Глава 7

Дознаватель ещё некоторое время хмуро осматривал нашу стройку, затем вызвал меня на разговор.

— Сергей Степанович, — ответил я на его предложение. — Сейчас я всё проверю, успокою людей, и мы с вами побеседуем. Вон в том фургончике.

Я указал на неприметный короб, в котором во время перерывов ютились мои невольные работники.

Дознаватель ещё сильнее нахмурился, но сдержано кивнул.

Я кивнул в ответ и отправился дальше по своим делам. На моей земле, только я устанавливаю правила. И если кому-то что-то не нравится — никто не держит.

Когда оборотень собрал всех рядом с единственным жилым фургончиком, я начал речь:

— Господа строители, опасность миновала. Все твари уничтожены, так что можете спокойно приступать к работе.

— А если ещё будут… — с опаской спросил один из рабочих.

— Если ещё будут, то мои люди, обеспечат вам охрану, — я показал на Степана и его товарищей. — Для понимания, один из них оборотень, а второй сенсор, который заранее оповестит вас об опасности. Они круглосуточно находятся здесь, так что бояться вам нечего.

Я обвёл взглядом немного просветлевшие, но всё ещё встревоженные лица, и добавил:

— За риск будет доплата в размере десяти процентов от оговорённой суммы.

Понятно, что у меня таких денег пока нет. Но они есть у оборотня и его товарищей. Если уж платить за нападение на мой замок, то по полной! Ну а если и у них нет, то придётся им потрудиться, чтобы были.

Строители вдохновились и с большим воодушевлением отправились на работу.

Затем я повернулся к дознавателю и кивком пригласил внутрь фургончика.

Тесное, тускло освещённое помещение без окон не внушало, но было единственно пригодным для беседы.

— Итак, — сразу начал дознаватель, — значит вы и есть тот самый мифический Повелитель?

— Конечно, — кивнул я. — Если мы говорим об одном и том же.

В этот момент в фургончик вошёл Фёдор с кожаным чемоданчиком в руках и протянул его дознавателю. Тот бросил на парня благодарный взгляд и начал доставать какие-то бумаги.

— Вот тут, — подал он мне лист. — И здесь.

Я брал в руки листы и бегло просматривал. Ну да, хроника, описания магов и их возможностей, что тут…

Стоп!

Эта письменность и я её понимаю!

Специфика Повелителя Слов состоит в том, что мне легко даётся устная речь, в которую человек вкладывает смысл, волю и энергию, но, когда дело доходит до текста на бумаге, здесь у меня нет явного преимущества над остальными. А если я понимаю написанное, то эти тексты появились в моё время, потому что сейчас изменилась не только устная речь, но и письменная. И современную письменную речь я не понимаю — этому мне ещё нужно будет научиться.

Я с удивлением посмотрел на дознавателя:

— Откуда это у вас?

— Значит вы знаете ухмар.

— Вы не ответили на мой вопрос, — нахмурился я.

— Это из архива, там есть документы настолько древние, что у них даже нет как таковой даты, лишь примерные века.

Я внимательно оглядел собеседника. Неприметный, я бы даже сказал безликий человек, с незапоминающимся лицом. Такого на улице встретишь и в тот же миг забудешь. А то, что он подсунул мне текст на ухмаре, говорит о его незаурядном уме. Уверен, это не простой дознаватель. И полномочий у него, наверняка не мало. А это значит…

— Я так понимаю, у вас есть ко мне предложение? — я поднял бровь.

— Есть. Но оно пока предварительное. В зависимости от ваших возможностей и знаний, оно может измениться, — кивнул он.

— Тогда излагайте, — разрешил я, откидываясь на неудобном диванчике.

Спустя час, мы покинули фургончик, каждый в своих мыслях. На самом деле, государство желало не просто всего и сразу, а в двойном размере, чему я вовсе не удивился. Во все времена государственная машина не считалась с судьбами и желаниями отдельных людей, преследуя свои интересы, а значит, и интересы большей части общества.

Я терпеливо выслушал все требования, которые включали в себя и открытие курсов по магии для одарённых сотрудников ИСБ, и моей личной работы над различными артефактами древности, которых у государства было в избытке. И переводы древних книг, конечно же. Оно и понятно, делали раньше на совесть, а потому многое сохранилось, но для современников, ничего толком не знающих о настоящей магии, всё это сокровище не применимо на практике.

