Глава 11

Закончив возиться с Ефимом, я улыбнулся и с нотками пафоса в голосе произнёс:

— Отныне ты страж-горбун владений Павла Повелителя Слов, и будут тебя звать Горбер!

— Но у меня ведь уже есть имя, Повелитель, — с непониманием посмотрел на меня новоиспечённый горбун. Его обезображенное шрамами лицо сейчас излучало не только крайнюю степень удивления, но и испуга.

— Не дело стражу носить плебейское имя. Ты теперь хоть и горбун, но по силе не уступишь и нашему оборотню в трансформированной форме.

— Оборотню? — завертел головой Горбер, в поисках оного.

— Ну да. Он тебя принёс сюда. Степаном зовут, — нахмурился я.

Несколько секунд на лице горбуна было недоумение, а затем пришло понимание, и он пробормотал:

— Так вот почему Зверь.

— Если вопросов нет, то иди работай и бди. Если кто враждебный появится, защищай людей и имущество. Ясно?

Горбер несколько мгновений смотрел на меня, после чего потрогал новообразование на спине и спросил:

— А как я, горбатый, смогу кого-то защитить?

Я закатил глаза и вздохнув, объяснил очевидное:

— Ты теперь очень быстрый и сильный за счёт запечатанного в тебе камня маны. Я, конечно, такую операцию, именно с таким минералом, проводил впервые. Но в моё время, вживлял неодарённым обычные накопители, и те вполне сносно работали. Там правда эффект усиления временным был.

— Почему?

— Спустя несколько лет накопитель изнашивался и носители умирали.

Горбер тяжело сглотнул и как-то обмяк, привалившись к стене фургончика.

— Да не боись, — подмигнул ему я. — То были артефакты, созданные людскими руками, а здесь у нас выращенные естественным путём в живом организме. Этот камень должен иметь систему предохранителей, чтобы не убить хозяина.

— Должен? — с нотками надежды, спросил Горбер.

— Я в этом почти уверен, — максимально уверенно кивнул я. — Но, если что неладное почувствуешь, обо всём мне рассказывай, ясно?

— Понял, — повесил он голову и на негнущихся ногах вышел из фургончика.

Вроде серьёзный бандит, женщину насильничать собирался, а на деле — размазня. Или у меня слишком высокие требования к людям? Да не, ерунда какая-то.

Закончив с горбуном, я направился к своему волчонку.

«Назову его Черемша», — решил я, даже не зная откуда всплыло в голове слово.

— Ну, привет, — откинул я брезент с клетки и увидел два горящих красной ненавистью глаза. — Теперь твоё имя — Черемша. Нравится?

Изменённый ничего не ответил, но и рычать не стал, видимо, будучи запертым в клетке, понял бессмысленность всякого сопротивления. Вот если бы я руку протянул, тогда да. А так, только силы переводить. Умный пёс, мне нравится.

— Молчание — знак согласия. А теперь давай разбираться, что у тебя там с энергетикой и как наложить печать подчинения.

* * *

Ярослав после обучения у Учителя, почти неделю отсыпался, лишь несколько раз за это время выныривая из сна. Каждое такое возращение сопровождалось лютым голодом. И тогда он словно зверь набрасывался на еду. Благо у него был личный повар, который принеся ему еду в первый раз, увидел реакцию Ярослава и решил наготовить впрок, чем попал в точку.

Когда глава городской мафии окончательно пришёл в себя, то тут же распорядился оказать всевозможную помощь и поддержку Учителю с его стройкой. А затем задумался, надо ли ему вот это всё?

Он окинул взглядом свой роскошный кабинет, пробежался мыслями по своей бандитской «империи». После трёх дней обучения, он стал значительно сильнее, вот только, сможет ли глава мафии, рождённый если не с золотой ложкой во рту, то серебряной, отказаться от роскоши и богатства в обмен на силу и искусство? Да и станет ли Учитель учить его дальше? Сейчас он полезен, а завтра?

Ярослав мотнул головой, отгоняя идиотские мысли. Конечно, Павел продолжит его учить, пристроит к делу у себя на территории. Он не откажется от того, кому пообещал. Вот только такое кардинальное изменение образа жизни… Надо с этим что-то делать.

В дверь постучались, прерывая ход мысли и возвращая в действительность.

Ярослав на автомате повёл рукой, скрывая себя и обстановку кабинета под чистоплюйный хай-тек и сказал неестественным голосом:

— Войди.

