расслабиться и себе.

– Твою ж, Саша, – прорычал он, ощутив спазм, заставивший его стиснуть зубы от почти болезненного удовольствия.

А ей не хотелось терять эти мгновения воистину космического полета. Да, ей это было нужно, просто необходимо – почувствовать себя в руках мужчины, который по-настоящему хочет женщину и берёт. Но всё закончилось так же внезапно, как и началось…

– Нам пора, – он отстранился, быстренько застегнул штаны. – Тебе нужно привести себя в порядок, я подожду снаружи.

– И это всё?

– Сейчас да, – он скорее покинул кабинку.

– Сейчас да… – пробормотала Саша сквозь тяжёлое дыхание. – Да что б ты споткнулся, скотина безрогая.

Когда вышла, она обнаружила двух дам бальзаковского возраста. Те стояли у раковин и смотрели на Сашу с ухмылками. Что ж, лицо девушки мгновенно приобрело оттенок стыда. А во всём виноват этот негодяй, который дожидался её за дверью уборной с совершенно невозмутимым видом.

– Ты ужасен, – бросила Саша, не останавливаясь. – Просто ужасен!

– А мне показалось, тебе понравилось, – он пожал плечами.

– Ты не любишь женщин, не уважаешь их, не ценишь, ты истукан с раздутым самомнением. Вот кто ты, – всё-таки Саша развернулась к нему.

– Что ж ты тогда не сопротивлялась?

– Знаешь, секс порою нужен для здоровья. Его у меня не было давно, – Саша сложила руки на груди. – А тут ты весь такой готовый на подвиги. Зачем было отказываться? Верно?

– Верно, – он откровенно обалдел от такой риторики. Вот же ехидна! – Значит, ты прекрасно понимаешь и меня.

– О да, прекрасно понимаю. Нам туда, кажется, – указала в сторону гейтов.

– Угу, туда, туда.

Поднявшись на борт, Саша вдруг ощутила небывалую лёгкость. Как когда-то… А ведь правда, почему она должна быть в статусе «побеждена»? Почему она не может жить в своё удовольствие? Да, они переспали, ну и отлично, зато каждому полегчало. Ей так точно. Прямо невесомость какая-то появилась. А Кольский пусть бесится себе на здоровье, не такой он и страшный, каким хочет казаться.

– Повеселела, смотрю? – глянул на неё исподлобья.

– Ага, – и натянула на глаза маску для сна. – Даже лететь не страшно, – хотя тут слукавила, но не показывать же ему свою слабость.

Назар едва не раздробил в руке смартфон. То она бедная обиженная всеми девочка, то бестия, каких поискать. Такая особь с ума сведёт, чего ему совершенно не надо. Или надо? Вот что ему точно надо, так это личная встреча с Валентином. И пусть он только попробует ему не помочь! А до встречи с мозгоправом с Горцевой вообще бы не разговаривать, чтобы не усугублять ситуацию. Однако через десять минут Кольский понял, что все его решения бессмысленны, ибо снова захотелось ощутить девчонку в своих руках.

Саша лишь вздрогнула, когда ощутила горячее дыхание мужчины в опасной близости.

– У меня тут кровать есть, – произнес он тихо. – Пойдем покажу, – после чего взял Сашу за руку и выдернул из кресла.

Несчастная едва успела стянуть с глаз маску, как её бесцеремонно швырнули на кровать, а мгновение спустя накрыли мощным телом, под весом которого стало подозрительно сложно дышать.

– Назар, – пропищала она, ощутив его пальцы на своем бедре. – Я не давала разрешения…

– Ты и в туалете его не давала, – он припал губами к шее, а свободной рукой освободил себе доступ к плечам и груди непокорной занозы, стянув с неё сарафан до живота.

– В туалете всё было иначе, – она прикрыла глаза, нет, долго она так сопротивляться не сможет.

– Уж извини, там мне не удалось насладиться твоим телом в полной мере, – он спустился к груди.

– А ничего, что я ещё замужем? – предприняла Саша последнюю попытку.

– Поздно ты об этом вспомнила, дорогуша, – он спустился ещё ниже, задрал подол сарафана. – И потом, считай, ты уже свободна и открыта новым впечатлениям.

Секунду спустя Саша вцепилась в простыню и забыла обо всём на свете. С мужем у неё такие ласки были крайне редким явлением, да и не сказать, что очень приятным, Дима всегда торопился поскорее закончить с прелюдией. Но Кольский… он словно учился этому и явно был отличником. Как Саша ни пыталась продлить удовольствие, разрядка наступила слишком быстро. И когда Назар накрыл её собой снова, она уже мечтала о поцелуях и движениях, о запахе и вкусе этого сумасброда. Да, между ними не будет ничего серьёзного, слишком они разные люди, но кто сказал, что нельзя просто оторваться, отдаться маленькому безумию?

– Поцелуй меня, – она обняла его за шею, зарылась пальцами в волосы.

– Если поцелую, то уже не остановлюсь, – он посмотрел в тёмные глаза, затягивающие, гипнотизирующие. Увы, он уже не остановится, просто не сможет. Саша проникла слишком глубоко под кожу, где растворилась, впиталась, разошлась по телу кровью. Как так случилось? Когда? Да и какая разница, раз внутри всё горит каждый раз от одного её взгляда.

– Не переживай, я остановлю тебя.

Увы… не остановит. Такой уж он человек: если ему надо, если хочет – скорее планета остановится, но не он. Единственное, что может случиться – это предательство, вот оно способно убить в нём то живое, что проклюнулось спустя столько лет.

– Черт, Назар! – застонала Саша, ощутив его финал. – Мы же не предохраняемся!

– Не бойся, – выдохнул он сквозь тяжёлое дыхание, после чего перевернулся на спину и закрыл глаза. – От меня ты не забеременеешь.

Спрашивать почему Саша не стала. И так ясно почему. И ясно, откуда эти тоскливые взгляды на детей, на счастливых отцов, откуда злость. Наверное, поэтому Кольский расстался с женой, всё-таки каждая женщина хочет ребенка, раньше или позже, но желание приходит. Возможно, они постоянно ссорились, возможно, она начала обвинять его.

– Теперь можешь спать.

– А ты?

– А мне надо выйти, – он устало поднялся, застегнул брюки, заправил рубашку. – Подумать о предстоящей встрече с твоим благоверным, – он произнес это с какой-то совсем безрадостной ухмылкой. – Отдыхай, Горцева.

– Какой же ты всё-таки грубиян.

– Не в том ты видишь грубость, – и покинул комнатку, которая была настолько маленькая, что почти всю её площадь занимала одна кровать.

Но о каком сне можно было думать, когда голова буквально пухла от всего того, что между ними произошло. И пока тело приходило в себя, душа мучилась угрызениями совести, ведь Назар в привычной для него манере просто-напросто использовал её как какую-то секс-игрушку. Несмотря на обоюдное желание, осадок остался малоприятный. Но чего ещё от него было ждать? Романтики? Комплиментов? Признаний? Смешно же… Этот чертов Цезарь живёт по принципу «пришел, увидел, победил, нахамил». Уснуть так и не вышло, но и возвращаться в салон Саша не стала, вышла лишь перед самым приземлением. Назара обнаружила с бутылкой в одной руке и стаканом в другой, только вот он не пил, даже бутылку не открыл, он просто сидел и смотрел в иллюминатор с весьма озадаченным видом.

