Глава 12

На этом вампиры, несмотря на весь свой возраст и силу не выдержали и, обратившись двумя тенями, кинулись на наглого смертного.

Тот же повёл рукой, будто разминая запястье и, набрав голоса, рявкнул:

— БЕЛЫЙ ОГОНЬ!

Мир Сергея Тимофеевича Стрижова мигнул, а перед глазами пронеслись прожитые… или скорее наблюдаемые со стороны века. Перед глазами появилась некрасивая жена, что отказалась от участи вечно голодного бессмертного, дети, двое из которых пошли по его стопам, но не смогли выдержать ноши и самоубились.

Горько усмехнувшись, патриарх вампиров с радостью отпустил естественную магическую защиту и мгновенно растворился в колдовском пламени.

* * *

Я пошатнулся и разом выпил камень маны. Кажется, я ещё не готов для таких битв.

Оглядевшись по сторонам, и не найдя новых желающих быть заживо сожжёнными, я с кряхтением сел на кресло с высокой спинкой, которое, видимо служило бывшему хозяину троном.

Под Словом невидимости было не сложно проследить за вампиром, который через час после того, как я закончил с допросом вампира Егорова, осторожно пробрался в кабинет Ярослава и забрал пепел упокоенного упыря. Я прямо на ходу нанёс на мешочек с прахом Слово-маяк.

Потом выждал ещё час и отправился следом, без всякой опаски быть обнаруженным. И каково же было моё удивление, когда гнездо вампиров оказалось в центре города под гостиницей «Волга».

Зайдя внутрь, я быстро нашёл вход на цокольный этаж, где обычно проводили свои бесцельные века кровососы. Стоило мне перешагнуть порог, как из кромешной тьмы появилось двое упырей-привратников.

Отвести глаза им не получилось, так как на них были какие-то хитрые чары, судя по всему, наложенные лично патриархом. Параноик, однако.

Я вздохнул и стал сеять огонь и смерть, не торопясь продвигаясь всё ниже и ниже. Но встреченные упыри не только кидались на меня будто псы шелудивые, они использовали и современное оружие, тщетно пытаясь пробить мой щит. Я старался таких упокоевать первыми.

А потом один из кровососов вытащил странную зелёную трубу и что-то на ней нажал.

Полыхнуло, и в меня понёсся снаряд, подталкиваемый огнём. Я нахмурился и вместо того, чтобы принять атаку на щит, ловко увернулся, пропуская летящую смерть себе за спину.

Громыхнуло знатно! Так, что у меня уши заложило! Это что, люди, будучи обделённые маной, придумали такую штуку? Серьёзно?

Я сжёг упыря и аккуратно поднял опасное оружие. И пусть в будущем для меня это станет ничуть не страшнее автоматов, но сейчас, эта труба могла знатно попортить нервы, а возможно и куртку, что недопустимо. Я к своей косухе уже прикипел, как и к удобным штанам и ботинкам. В моё время, лишь магия могла сотворить такое с вещами.

Когда с гнездом было покончено, у меня зазвонил телефон.

— Слушаю, — ответил я, разглядывая золотую посуду со свежей, ещё дымящейся кровью. Интересно, откуда? Неужели тут есть ещё этаж? Надо проверить.

— Учитель, у меня всё хорошо, — раздался голос Ярослава, которого я сдал медикам, прежде чем отправиться сюда.

— Замечательно. Что врач говорит?

— Жить точно буду. Небольшое внутреннее кровотечение. Это просто невероятно. Никто в нашем мире не способен вот так залечить подобное.

— Ранение было плёвым, — поморщился я. — Был бы я хотя бы на порядок прежним, то врачи вообще не понадобились бы.

Мы ещё немного поговорили, я ему рассказал о гнезде упырей почти в центре города, а ещё о том, что несколько подземных этажей теперь бесхозные. Они отлично укреплены, и хорошо бы их пристроить к делу.

Он сказал, что подумает, как с этим быть, и на том мы попрощались.

Я же, немного переведя дух, поднялся с кресла главного упыря и двинул дальше. Где-то здесь есть люди, нуждающиеся в помощи, и вампиры, что сейчас дрожат до мокрых портков. Даже если здесь и есть тайный ход, то обычная шелупонь вряд ли о нём знает. Хотя, они могут и просто разбежаться, пошёл-то я один, и наверху никто не сможет перекрыть им путь. А Слово я использовать не стал, чтобы не остаться без маны во время боя. Кстати, это было мудрое решение — маны мне едва хватило. А вампиров можно будет и потом выловить.