Дверь бесшумно отворилась и в проёме показался обеспокоенный рыжий детина, по имени Василий.

— Господин, — низко поклонился он. — Я рад, что с вами всё хорошо. Я…

Ярослав тут же щёлкнул пальцами, разгоняя иллюзию и спросил у доверенного человека, что всегда стоит на главном входе и фильтрует проходящих внутрь:

— Что случилось, Вася?

Василий мгновенно помрачнел и выдохнул:

— Вампиры.

— Кто? — не понял Ярослав.

В этот момент его человек захрипел, поднятый невидимой рукой за шею, а самому Ярославу в грудь влетело три метательных ножа.

Ярослав, умирая, увидел, как над плечом Василия появилось бледное лицо с нечеловеческими клыками и впилось рыжему в горло.

* * *

Безрезультатно провозившись до самого вечера с энергетикой Черемши, я утёр пот и плюнул на это дело до завтра. Было безумно интересно разобраться, но, судя по всему, не причиняя фатального урона зверю, досконального обследования не получится. Попробую ещё разок, но, если снова не получится значит буду действовать по старинке, только нужно найти мастера-кинолога для такого дела.

Выйдя на свежий воздух, я с улыбкой немного расширил канал маны от источника и подышал чистой энергией, отчего вся усталость и раздражение от неудачи с Черемшой, мгновенно испарились.

Насвистывая незатейливую песенку, я обошёл свою стройку и понял, что мне просто необходим мотоцикл или мотор, как назвал его Пётр хирург. А где его взять? Мне нужна помощь человека, который знает все входы и выходы.

Вдруг мимо прошёл новый строитель, которого недавно прислал Ярослав, и я широко улыбнулся — у меня есть такой человек!

Набрав на телефоне номер ученика, стал терпеливо ждать ответа. Но вместо голоса Ярослава послышался голос какой-то девушки:

— Абонент временно не может ответить на ваш звонок. Хотите оставить ему голосовое сообщение?

— Не надо, — ответил я и положил трубку.

Нахмурившись, я потянулся к своему ученику через нашу связь и вдруг ощутил резкую боль, что сейчас он испытывал.

Тяжело вздохнув, призвал земляного кабана и на максимальной скорости отправился в город.

Спустя час, я уже добрался до притона, где располагался рабочий кабинет Ярослава. И увиденное мне сразу не понравилось. Двери, которые охранял рыжий привратник, настежь распахнуты, а изнутри отчётливо несёт смертью и кровью.

Я, наложив на себя простенькую иллюзию невидимости, осторожно вошёл внутрь и поморщившись, пошёл по знакомому коридору. Только вот теперь здесь вокруг валялись обескровленные трупы.

«Вампиры», — в отвращении скривился я, при виде бледных лиц с навсегда застывшими блаженными улыбками.

Ненавижу этих тварей. Люди, что променяли свою человечность на вечную жажду крови, которую, к тому же, невозможно утолить до конца. Творение одного безумного химеролога, что любил ставить свои эксперименты на людях.

Внезапно один из трупов чуть пошевелился. А я чуть не сплюнул. Я, конечно, понимаю тех, кто выбирает путь нежити, особенно когда альтернатива — смерть, но всё же… Всё-таки обменять свою смерть на долгие, если не вечные мучения — идиотизм ещё тот.

К слову, большинство новообращённых, после осознания в какой ситуации оказались, обычно кончают с собой, не выдерживая каторги существования вампиром.

Я склонился над приходящим в себя кровососом, который каким-то образом знал, что нужно сказать и сделать для обращения, если тебя кусает вампир. Остальные-то умерли, а значит это был быстрый налёт с истреблением, а не кровавый пир с простым выбором: умереть или стать нежитью.

— Тише-тише, — прошептал я ему, а потом добавил чуть громче: — ГОРИ.

Несостоявшийся кровосос дёрнулся, его глаза, почти уже изменённые от вируса, расширились, и он вспыхнул, словно пушинка от искры.

Я поднялся и перешагнул оставшийся пепел. Интересно, как этот ублюдок умудрился всё-таки? Или же…

Я обернулся, глядя на разбросанные тут и там тела, и выругавшись потратил ману, заставив вспыхнуть каждый труп. Нужно, конечно, ещё зайти проверить все комнаты, но сначала — Ярослав.