– Придумал? – она опустилась в кресло и пристегнула ремень.

– Что придумал? – ответил Назар, продолжая созерцать облака.

– Ты вроде как собиралась подумать о моём разводе.

– Ах, это… да, придумал. Я притащу твоего мужа в какой-нибудь подвал или на склад, привяжу к стулу, а лучше подвешу вверх ногами и заставлю подписать необходимые бумаги. Если он не захочет по нормальному, конечно же. Хотя ему было бы полезно повисеть под потолком и подумать о своем поведении.

– Смешно.

– Да не очень-то.

– А что потом? Допустим, ты его подвесишь, он подпишет, я разведусь. А дальше?

– Не дави на меня, женщина, – усмехнулся Назар. – Надо всё делать постепенно, сначала одно, потом другое.

– Я пока что ничего не понимаю, и меня это очень волнует.

– Так не волнуйся. Крыша над головой у тебя есть, остальное приложится.

– Вот как… приложится. Скорее, уж подложится… – пробормотала чуть слышно.

Самолёт приземлился спустя минут пятнадцать, за которые изрядное количество нервных клеток Александры умерло в страшных муках. Пожалуй, в следующий раз она поедет в Болгарию на поезде. Если вообще поедет, ведь она позвонила отчиму перед вылетом, рассказала обо всём и предложила ему помощь в виде грамотного юриста, а в ответ услышала ну очень недовольное: «Благодарю, но я сам разберусь. И очень прошу, ничего не говори Майе». Сам так сам. А мама уже взрослая, мудрая женщина. Тут Кольский прав: если она влезет, то обязательно останется крайней.

В дом Назара вернулись уже к вечеру. Саша с порога отправилась в свою комнату, куда её сопроводил Фёдор, ибо за эти дни она успела забыть туда дорогу.

– Хорошо отдохнули? – произнёс с привычной ленцой в голосе управляющий, когда они подошли к нужной двери.

– Сносно. А вы прохиндей! – выпалила Саша и захлопнула перед его носом дверь.

– Боже, ещё одна истеричка в доме, – он закатил глаза под лоб, затем отправился к хозяину, так как новостей накопилось достаточно.

Назар принял его с большой неохотой, поскольку сейчас хотел одного – принять душ и завалиться спать. Поездочка выдалась та еще, он даже в самые тяжёлые времена на работе так не уставал, как за два дня с этой женщиной, она из него все жилы вытянула. Как бы ему хотелось жить в те славные времена, когда на баб достаточно было строго посмотреть, чтобы они убрались с глаз долой и не высовывались, пока не позовут. Нельзя им было давать в руки власть, никак нельзя. Сколько раз приходилось сталкиваться с тётками при власти, это же всадники апокалипсиса в юбках – самоуверенные, заносчивые, наглые, частенько безмозглые особи женского пола, занявшие кабинеты по протекции своих пузатых патронов. А Горцева пусть и не хватает звёзд с неба, но такая же ядовитая.

– Можно войти? – раздался стук.

– Можно, – Назар опустился в широкое мягкое кресло, немного подкрутил спинку. Как же дома хорошо!

– Рад вашему возвращению, – управляющий зашел в кабинет. – Как провели время?

– Ты когда-нибудь отправлялся в двухдневный тур по Преисподней?

– Понятно, – Фёдор улыбнулся широко, но сочувствующе.

– Ладно, давай, выкладывай, что у тебя там такого особенного, что не может подождать до завтра, – и по привычке посмотрел в окно, откуда открывался прекрасный вид на его прекрасные угодья.

– Для начала вот, – положил перед Назаром журнал с красноречивым названием «Столичный прайд».

– Это ещё что за туалетная бумага?

– На двадцатой странице, Назар Андреевич, статья о вас.

– И? Меня там объявили олигархом года? Обвинили в расизме и дружбе с талибами? Рассказали о пятидесяти оттенках сельского навоза? Фёдор, какого хрена? Я разве когда-нибудь читал подобный шлак?

– Прошу прощения, просто я подумал, вам будет интересно имя той журналистки, которая написала статью.

Кольский уставился на него с характерным изломом в брови – его терпение уже было на исходе.

– Варвара Версаче, – выдал управляющий, заметив, как стремительно темнеет взгляд хозяина. – Та самая девушка, с которой вы намедни проснулись в постели и которую я с вашего позволения выдворил, пригрозив большими неприятностями, если она вздумает написать о вас. Но она, по всей видимости, не прислушалась.

– Ладно, я прочитаю статью. Что ещё?

– Ещё вас пригласили на мероприятие, состоится оно в «Метрополисе» через два дня. Это будет благотворительный вечер, а организатор Ерохов Денис Валерьевич.

– Ерохов, говоришь… – забарабанил пальцами по столу. – Подумаю. Ещё?

– Ещё Ларин.

– Это кто?

– Владелец продовольственного магазина. Помните, он недавно взял на себя смелость торговать продукцией соседних ферм? С ним ещё господин Киселёв проводил профилактическую беседу.

– С ним-то что?

– Он продолжает торговать продуктами конкурентов и заявил, что не намерен потворствовать желаниям «кремлёвского братка», которому место за решёткой.

– Что ж, только кошка за порог, мыши в пляс. Теперь всё?

– Всё, – кивнул Фёдор.

– В таком случае свободен, – с презрением глянул на журнал Назар.

Ненавидел он желтую прессу, всеми фибрами души ненавидел, но врага надо знать в лицо, потому взял «Столичный прайд», на обложке которого пестрело фото гламурной дивы современности из «Дома-2».

– Да это не журнал, – принялся листать. – Это каталог домашней скотины. Всех бы на скотобойню отправил, – и наконец-то долистал до нужной страницы.

Первым в глаза бросилось длинное и безвкусное название статьи «Волки сыты, овцы целы! Или как олигарх Кольский проводит свои выходные». Ну а дальше следовала едва ли не автобиографичная история журналистки Варвары, пережившей настоящий ужас в застенках дома богатого зверя. С фотографиями! И всё бы ничего, подобных статеек он повидал достаточно, но его искренне взбесили фотографии, на нескольких из которых был запечатлён он сам. Мерзавка сфотографировала его спящим! Чего Назар не выносил, так это вторжения в частную жизнь, тем более такого грязного и дерзкого.

– Вот же тварь, – процедил он сквозь зубы и отбросил журнал.

Отозвать тираж, конечно, можно. Но эта жалкая падальщица Версаче разместила всё те же фотографии у себя в инстаграме, а ссылку на него приложила в конце статьи, решила ещё и популярности отхватить за его счет. Увы, сам виноват, нечего было ложиться в койку с кем попало.

– Ладно, – он протёр глаза, – разберёмся. Теперь Ерохов, – Назар начал искать номер телефона в контактах.

Ерохов – фигура значимая, видная, нужная. Политик и благотворитель. То аукционы устраивает, то пышные вечера для бомонда, где собирает со всех средства на разного рода социальные проекты. Он единственный, кто не растаскивает деньги, а действительно тратит на людей и их нужды. А главное, те, кто участвует в его сборах, всегда на хорошем счету в верхах.

