Глава 21

Лилия

Теплая семейная встреча не входила в мои планы. Мы не их тех людей, которые сядут за стол пить чай с тортом после долгой разлуки, а о тактильном контакте вообще даже думать противно. Встрече с родителями я абсолютно не рада. Но где-то в глубине души я благодарна вселенной, что пришла мать, а не отец. Если выбирать из двух зол, то пусть лучше будет она.

-Розка, ты дома? – зовет мать, добавляя тише, - сучка малая, опять обувь раскидала.

-Даааа… - тянет загадочно девчонка, смотря на меня, - и не одна. У нас гость.

-Кто ещё, - недовольно ворчит мать, - опять с опеки? Забирают тебя, наконец-то.

-Нет, - нагоняет таинственности «сестренка», - не из опеки.

Розалия встает и идет «встречать» мать. Да и мне прятаться бессмысленно, не прыгать же с пятого этажа. Выхожу из комнаты и сталкиваюсь с матерью нос к носу.

-А ты кто? – слеповато прищуривается, пытаясь рассмотреть. Чуть приподнимаю козырек бейсболки.

-Лилька, ты что ли? – не подтверждаю, и не отрицаю, просто пробегаю оценивающим взглядом по этой явно изменившейся за двадцать лет женщине. Да, года не ее богатство… они прошлись по ней катком. Когда-то это лицо было не хуже моего… красивым, запоминающимся, сводящим с ума мужиков, как, впрочем, и фигура. Сейчас, это образцовый пример спившейся женщины. Худая, осунувшаяся, с тонкими ножками и выпирающим животом, лицо помятое, морщинистое, будто ей уже лет восемьдесят. - И чё тебе надо? – спрашивает буднично, словно мы виделись всего пару часов назад. Будто я вышла из квартиры, и вернулась, что-то забыв. – Наследство делить ещё рано.

-Лилия? А-ха-ха, - заливается Розалия, спасая меня от необходимости что-то отвечать. Смеется она так заливисто, открыто… её смех совершенно не подходит мрачной обстановке квартиры. Он выдает ее детскость, незрелость, непосредственность… Я в её годы редко смеялась, наверное, потому что родители были моложе, у них запала было больше, идей, как угробить мое детство. А смех её, я думаю, что понимаю его причину. Имена… Цветы из оранжереи, только родились в навозе. Лилия и Розалия… смех, да и только.

-Чё жрёшь, как больная! Голова болит! – шипит на неё мать. – Я с работы, устала. Ты жрать приготовила? – разворачивается и идет на кухню. Недолго же моё появление было для матери сенсацией. Точнее, вообще не было. Одно сплошное равнодушие. Я больше переживала… и по факту зря себя накручивала. Извинения на коленях о моей загубленной жизни отменяются…

Эта женщина, Марина, которую я именовала раньше матерью, разворачивается и шаркая старыми тапками, идет на кухню.

-Я только со школы! – моментально ощетинивается девочка. Беззаботность и веселье улетучиваются вместе со смехом. – Сама приготовь!

-Чё вы там делаете в школе, каникулы когда? – кричит из кухни.

-Я же говорила, что с тридцатого…

Все! С меня достаточно! Зачем я стою и все это слушаю? Мне есть куда уйти, мне есть на что жить… я не обязана здесь находится. Каждая секунда, проведенная здесь, ржавым гвоздем пробивает мою броню, задевая за живое. Как бы я не старалась отрешиться, все равно бьет ощутимо. В груди, где-то в районе сердца, неприятно давит, будто демон какой-то схватил своей костлявой рукой мою душу, и то сжимает с силой, то чуть отпускает, дает сделать неглубокий вдох, чтобы не сразу насмерть.

-Ключ, - протягиваю руку и требую у девчонки ее находку севшим голосом. Окружающая обстановка действует настолько угнетающе, морально истощает, что силы моментально покидают, превращая в аморфное существо.

-Мы ещё не договорились об обмене. Что я получу взамен? – это не Розалия, а торговка мелкая, своего не упустит. Устало прикрываю глаза и громко вздыхаю.

-Что ты хочешь.

-Забери меня, - сначала хмурюсь. Ничего не понимаю. Потом удивленно вскидываю брови, ожидая продолжения. И она говорит, но только это бред какой-то… - Забери меня с собой. Все равно я жить со старухой не буду. Сбегу. Лучше на теплотрассе жить, чем с ней.

-В смысле? Как?.. Я… Ты видишь меня впервые в жизни.

Тут заходит в комнату мать. У нее в одной руке кусок колбасы-варенки, а в другой, горбушка чёрного хлеба. Она кусает его боковыми зубами, отчего сразу становится видно, что во рту у нее нет и половины зубов. От этого факта становится дурно… аж свои зубы заныли в фантомных болях.

Вся эта ситуация такая жалкая, противная до рвоты, до головной боли на разрыв… От нее воняет обреченностью, нищетой, старческими болячками, гнилью… Невольно кривлю лицо от ощущения отвратности и омерзения. Ощущение, что я пропитываюсь всем этим «букетом», вызывает жгучее желание вымыться в хлорке, но думаю, что поможет только кислота.

-А ты чё пришла-то? – мать садится в кресло, включая попутно телевизор. Идет какое-то ток-шоу, политическое.