Дойдя до настежь распахнутой двери рабочего кабинета, я застыл на пороге. У входа валялся выпитый труп рыжего привратника, а у стола насыщался кровью моего ученика вампир в капюшоне. И судя по всему, уже ступивший на уровень тени, когда кровососы обретают способность обращаться в невесомый чёрный туман. А это значит, мразь убила не меньше тысячи человек, и как минимум десятая часть из них являлась одарёнными. Именно так прокачивают силы вампиры и никак иначе.

Вампир почуял моё присутствие и оторвался от пиршества, оглядев комнату залитыми кровью глазами. При этом ни единой капли алой жизни у мрази даже на губах не было. Опытный и расчётливый, способный даже при выпивании человека контролировать свои инстинкты и агрессию.

Я вытянул перед собой руку и скомандовал:

— ОКОВЫ!

За миг до того, как тщедушное тело в чёрном балахоне скрутит моя магия, бывший человек обратился в тень и метнулся в мою сторону, видимо уже разглядев под простенькой иллюзией.

На что я лишь хищно улыбнулся и сжал всё так же вытянутую перед собой ладонь.

Угольно чёрное облако внезапно замерло, забурлило, словно свежедобытая нефть, после чего обрело гуманоидные черты и материализовалось в бледного, с заострёнными ушами упыря.

Вампир задёргался будто в конвульсиях, пытаясь вновь обратится в туман и добраться до моей шеи. Но невидимые оковы моего Слова, держали крепко. Ведь я влил в них столько энергии, что пришлось тут же использовать камень маны, который принёс мне Степан с вожака изменённых волков. Как и ожидалось, камень не треснул, а стал потихоньку тянуть из окружающего мира ману.

Я глянул в горящие ненавистью нечеловеческие глаза с вертикальными зрачками.

Как-то давно я читал об этих существах. Один химеролог, не помню имени, намешал в них не только энергетические сущности летучих мышей, но и кошек, волков и много кого ещё. А потребность пить кровь исходила от невозможности поглощения природной маны. А ещё, чтобы обычный человек мог стать нежитью, тот химеролог создал магический ритуал отречения от жизни. Не очень сложный, но тем не менее жертва должна сама захотеть стать упырём. Во всяком случае именно так всё задумывалось, а как в итоге на практике вышло — мне не известно. Пока неизвестно. Но, похоже, у меня будет возможность изучить вампиров.

Я подошёл к бледному телу своего ученика и заглянул в остекленевшие глаза. А потом повернулся к стене и спросил:

— Ты там ещё жив?

Слева от стены донёсся приглушённый стон. Тело Ярослава пошло волнами и исчезло, а у стены проявился мой раненый ученик. Из его груди торчал один нож и ещё два валялись на полу.

— Спасибо, Учитель, за тренировки. Благодаря им в последний миг успел отразить, — с трудом ворочая языком, проговорил он.

— Но не все, — кивнул я, подходя к нему и с силой вытаскивая нож.

Из раны хлынул поток крови, но я тут же произнёс:

— ИСЦЕЛЕНИЕ.

Рана на глазах затянулась, а дыхание, до этого прерывистое и с хрипами, выровнялось.

— Как? — поражённо воскликнул вампир.

Я повернулся к нему и посмотрел в глаза.

— Очень просто. Сейчас я всё покажу, — я взял свободный стул и сел рядом с упырём, который уже перестал трепыхаться. — А теперь, РАССКАЗЫВАЙ!

— Моя фамилия Егоров. Егоров Егор Егорович…

* * *

Сергей Тимофеевич Стрижов когда-то давно являлся обычным холопом. При этом он не был меньшим или же, упаси бог, кабальным, а потому жизнь была вполне терпима. Семеро детей, жена не красавица, но здоровая, что в то время являлось признаком зажиточности.

А ещё, Сергей Тимофеевич отличался миловидной, почти бабской внешностью, и суровым, порой даже не к месту характером. Ещё в детстве над ним издевались сверстники, дразня девочкой, пусть и не особо часто, так как дети с малых лет отправлялись работать в поля, но всё же.

Оттого, когда ночью пришла жена барина, Аксинья Святославовна и потребовала, чтобы он возлёг с ней, Сергей Тимофеевич ответил категорическим отказом и послал сынишку за её мужем.

Когда приехал барин, Леопольд Акакиевич, вечно накрахмаленный и напудренный человек с необычной формой ушей, то отвёл Сергея Тимофеевича в сторонку и прошипел на ухо:

— У моей супруги есть потребность. Удовлетвори её и я подарю тебе свободу.

— Прирежете меня как свинью? — мрачно поинтересовался Сергей Тимофеевич.