– Денис Валерьевич! – Назар поднялся и направился к окну. – Как здоровье? Как семья? Очень рад. У меня тоже всё в порядке. Кручусь, верчусь, поднимаю целину, так сказать. Мне тут доложились, вы вечер устраиваете. Прекрасно. Конечно, обязательно буду. Хотел только поинтересоваться, не найдется ли у вас ещё одного пригласительного для дамы? Буду очень благодарен, Денис Валерьевич. Договорились, – и положил телефон на подоконник. Саше не помешает проветриться, да и ему не одному куковать на этом рауте.

Что ж, остался торгаш сельский. Но с ним он разберётся потом, сегодня уже нет сил. И поймал себя на том, что хочет спать не один! С Горцевой! Вдруг краем глаза заметил фигуру средь кустов и деревьев. Некто перебегал от клёна к сосне в направлении задних ворот.

– Твою ж мать… Горцева… – едва не зарычал и снова схватил телефон. – Охрана? Слушайте внимательно, девушку, что сейчас крадётся к задним воротам, остановить и привести ко мне в кабинет.

Опять сбежать вздумала? Нет, ну вот что с ней делать? Не к батарее, в самом деле, приковывать. Хотя…

Красную, запыхавшуюся и очень злую Сашу ввели спустя минут десять.

– Какого чёрта, Кольский?! – взвизгнула она, стоило охраннику удалиться.

– Рот закрыла, – Назар направился к ней.

– Не закрою! – попятилась назад Саша.

– А не закроешь, ворона туда залетит! – рявкнул он в ответ. – И гнездо совьёт! Ты опять за свое?! Какого лешего тебе не так?! – он схватил её за плечи. – М-м?! – и грозно всмотрелся в правый глаз беглянки.

– Я хотела прогуляться, – Саша резко сбавила тон, но смотреть продолжала с такой же непокорностью. – Дойти до соседки, с людьми побыть.

– Ох как, – в очередной раз взбеленился он. – А я не человек, выходит?!

– С простыми людьми, Назар. Себе подобными. Мне нужно подумать, мысли привести в порядок, а в твоем доме это сделать невозможно. Здесь всё слишком… Кольское, – она сама не заметила, как накрыла ладонями его плечи. – Отпусти, а? Мне хочется в магазин сходить, купить сыр-косичку. Он меня всегда успокаивает.

– Ты вообще на часы смотрела? Десятый час, какая, к чёрту, косичка?

– Ладно, я собиралась переночевать у соседки. За сыром сходила бы завтра.

– Никаких соседок, Горцева! А за сыром сходим завтра вместе, у меня как раз разговор есть к одному борзому торгашу. Ну а сейчас, чтобы твои мысли успокоились… – он подался к ней.

В этот момент Саша заметила журнал.

– Можно взять? – увернулась от поцелуя. – Почитать.

– Нельзя.

– Ничего нельзя, – фыркнула.

– Меня можно, – резко подтянул к себе, обнял. – Бери, сколько хочешь.

– Того, что между нами случилось в аэропорту и на борту твоего суперскоростного джета, больше не повторится, Назар, – посмотрела на него с прищуром Саша.

– Кто так решил?

– Александра Сергеевна Горцева.

– Передай Александре Сергеевне, что я, Назар Андреевич, возражаю и намереваюсь обжаловать её решение в наивысшей инстанции под названием «моя спальня».

– Ты со мной флиртуешь? – она склонила голову набок.

– Вообще-то, я уже с тобой сплю, милая.

– Вот именно, что спишь, а женщине нужно куда больше.

– Флирт?

– Забота, уважение, внимание, сочувствие, любовь… и да, флирт тоже не помешает.

– Списочек, однако, – коснулся её щеки, скользнул пальцами к затылку. – А что взамен?

– Баш на баш, Назар Андреевич.

– Справедливо, – и наконец накрыл её губы своими.

Конечно же, она не стала сопротивляться, не смогла. Кольский умело влез в душу, освоился там и теперь командует.

– Подожди, Назар, – уперлась она в твёрдую грудь. – Остановись.

– Что опять? – он уже распланировал, как сейчас уложит хулиганку на стол или поставит у подоконника, а лучше и там, и там по очереди.

– Я сначала хочу развестись, а уже потом пускаться во все тяжкие.

– Смысл? Что этот развод изменит? Тем более что с совестью ты договариваться умеешь, уже два раза договаривалась, – глаза его в этот момент опасно потемнели. – Ты меня намеренно изводишь? Ибо только желанием выкрутить мне яйца я могу объяснить твое поведение.

– Ты неисправим, – и попыталась отойти, да не тут-то было.

– О, нет, дорогуша, никуда ты не уйдешь, гордо задрав нос. Ты объяснишься, какого хрена устраиваешь свои спектакли. Мне не семнадцать лет, чтобы я рвал на себе волосы из-за девичьих обидок.

– Ладно, – и таки задрала нос. – Скажу как есть.

– Да уж окажи любезность.

– Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. То ли просто поразвлечься, поупиваться своей властью, потешить самолюбие, то ли я тебе действительно нравлюсь. Мне хватило жизни с мужем-тираном, чтобы осознать, насколько это не весло и не круто, когда мужчина пользуется своей силой и превосходством. Повторения не хочу. А ты… ты словно играешься со мной, веселишься. Вот, сказала. Теперь твой выход, Кольский. Подтверди или опровергни.

– Не приказывай мне, – грустно усмехнулся он. Смелая она, что ж… надо отвечать. – Я хочу попробовать ещё раз. Как ты уже знаешь, первый у меня не удался. Но есть одна неувязочка, один нюанс, который может поставить под удар все мои желания и намерения.

– Дети?

– Они самые. И да, сейчас мы заглянем слишком далеко, но лучше уж расставить все точки над «и» сразу, чтобы потом никому не было обидно. У меня детей не может быть – это первое. Второе – чужих я не рассматриваю. Думал однажды, даже в детдом ездил, но понял, что нет, не мой вариант. А ты мечтаешь о трёх, если я правильно услышал. Так?

В ответ Саша молча кивнула. В конце концов, она тоже не девочка и хотела бы родить малыша до тридцати, а это значит, осталось всего-то пять лет. А тут не то что через пять, тут получается, вообще никогда…

– Думаю, на сегодня достаточно чистосердечных признаний, – заметил он её растерянность. – Как считаешь?

– Согласна.

– В таком случае, – он с тоской посмотрел на стол, затем на подоконник: – Идём, попробуем поспать под одним одеялом. А если ты не сожрёшь меня до утра, я даю слово, что куплю тебе самую лучший сыр-косичку, какой только есть.

– Больно нужно мне тебя жрать, ты вообще несъедобный. Мухомор противный.

– Зато вредители обходят стороной. На съедобные вон посмотришь, все поеденные, помятые, а мухоморы живут себе до старости и глаз радуют.

– А я их всегда топтала.

– Садистка ты, Горцева. Чему только детей учишь.

В кровать они буквально упали. У Саши даже сил не хватило оценить роскошь хозяйского ложа, которое было просто огромным, человек на шесть точно. Но несмотря на просторы, спали двое нос к носу. Назар держал смутьянку при себе до самого утра и впервые за долгое время чувствовал покой. Эта женщина как умело разжигает в нём гнев, так и гасит, управляя его эмоциями с невероятной лёгкостью. Притрутся ли они со временем или нет? Если, конечно, у них будет это самое время, и если Саша не уйдёт, когда устанет ждать того, что никогда не произойдёт.

