Глава 23

Поправляю манжет простенького платья а-ля «я деньги имею, но ни разу не графиня» и спускаюсь по лестнице в зал. Тут уже целая толпа народу – и все требуют еды. Таверна довольно популярна.

Сворачиваю к дальнему столику в углу и присаживаюсь напротив трёх мужчин.

– Хорошо, что в зале нет заклинателей: наш общий фон просто зашкаливает, – напряжённо замечает Хан, ссутулившись и сложив перед собой руки в замок.

Да, выглядит молодой Мастер так, словно ему откровенно некомфортно быть здесь.

Милый-милый Хани! Нужно быть ближе к народу!

– Если прятаться – то у всех на виду, – произносит Охотник и откидывается на спинку скамьи, подзывая рукой парнишку, бегавшего между столами, – нам четыре стандартных обеда, три кружки эля и стакан воды.

Запрокидываю голову и усмехаюсь, прикрывая глаза.

– Четыре кружки эля, – дополняю заказ, – и стакан воды.

– Тебе нельзя пить, – Охотник смотрит на меня тяжёлым взглядом.

Двое мужчин рядом с ним молчат, сжимая челюсти. Хан даже голову опускает, чтобы его лица не было видно.

– Что у вас есть из лёгкого алкоголя? – обращаюсь к мальчугану.

– Молодое вино есть, – почесав голову, отзывается тот.

– Тогда его и неси. Вместо четвёртой кружки эля, – переводя взгляд на Охотника, произношу чётко и с расстановкой.

– Мино… – протягивает Рэн нехорошим голосом.

– Ты ещё здесь? – улыбаюсь мальцу – и тот убегает повторять заказ на кухню.

– Вам нельзя пить, Мино, – тихо произносит Хан, не глядя на меня.

– А ты что скажешь? – смотрю на Ха Ру.

– Это твой выбор – тебе и решать, – отвечает тот. – Зачем спрашивать чужого мнения?

– Мне нравится ход его мыслей, – объявляю во всеуслышание и складываю руки в замок на манер Хана. – Итак, какие новости с фронта?

– Откуда? – переспрашивает молодой Мастер.

– Во дворце, – поясняю, – что сейчас происходит во дворце?

– Там переполох. Над телохранителями хлопочут лекари, все входы теперь защищены артефактами, издан указ о необходимости привезти все камни-арканы в столицу, так что скоро у императора будет много оружия против нас. До сих пор поверить не могу… аркан – наша ахиллесова пята!

– Я до сих пор поверить не могу, что он объявил Мастеров предателями империи, – замечаю, качнув головой.

– Но как это возможно? Кто вообще додумался до этого?.. – словно не слыша меня, протягивает Хан.

– Мой отец, – отвечает ему Ха Ру.

После чего я наблюдаю за немой сценой, достойной «Оскара», – если когда-нибудь фильм о нас всех снимут и пустят в прокат.

– Зачем ему это понадобилось? – не понимает Хан, хмуря брови.

– Он был изобретателем и изучал свойства камней с Острова. Ты имеешь право винить его, но знай: за свою свободу мысли он уже поплатился, – звучит ровный ответ.

И я опускаю глаза.

Его отец захотел изучить силу, которой Остров наделяет пришлых детей. И нарушил указ, строго оберегающий тайну этого таинственного места…

– Мастера в ужасе от этого оружия, – качает головой Хан.

– Естественно – они же считали, что они почти бессмертные, – протягиваю негромко.

– Нам нужно перехватить все повозки с камнем-арканом, – чётко произносит Охотник, выбивая беседу из русла «сожалений и тихой грусти».

– Согласен, – кивает Ха Ру, – а для этого нужно проследить за стражей императора.

– Пусть Мастера, способные действовать, начнут посещать вот эти дома знати. – Охотник расправляет перед Ханом листок с фамилиями.

– Посещать? С какой целью? – хмурится молодой человек.

