Глава 10 · Орудие мести

Лирка поднималась медленно, пошатываясь, постоянно падала на колени и вновь пыталась встать. Чёрную одежду покрывали серые разводы пепла, волосы были присыпаны им, а шея почернела от сажи. Наконец она смогла встать и повернуться, и у Риша сжалось сердце. Всё её лицо было в мокрых грязных разводах, а глаза чернели ненавистью, губы кривились в болезненной ярости.

— Я убью их, — Лирка выдохнула резко, вытолкнула из груди весь зажатый воздух одним толчком. — Всех. Уничтожу. Сотру.

Она вскинула подбородок, и Риш почувствовал, как в душе просыпается липкий страх из-за её одухотворённо-ненавидящего взгляда.

— Я стану для тебя всем, чем захочешь, — она шептала, не могла говорить громче, — только дай мне силу уничтожить их.

Риш дёрнулся и выплыл из сна.

Судя по помершему сиянию, над Лесом занималось раннее утро. У костра разминался Леший, вставший во второй половине ночи на дежурство. Бог лежал рядом с Исешкой спиной к Ришу. Лирка спала рядом, уткнувшись лицом в бок Иррес. Риш запретил её будить на дежурство, и она безмятежно продрыхла до самого утра. Потом будет укоряюще смотреть на него и недовольно поджимать свои выразительные губы.

Риш легонько постучал себя кулаком по груди, пытаясь избавиться от тянущего ощущения. Кошмары его обычно не пугали, но этот сон очень уж не был похож на кошмар. Скорее на воспоминание.

Дара прорицать Риш за собой никогда не замечал. Точнее, изредка во снах к нему приходили странно реалистичные видения, и порой он позже сталкивался с ними уже в реальности. Хотелось думать, что это всего лишь кошмар, навеянный рассказом разума бога.

Подтянув одеяло на Лирке повыше, Риш встал и подошёл к Лешиему. Тот радостно улыбнулся. Исешка порозовел и выглядел куда лучше, так что настроение у его брата была самое прекрасное.

— Что-то странное или слишком обычное было? — спросил Риш, присаживаясь у костра и печально взирая на котёл. Горячего им не видать, пока до дракона не доберутся.

— Не-а, — Леший мотнул головой. — Ребята только сказали, что бог ходил туда-сюда, но ничего особенного не делал. Исешке на лоб мокрый лист положил, говорил, что у него жар, но, когда я проснулся, всё хорошо уже было. А так больше ничего, — и шёпотом спросил, косясь на спину бога: — Мы с ним что делать будем?

Риш в свою очередь через плечо посмотрел на Ирреса.

— Сегодня решим.

Лирка проснулась через четверть часа, и Ришу весьма польстило, что женщина сперва сонно ощупала место рядом с собой, а затем, испуганно встрепенувшись, распахнула глаза и, сев, резко осмотрелась. И успокоилась, увидев его.

— Потеряла, милая? — не удержался он от поддразнивания.

Женщина смущённо прикусила и без того покусанную губу и отвела взгляд. Мужчины тут же с улыбками посмотрели на неё, а Леший ещё и пошутил:

— Холодно стало? Я тебе всегда говорил, что мужик хотя бы для тепла нужен.

— Я сама горячая, — неловко отшутилась Лирка и поднялась.

— Чего вы тут? — Иррес сонно посмотрел на зубоскалов. — Опять Лирку задираете? Ноги вам пооткусываю.

— Такое настроение мне больше нравится, — оценил его настрой Риш.

— Ты тоже ешь плоть⁈ — бог-мальчик, который оказывается и не спал, с ужасом уставился на Ирреса.

— А то ты вчера её не ел, — вяло фыркнул дух. — Видел, как ты мясо дожёвываешь.

— Что ты дал мне⁈ — бог с ужасом посмотрел уже на Лешиего.

— А что не так? — стушевался тот. — Каша тоже с мясом была, а против неё вы ничего не имели.

— Он ничего, кроме травы, не ест, — Иррес поднялся и с хрустом потянулся. — Лирк, ты мне все рёбра отлежала. Я из-за тебя перевернуться не мог. Ложись в следующий раз на хвыбу. Он точно рад будет.

— Только траву? — изумился Леший. — Как же вы живёте? То-то он такой мелкий. Жрать нужно нормальную еду, чтобы быть большим и сильным.