Утро началось со звонков сотового. В шесть Кольскому позвонили с завода и сообщали о пройденной ночи без происшествий, потом в семь позвонили с фермы, доложили о чудесной новости – новых коров удачно осеменили.

– Как ты здесь спишь вообще? – Саша окинула сонным взором необъятную кровать. – Не теряешься по ночам?

– Главное, не спать одному, – усмехнулся он.

– И со многими ты здесь спал? – конечно, не её это дело, с кем он и как спал, но любопытство взыграло.

– Не считал, знаешь ли. Как твоя спина?

– Лучше. Гораздо лучше, – и уткнулась в подушку. – Можно я здесь ещё побуду?

– Нет! – поднялся он.

– Отлично, – она уже собралась уйти, как Назар продолжил.

– Не спеши обижаться, я не договорил. Мы сейчас соберёмся, позавтракаем и отправимся на экскурсию. Ты же сыр хотела. Да и потом, раз я с тобой сплю, то просто обязан теперь показать свои владения.

– А это как-то связано?

– Ещё бы. В моей неутомимости и гиперсексуальности ты уже убедилась, пришло время оценить мою многозадачность и перспективность.

– Что? Даже мусорный завод покажешь?

– Первым делом. Мусор вообще всему голова, – вдруг он снял с себя трусы.

– Прости, а это для чего?

– Для того, – Назар медленно направился к ней, демонстративно покачивая бедрами, отчего покачивалось и всё остальное. – Чтобы взять тебя за руку, – протянул Саше ладонь, – и сопроводить в душ для совместных водных процедур.

– Мы ведь будем просто мыться?

– Ничего не могу обещать, – и потянул Сашу на себя.

Едва они переступили порожек просторной душевой кабины, как девушка сейчас же оказалась прижата грудью к прохладному кафелю.

– Ты себе не представляешь, как я тебя хочу, – прошептал ей на ухо. – Каждый день, каждую минуту. А ты? – он схватил её за бёдра так, что Саша вздрогнула.

– Проверь и узнаешь, – она слегка развела ноги. Да, она тоже хочет, если бы ещё не страх попасть в любовную ловушку, то давно бы перестала себя сдерживать.

Пальцы мужчины в ту же секунду скользнули вниз. Ощутив её возбуждение, Назар потерял голову. Он давно не мальчик, в интиме всегда был раскован и открыт для экспериментов, попробовал многое, однако тут с ней происходит что-то совершенно другое, не новое, нет – другое. Нечто настоящее, важное, ибо каждая пережитая эмоция оставляет след, впитывается в мозг, смакуется, а главное, не наступает насыщения, хочется ещё и ещё.

– Проверил, – он начал касаться губами её шеи. – Узнал, мне понравилось, – и вошел в горячее тело.

– Только не останавливайся.

– Как пожелаешь.

Обоим понадобилось совсем мало времени, чтобы окунуться в то нереальное состояние, когда земля уходит из-под ног, когда время останавливается, когда мир замирает.

– Ты нереальная, – продолжал целовать шею, плечи. – И рискуешь пропасть в застенках моего дома.

– Вот с этого момента поподробнее, – Саша сразу вспомнила страшные рассказы соседки.

– Всё-то тебе расскажи, – он взял её за волосы, оттянул голову назад. – Не торопи события, Александра Сергеевна.

– Просто иногда ты меня пугаешь, – она прикрыла глаза, сердце и без того готово было выскочить, а тут такие заявления. Но, чёрт побери, как же приятны его прикосновения.

– Не надо меня бояться, Саша, – он прижался к ней бедрами. – Я не страшный, а ещё могу быть очень полезным.

– В чём? В отпугивании проштрафившихся мужей?

– Да хотя бы… Думаешь, этот урод захочет просто так отпустить тебя? Он, скорее, второй раз пройдётся по тебе утюжком.

– Спасибо, – его слова вмиг её отрезвили. – Пусти, – Саша дёрнулась, но Назар не отпустил.

– Я не имею цели тебя задеть или обидеть. Я хочу, чтобы ты разозлилась и не думала о прощении, чтобы поняла, из твари обратно человека не получится.

– Я это прекрасно понимаю, – она развернулась к нему. – Ожог мне об этом не перестает напоминать. Сукин сын видел, как мне больно, но вместо помощи развернулся и ушёл.

– И хорошо, что ушёл, дал тебе возможность сбежать.

– Только я не успела пожить свободной жизнью, – Саша всмотрелась в его синие глаза. – Практически сразу угодила в лапы к одному страшному чудовищу, возможно, даже более страшному, чем мой муж.

– Будь верной этому чудовищу – он едва прикоснулся к её губам своими. – И оно никогда не причинит тебе боли.

– Какие красивые слова, Назар Андреевич, прямо хочется поверить. А вы сами умеете быть верным? – Саша принялась водить пальцами по его плечам. – Или я нет-нет да буду натыкаться на женщин в вашей безразмерной кровати?

– Ты хоть одну женщину тут видела с момента прибытия? Ну, кроме горничных. Они не в счёт.

– Нет, но ты так ласково отзываешься о женщинах из агентств, что невольно закрадываются неприятные мысли.

– Они нужны были для того, чтобы организм не страдал от переизбытка тестостерона. Можно сказать, в лечебных целях. Не более. А сейчас давай всё-таки примем душ.

Еще через час Саша с Назаром уже ехали в направлении завода. Всю дорогу Кольский держал свою трусливую бестию за руку. Как выяснилось, ему этого очень не хватало – взаимности, когда можно кожей ощутить человека, от которого сердце, точно давно остывшее горнило, разгорается вновь и согревает душу. Возможно, он допускает большую ошибку, возможно, его ждёт повторение печального опыта, но вдруг нет? Вдруг на этот раз получится? Саша ведь другая, как ни крути, в ней нет современного цинизма, расчётливости, жестокости. Дурость есть, наивности хоть отбавляй, пугливая она, только это не пороки, это всего-навсего особенности характера, с которыми вполне можно ужиться.

– Кстати, – он переложил её руку к себе на колено. – Мы приглашены на одно весьма занятное мероприятие.

– Какое?

– Светское. Возможно, это будет аукцион или что-то вроде того. Там соберется весь золотовалютный фонд Москвы. И один хорошо мне известный человек будет выуживать из богатеньких буратино деньги на благотворительность.

– Выходит, из тебя тоже? – улыбнулась она.

– Выходит. Но я не против, когда речь идёт о пожертвованиях. Нуждающихся в нашей стране много.

– Ты ещё и щедрый, не знала.

– Я, моя дорогая, личность многогранная.

– С каждой новой гранью всё интереснее. Только я вряд ли пойду с тобой.

– Чего-чего? – уставился он на неё резко потемневшим взглядом. – Я, видимо, не расслышал тебя.

– Не моё это, Назар. Элитные вечеринки, светские рауты, я среди настолько богатых людей буду чувствовать себя белой вороной.

– Хочешь, открою тайну? На эти вечера с богатыми дядями приходят такие тёти, которые до сих пор уверены в том, что Солнце вращается вокруг Земли. И знаешь, чувствуют себя вполне комфортно, их это совершенно не гнетёт. Будь увереннее в себе, Саша.

– Я подумаю.

– Подумай, в какое платье нарядишься, об остальном подумаю я.