-Да так… - говорю себе под нос. Я не собираюсь бороться с телевизором за внимание матери. – Уже ухожу, - говорю громче. Бросаю взгляд на ключ, который всё ещё держит в руке Роза. Ключ – это новая загадка, а она подразумевает новые тайны. Наверное, с меня достаточно тайн. Узнать в сорок один год, что у тебя есть сестра лет на тридцать младше – то ещё открытие. Раз я к этой ситуации была не готова, то куда мне до решения проблем мирового масштаба…

Разворачиваюсь, собираясь уйти.

-Я с тобой! - Цепляется за руку Роза.

-Куда, со мной?

-Ну ты же сестра моя, как ты можешь меня здесь бросить?! – ее глаза сейчас полны отчаяния, будто я последний шанс в жизни, уплывающий из рук.

-Послушай, ты видишь меня в первый и последний раз, я пришла забрать в тайнике свою вещь, и в мои планы не входило вот это всё, - обвожу свободной рукой ее, комнату, мать… - Ты же как-то прожила свои годы без меня, вот и дальше…

-Меня заберет опека в интернат, - Розалия впадает в панику, нижняя губ начинает дрожать, а на глазах появляются слезы, - они уже приходили и угрожали. Старуха и рада от меня избавиться, но я не смогу в интернате, лучше на улицу, чем там!

Перевожу взгляд на мать. Она как загипнотизированная смотрит в телевизор, какой-то политик монотонно рассказывает о проблемах других государств, а она так же монотонно жует, прямо в такт каждому сказанному им слову.

-А отец? Где он? – ищу варианты. Как забабахать ребёнка в пятьдесят, так он герой, а как воспитывать, так он не при чем! Я понимаю, что ему нравился сам процесс делания ребёнка, но что ж поделать-то, вот он, уже есть… воспитывай.

-Да, - с грусть махнув рукой, отвечает Роза, - он снова на зоне.

-Снова? – то есть она застала тот момент, когда он выходил, и снова отправился туда.

-Ага, уже второй год как… Распространение и сбыт, десятку дали, -шмыгнув носом, утирает его рукой.

Провожу ладонью по лицу. Вот оно мне надо было? Прямо сериал «Семейные узы»… Тайны, внебрачные дети, криминал, погони… и изредка бьют меня по башке… чтобы привести в чувства, напомнить, что я не супергероиня, и даже не пресловутая Лара Крофт… я просто дура, сующая нос туда, куда собака свой не сует.

-Нет, - это слово дается сложно, но я его произношу вслух. Где я, а где дети? Я ничего о них толком не знаю. А ведь они не игрушка. Захотел, взял поиграть, захотел – отдал. Это ответственность. А у кошки, то есть меня, которая гуляет сама по себе, ответственности не больше, чем у тех политиков, которых слушает маман с открытым ртом.

-Ну пожалуйста, - горькие слезы брызжут из ее глаз, - я буду тебя слушаться, обещаю! Буду мыть полы, готовить есть, только забери!

-Да, Лилька, забирай. Сгинет она со мной, я и себе-то не могу дать ладу… Помру я скоро, рак, - Марина наконец-то отрывается от просмотра телевизора, переводит на меня свои, когда-то ярко-синие глаза, а теперь ставшие мутными и выцветшими.

-Нет. Ты на меня не повесишь все это дерьмо… - мотаю отрицательно головой. – Вы всю жизнь прожили, будто на веточке провисели, обосрались по всем фронтам, а теперь на Лилия, наследство! Может мне ещё и отцу передачку отправить? Чтоб чифирил и вспоминал старшенькую дочь, для которой за всю жизнь палец о палец не ударил! – я завожусь с пол-оборота. Меня колбасит так, что трясет всю.

Я понимаю, что девчонка ни в чем не виновата… Но и я не виновата, что она родилась. Почему это должно становится мой проблемой и головной болью?

-Как хочешь, - абсолютно безэмоционально отвечает мать снова даря свою драгоценное внимание телевизору.

-Прости, - вырываю руку из захвата Розалии и иду на выход.

Спускаюсь по ступеням подъезда. В голове масса невысказанных слов. Я кручу их по кругу, домысливаю, чтобы ответила, если бы мать повела себя иначе.

Я прекрасно понимаю, что Роза жертва обстоятельств. Она родилась не там и не у тех… впрочем, как и я. Но со мной случился Влад. А что случится с Розалией?

-Нет, Лиля! – рычу на себя, осекая. – Это не твоя вина и не твоя забота!

Как я не приказываю себе, а мысли в голове живут своей жизнью. Накручивают меня, заставляя чувствовать горечь вины.

-Какое будущее у девчонки здесь? – интересуется «добрая» Мать Тереза-Лилия.

А бездушная сука Лилька, брызжа слюной, вопит ей в ответ:

-Ничего! Жили без меня и ещё проживут! И из интернетовских «люди» вырастают!

Выскочила из подъезда, как пуля из ствола. Будто все демоны прошлого на меня накинулись. Набираю полные легкие воздуха. Он морозный, обжигает.

-Только не оборачивайся. Иди, - настойчиво требует сука.

-Оглянись, может она и не смотрит? – перебивает её Тереза.

Поворачиваюсь в пол-оборота и поднимаю голову, смотрю на окна пятого этажа. Сюда, во двор, выходят окна кухни и большой комнаты, окна же моей бывшей комнаты выходят на проезжую часть.

Роза стоит у окна, уперевшись руками о стекло. Лицо прижато так, что нос забавно сплющился. Она дышит и на стекле появляется мутное облачко. Зрение у мня хорошее, я вижу ее четко, как и воспалившиеся от слез глаза…

Отворачиваюсь. Делаю шаг….

Это самая большая ошибка в моей жизни.