– С целью уничтожить арканы до того, как их передадут людям императора, – поясняет ему, как ребёнку, Рэн.

– Ясно, – опуская голову, отзывается тот.

Блин, мне жалко этого милашку.

У него мир сегодня на части развалился. Ещё утром он был над законом, а теперь он под ним. Ещё и в розыск объявлен…

– Ваши четыре обеда, три кружки эля, кружка молодого вина и кружка с водой, – лихо объявляет мальчуган, за что получает от меня поощрительную улыбку.

– Далеко пойдёшь, – сообщаю ему.

– До кухни, – по-своему истолковывая суть моего послания, отвечает парнишка и весело уходит обратно.

Фыркаю. И беру свой стакан с вином.

Ну, с Богом! Или кто здесь?

Короче, Высшая Раса! Надеюсь, мы все выживем!

Под неодобрительные взгляды делаю первый глоток, а затем удивлённо восклицаю:

– Да это ж сок!

– Нет, это молодое вино, – как тупенькой, повторяет мне Охотник.

Почему мне кажется, что в последнее время он слегка «очеловечился»?..

– И еда здесь вкусная! – с радостью объявляю, приступая к опустошению.

Давно не испытывала такого голода!

– Или у кого-то гормональный сбой, – ровно констатирует Рэн.

Застываю на мгновение, не понимая – как лучше на это отреагировать.

– Это обязательно – каждый раз демонстрировать всем, что ребёнок – твой? – сухо спрашивает Ха Ру.

– Это ребёнок Охотника? – жалостливым голосом не то спрашивает, не то повторяет за ним Хан.

У меня аж сердечко сжимается…

Не выдерживаю и протягиваю руку. Глажу его по голове.

Ну лапочка же!

– Мино, убери руку, – произносит Рэн, и что-то в его голосе чётко транслирует в пространство: сейчас же!

– Перед тобой сидит мужчина, а не «лапочка», – вторя ему, произносит Ха Ру с теми же интонациями.

– А я это вслух сказала? – изображаю на лице растерянность и пытаюсь отыскать несметные сокровища в тарелке с рагу.

На Хана смотреть страшно – так потрясла его моя неожиданная нежность. Кажется, он не знает, что теперь с ней делать.

– Я, наверно, пойду… дел много… и с Мастерами переговорить надо, – убирая листок с фамилиями в карман, произносит он и как-то неуверенно поднимается на ноги.

– Выпей эля, – придвигает к нему кружку Охотник. При этом смотрит исключительно в сторону.

Хан послушно опустошает оную, выходит из-за стола и покидает таверну.

– Надеюсь, эта ситуация послужит тебе хорошим примером, – произносит Рэн, не глядя на меня.

– Примером – чего? – уточняю, отрываясь от еды.

– Примером того, как поступать не надо, если ты не имеешь определённых планов на мужчину, – звучит ответ.

Отчего-то Ха Ру молчит, не заступаясь за меня. Кажется, он впервые солидарен со своим соперником.

– На всякий случай сообщу, что я не помню, как поступила с тобой в тот раз, – замечаю, намекая на уничтоженные воспоминания.

– И теперь совершаешь ту же ошибку, – проговаривает Рэн, взглянув на меня и на мой озадаченный вид, и поясняет: – пьёшь.

Точно… это же было как-то связано с алкоголем…

– Я вообще не сторонница запивать стресс, но… если задуматься, единственный раз, когда я позволила себе лишнее, был связан с тем, что моего телохранителя собирались казнить за преступления, которые он не совершал, – решаюсь всё же напомнить.

Рэн молчит, тараня меня тяжёлым взглядом. Ха Ру просто молчит. Переваривает информацию. Делает выводы.

– А сейчас мы вроде как объявлены опаснейшими из преступников, и за наши головы назначена награда… и вновь всё происходит из-за огрехов в системе, – заключаю, поднимая кружку. – Так что во всём виновата нынешняя власть.

– Ты сейчас императора обвиняешь в том, что переспала со мной? – спрашивает Рэн.