— Нет, — широко и как-то плотоядно улыбнулся барин неестественно белыми зубами.

Несколько мгновений Сергей Тимофеевич пристально разглядывал Леопольда Акакиевича, хотя было очевидно — выбора нет.

Тихонько вздохнув, Сергей Тимофеевич развернулся и отправился на сеновал, где его уже ждала барыня.

На дворе стоял июль, а потому Сергей Тимофеевич, не мудрствуя лукаво, застелил солому рогожей, после чего они возлегли. Конечно, это не было нормальным, но кто знает этих бояр.

Женщина оказалась невероятно холодной, словно не баба, а кусок льда в руках. Но Сергей Тимофеевич постарался отогнать разные глупые мысли и сосредоточился на деле. Под самый конец, она прошептала ему на ухо слова:

— Повторяй, если желаешь истинной свободы: Я отрекаюсь от людей.

— Я отрекаюсь от людей, — повторил он, словно в тумане.

— Отрекаюсь от смерти, — продолжала она, при этом они ни на секунду не остановились в своём действе.

— Отрекаюсь от смерти.

— Отрекаюсь от слабости.

Сергей Тимофеевич всё повторял и повторял до тех пор, пока они оба не достигли пика блаженства и в его шею не вонзились зубы Аксиньи Святославовны.

Он ведь тогда даже боли не почувствовал, лишь странное тягучее чувство во всём теле и холод. Всеобъемлющий, аномальный хлад, куда страшнее самых яростных зим. А затем пришла спасительная тьма.

Из воспоминаний его выдернул голос помощника:

— Егоров погиб при уничтожении мафии Ярослава Чистоплюя.

Несколько мгновений Сергей Тимофеевич, или как его называли подчинённые Тёмный Владыка или сокращённо Тёмный Влад, осмысливал сказанное, потом нахмурился:

— Невозможно.

Действительно. В сказанное трудно поверить, ведь взращённый гнездом боец уровня Егорова, мог спокойно в одиночку уничтожить не то что базу местной бандитской шушеры, но и укомплектованный отряд тайной канцелярии. Если, конечно, напал бы внезапно, но тем не менее.

Вместо ответа помощник достал из просторного тёмного балахона мешочек с прахом погибшего вампира и протянул своему владыке.

Разговаривали Сергей Трофимович и его помощник в секретном подвале на глубине в два километра под землёй. Роскошные алые ковры на полу и стенах, золотая посуда и из дорогих пород дерева мебель. И при этом небольшая, весьма скромная кровать в углу. Сергей Тимофеевич любил жить на широкую ногу, но вот с того самого дня, когда в его шею впились клыки барыни, его мужская сила угасла. И никакие снадобья и лекарства не могли ему помочь.

— Кто посмел его убить? — рыкнул он на помощника, который почувствовал опасность и сделал шаг назад.

В этот миг где-то сверху прогремел взрыв.

— Как? — ошарашено округлили глаза оба вампира, уставившись в потолок.

Не существовало силы, способной заставить Егорова говорить и выдать их местоположение. Но опровергая этот факт, сверху раздался ещё один взрыв.

— Патриарх, — забеспокоился помощник. — Вы должны уходить. Мы задержим этого монстра.

— Но я не понимаю. Как он узнал где нас искать? Егоров не мог рассказать.

Внезапно двери распахнулись, и в помещение, где обитал и работал патриарх вампирского гнезда вошёл седовласый человек с бородой, заплетённой в косу, и в чёрных очках. В руках он держал базуку, что раньше принадлежала одному из вампиров.

Он стряхнул невидимую пыль со своей косухи и, крякнув, сказал:

— Не смог рассказать ваш Егоров ничего путного. А как только я надавил — так и вовсе пеплом осыпался.

— Тогда как ты узнал, где мы? — начиная приходить в себя, спросил патриарх. Он, конечно, убьёт этого наглого человечишку, став при этом намного сильнее, но узнать у врага способы выслеживания гнезда — жизненно необходимо.

— Мешочек, — кивнул пришелец на прах Егорова. — Я его специальным образом пометил. Естественно, не прикасаясь лично. По нему и выследил. Но признаюсь, охрана у вас что надо, я хотел по тихой патриарха прихлопнуть, а потом и всех остальных. Но вышло как вышло.

Затем странный пришелец огляделся и добавил:

— А уютненько тут у вас. Пожалуй, сделаю своей квартиркой, временной. Или продам. А кто тут собственник?