Ещё много чего говорил дознаватель, но что интересно, ни единого слова про войну сказано не было. Я-то думал, что мне предложат принять участие в военных действиях, но нет.

На мой вопрос:

— Почему?

Сергей Степанович резонно заметил:

— Вы слишком ценный специалист, чтобы вами рисковать.

Государство не только требовало, но и предлагало. Ни много ни мало, а целый институт по изучению магии в моё полное распоряжение. Если, конечно, договоримся.

Институт — это хорошо. Через него я получу не только ресурсы и помощников, но и можно будет изучить, как именно изменился мир, и что с этим делать. И всё же…

— Институт — это прекрасно, — сказал я, обдумав слова дознавателя. — Но моей выгоды здесь кот наплакал, в отличии от вас. Институт в большей степени выгоден вам, а не мне.

— Тогда чего вы хотите? —приподнял бровь Сергей Степанович.

— Много чего, — хищно улыбнулся я. — Во-первых ресурсы. Мне понадобится очень и очень много всего. Во-вторых люди, желательно одарённые не только магически, но и умом. В-третьих, полная легализация и оформление земли и будущего замка в мою собственность. В-четвёртых, полная свобода в исследованиях и действиях. Если я почувствую давление с вашей стороны, то пошлю вас всех в тот же миг.

— А не боитесь? — внезапно ухмыльнулся дознаватель с искрами азарта в глазах.

— Что обучу ваших неумех и вы меня замените? — засмеялся я, отчего Сергей Степанович сменил улыбку на недовольную гримасу. — Для подготовки полноценного преемника уйдёт не меньше сотни, а то и двух сотен лет. И то, если человек будет невероятно талантливым и, что главное — трудолюбивым.

— Две сотни лет… — дознаватель нахмурился. — Тогда кого вы нам можете подготовить?

— Неплохих боевых магов и артефакторов, — сказал я, и добавил: — По современным меркам, конечно же.

— А по вашим? — решил уточнить он, явно догадываясь об ответе.

— Бездарностей каких свет не видывал, — припечатал я.

— А война? — закинул удочку он, а в глазах вновь вспыхнул азарт.

— А что война? Я к ней не имею отношения, — пожал плечами я. — Она для меня сейчас мало интересна. Вот немного восстановлюсь, тогда и вернёмся к разговору.

— И много вам времени понадобится для восстановления?

— Пока не имею представления. С таким слабым магическим фоном, возможно, и несколько лет. И то, если будут в достатке необходимые ресурсы.

— Слабым? — удивлённо посмотрел на меня дознаватель.

— А ты как думал? — вопросом на вопрос ответил я и подался вперёд. — Что эта ваша территория плотной маны действительно в должной мере насыщена? Три раза ха!

— Вот как, — пробормотал он, явно размышляя над моими словами.

— Именно так! — сказал я и тут кое-что вспомнил. — И мой институт должен находиться рядом с моим домом, то есть тут, на этих землях. Я человек пожилой, у меня кости слабые, мне противопоказано далеко от родного жилища отдаляться.

— Пожилой? — хмыкнул дознаватель и посмотрел в ту сторону, откуда ещё недавно пришла волна изменённых зверей. — Ну, да. Как я сразу не догадался.

— Так что, — наигранно закряхтел я, поднимаясь, — не тратьте моё время и как только будет корректное предложение, обязательно приезжайте. Подпишем магический контракт, затем отпразднуем сделку и начнём трудиться на радость обеим сторонам.

— Магический контракт?

— А как же? Сначала утрясём всё на бумаге, затем я создам из маны клон договора, который вы передадите своему начальству. Желательно Императору, лично. Ибо магия может и отторгнуть того, кто без году неделя на должности или же планирует вскоре на пенсию, — подмигнул ему я.

— Вам говорили, что вы крайне… дотошный человек? — вставая следом за мной, задал дознаватель риторический и очень смешной вопрос.

— Ох, голубчик, — выходя из фургончика, сказал я. — Как меня только не называли. И воином Слова, и занудой, и тираном, и даже богом. Но я вам вот что скажу, молодой человек, я до сих пор жив только благодаря этой самой пресловутой дотошности и вниманию к мелочам.

— Благодарю за содержательную беседу, — улыбнулся дознаватель и протянул мне руку.

Мы обменялись рукопожатиями, после чего дознаватель забрал Фёдора и военных, и они вместе отбыли в город.