— Но-но! — вскинулся Иррес. — Ты бессмертных по смертным не равняй! Я тоже, пока с Лиркой не встретился, живых тварей не ел. Из-за неё пристрастился.

— Ты был травоядным? — развеселился Риш.

— Я тебя сейчас сожру! — пообещал Иррес.

— Не надо никого есть! — перепугался бог.

Всхлипывающему богу вручили два сухаря, и отряд сел трапезничать. Успевший поесть Леший на пару с Вирьяром решил пройтись по округе, разведать обстановку. Вернулись они, когда привал уже был свёрнут, а Исешка в компании одного Вирьяра сидел под деревом.

— Лирка, смотри! — радостный Леший показал сестре подол рубахи, в котором лежал пяток круглых плодов багрового цвета. — Шишки твои любимые.

— Шишипы, — невольно поправила Лирка и дёрнулась к брату, но замерла под недовольным взглядом хайнеса.

— Что это за дрянь? — Риш с подозрением осмотрел плоды.

— Лирка эту дрянь обожает, — Леший перекатил три ещё влажных после мытья плода на колени богу-мальчику, а оставшуюся пару отдал Лирке. — Только смотреть, как она их ест, не стоит.

Женщина уже запустила зубы в хрусткий шишип и едва сдержала блаженный стон. Не смогла устоять. Невероятно вкусные шишипы на юге Хоётора попадали не очень часто, так что ей никогда не удавалось наесться ими всласть.

— Ты уверен, что это можно есть? — засомневался Риш, увидев, что отвернулся даже Иррес.

— Эта дрянь точно съедобная, — уверенно сказал Леший. — Пусть лучше она шишки эти съест, чем с голоду что-то другое в рот потянет. У вилария каждый раз борода шевелится, когда он видит, что она опять что-то жрёт в Лесу.

Плод оказался неожиданно сочным, и по подбородку Лирки потёк очень похожий на кровь сок. Будто она сырое мясо ела, только что выдранное из туши убитого зверя.

— Вкусный? — напряжённо поинтересовался Риш.

— Шахарный, — невнятно отозвалась Лирка. — Немного переспел.

И повернула плод надкусанной стороной к Ришу.

У того от неожиданности скрутило желудок, а брови брезгливо изогнулись.

Внутренность шишипа очень напоминала внутренности.

Риш даже сам не сразу смог объяснить свою реакцию. Всё же ему доводилось разделывать убитых на охоте зверей, да и сов его не брезговал живой пищей. Но то, что у фрукта были внутренности… почему-то это казалось мерзким.

Когда Лирка с удовольствием втянула в рот повисшее содержимое плода, Риш ощутил слабость в животе и всё же отвернулся.

— Кажется, моя рана ещё не до конца зажила, — с досадой признался он, потирая рубец.

— У меня каждый раз новая рана открывается, когда она эту гадость есть, — с усмешкой поделился Леший.

Исешку оставили в компании брата, Вирьяра и ещё одного охранителя. Бога Лирка опять привязал к себе, чтобы самой присмотреть за ним, да и вдруг он храме что-то вспомнит и покажет.

Внизу ничего не изменилось. Только пискнула какая-то зверушка, но она затерялась среди корней быстрее, чем её успели рассмотреть.

— Он будет молчать? — мальчик-бог напряжённо осматривался и стискивал пальцами штаны одного из охранителей. Лирка хотела взять его за руку, но бог отшатнулся от неё и вцепился в растерянного мужчину.

— Оставь, — сказал ей Риш. — Мои оборотни привыкли к детям. Рядом со мной постоянно братья и сёстры. Справится. Так, ты остаёшься здесь. Ну и ты тоже, — это уже охранителю, за которого цеплялся мальчишка. — Кричите при любой опасности.

— Тут опасно? — встрепенулся бог.

— Будет страшно — ори, — Риш быстро смекнул, кому доверить это дело.

— И мне тут сидеть? — Иррес раздражённо осмотрелся.

— И тебе.

И всё же Иррес прошёл за статую, на сколько позволил невидимый поводок.

Лирка присела на корни напротив статуи и вновь принялась рассматривать поцарапанное каменное лицо.

