Глава 22

Лилия

Кручу руль и неотрывно смотрю на дорогу. Остановившись на светофоре, принимаюсь нервно постукивать пальцами по рулю. Между сидениями протискивается Розалия и в очередной раз принимается меня успокаивать:

-Не очк… переживай, притремся. Я много не ем, могу посуду мыть, в магазине там… купить чё надо. Много не болтаю…

-Я заметила, - поворачиваю голову в ее сторону и рассматриваю вблизи. Точно Пеппи… - Ты цыганским гипнозом, Роза, случайно не обладаешь?

-Не-а, - откидывается на спинку сиденья. - Песни петь могу, на гитаре побренчать, деньги у лоха стырить… Хотела бы я уметь гипнотизировать, сколько бы я бабла подняла, - говорит мечтательно.

-Очень интересно, - переключаю внимание снова на дорогу.

-Шутка-шутка, - снова юркает между сидениями, пытаясь переубедить в обратном, заглядывает мне в лицо, хлопая своими длинными чёрными ресницами. – Ты сожалеешь, что так поступила? – вдруг задает вопрос серьёзным тоном.

Не отвечаю. Мне самой надо понять, сожалею я или нет.

Поднимаясь снова на пятый этаж, я убеждала себя, что поступаю правильно. Каждому человеку в жизни должен выпасть шанс на лучшее будущее. Мне он выпал в виде Влада. Да, жизнь меня потрепала, не спорю… В ней было много моментов, которые повторять не захочешь ни при каких раскладах, но… где бы я была сейчас, если бы не муж. А может, наоборот, он испортил мне жизнь… Нет-нет, точно не испортил. Ничего плохого я не могу о нем сказать. Лично для меня, он был эталоном мужчины. Что произошло потом… то произошло. По его ли вине, или по вине какого-то мерзавца – не важно.

А что было бы, если бы я его не встретила? Не знаю.

Жаль, что нельзя прожить две жизни, чтобы развеять миф о «если бы»…

Поднимаясь на последний пролет, вижу зареванную Розу. Она стоит у распахнутой двери, прижав руки к груди. Вот тут она была настоящей… ребёнком лет одиннадцати: незащищенной, уязвимой, глубоко раненой и ранимой… Она совершенно не знает меня, но интуитивно тянется зная, что я могу быть для нее именно тем единственным шансом на спасение. И я верю, что она боится интерната, верю, что сбежит, будет жить с бомжами, цыганами… да с кем угодно, только не в той параллельной реальности, которая безумно пугает ее.

Марина отдала её свидетельство о рождении без просьб и уговоров. Махнув рукой, говорит, что подпишет все, что надо… А мне так больно внутри и стыдно… За себя, за девчонку, за просраную Мариной жизнь, за отца… что он такое ху*ло, за квартиру эту, убогую. Ком обиды подкатывает к горлу, не дает издать и звука. Так и стоим молча, будто прощаемся на века.

Девчонка собрала свои немногочисленные вещи и выскочила в коридор. Понадобилось всего минут десять на сборы. И вот, едем.

Пробежавшись мысленно по событиям, интересуюсь:

-А тебе не страшно ехать ко мне, со мной… Ты же ничего обо мне не знаешь. Может я хозяйка борделя, или врач-трансплантолог?

-Чё, правда? - округляет глаза.

-Угу… Смотри, Розалия Александровна, предупреждаю, со мной не прокатит как со старухой, я с виду милая, а на самом деле очень требовательная, придирчивая, могу быть суровой…

-У тебя чё, мужика нет? – не дослушав, перебивает. Язык – помело, ляпает быстрее, чем голова успевает подумать. Это плохо. Взрослый ребёнок – это не чистый лист. А в случае с Розалией его изрядно покалякали и замарали, практически вытерли зад. Переучиваться, избавляться от старых привычек, наработанных годами – очень сложно. А если ещё нет и желания?..

-Мы недалеко уехали, если что… - говорю, а потом сама себя ругаю. Психолог их меня хреновый получился. Пусть и образование имеется. Так нельзя, брать за кого-то ответственность, а потом тыкать постоянно его носом в свое благородство.