– Ты снова не оставляешь мне выбора.

– Давай представим, что я твой персональный коуч. И ты должна выполнять всё, что я говорю. Ах да, забыл сказать, – глянул он в телефон. – Завтра ты разводишься.

Бедняжка так и подавилась воздухом:

– Ты говорил с моим мужем? – она кое-как откашлялась.

– А зачем мне с ним разговаривать? Завтра его привезут к назначенному времени ко мне в офис, где его буду ждать я, ну и ты, конечно же.

– Нет-нет-нет, так не пойдёт, – Саша замотала головой. – Он сразу узнает, где я.

– И что с того?

– Он безумец, а безумцы способны на глупости.

– То есть ты считаешь, что эта жертва аборта сможет пройти мимо моей охраны? Нетронутым?

– Ты не двадцать четыре часа под охраной, у меня охраны и вовсе нет.

– Ошибаешься, Саша. Просто мои люди очень хорошо выполняют свою работу, поэтому ты их не видишь и не слышишь.

– Хочешь сказать, даже сейчас где-то прячется твоя верная дружина?

– Естественно. Один в багажнике лежит, второй под сиденьем, третий на крыше едет, а на четвертом ты сидишь, – Назар расплылся в улыбке. – Ну а если серьёзно, то за нами следует вторая машина. И, кажется, я тебе ещё не рассказывал о своих собаках.

– Одну из которых зовут Гюнтером?

– Неужели рассказывал? – принялся вспоминать Назар.

– Да так, обмолвился вскользь. Перед сном.

– Хм… странно, не помню. Но да, одного кобеля зовут Гюнтер, второго Зольцман, а третьего Шмидт. Этой троице на пути лучше не попадаться. У меня для них есть волшебное слово, только услышат его – всё, злоумышленнику не позавидуешь, обезножат, обезручат и обезглавят, если их вовремя не остановить.

– Что же это за слово такое?

– Kauen. Это по-немецки. Собаки прибыли из Германии.

– И как оно переводится?

– Жевать.

– Ты и вправду страшный человек.

– Знаешь, в современном обществе лучше, чтобы тебя боялись.

– А как же уважение? Человеколюбие?

– Утопия. Всё это утопия. Миром правят деньги, у кого их больше – того и уважают, а если точнее, боятся, пресмыкаются, лебезят, ненавидят. Любить тебя могут только родители, искренне жалеть, бескорыстно помогать, и то бывают исключения. Что до чужих людей, им на тебя плевать в лучшем случае, в худшем – что-то надо.

– Теперь я понимаю, почему сельские тебя не переваривают несмотря на всё хорошее, что ты для них сделал. У тебя серьёзное недопонимание с людьми.

– А с тобой у меня как? – коснулся он её лица, отчего Саша закусила губу. Каждый раз от его прикосновений внутри всё сжимается в приятном спазме.

– Сложно сказать.

– Кажется, – подался к ней, – я знаю, как тебя задобрить.

– Займёшься со мной сексом в машине на глазах у водителя?

– Хорошая идея, но нет. Я тебе подарок подарю. Девочки же любят подарочки. Или ты не из таких?

– Почему же, если подарок от души, я только за, – произнесла слишком уж тихо.

– Договорились.

Однако эта новость не ободрила, хотя Саша очень любила подарки. Её мысли были заняты другой новостью – о завтрашнем разводе. Да, чёрт побери, ей страшно, очень страшно снова встречаться с мужем. Он ведь как увидит её с Назаром, так окончательно съедет с катушек. Что до Кольского, ему, как всегда, чихать на неё, ему важен только он сам.

Известие о разводе окончательно выбило её из колеи, в итоге Саша ходила за Назаром по пятам, но слушала вполуха, смотрела вполглаза и совершенно не проявляла интереса. В какой-то момент и ему надоело стараться. Вместо восторга в её глазах он видел полное равнодушие. Наверное, не стоило рассказывать Саше о планах на завтра, лучше бы просто привёз – и поставил перед фактом.

– Ладно, поехали дальше, – он не стал показывать оставшиеся цеха, где, по его мнению, происходило как раз самое интересное – сортировка мусора и последующее его распределение.

– Прости, – вдруг остановилась Саша. – Но ты, видимо, не понимаешь, что для меня значит встреча с мужем.

– Наверное, не понимаю, мне с мужьями встречаться не доводилось, даже с чужими. Но какой смысл оттягивать неизбежное? На что ты надеешься? На примирение? – на последнем слове он едва не заскрежетал зубами.

– Просто мне страшно, вот и всё.

– Ты должна с ним встретиться, несмотря на страх. Тем более что с тобой буду я.

– Так, мне срочно нужен сыр-косичка, – прикрыла глаза Саша.

– Тогда поторопимся, – Назар взял её под руку.

Спустя полтора часа они были на ферме. Зелёные луга с пасущимся на них скотом, огромные загоны, катающиеся по полям тракторы – вживую Саша всё это видела впервые. Да уж, Кольский и впрямь выстроил государство в государстве. Машина меж тем подъехала к одному из зданий, на вывеске которого зеленела надпись «Демонстрационный зал Кольской долины».

– Добро пожаловать в мир самой вкусной и экологически чистой еды, – Назар поспешил выйти, обойти машину и открыть для Саши дверь.

Желание делиться своими достижениями вернулось, причём с новой силой, ему захотелось дать ей попробовать всё, что у него есть. Если уж и это не оценит, то впору бежать к психологу, трепать его за грудки и просить помощи.

Когда они вошли в большое прохладное помещение с прилавками, скамейками, столиками, а главное – продуктовыми корзинами и тележками у входа, Саша аж ахнула. Здесь было людно! Народ бродил средь рядов, рассматривал продукцию, просил взвесить, бабульки сидели на лавочках, кормили внуков глазированными сырками, подростки толпились у лотка с квасом.

– Это что? Магазин? – Саша уставилась на Назара.

– Вообще демонстрационный зал, но помещение получилось большое, не пропадать же зря площади, я и организовал здесь мини-рынок. Часть продукции развозим по магазинам, а часть реализуем здесь. Людям нравится, все свежее, фирменное. Как тебе? – он посмотрел на неё таким взглядом, что Саша испытала и смущение, и стыд, и желание его поцеловать одновременно. В его глазах плескалось что-то детское, на неё всегда так же смотрели ученики, когда ждали похвалы за рисунки или поделки.

– Замечательно, – улыбнулась девушка. – И я всё ещё хочу сыр, – всё-таки она поборола порыв.

– Сыр, значит, – вдруг Назар схватил её за руку и потащил за собой.

Скоро глазам Александры предстала открытая холодильная витрина, заполненная самыми разнообразными сырами. От элитных с плесенью до пармезана, а в небольших ведёрках белела моцарелла.

– Ничего себе ассортимент, да тебе и санкции не страшны, смотрю!

– А вот и твои косички, – Назар подвёл её к месту сосредоточения столь желанного деликатеса. – Советую с паприкой, не слишком солёный и в меру пикантный. Есть с тмином, но он на любителя.

В этот момент продавщица – пухлая дама средних лет в забавном чепце, увидев Кольского, так и замерла с пакетиком творога в руках.

– Назар Андреевич, – сначала она побледнела, потом резко покраснела. – Доброго дня. Мы вас сегодня не ждали.