В следующую секунду вся таверна вздрагивает от удара по столу.

– Эти разговоры, – произносит Ха Ру, глядя исключительно на свою ладонь, – не при мне ведите.

– Прости, – искренне извиняюсь, мгновенно стихая.

– Нам стоит разобраться в этой ситуации. И расставить все точки, – спустя минуту напряжённого молчания произносит Охотник.

– Не сейчас, Рэн, – поднимаю голову и смотрю на него.

– А когда? – спрашивает он.

– Когда я буду готова, – отвечаю сдержанно.

– И когда этот момент настанет? – продолжает давить мужчина.

– Когда я услышу от вас обоих внятные планы на наше совместное будущее, – чеканю, хлестнув взглядом и одного и другого.

Мужчины переглядываются и утыкаются носами в свои кружки.

Глубоко вздыхаю.

Серьёзно, не так я себе представляла этот момент…

«Мино, я швырну к твоим ногам всю империю! Или разрушу её к чертям, а мы с тобой вместе дружно заживём, полной семьей – в моём домике у моря!», «Мино, я воспитаю твоего ребёнка, как своего, и твой замок станет домом, где царят любовь, счастье и культ идеального мужского тела!».

Ну хотя бы такие заверения с вручением кольца и списка любимых блюд – для ровного пути к сердцу!

А не вот это всё…

…

Доедаем в тишине.

Ну как – в тишине?.. В таверне стоит гул из голосов, смеха и громкого чавканья. Молчит только наш столик. Но от этого не легче.

– Какой у нас план? Будем гоняться за каждой повозкой? – наконец спрашиваю, отодвинув тарелку в сторону.

– Мы продолжаем следовать моему изначальному плану и посещаем дома знати, – отвечает Охотник. – Ты с нами? – взглянув на Ха Ру, уточняет он.

– Сейчас это касается нас всех, – отзывается тот. – Так что я в деле.

– Думаю, не нужно уточнять, кто виноват в сложившейся ситуации и у кого император взял идею? – ровно произносит Рэн.

– Не нужно, – повернувшись к нему и встретив взгляд, холодно произносит Ха Ру.

– Мальчики, – подаю голос.

«Мальчики» смотрят на меня так, что впору пойти, подумать о жизни куда-нибудь в цветочки, но я этот напор выдерживаю:

– Ссориться не надо, – произношу чётким голосом, вкладывая в слова всю вежливость, на которую была способна.

– Ты уже дал какой-то список Хану, – выждав пару секунд, напоминает Ха Ру.

– С этим списком мы охватим всех владельцев аркана, – Рэн достаёт ещё один листок, – идти придётся по одному, чтобы управиться со всем за ночь. У императора не осталось заклинателей, способных открывать портал, – только Тэн-Сау, но он может преодолевать лишь небольшие расстояния и не больше пары раз, так что у нас будет шанс уничтожить арканы до того, как слуги императора доберутся до нужных земель.

– Что по поводу самого императора? Как думаете, сколько у него игл? – спрашиваю напряжённо.

– Не думаю, что много: он целился мне в сердце. Значит, хотел попасть наверняка. И выстрелил лишь одной иглой… – протягивает Охотник.

– Значит, экономил, – киваю, соглашаясь, – а Тэ Ра? Её так и не нашли, а у неё вполне может быть годовой запас этой опасной хрени.

– Не ругайся, – Рэн произносит это так естественно, что я поджимаю губы.

– У Тэ Ры осталось всего несколько осколков; четыре из них она уже использовала на Мастерах и девушке из свиты наследницы, а большая часть – разложилась в телах убитых подданных, – бросив на меня взгляд, отвечает Ха Ру. – Могу предположить, что у неё только пара штук: она затаилась, и о ней несколько дней ничего не слышно.

– Что мы будем с ней делать? – встречаюсь с ним глазами.

– Сейчас – ничего, – отвечает Рэн. – У нас есть задание, и мы должны его выполнить.