Спустя несколько минут хождения по тёмным, практически неосвещённым катакомбам я наткнулся на неприметную дверь. Оградив себя щитом, я открыл проход и в нос тут же ударил смрад. Человеческая кровь, испражнения и плесень, перемешались и породили настоящий мерзотный коктейль, от которого меня чуть не вывернуло.

Конечно, я всякого в жизни повидал, благо она у меня очень и очень долгая, но даже так, нюхать это оказалось выше моих сил.

Внеся в щит функцию очистки воздуха от запахов и примесей, я с удовольствием вздохнул полной грудью и шагнул на лестницу, уходящую вниз.

Спустя несколько минут, я обнаружил сотни клеток, переполненных забитым и затравленным народом. Упыри оказались крайне толерантными, не делали различий по полу, расе и возрасту.

Ну, конечно, откровенных стариков тут не было, лишь грязные и измученные люди средних и юных лет.

Я со вздохом достал телефон и набрал Фёдора. Был бы у меня полноценный замок и лаборатория, я бы приютил их, вылечил, обеспечил бы работой. Но замка пока ещё нет, а люди нуждаются в лечении и уходе прямо сейчас. Так что лучше отдать их государству.

— Фёдор, здравствуй.

— Здравствуйте Павел, что у вас случилось?

— Я тут нашёл гнездо вампиров, зачистил его и сейчас смотрю на клетки, заполненные людьми, которыми вампиры питались.

— Это… — потерялся Фёдор, не понимая, что ему, собственно, делать. — Нужно в полицию позвонить, наверное.

— Кому хочешь звони, — отрезал я. — Но люди нуждаются в медицинской помощи и человеческих условиях. Ясно?

— К-конечно, — сбивчиво подтвердил он поспешно спросил: — А какой адрес?

— Гостиница «Волга», подвал.

— Вы, верно, шутите? Не может быть, чтобы в центре…

— Фёдор, — вкрадчиво перебил его я. — Ты меня не первый день знаешь. Разве я похож на придворного шута?

— Понял вас и спасибо, — сказал он и положил трубку.

А я перевёл взгляд на людей. Интересно, есть ли среди них ещё адекватные, или все уже поломанные?

— Моё имя — Павел Повелитель Слов. Я здесь чтобы освободить вас.

— А твари? — внезапно раздался хриплый голос из толпы, так что понять, кто говорит, было невозможно.

— Я их упокоил. Навечно, — улыбнулся я, а люди шарахнулись от прутьев, да так, что какой-то паренёк вскрикнул.

— Это правда? — с надеждой обратилась ко мне женщина в рванье и со спутанными чёрными волосами. И с обрубками рук и ног. Но несмотря на увечье, её голос был твёрдым, и она смотрела прямо, вызывая уважение — сколько над ней издевались, но сломать не смогли.

— Правда, — подтвердил я, осматривая замок камеры и не понимая, как его открыть.

Местные упыри успели свалить. Умные собаки, не стали дожидаться расправы. Наверное, ощутили смерть патриарха и пока я отдыхал, свалили…

Я скрипнул зубами и в бессильной ярости саданул чистой маной по железу.

Тюремная клеть противно заскрипела, после чего пошла коррозией и рассыпалась на глазах.

Народ удивлённо ахнул, и снова раздался голос, принадлежащий всё той же женщине:

— Господин, здесь есть дети, помогите сначала им, прошу вас! — решительно, с несломленным стержнем, сказала она и указала на клетку, стоящую чуть в стороне.

Этой женщине самой было тяжко, но просила она не за себя, что говорило о её благородстве и прекрасной душе.

Кулаки невольно сжались, а в сердце поселилось сожаление о том, что главный упырь так легко отделался. И я поспешил разрушить замок на клетке с детьми, выпуская на свободу испуганных и измученных ребятишек.

А следом начал открывать и остальные замки, не заботясь о том, что мана очень быстро заканчивается.