– А мы пришли. И мы хотим косичку, – присмотрелся он к сырам. – Вон ту, будьте добры.

– Ваша невеста? – женщина перевела взгляд на Сашу.

– Помощница, – опередила Назара Саша.

– Угу, – нахмурился Кольский. – Она самая. Во всём помогает, что ни попроси.

– Очень вы красивая девушка, – продавщица достала выбранный сыр, упаковала в холщовую бумагу, перевязала бечёвкой. – Вот, прошу. Лучшего сыра вы ещё не пробовали. У Назара Андреевича не забалуешь, качество на высшем уровне, – и женщина расплылась в самой широкой улыбке.

– Спасибо.

Саша с такой детской радостью и благодарностью приняла этот сыр, что Назар очередной раз признался себе в своём проигрыше, он ведь собирался просто развлечься, а что в итоге? Влюбился?

– Нет, – пробормотал он чуть слышно. – Ничего подобного, бред.

– Что? – уставилась на него Саша.

– Ничего. Попробуй, – кивнул он на покупку.

И она с небывалым азартом порвала бумагу, отломила кусочек сыра и, закрыв глаза, отправила его в рот. Это был гастрономический экстаз. Вкус сыра вернул в детство, в те славные времена, когда Саша гостила у тёти. Та частенько отправляла её в магазинчик за продуктами, и там всегда продавался сыр-косичка, не такой вкусный, очень солёный, но что-то в нём было.

– Спасибо тебе, – приоткрыла один глаз Саша. – Я только что побывала в очень хорошем месте.

– Не помню, чтобы мы добавляли в сыр грибы, – усмехнулся Назар.

– Дело не в грибах. Раньше я часто гостила здесь, в Пучках. У тёти. А этот вкус, – она отломила ещё кусочек и протянула Назару. – Он как раз из детства. Можно сказать, вкус лучших дней в моей жизни.

– Для меня теперь этот сыр тоже будет напоминанием, – он забросил кусочек в рот. – О тебе.

– Не лучшая ассоциация, – улыбнулась Саша.

– Почему же? Вот, например, с бывшей женой у меня ассоциируется «Бентли Континенталь». И поверь мне, эта ассоциация гораздо хуже.

– Мне сложно судить, я ничего не знаю ни о тебе, ни тем более о твоей бывшей жене.

– О ней тебе знать и не нужно. А я для тебя по-прежнему открыт, спрашивай, на все вопросы отвечу.

– Ладно, – она набрала в грудь побольше воздуха. – Тогда ответь: я тебе нравлюсь? Вот чтобы по-настоящему. Или весь твой интерес заключается исключительно в желании пожить другой жизнью?

– Я действительно хочу другой жизни. С женщиной, ради которой я натворил уже немало глупостей. Сначала засмотрелся на неё и угодил под машину. Потом разозлился, когда не увидел в её глазах сочувствия, и снес её дом. Затем прикинулся больным и несколько дней мучился в гипсе, только чтобы видеть эту женщину рядом. Я даже съел отвратительного кролика, приготовленного её матерью. Так как ты думаешь, Саша, ты мне нравишься?

– Неужели сложно просто сказать «да»?

Он засунул руки в карманы и сделал глубокий вдох. Маленькая поганка профессионально выводит его на эмоции.

– Да. Нравишься. И я очень надеюсь, что это взаимно.

– М-м, хорошо, – и направилась вдоль торговых рядов.

– То есть? – нагнал её Назар.

– Я получила ответ на свой вопрос. А ещё, – Саша резко остановилась, из-за чего Назар врезался в неё. – Мне бы сейчас очень хотелось оказаться с тобой в каком-нибудь уединённом месте, – она слегка коснулась бедром его паха.

– Серьёзно?

– Угу.

– Пожалуй, я знаю пару таких мест.

Кольский повел Сашу в направлении кабинета администрации, и, выдворив оттуда всех, быстро запер дверь изнутри, после чего уставился на свою бунтарку вопросительным взглядом. Ему хотелось ответной реакции, смелости, раскрепощённости с её стороны. А она вдруг растерялась. Это было так ново, так спонтанно и так стыдно.

– Ну? – он прижался спиной к двери. – Я выполнил твое желание.

– Я вижу, – она закусила губу. – А нас тут никто не поймает с поличным? Какие-нибудь скрытые камеры, – и осмотрелась.

– Никто, Саша. Только я. Покажись мне… – Назар ощутил нарастающий пульс и ещё кое-что, что успело стремительно увеличиться в размерах.

– Мне по-прежнему сложно раздеваться перед тобой, – она взялась за края футболки. – Я к такому не привыкла, – стянула её с себя, затем смахнула с плеч бретельки бюстгальтера, а после потянулась к юбке.

– Подожди, – направился к ней Назар. – Юбку не трогай, оставь, – он подхватил Сашу под бёдра и усадил на стол для переговоров. – Мне нравится, когда на тебе остаётся немного одежды, – он запустил руки под подол. – Ты становишься плохой девочкой, – прошептал он ей в губы.

– Насколько плохой? – она схватила его за ремень и подтянула к себе вплотную.

– Настолько, что я хочу отыметь тебя до бессознательного состояния.

– Давай начнем с малого, – и послышался звук расстегивающейся молнии.

– Почему сразу с малого? – он глянул вниз. – Там уже всё на максимуме.

Саша в этот момент развела ноги в стороны и, откинувшись назад, облокотилась на стол. Её глаза горели желанием, щёки пылали то ли от стыда, то ли от возбуждения, она часто дышала и постоянно кусала губы.

– Всегда бы так, – и он ворвался в неё одним резким движением, можно было бы нежнее, аккуратнее, но она сама напросилась. Умеет дразнить, бестия.

Но в какой-то момент Назар замедлился, его буквально заворожило нереальное зрелище – Саша закрыла глаза, откинула голову назад, а руками накрыла свою грудь, начала её массировать. Сколько же в девчонке на самом деле энергии, сколько страсти, но всё это только-только начинает проявляться. А главное, похоже, он все-таки влюбился. И осознав свое бедственное положение, он накрыл Сашу собой, впился в её припухшие губы. Долгий глубокий поцелуй окончательно вывел Сашу из равновесия, а его движения довели до взрыва.

– Чёрт, – выгнулась она ему навстречу. – М-м…

– Послушай меня, – неожиданно он остановился. – С завтрашнего дня мы официально станем парой. Ты поняла? Больше никаких других мужиков и никаких побегов. Только ты и я.

– О каких других ты вообще говоришь? – пробормотала кое-как девушка.

– Просто предупреждаю, Саша, – и он снова начал двигаться. – С некоторых пор я стал жутким собственником.

– Тоже будешь меня ревновать? – прошептала она ему на ухо и слегка коснулась мочки кончиком языка.

– Если будешь давать повод, – а спустя секунду, по его телу прокатилась приятная судорога.

– Надеюсь, – она продолжала целовать его губы, щеки, подбородок, – мы научимся доверять друг другу. А сейчас скажи, здесь есть уборная? Мне бы в порядок себя привести.

– Умеешь ты спустить с небес на землю, – усмехнулся он. – Есть.

– И да, – дождалась, когда он застегнет штаны, затем ремень. – Ты мне ещё подарок обещал.

– Я помню.

Назар остался дожидаться Сашу в кабинете, сел на край стола, который всё ещё хранил тепло её тела, и задумался.