Я же думал сейчас о том, смог ли произвести должный эффект. Ведь не зря, как только узнал о приезде дознавателя, я поручил магическому кругу подманить местных обитателей. Хотел продемонстрировать вполне конкретные способности и возможности. Причём, как бы случайно. Показать, так сказать, малое, чтобы спрятать основное. Вышло удачно, даже слишком. Даже если они заподозрят подвох, вот только… у них совершенно нет и не может быть доказательств.

— Господин, — рядом возник оборотень. — Скажите, а за чей счёт планируется прибавка строителям?

Я посмотрел на него как на идиота и с недоумением спросил:

— Ты сам-то как думаешь?

Тот мгновенно замялся, не решаясь произнести очевидное.

— Вот видишь, — недобро улыбнулся я. — Ты всё сам понимаешь. И не стоит больше подходить ко мне со всякой ерундой.

Я зашагал в ту сторону, откуда прибыли звери.

— Но у нас нет таких денег, — с отчаянием в голосе крикнул мне вслед оборотень по кличке Зверь и по имени Степан.

— Вот, — я пнул мёртвого вожака. — Там откуда они пришли, много монстров попалось в мои ловушки. Соберите тела, сдайте в пункт приёма ну или сами распотрошите и продайте ингредиенты, и получите деньги. Почему я должен объяснять очевидные вещи.

Я недовольно цокнул языком и ускорил шаг. Впереди послышался сдавленный писк. Итак, что у нас тут?

* * *

Сергей Степанович Кислицин, дознаватель второго ранга Главного Управления Имперской Канцелярии сидел в приёмной у своего непосредственного начальника, светлейшего князя Петра Афанасьевича Долгорукова и вспоминал свою поездку к странному старику.

Особенно ярко в памяти дознавателя запечатлелось сражение с изменёнными зверями. И ведь этот Павел далеко не всё показал. Где-то вне поля видимости твари попали в такие мощные ловушки, что до места добралась едва ли четверть от всей стаи. Во всяком случае именно так говорили ощущения дознавателя, а он им старался доверять.

Внезапно двери распахнулись и в проёме с залихватской улыбкой и в красивом мундире появился мужчина со светлыми, как и его волосы, бакенбардами. Он с тёплой улыбкой поприветствовал Сергея Степановича и позвал в кабинет.

— Ну-с, голубчик, излагай, — сказал мужчина.

— Я…

— И не надо мне твоих этих отчётов. Давай с позиции ощущений и фактов.

— Очень странная позиция, Пётр Афанасьевич, — с сомнением поглядел на него дознаватель.

— Почему? — словно действительно удивился, округлил глаза начальник.

— Всё потому, что есть реальные факты, и ничем не подтверждённые эмоции и чувства.

— Ну не скажи! — качнул белокурой головой Пётр Афанасьевич. — Я твоим ощущениям опытного дознатца куда больше доверяю.

В кабинете на несколько мгновений повисла тишина, которую прервал тяжёлый вздох Кислицина. И вот на кой-ляд с него требуют подробные доклады, если его непосредственное руководство нуждается в его личном, сугубо субъективном мнении, а не в точных данных.

— Силён он, и не скрывает этого. Может после комы и подрастерял форму, но не настолько, чтобы проиграть мне.

— Даже так, — забарабанил по столу Пётр Афанасьевич, удобно устроившись в своём кресле и посмотрел прямо в глаза напротив сидевшего дознавателя. — А эта волна?

Тот без лишних слов понял суть вопроса, но смог лишь пожать плечами.

— Если искусственная — тогда он настоящий монстр. Поскольку я не представляю, как это можно было организовать без сложного техно-магического оборудования. А если принять тот факт, что у него замок в руинах, а из имущества только земля да камни…

— И что ты предлагаешь? — с интересом уставился на него начальник.

— Пойти на все его требования, — выпалил дознаватель. — Если он действительно настолько могущественный древний маг, каким я его вижу, то он без труда сможет избежать смерти от наших рук…

— И податься к врагам, — закончил за него мысль Пётр Афанасьевич.

— Верно, — согласно кивнул дознаватель. — А если мы пойдём к нему на встречу, то получим несоизмеримо больше, чем потеряем.

— Твоё личное впечатление о его моральном облике.

— Уверен, если мы дадим ему институт, в котором будут помимо ИСБшников постоянные личные ученики, он никого из них не отпустит после окончания обучения. Да они и сами не захотят уходить. Павел… — на этом слове дознаватель скривился, вспоминая бой против изменённых, — многое знает и умеет.