— Господин, я бывший капрал сухопутных войск его Императорского величества виконтесса Екатерина Садальская, — представилась женщина. — Спасибо вам большое! — И с явной усмешкой добавила: — Я бы предложила вам в благодарность свою жизнь, но вряд ли вам подойдёт такая как я.

Женщина сожалела. Но не о своём состоянии, а лишь о своей бесполезности для меня.

От этих её слов, к горлу подкатил комок.

— Это… — впервые в жизни слова застряли где-то в горле, отчего я смог лишь зло прорычать, будто чудовище из детских книжек: — ВСТАНЬ И ИДИ!

В следующий миг мои внутренности скрутило, а сам я чуть не рухнул, вовремя опершись о стену. Потому как в это Слово я влил остатки маны — всю, досуха.

Вокруг Екатерины закружилась зелёная мана, скрыв женщину от людских глаз.

Несколько мгновений, и люди ахнули, лицезрея результат заклинания.

Розовые, как у новорождённой, восстановленные конечности приковали взгляды окружающих, которые, кажется, даже забыли, как дышать.

Екатерина тоже неверяще смотрела на свои новые руки и медленно, словно боясь, что они испарятся, шевелила пальцами.

— Мне нужен такой человек, — улыбнулся я, чувствуя себя полностью выжатым и даже больше. Теперь придётся минимум неделю сращивать заново разорванные каналы. Вот только это не означало, что я о чём-то жалел, особенно глядя на её светящиеся жизнью глаза.

— Тогда я стану вашим преданным вассалом, — она посмотрела на меня, и в её голосе была решимость и неуступная вера.

Даже став здоровой, Екатерина не изменила себе.

Знавал я добродетельных нищих, которые, обретя богатство, превращались в гнилой мусор. Так же и со здоровьем, пока ты болен — обещаешь богу за излечение что никогда не обидишь ближнего, а в день получения желаемого, многие тут же забывают свои слова.

Но к Екатерине это не относилось. Её душа осталась такой же чистой и открытой.

— Хорошо, — кивнул я ей, чувствуя тепло на душе. И добавил, обращаясь к остальным: — Скоро сюда прибудут медики и служивые люди. Если хотите, можете дождаться их здесь или, если есть силы подняться, то наверху.

Оставаться никто не захотел.

Екатерина встала на свои новые ноги и начала помогать ослабшим подниматься по лестнице. К ней присоединились те, у кого было больше сил. В первую очередь, конечно, поднимали детей.

Я смотрел на этих людей и сожалел о том, что пока не восстановил свою силу, и потому не могу исцелить всех. Но, как говорил Фёдор, медицина и фармакология должны помочь. И это хоть немного, но примеряло меня с действительностью.

Когда мы вышли в холл гостиницы, то к нам подскочил какой-то худосочный мужичок в синем пиджаке, с длинным носом и мелкими крысиными глазками.

— Кто вам позволил пройти в служебные… — начал верещать он, но вопрос застрял у него на языке, а сам он расширившимися глазами уставился на то, как за мной следом выходят полуживые люди в лохмотьях.

Одновременно с этим, в главные двери гостиницы ворвались люди с оружием в одинаковой чёрной форме. Они увидели нас и с криками:

— Работает тайная канцелярия, никому не двигаться, — рассредоточились по холлу.

— Павел? — спросил один из них и окинув взглядом испуганных людей, добавил уже для них: — Сейчас прибудут врачи.

— Екатерину я заберу с собой, остальные на вашей совести, — сказал я и зашагал на выход. Останавливать ни меня, ни бывшего капрала сухопутных войск его Императорского величества виконтессу Екатерину Садальскую, а ныне освобождённую мной узницу вампиров никто не рискнул, а потому, мы спокойно покинули злополучную «Волгу».

* * *

В одном из высоких кабинетов тайной канцелярии, каких в столичном управлении было совсем немного, дознаватель докладывал о происшествии с вампирами и одним древним магом по имени Павел.

— Значит, — резюмировал хозяин высокого кабинета, светлейший князь Пётр Афанасьевич Долгоруков, глядя сквозь своего подчинённого и фронтового товарища Сергея Степановича Кислицина, — в центре города засело целое гнездо упырей, и никто ничего не заметил?

— Верно, — морщась, подтвердил Кислицин. И было отчего! Это не просто плевок в лицо правоохранительной системе, это можно сказать удар ниже пояса!