Теперь абсолютно очевидно: он попал, конкретно попал, снова ощутил вкус любви. Бывшая жена буквально выжгла в нём способность любить, уничтожила его веру в людей, в женщин, опозорила перед всеми, кто тогда был вовлечён в их совместную жизнь. Пришлось бросить всё, разорвать все связи, уехать, а если точнее – сбежать. Спасибо работе, не позволила спиться, вернула к нормальной жизни. Ну и мозгоправу спасибо, он тоже помог, научил бороться с желанием или убить ту тварь, или на ближайшем суку повеситься.

А Саша… она не похожа на бывшую, она вообще мало на кого похожа, с ней хочется говорить, спорить, спать, есть, пить, мыться, разве что на горшок не ходить, хотя он бы и это попробовал. И Кольский усмехнулся сам себе, вот ведь вляпался, как мальчишка, ей-богу.

– Я готова, – вернулась хулиганка.

– Подойди, – поманил к себе. – Встань вот тут, – указал на место между ног.

– Когда ты говоришь таким страшным голосом, мне хочется сделать всё наоборот, – но всё-таки пошла к нему.

– Ты и делаешь всё наоборот, – он взял её за руку. – Я вот никак понять не могу, что ты для меня.

– В смысле? – она ощутила его пальцы на своей талии.

– Наказание или награда. Что меня с тобой ждет. Как думаешь?

Саша неожиданно осознала, что играет с огнём. Кольский очень переменчивая натура, его порою сложно понять, ещё сложнее ему верить. К тому же он избалован деньгами, властью, возможностями. Да что там – он снес дом, просто потому что обиделся! А если по-настоящему разозлится? По ней самой бульдозером проедется?

– Думаю, время покажет, – Саша опустила взгляд. – В жизни всякое бывает.

– Не понял, – и тотчас нахмурился. Он ей тут чуть ли не душу изливает, а она?

– Не стоит впадать в эйфорию, Назар. У нас у обоих есть печальный опыт отношений за плечами. У меня вообще всё сложно, ты-то своё отболел, а я ещё нет.

– Как интересно, – он не ожидал такого поворота. – Знаешь, не будет тебе подарка, вот так, – он слез со стола, одернул футболку. – Не заслужила.

– Ладно, – пожала плечами Саша. – Не очень-то и хотелось.

– Не отболела она еще, блин, – и он направился в сторону выхода. – Зато у твоего Горцева завтра всё разом отболит, даю слово.

– Ты о чем?! – Саша выпорхнула из кабинета следом. – Только давай без членовредительства! Назар? – она преградила ему путь. – Ты меня слышишь?

– Слышу, но я сам решу, как лучше, с вредительством или без.

– Мой муж, конечно, тот ещё говнюк, однако…

– Жалеешь его? – Назар навис над ней, накрыв своей тенью. – Серьёзно?

– Просто не знаю, чего от тебя ждать. Мало ли, вдруг и правда скормишь его своим собакам или отправишь в сортировочную машину для мусора. Такой участи я ему точно не хочу.

– Живой останется, не переживай, – процедил сквозь зубы Назар.

Нет, ему однозначно нужно посетить Валентина, чтобы вправил мозги на место, чтобы разложил по полочкам сложившуюся ситуацию, объяснил, как без ущерба для себя воспринимать эту фурию. За подонка она волнуется, понимаешь ли! Наверное, и любить продолжает. Настроение у Кольского испортилось окончательно, и он принял решение прекратить экскурсию.

До дома ехали в гробовой тишине, а когда подъехали, Назар соизволил открыть для Саши дверь:

– Иди, – произнёс он металлическим голосом.

– А ты? – спросила девушка, скорее, из вредности. – В машине останешься?

– Не твоё дело.

– Боже, Кольский, – выбралась она из авто. – Я даже не поняла, что тебя так сильно задело.

– Значит, дура, раз не поняла.

– Ну да, чего ещё от тебя ждать. А может, дура не я? Может, это ты конченый дурак? Я тебе уже говорила: я не твоя вещь, мной ты распоряжаться не будешь.

– Буду, – он взял её за подбородок и заставил поднять голову. – И знаешь почему? – усмехнулся как-то дико, отчего у Саши мороз побежал по спине. – Потому что вам, бабам, нужны ежовые рукавицы, иначе вы сами начинаете сходить с ума и мужиков с ума сводите.

– Ты это сейчас серьёзно говоришь? – обомлела Саша от такого заявления.

– Абсолютно.

– Да тебе бы голову полечить, а уж потом подходить к женщинам, – она оттолкнула его руку от себя. – Сексист хренов.

– Иди в дом, – и он вернулся в машину.

Назар уехал, а бедняжка так и осталась стоять столбом напротив ворот, она просто не могла до конца поверить в то, что услышала. Какие ещё ежовые рукавицы? Выходит, Кольский ещё более страшный зверь, чем Горцев? Выходит, если она с ним сойдётся, то действительно пропадёт в застенках его замка! Нет-нет-нет, этого ей совсем не надо! Но куда деваться? Сатрап везде найдёт…

А Кольский отправился к Валентину. В дороге провел аж два с половиной часа, за которые устал, разозлился и почти пришёл к выводу, что к черту такие отношения. Горцева не остановится на достигнутом, она будет систематически наматывать его нервы на кулак, а в итоге всё равно уйдёт или изменит, как поступила Тишинская. Да, он сложный человек, но не злодей, не чудовище, ему всего-то хочется искренности, верности, взаимности. Боже, если бы это можно было купить…

Психолог в момент появления на пороге сложного пациента оторопел, ибо вёл прием.

– Назар Андреевич?! – поднялся он. – Я вас не ждал сегодня.

– Меня сегодня никто нигде не ждал, – он вошёл в кабинет и глянул на другого пациента – молодую женщину слишком крупных габаритов. – Доброго дня, мадам, – кивнул он ей. – У вас что-то серьёзное?

– Добрый, – та непонимающе захлопала глазами. – А вы, простите, кто?

– Я тот, кто должен сейчас же переговорить с доктором. Вопрос жизни и смерти. Потому и спрашиваю: какая у вас причина визита? Разбитое сердце? Семья? Муж урод? – и грозно посмотрел на Валентина, чтобы тот даже не думал возражать.

А женщина вдруг всхлипнула:

– Лишний вес, – и промокнула глаза бумажной салфеткой.

В ту же секунду Валентин зажмурился и покачал головой. Столько недель он работает с ней, а Кольский сейчас в один миг всё испортит. Что за напасть такая! Когда это прекратится?! Сколько ещё опальный олигарх будет портить ему жизнь и карьеру!

– Серьёзно, – кивнул Назар. – Но у меня-то проблема ещё серьезнее, поэтому будьте добры, – и кивнул на выход.

– Да что вы себе позволяете? – возмутилась было дама.

– Послушайте, как вас зовут?

– Оксана меня зовут! – и выпятила грудь пятого размера.

– Оксана, вы красивая женщина, – неожиданно для всех улыбнулся Назар. – Весьма аппетитная. А чтобы это осознать, достаточно найти мужика, который будет обожать каждый сантиметр вашего тела. И поверьте мне, ваша проблема тотчас растворится в воздухе. А сейчас прошу, позвольте мне пообщаться с доктором. Я ведь псих и на данный момент нахожусь на грани срыва, а когда я срываюсь, то могу ненароком кого-нибудь слегка изнасиловать. Особого вреда здоровью не причиню, но моральная травма может всё-таки остаться.