— Понятно, — сказал светлейший князь и, пододвинув к себе папку с документами, начал неспеша листать заполненный убористым почерком отчёт дознавателя. — Значит ты нарочно сделал копию страницы на ухмаре, языке таком же мёртвом, как и цивилизация, говорившая на нём.

— Верно. Нужно было проверить. Но после боя с монстрами, это было уже излишне.

— Но он смог прочитать? — улыбнувшись, спросил Пётр Афанасьевич.

— Да. Несомненно. Но переводить не стал. И я не стал требовать, ведь всё равно не смог бы проверить.

— Значит по языку тела определил? — понимающе закивал начальник, и вытащив из стола манонасыщенный квас, который готовили специально для светлейшего князя, разлил по бокалам, что хранились вместе с напитком.

Принимая напиток, Кислицин подтвердил:

— Да, по языку тела. Читая копии на ухмаре, он впервые искренне удивился.

— Серёг, — внезапно изменился начальник, мгновенно превратившись из непосредственного руководителя, в давнего товарища, с которым они бок о бок фронт держали и кровь проливали. — Что сам то скажешь по нему?

— Честно — не знаю. Мутный он, себе на уме. Если насядет, то без последних трусов оставит…

— Но…

— Но мы не можем себе позволить разбрасываться шансами, особенно не призрачными. Чую я, если он слово даст, то сдержит его. Слёз мы выплакаем океан, но людей он обучит, а там и сам может поможет в войне.

— То есть, — нахмурил светлые брови Пётр Афанасьевич, начальник отдела дознания Главного управления, — будем выбирать из двух зол?

— И Павел — меньшее.

— Ну да, он не желает захватить нашу страну.

— Пока да.

— А что есть предпосылки? — осушив бокал, светлейший князь с прищуром глянул на своего фронтового товарища.

— Я не заметил ничего такого, но…

— Но исключать ничего нельзя, когда общаешься с могущественным человеком.

Серёга, он же дознаватель Главного управления, согласно кивнул и тоже осушил свой бокал.

— Тогда оформляй всё через нашу контору, — принял решение начальник.

— Будет сделано, — кивнул дознаватель.

Они встали, молча обменялись крепкими рукопожатиями.

Когда Кислицин вышел из кабинета, в его голове уже строилась цепочка дальнейших действий с номерами кабинетов должностных лиц, которые ему всё оформят максимально быстро и без проволочек. Но даже так, бюрократию не отменить, и какое-то время придётся подождать.

Поморщившись от подобного абсурда, дознаватель поспешил начать процедуру легализации Павла и внезапно осознал, что не знает ни его фамилии, ни отчества.

Вытащив телефон, он выбрал нужный контакт и нажал вызов. Несколько секунд в трубке слышались лишь равномерные гудки, после чего раздался знакомый голос.

— Павел Повелитель Слов слушает.

— Это Кислицин, Имперский дознаватель.

— Сергей Степанович, — не удивился собеседник и даже наиграно не обрадовался, будто точно знал, что он ему сам позвонит. — Чем могу?

— Мы согласны на ваши условия и готовы начать оформление прямо сейчас. Вот только я не знаю ваше отчество и фамилию.

— Это вы правильно, что готовы, — похвалил его Павел. — А что касается фамилии и отчества, погодите немного.

Имперский дознаватель терпеливо ждал и слушал, как Повелитель Слов расспрашивает какую-то девушку о значении слов «фамилия» и «отчество». Когда девушка, по-видимому внучка артефактора, смогла донести до него суть, Павел вновь заговорил в трубку.

— Пусть будет Павел Николаевич Светлов. И ещё, я тут подумал и понял, мне для должности ректора магического университета, просто необходим высокий титул. К примеру графский. Я тут на досуге поверхностно пробежался, и понял, что это для меня оптимальный вариант. Князь — слишком претенциозно, а барон — слишком мелко.

— Поверхностно? Пробежался? — переспросил имперский дознаватель, а в его голосе проскочили нотки истеричного смеха. — Вы большой шутник, Павел Николаевич.

— А как без улыбки-то жить? — явно смеясь, спросил Повелитель. — И вообще, кто приедет магический контракт со мной подписывать?

— А кто подойдёт? — с трудом давя смех, спросил Кислицин.

— Кто-то постоянный настолько, чтобы вполне мог передать власть кровным детям.

— Не надо! — мгновенно поняв, что речь идёт об императоре, воскликнул в трубку Имперский дознаватель.

— Надо, Сергей Степанович. Надо!