Но Розалия не обижается, поднимает руки ладонями вверх, откидывается снова на спинку сиденья со словами:

-Поняла, не дура, рот на замке.

И правда молчит, уже минут как десять.

Включаю радио, чтобы разбавить повисшую в воздухе тишину, она гнетет. На припеве, Роза начинает подпевать. У нее очень красивый голос, такой глубокий, мелодичный. Она легко берет высокие ноты. Мне кажется, что поет даже лучше, чем исполнитель песни. Я, конечно, не музыкальный эксперт и не учитель вокала, но я думаю, что ей стоит развиваться в этом направлении.

-Ты красиво поешь, - бросаю на нее взгляд через зеркало заднего вида.

-А! – отмахивается, - это так, для души. Вот в школе у нас учительница музыки поет так, что заслушаешься.

-Всему надо учиться. Кстати, как у тебя с учёбой?

-Обычно, - пожимает плечами. – А где я теперь буду учиться?

-Завтра заберем документы из твоей школы, а там определимся.

Подъезжаем к моему дому. Сегодня я не прячу свою машину, а загоняю прямо на подземную стоянку. Теперь на такси ездить будет не слишком удобно, особенно если придется возить Розу в школу. Господи, только сейчас осознаю какой груз на себя взвалила. Школа, кружки… а ведь дети ещё и болеют… купить новую одежду… обустроить комнату… Вмиг голова задымилась.

-Выходим, - бросаю ей и выхожу из машины.

Роза выходит из авто и пытается застегнуть свою потертую куртку, но замок разошелся.

-Оставь его в покое, мы на улицу выходить не будем, - достаю из багажника ее сумку, щелкаю брелком, ставя машину на сигнализацию, и направляюсь к лифтам.

Поднимаемся на мой этаж. Видно, что и до Розы только дошло, что происходит. Она воспринимала ситуацию не совсем адекватно, как небольшое приключение, а не шаг в неизвестность, меняющий её жизнь кардинально. Розалия испугана. Она стягивает полы своей куртки, стараясь укутаться, создает кокон защиты. Нервные подергивания руками, постоянно облизывает и кусает губы… Мне её жаль, чисто по-человечески. Конечно, я не воспылала к ней сестринскими чувствами по щелчку пальцев, а испытываю лишь банальную жалость. Это не то чувство, которое поможет нам сблизится, но с чего-то надо начинать.

-Чего трясешься? – взлохмачиваю волосы на её голове. – Ничего такого, что может напугать маленькую девочку, в моей квартире нет.

-А я и не боюсь, - с наигранной смелостью задирает нос, - тем более, я уже взрослая.

Створки лифта разъезжаются.

-Ну пойдем, взрослая.

Открываю квартиру и захожу внутрь, включая свет.

-Вау! Вот это хата! – восторженный вопль за спиной.

Осматриваю свое жилье на предмет роскоши. Да обычная у меня квартира, выношу вердикт… Только по меркам кого? Тех людей, которые окружают меня. А для Розы, которая только покинула сарай, мое жилье – это действительно дворец Виндзоров.

-Проходи, я дверь закрою, - подталкиваю ее внутрь квартиры.

-А кем ты работаешь? Или у тебя хахаль богатый?

-Я работаю, - подчеркиваю это слово, - управляющей ночным клубом.

-Крутяк, а с собой возьмешь?

-Нет, это не место для детей.

-Да ладно тебе, я у старухи на работе была. И ничего.

-И где она работает? – думаю, с ее внешностью, круг специальностей сузился до дворника.

-Полы моет в стриптиз-клубе, - Роза скидывает потертые ботинки явно не по погоде, и аккуратно ступая, идет рассматривать жилье.

-М-да… - отвечаю лишь это. А что сказать? Карьерный рост в обратной прогрессии на лицо. От проститутки до поломойки… - Так, раздевайся, и в душ. Ванная комната, - открываю дверь, и включаю свет и там, - прошу. Шампунь, гель для душа, - достаю чистое полотенце с полки, попутно беру новую зубную щётку, - это тоже тебе. Сама разберешься дальше?

