Глава 11: "Побочки"
Две недели спустя
Делаю глубокий вдох и в легкие попадает аромат лаванды.
Не могу рассмотреть девушку перед собой, но аромат служит красками, показывающими ее образ. Представлю Ксению невысокой и миниатюрной, с нежными чертами лица: аккуратным носиком, выразительными добрыми глазами и красивой улыбкой.
Хотя вряд ли она хоть раз улыбнулась в стенах этой палаты.
Именно по ее приходам определяю какое сейчас время. Выучил ее график. Трудоголик. И видимо из-за меня.
Есть еще и вторая − Алина. Но она почти не говорит, движения всегда дерганные, и пахнет от нее сплошными медикаментами. Даже не хочется представлять ее. Но голос хорошо запомнил.
За прошедшее время в моей палате были только они. Больше никаких гостей.
Но знаю, что всегда под наблюдением. Таких, как я, не оставляют без присмотра. Палата должна быть напичкана камерами и прослушками.
А каждодневный вопрос: «Как ваша память?», отчетливо показывает какую задачу поставили перед врачами. Плевать моему руководству встану ли я на ноги. Им нужна информация из моей драгоценной головы.
А я упорно продолжаю делать вид, что память сбоит. Шум действительно есть, ежесекундный тихий стук, от которого никак не избавиться. Но память вернулась уже на пятый день. Полностью и в мельчайших деталях.
Знаю, где оставил «подарочек». Место надежное. Никто кроме меня не достанет.
Моя задача остается прежней: встать на ноги и вернуть зрение. Но вот с последним проблема.
Ксения мало говорит о том, в каком состоянии я поступил. Постоянно повторяет одно и тоже − критическое. А я хоть и далек от медицины, знаю, как устроены взрывчатые вещества. Знаю силу поражения и помню в каком радиусе находился.
И понимаю, что не должен жить. Понимаю, что не должен говорить, ходить и в целом мои шансы вернуться к нормальной жизни должны быть равны нулю. Овощ − вот каким я должен быть.
И странно, что все иначе. Еще один вопрос, на который хочется найти ответ.
− Осторожно. − придерживает, чтобы не упал. − Молодец, делаешь успехи.
Мое восстановление идет медленнее, чем планировал. У меня не так много сил, слабость быстро накрывает. Но я научился сидеть. Уже тридцать минут. И несколько раз вставал, но шаг сделать не могу.
И Ксению жаль.
Помню себя тяжеленой горой мышц. Сейчас вероятнее худощавый скелет, но под два метра ростом.
− Так, ложись. Перерыв. − давит на плечи.
− Могу еще.
− Можешь, но пока не нужно. Ложись! − повторяет строже.
Ксения легко бы сравнялась с моими командирами. Голос поставлен, убеждать, а точнее приказывать умеет. И мне приходится ее слушать. Иначе никак. Но она смогла найти ко мне подход: никакой жалости, конкретика, но при этом она общается со мной довольно мягко.
Если сравнивать с остальными.
− Отдыхай. Мне нужен кофе. Сейчас вернусь. − слышу вздох.
Дразнится. Был зависим от кофе, литрами пил. Сейчас и глотка не дает. Хотя, когда вернется, палату пропитает его аромат.
Слышу, как закрывается дверь.
Со стоном, но сажусь. Прощупываю свои ноги. Чувствительность к правой вернулась не полностью, чувствую онемение. Но Ксения утверждает, что пройдет, только позже. Какими-то таблетками пичкает каждые несколько часов.
Ощупываю грудь. Провожу пальцами по шрамам. Глубокие. И еще одно доказательство того, что жить не должен.
И ведь понимаю кого благодарить нужно.
Ксению.
Она мой врач. Она постаралась. Она вытащила.
Собираюсь лечь, но в висках резко стреляет, словно в черепную коробку ворвалась шаровая молния и рванула от моих неловких движений.
Не в силах сдержать болезненный выкрик. Чувствую, как мозг плавится, а вспышек становится больше. Они полностью лишают меня зрения и заставляют сердце работать на износ. Грудь сдавливает настолько, что не сделать вдох.
Меня подкидывает, бросает в жар.
− Черт! − слышу через пелену ее голос. − Спокойно, сейчас станет легче!
Я словно откинулся в момент первого пробуждения. Все какое-то далекое и не реальное.
− Слышишь меня? − ощущаю прикосновения и на автомате хватаю ее за руку. − Ауч… − сдавленный стон. − Дыши! Глубокий вдох, я рядом, я рядом с тобой!
Слышу только ее голос, остальные звуки перестают существовать, хотя до этого писк монитора зашкаливал.