— Это Шау, — неожиданно доверительно прошептал мальчик, присев рядом с ней на корточки. — Прошёлся когтями. Злился. Не мог найти меня и раздирал камень.

Голос его звучал пугающе трезво, будто разум вернулся к нему. В глаза бросились его движения, странно взрослые для детского тела. И взгляд, серьёзный, с прищуром.

— Когда он пришёл в город, вся правящая семья была в храме на празднике Цветения Жизни, — мальчик говорил спокойно, словно не произошло ничего страшного, — и праздник стал Цветением Смерти. Ещё сотню лет его именно так и называли. А где цветные плиты? — серьёзный голос сменился тонким и детским, и Лирка обескураженно заморгала, глядя, как мальчишка пытается оттянуть корни, чтобы посмотреть на пол.

Но в следующий миг он хитро посмотрел на неё через плечо и тихо сказал:

— Он не понимает, что я сейчас с ним.

Это что такое? Лирка обменялась напряжёнными взглядами с охранителем.

— Но это единственное единение, которое для нас возможно.

Бог отвернулся и продолжил раздирать корни. Те трещали под детскими пальчиками и рвались как бумага.

Разум? Сейчас с ним разум?

Добравшись до грязнющего пола, мальчишка расстроился — цвет-то не видно, — но быстро забыл о своей печали и, достав из широкого рукава оставшийся шишип, опять сел рядом с Лиркой хрустеть им.

— Этот храм много раз обыскивали, — у Лирки внутри всё зазвенело от напряжения, когда мальчишка вновь заговорил серьёзным голосом, — и всё более-менее ценное давно забрали. Я долго не прятал здесь ничего из опасений, что сюда заявятся расхитители. Конечно, другой я после обретения безумия мог до этого додуматься, но если бы он прятал что-то существенное, то наверняка много бы возился и болтал. Я бы запомнил это. Помнить — это одна из немногих вещей, на которые я ещё способен.

Обретение безумия. Звучит так, словно бог нашёл то, что желал.

— Тут осталась только одна вещь, — мальчик хлюпнул мягким нутром плода, — под алтарём. Я положил её туда перед тем, как отказаться от разума. А к алтарю никто не посмел прикоснуться из страха освободить меня.

— Вас ведь можно освободить, — почти уверенно произнесла Лирка.

— Я не помню, как это делать, — мальчик пальцами раскрыл фрукт, чтобы добраться до сочной мякоти. — Меня запирал уже безумец. Как освободить меня, знает только он.

— Но вы ведь должны были заранее решить, как это сделать, — не поверила женщина.

Мальчик повернул лицо к ней и улыбнулся перемазанными красным губами.

— Другой я безумен, но не глуп. Почувствовав свободу от меня, он поменял «замок». Но я всё равно бы не мог открыть его сам, — бог вернулся к поеданию шишипа.

— Но вы могли сказать кому-то другому, чтобы вас освободили, — расстроенно протянула Лирка.

— Теперь это не имеет значения, — покачал головой мальчик, — мы слишком долго были разделены. Даже если я освобожусь, мы не сможем стать единым целым. По крайней мере сразу. Ты не спросила, что это за вещь.

Вещь? Лирка не сразу сообразила.

— Вы хотите отдать её? — иначе зачем он упомянул о ней.

— Сперва не хотел, — признался бог. — Шау будет неприятно смотреть на неё. Но она может помочь тебе. Ты друг Шау и теперь заботишься о нём. А у него бессмертные враги. Только не позволяй Шау прикасаться к ней. Я изменил внешний вид, но стоит ему прикоснуться и она станет прежней. Расчисти постамент. Я не могу править телом.

— Посмотрим? — Вархай, охранитель, вопросительно взглянул на неё.

Лирка сомневалась. Она не доверяла богу. Вдруг он всё ещё желает зла Ирресу и сейчас хочет сделать ему больно её руками?

— Это оружие, — видимо, бог понял её сомнения. — С ним можно драться против бессмертного.

— Хорошая вещь, — Вархай задумчиво прищурился. — Рискнём? Ты маг, — охранитель заговорщицки понизил голос и подмигнул, — я тоже маг. Вдвоём расчуем ловушку.

— Это схрон бога, — недовольно напомнила Лирка. — Расчистим, а дальше посмотрим.