– Тогда я буду в своей комнате, – Ха Ру резко поднимается на ноги.

Очевидно, тема сестры его нервирует. А тема сестры, подавшей императору плохой пример, нервирует ещё больше.

– Хорошо, – произношу негромко и слежу за тем, как он выходит из-за стола.

Несколько секунд сидим с Охотником молча.

– А ты? – протягиваю, глядя в полупустую кружку.

– Что – я? – переспрашивает Рэн.

– Что ты думаешь по этому поводу? Ты хотел лишить императора его опоры. Хотел обезвредить Мастеров, лишив их силы. А теперь помогаешь им, уничтожая арканы, которые могли бы уничтожить их и которые совершенно безвредны для тебя.

– Моя задача не изменилась: арканы должны быть уничтожены, чтобы больше ни один человек не рискнул приплыть на Остров за силой священного зверя, – произносит Рэн.

– Что насчёт императора и Мастеров? – уточняю, опустив взгляд.

– Меня не интересует, что с ними станет. Одно я могу сказать точно: слух об измене Мастеров очень скоро просочится в другие страны, и на ослабшую империю будут направлены взгляды сотни новых противников. Хранители Равновесия оберегали эти земли одним своим существованием. А император подписал себе смертный приговор, решив, что справится со всем без своей главной опоры.

– Я не хочу, чтобы мои земли растерзали голодные волки, набежавшие со всех уголков этого мира, – произношу ровным голосом.

– Ты считаешь земли своими, несмотря на потерю памяти? – Рэн внимательно смотрит на меня.

– Я считаю их своими лишь благодаря потере памяти, – отвечаю четко. – Я пришла в них, я завоевала доверие людей, я наладила быт и устранила все проблемы. Я сделала эти земли своими заново, если хочешь. Поэтому я не покину империю, дабы разделить с тобой радость рождения нашего дитя в дикой природе. Я буду бороться за свой дом. И, если надо, умру за него. Потому что здесь у меня нет другой опоры. Я – Паучья вдова. И это прозвище – то единственное, что принадлежит мне и только мне.

– Я тебя не понимаю, – негромко отзывается Рэн.

– И не поймёшь, – качнув головой, отвечаю, – пока не сделаешь над собой усилие и не попытаешься понять.

Мужчина медленно откидывается на спинку скамьи, не отрывая от меня внимательного и напряжённого взгляда.

– Ты привык к одиночеству. Привык к тому, что заботишься только о себе. Ты никогда не пытался сблизиться с кем-либо – и сейчас тебе сложно, я это понимаю. Но твой путь я принять не могу. Я не откажусь от себя, от своей жизни, от своего собственного пути только потому, что внутри меня твой ребёнок. Это так не делается, Рэн. Совместное будущее обсуждается. Вместе. Планы строятся, деньги находятся, личная свобода ущемляется – но в этом и есть смысл семьи. Когда двое уже не двое, а одно целое: сложное, иногда непонятное, но единое. Ты же бескомпромиссно предлагаешь мне забыть обо всём и жить на Острове, где нет людей… даже не предлагаешь, ты заявляешь, что так будет! На это я скажу тебе одно: катись на остров сам и вещи свои не забудь.

– Вещи?.. – теряет мысль Охотник. – Какие вещи?

– Не важно! – останавливаю его ладонью; кажется, это всё-таки был не сок… – Суть в том, что свои планы я тебе обрисовала. Если они не вписываются в твоё видение – нам не по пути. Я выращу ребёнка и без тебя: поверь, мне хватит на это сил. Но если ты не способен услышать меня, так хотя бы не мешай мне устраивать свою жизнь с тем, кто на это способен.

– Ты выпила. Тебе нужно пойти и отлежаться. Мы скоро выходим. – Рэн поднимается на ноги и выходит из-за стола.

– Отличное завершение беседы, – заключаю и сама поднимаюсь.

А затем ухожу в свою комнату. Отлёживаться. И не думать о том, что сейчас не произошло…