– Ох, – резко засобиралась посетительница. – Простите, я не знала. Валентин Григорьевич, до следующего раза!

– Да-да, Оксана. Благодарю вас за понимание. Вам завтра будет удобно в это же время?

А она опасливо покосилась на Назара, который намеренно принялся разглядывать формы девушки:

– Давайте потом по телефону обсудим время и день, не хочу вас задерживать.

– Хорошо.

Только за ней закрылась дверь, как Кольский рухнул в кресло, сложил руки в замок и затих.

– Я вас слушаю, Назар Андреевич, – Валентин посмотрел на него по возможности участливым взором. – Что у вас стряслось?

– Всё то же самое. Причина в женщине. В очень красивой лично для меня, сексуальной, настоящей, но такой… – закатил он глаза под лоб. – Иногда хочется её придушить.

– Да, помню, вы говорили. В объятиях, кажется. Вы по-прежнему не можете найти общего языка?

– Я не могу понять, искренна она со мной или нет. Не могу просчитать её, предугадать, что будет дальше. У неё, кстати, муж есть.

– Вот как, это существенно меняет ситуацию.

– Мне порой кажется, что она всё ещё испытывает к нему чувства, а со мной только потому, что я этого требую.

– Так перестаньте требовать.

– Не могу, если я ослаблю хватку, она сбежит.

– Но тогда и проблема не решится. Вы на неё давите, она совершенно оправданно сопротивляется… Что вы к ней чувствуете?

– Я её люблю, – Назар сжал пальцы так, что те аж побелели. – И не могу позволить уйти. В общем, я начинаю терять самообладание, здравый смысл, надо мной опять берут верх эмоции. Как тогда…

– Тогда было по-другому, Назар Андреевич. Сейчас вами руководит страх повторения ошибок прошлого, а тогда руководил гнев.

– Даже если у нас всё сложится, – будто не услышал его Назар, – Саше однажды надоест смотреть на счастливых мамаш с детьми. И прошлое повторится в той или иной степени.

– А она хочет детей?

– Да.

– А вы всё ещё против варианта с усыновлением?

– Да.

– Возможно, вам стоит повторно пройти обследование. Мужское бесплодие, знаете ли…

– Никаких повторных обследований, – посмотрел он на Валентина строго. – Никаких! Шесть клиник, Валя! Шесть клиник подтвердили диагноз. Четыре отечественные, две зарубежные. Я эти круги ада проходить больше не хочу.

– В таком случае я вам всё же настоятельно советую отпустить девушку. Дайте ей право выбирать и решать свою судьбу. Давлением и принуждением вы ничего хорошего не добьётесь. Вы ведь хотите взаимности, честности в отношениях? Что касается будущего, оно, к счастью, слишком туманно для нас всех. Не ищите прозрачности, вы её не найдёте, просто живите. Позвольте себе любить и позвольте женщине любить вас. Пусть она полюбит вас без требований, ультиматумов, приказов и шантажа. И да… – психолог снял очки. – По поводу её статуса. Вы встречаетесь тайно?

– Муж у неё редкостная тварь, которую я планирую призвать к совести путём некоторых нетривиальных методов. Саша ушла от него и не хочет возвращаться… надеюсь.

– На чём базируются ваши сомнения? Она продолжает с ним общаться? Говорит о своих чувствах к нему?

– Ничего такого. Но когда заходит речь о разводе или о нас с ней, она будто закрывается, отгораживается, сразу начинает не доверять, юлить.

– В таком случае повторюсь, отпустите… Позвольте ей определиться в своих чувствах. Не только вам тяжело, у неё сейчас тоже весьма непростой жизненный этап. Люди порой годами не могут прийти к решению развестись, притом чувства между супругами могут быть уже давно мертвы.

– То есть ты предлагаешь мне отойти в сторонку и позволить женщине с весьма неустойчивым психологическим фоном принимать решение самостоятельно? Чтобы она взбрыкнула и натворила глупостей?

– А вы считаете, что в силах и вправе уберечь её от возможных глупостей? Не верите в то, что любимая вами женщина способна принимать взвешенные и обдуманные решения?

– Я лишь боюсь её потерять. Люди иногда совершают необдуманные действия под влиянием сильных эмоций, будь то гнев или обида. Она уже пыталась от меня сбежать.

– Хотела вернуться к мужу?

– Нет, к матери.

– Из всего вами сказанного я вижу одно: девушка в панике, растерянности, страхе, а ещё под вашим постоянным давлением. Вы рискуете её сломать, в итоге случится то, чего вы боитесь. Не перекладывайте на неё свои страхи, Назар Андреевич, ваши обиды и ошибки прошлого. Начните с чистого листа, прекратите давить, дайте ей почувствовать себя свободной рядом с вами.

– Какие замечательные слова, Валентин. Только есть ещё кое-что. А если она уйдет потом? Когда я привыкну, расслаблюсь, доверюсь. С Тишинской у меня тоже первое время всё было прекрасно. Потом безмерное счастье от новости о скором отцовстве, – он зло усмехнулся. – А что в итоге? В итоге я холостое ружье, тогда как другой утырок зарядил её по полной. И решили два голубка выехать за мой счет. Вот расплата за любовь.

– Вы уже полюбили другую женщину, Назар Андреевич, значит, уже открыли для неё сердце, поверили ей, приняли, дали себе второй шанс. Попробуйте. Одинаковых людей не бывает, и ваша новая девушка, я уверен, совершенно не похожа на вашу бывшую жену. Что касается детей, то поразмыслите всё же над альтернативными вариантами. Жизнь, господин Кольский, это каждодневная работа над собой в первую очередь, попробуйте найти какие-то плюсы для себя в усыновлении. А ещё лучше – поговорите открыто с вашей избранницей, узнайте, как она смотрит на вашу проблему и на что готова пойти.

– Н-да, ничего полезного, – поднялся Назар. – Как я и предполагал. Что-то ты теряешь профессиональную хватку, Валентин. Мне даже интересно, как ты лечишь ту безразмерную дамочку? Советуешь ей меньше жрать и делать по утрам зарядку? Если так, то она явно тебе переплачивает.

– Насколько я помню, у меня получилось вам помочь в некогда сложный для вас период, – искренне оскорбился заявлением сложного клиента Валентин. – Но я вовсе не настаиваю на ваших визитах, Назар Андреевич, в городе много специалистов моего профиля, найдите другого, более компетентного, – возможно, уже через пару минут он пожалеет о сказанном, но наболело, честное слово.

– Я подумаю над этим, до скорой встречи, Валя, – и Назар покинул кабинет.

– О господи, – психолог откинулся на спинку кресла. – Дай мне сил…

А Назар вышел из клиники, осмотрелся. Сумерки постепенно сгущались, народа на улице поубавилось. Саша там, наверное, извелась вся, опять напридумывала себе ужасов о нём, но ведь сам виноват. В чём психолог прав, так это в том, что он пытается заглянуть в будущее с заведомо пораженческими настроениями. Вдруг всё будет иначе? Вдруг Саша именно та, которая поймёт и примет его таким, какой он есть. В конце концов, можно и без детей нормально жить.