Вдвоём они принялись сдирать корни с постамента. Дело вышло нелёгкое. Заклятия или, может, какое-то божественное благословение сохранили саму статую от времени, но корни всё же сумели врасти с трещины. Не будь они оборотнями, пришлось бы идти к товарищам за топором. Но кое-как справились и расчистили самый центр постамента до пола.

— А зачем вы?.. — мальчик-бог смотрел на них с детским непониманием.

Сияние светляка упало на выемку, в которой Лирка не сразу, но опознала отпечаток лапы. Она попыталась пальцем протереть её, чтобы рассмотреть лучше, но отпечаток неожиданно вспыхнул малиновым цветом и в, казалось бы, цельном постаменте прорезались щели. Женщина тут же отшатнулась и выставила самый мощный щит. Господин Наэш гордился бы её скоростью. Из камня выдвинулся небольшой ящичек, и на его дне Лирка и Вархай увидели тубус в ладонь длиной. Потом уже Лирка сообразила, что это небольшой кинжал в непритязательных и весьма потрёпанных ножнах.

— Значит, он действительно отдал тебе своего спутника, — мальчик задумчиво облизнул окрова… измазанные соком губы, — и в тебе теперь кровь Иш-хадри-сс.

— Что это? — напряжённо спросила Лирка.

Бог не ответил сразу. Некоторое время он просто смотрел на находку.

— Шау оставил здесь это в день, когда пришёл на праздник Цветения Жизни, — наконец ответил он. — Обронил, когда… закончил. Не смог больше взять в руки.

У Лирки волоски на теле зашевелились, когда она поняла, о чём говорит бог.

— Шау не стоит его видеть, — розовые глаза серьёзно посмотрели на женщину, — не думаю, что это будет хорошим воспоминанием.

Лирка посмотрела на Вархая.

— Сами между собой разберётесь, — маг поднял вверх руки.

— Возьми его, — мальчик вытянул тонкий палец и когтем провёл по кожаным ножнам. — Шау он больше не нужен, мне никогда не был нужен. А тебе он будет защитой в сражении с бессмертным.

— Я не собираюсь драться с бессмертным, — Лирка всё ещё опасалась.

— А Шау не собирался драться со мной, — спокойно заметил бог и облизал измазанные пальцы. — Быстрее, а то сейчас другой я тоже заметит его и впадёт в истерику.

Лирка раздражённо посмотрела на него и всё же протянула руку. Сперва коснулась и сразу же отстранилась, потом вновь коснулась и задержала пальцы на коже ножен. Ничего необычного. Сглотнув, она всё же сжала кинжал в ладони и вытащила его из ящичка. Ящик тут же задвинулся, и отпечаток на нём почернел.

— Как порой странна судьба, — капризно изогнутые губы бога искривились в слабом подобии улыбки. — Сейчас оружие, от которого погибли Иш-хадри-сс, в руках их потомка.

— Я не их потомок, — воспротивилась Лирка.

— В мире смертных, чтобы стать чьим-то потомком, нужно им родиться, — мальчик закатил глаза с таким видом, будто считал это глупостью, — а для бессмертных потомок тот, у кого есть родственная кровь. Напомню, что твои далёкие предки — первые чёрные медведи — не были рождены. Уж поверь их творцу. Ты потомок Иш-хадри-сс. И твои дети, если они у тебя будут, тоже будут потомками Иш-хадри-сс.

— Вы этому рады, да? — Лирке всё больше казалось, что она поступила неправильно.

— Я не умею радоваться. Я отделился в печали, и она моя вечная спутница. У меня есть только надежда, что это позволит Шау оставить своё безумие в прошлом.

— Почему? — удивилась женщина. — Он… убил их. Почему появление потомка Иш-хадри-сс должно помочь ему?

— Потому что он об этом сожалел, — мальчик поднялся на ноги, лицо его исказилось. — С кем он хочет говорить?

— Что? — растерялась Лирка.

— Он про… — Вархай кивнул на мальчика, на лице которого мелькнуло уже привычное безумие.

— Вы должны идти! — с неожиданной яростью выдохнул бог, глаза его остекленели. — Должны! У нас уговор, вы должны его выполнить! Я же указал путь, вам помогли. Ты должен отплатить мне, должен! Ты обещал! Они должны узнать, что проклятое дитя в Хоёторе!