Некоторое время князь молчал, после чего кивнул сам себе и нарочито ровным голосом, несмотря на искры ярости в глазах, спросил:

— Ты звонил Павлу?

— Да. Он допросил одного из упырей. Тот сказал, что подобные гнёзда есть ещё в девяти городах страны. Мы уже работаем по информации.

— Результаты?

— Мы действовали оперативно, чтобы те не успели среагировать. А потому подготовка была минимальной…

— Потери?

— Семнадцать оперативников. Шестьдесят девять рядовых.

Когда доклад по гнёздам был закончен, князь тяжело вздохнул и задал риторический вопрос:

— После обучения у Павла, мы бы точно смогли бы справиться с этой проблемой без потерь, верно?

— Скорее всего у нас получилось бы не допустить смертей наших людей. С учётом того, что ни один из сильных вампиров убит или задержан не был. Не знаю каким образом Павел в одиночку расправился с целым гнездом, но мы смогли лишь устранить второсортных обращённых, — в голосе Кислицина нет-нет, да проступали нотки сдерживаемой ярости и раздражения. Какие-то кровососы, безнаказанно хозяйничают на территории Империи! И не в какой-то глуши, а в крупнейших городах регионов, да ещё и вот так, особо не скрываясь!

— Проверить все остальные мегаполисы по аналогии. Даже если мы не можем уничтожить патриархов, уничтожение скоплений этих тварей в любом случае принесёт свои плоды, — нахмурившись, приказал князь. Он ненавидел бороться с симптомами, разумно предпочитая уничтожать причину, но сейчас у него не было выбора. Если только сам Павел не вызвался бы на крестовый поход против нежити, что вряд ли, хотя… — Постой, а можешь сейчас позвонить Павлу, я хочу с ним переговорить.

Кислицин, перестав записывать в ежедневник задание, с удивлением посмотрел на князя, затем вытащил телефон и молча набрал номер.

— Павел Повелитель Слов слушает, — раздался в трубке уверенный голос.

— Добрый день, Павел, моё имя Пётр Афанасьевич Долгоруков. Я являюсь непосредственным начальником известного вам дознавателя Кислицина.

— Приятно познакомится, — без заминки ответил Павел. — Вы надумали подписать контракт? Когда мне готовиться к визиту Императора? Только не говорите, что мне придётся лично в столицу тащится. Не люблю я все эти дальние разъезды.

Князь несколько мгновений хлопал глазами, не веря в услышанное. То есть, у Павла даже мысли не проскочило, что они могут отказаться, и весь вопрос лишь в том, где именно придётся подписывать контракт. И что сам батюшка Император обязательно будет подписантом… Это наглость или чёткое осознание своей ценности?

— Я не по этому вопросу, — взяв себя в руки, проговорил князь.

— Вот как, — тут же поскучнел Павел. — С другими гнёздами беда?

— Мы уничтожили все, координаты которых вы нам дали. Но патриархи, умеющие обращаться в магический туман, смогли уйти.

— И не только они, — с явным упрёком сказал Павел. — Вся элита сбежала лишь для того, чтобы найти новое место и быстренько наплодить новых обращённых.

— Вы знали, что так будет, — озарило князя.

— Знал, — не пытаясь отрицать, подтвердил его догадку Павел.

— Хорошо, — вздохнул князь и помассировал переносицу. — Я ускорю процесс вашего оформления и на днях отправлюсь на аудиенцию с Императором.

— Вот и ладно, — явно довольный, сказал Павел. — Пусть ваши сотрудники приедут ко мне через неделю. Я создам артефакты выслеживания упырей и противодействия их туманной форме.

На этом Павел первым положил трубку, а князь тяжело вздохнул.

— Ну, что там? — не выдержал Кислицин.

— Ничего хорошего, — поморщился князь. — Судя по всему мы для него дети неразумные, а потому нас нужно подталкивать в правильном направлении и стимулировать, дабы мы не думали чего лишнего.

— Даже так?

— Ох, Серёга, — князь достал из стола стаканы и бутылку маносодержащего кваса. — И намучаемся мы с этим твоим Павлом.

— Он теперь наш, — ехидно заметил Кислицын, принимая терпкий напиток и опрокидывая внутрь.

— Наш… — вздохнул князь.