-Не бзди, соображу, - качаю осуждающе головой. Ну и словечки. У меня взрослые мужики в клубе выражались культурнее. Но она не видит моего недовольства, она вся в моменте, рассматривает, обнюхивает, прикасается…

-Как закончишь, я на кухне.

Оставляю её одну, а сама, подхватив ее сумку с вещами, иду в гостевую комнату. Теперь это будет детская…

Не хорошо, но… я же не чужая… теперь. Открываю её сумку и вываливаю вещи. Понятно. По-хорошему, собрать всё, и в мусор… Ладно, уложу ее спать и закажу на свое усмотрение что-то онлайн. А завтра утром доставят.

Достаю из кармана ее свидетельство о рождении. Усатова Розалия Александровна, 9 мая 2012 года… значит-таки одиннадцать ей лет. Кладу его в сейф, там хранятся мои документы. Это ж и ей теперь надо сделать загранпаспорт… А у меня их три, и все на разные ФИО…

-Тсс… - цокаю, провожу устало руками по лицу. Последнее время я просто мастерски ищу себе головняки.

Иду на кухню. Теперь холодильник пустым нельзя оставлять, в доме ребёнок… Это он раньше охлаждал сам себя, а с сегодняшнего вечера он увидит разнообразие и ассортимент. Внизу у нас магазин, там можно заказать продукты и их доставят. А ещё, у них много готовых блюд. Заказываю все онлайн и жду. Уже через пятнадцать минут – звонок в дверь. Забираю заказанное и несу на кухню.

Продукты есть, а Розалии нет. Что она там делает? Подхожу к ванной, стучу:

-Роза, тебя там не смыло прибрежной волной?

Дверь открывается. На пороге Роза, замотанная в полотенце.

-Я забыла взять чистые вещи… и трусы. - По волосам стекает вода и капает на пол. Сейчас она похожа на маленького тощего уличного котенка, который попал под дождь.

-Пойдем, я дам тебе свою футболку. Не обижайся, но твои вещи, только в мусорку.

Заходим в мою спальню.

-Вау, какая больная кровать. Ты одна здесь спишь?

-Нет, с ротой солдат, - отвечаю, а потом прикусываю язык. Надо тоже учиться фильтровать, а то и правда подумает, что я недалеко ушла от маман. – Одна. Я живу одна.

-У тебя нет детей? Нет мужа… почему?

-Мой муж умер много лет назад, так же, как и ребёнок.

-Так мужиков полно, родить можно от любого, - одиннадцатилетний эксперт.

-Нельзя рожать от любого, Роза. Запомни, рожать надо от любимого. Ребёнок – это не игрушка… Ну ты и сама это должна понимать. В твоем случае безответственное поведение моего отца и слабость со стороны твоей матери, привели вот к такому результату. Я думаю, что никто не мечтает жить с чужим человеком, а не с любящими родителями.

-Ты мне не чужая.

-Не чужая… На, держи, - протягиваю ей футболку. Белая, обычная, с большим золотым логотипом…

-Это что, Версаче?

-Да.

-Вот это б девки в школе обзавидовались… жаль не похвастаюсь. Слушай… а ты можешь работать управляющей до пенсии, а потом я займу твое место… по блату? Не хуё… плохая у тебя зарплата, как я посмотрю.

-Нет, детка, помочь я помогу – образованием, а дальше сама. Тем ценнее будет для тебя эта вещь, чем больше труда ты приложишь, чтобы купить ее. А за маты, буду бить по губам.

-Пардон, мой рот больше никогда не ляпнет эту похабщину, - ни секунды не мешкая, выдает. Ну по глазам же вижу, что врёт. И выражаться будет, и в школе драться и с учителями припираться, да и вообще, легко не будет.

Всё, Лилек, кончились твои спокойные деньки.

Лопату в руки – разгребай!