Лирка оказалась на ногах раньше, чем смогла подумать, и схватила мальчишку за грудки.

— Так это ты похитил Миану⁈ — зарычала она, встряхивая перепуганного бога. — Куда ты их перенёс⁈ Отвечай живо!

— А-а-а! Пусти, пусти, пожирательница плоти! Пусти меня! — мальчишка затрепыхался в её руках.

— Что такое? — Риш показался из-за статуи так быстро, словно переместил на манер господина Исхедиара.

— Лирка! — Иррес едва не сшиб хайнеса.

— Это он похитил Миану! — Лирка тряхнула бога так, что тот клацнул своими острыми зубами.

— Тихо! — вдруг приказал разум бога. Его голос опять шёл, казалось, со всех сторон. — На территории города появился дух.

Лирка и Риш посмотрели друг на друга широко распахнутыми глазами.

— К статуе, — спокойно велел разум. — Быстрее, он уже здесь.

Времени на споры не было. Иррес в один скачок оказался в Лирке, женщина, погасив все светляки и зажав мальчишке рот, бросилась к статуе. Риш тут же запихнул её вместе с богом на постамент, а сам вместе с Вархаем забрался следом и прикрыл их.

— Прижмитесь сзади! — приказал Риш остальным охранителям. — И тихо!

Прошло меньше минуты после того, как установилась тишина, и Лирка ощутила, что кто-то появился.

Заволновался сам воздух, чужеродная сила заставила внутренне ощетиниться. Мальчишка в её руках беззвучно заплакал и сам поглубже забился в её объятия. Риш мысленно помянул Хрибного, когда на глаза бросилась верёвка, по которой они сюда спустились.

Послышался тихий шорох шагов. Сверху посыпался сор. Свет, стекающий в пролом, перекрыла чья-то фигура.

— А тут кто-то есть?

Голос. Мужской. Говорит по-хоёторски.

Верёвка дёрнулась, и вниз безбоязненно, явно не опасаясь засады, соскользнул мужчина. Высокий, беловолосый. Шаман. Лирка оценивающе осмотрела татуировки, задержала взгляд на страшных шрамах мужчины.

«Жрец», — уверенно сказал Иррес.

Мужчина спокойно осмотрелся и уставился на статую. Похоже, он видел только её. На его лице был только вялый интерес, но никак не удивление.

— Это здесь? — спросил он.

Воздух за его спиной посветлел, побелел, и над мужчиной нависла огромная голова.

Господин.

Лирка нащупала и сжала кинжальчик.

Лик Господина был страшен, груб, искажён и искривлён то ли злобой, то ли мукой, а длинные волосы стекали вниз как вода.

«Страдающий Эр, — представил духа Иррес. — Давненько я его не видел. Когда я был Господином Арван-Ё, он был Главным главных. Но мы с ним редко сталкивались. Его последний жрец крепко держал его в узде, не хотел терять положение самого главного. Но этого жреца я не знаю…»

— Тут есть кто-то кроме нас. Мой Господин чувствует его? — жрец хищно осмотрелся.

А дух за его спиной раздул ноздри и с шумом втянул воздух.

Боги, там ведь наверху их парни… Спрячут ли амулеты от духа?

— Что?

Жрец резко развернулся и уставился на мальчика, повисшего под самым потолком на верёвке. Лирка удивлённо посмотрела на бога в своих руках, а потом на того, что завис наверху.

— А-а-а-а! — истерично завизжал мальчишка и мигом исчез в проломе.

Следом за ним тут же испарился жрец вместе со своим Господином.

— Не смей меня трогать! А-а-а! — доносились сверху удаляющиеся вопли. — Я бог! Ты не можешь мне ничего сделать! Пошёл прочь! Прочь!

— Быстрее, — по храму вновь разнёсся спокойный голос разума бога. — Я не могу увести их далеко. Мои возможности ограничены городом. Они пришли говорить. Я поговорю с ними, а вы уходите.

— Живо! — Риш потащил Лирку за собой.

Та одной рукой подняла и прижала к себе рыдающего мальчика и поспешила за мужчиной, всё ещё недоумевая, как разум бога смог сотворить подделку. Это ведь подделка? Он ведь бесплотный разум…

«Он бог, — жёстко прервал её метания Иррес. — Его разум — это весь Данжавар».