Глава 13 · Рета

Отряд уходил из заброшенного города так поспешно, что даже следы не затёр. И Риш справедливо опасался погони. Бог-мальчик так перепугался, что даже не решился поспорить с Лиркой, когда та потребовала, чтобы он превратился во что-то мелкое. Лишь обиженно зашипел, когда женщина торопливо запихала его за пазуху. В этот раз Риш совсем не возражал, когда Иррес с Лиркой на спине первым поскакал по деревьям через реку. Внизу подселенец сразу же юркнул в густые дурно пахнущие кусты, и весь отряд последовал за ним. За годы службы вместе с Лиркой в соглядатайской должности Иррес прекрасно освоил это ремесло и из кустов прыгнул в ручей и пошёл вверх по его течению.

Замедлился отряд только через пару вёрст, и Риш отдал распоряжение, чтобы теперь заметали следы тщательнее.

Но приближение погони не ощущалось.

— Я его за версту почую, — мрачно уверял Иррес.

— Если он только, как в храме, сразу перед нами не появится, — отозвался Риш.

До ожидавшего их дракона к вечеру они не добрались и устроили привал в роще шишипов. И только там поняли, что в спешке оставили отравленный котёл.

— Вы бы ещё портки на кустах оставили и на земле написали: «Здесь были идиоты из Салеи»! — злился Риш.

Леший, в последние дни негласно отвечавший за лагерь, пристыженно вжимал голову в плечи. Во время срочного сбора он был больше озабочен тем, чтобы понадёжнее завернуть брата-лиса, и злополучный котёл, отставленный подальше, чуть ли не в самые кусты, просто не попался на глаза.

— На нём не написано, что он наш, — Вирьяр тоже чувствовал себя виноватым, но гневу хайнеса противиться умел и мог.

— Там на донышке клеймо заставного кузнеца, — Леший тяжело вздохнул.

— Эх, дурилы, — присоединился к Ришу Иррес. — Страдающий Эр, если его жрец захочет, переместится в любую точку Хоётора. Найдут наш котелок, а потом на границу и шухер там наведут. Как возвращаться будем, если нас каждая собака вынюхивать начнёт? Лирка, ты его всерьёз жрать собралась?

Женщина пристально смотрела на извивающуюся змейку и мысленно пыталась успокоиться. Казалось, злость её уже опустила, и она даже решила, как и о чём будет говорить с богом. Но стоило увидеть его чешуйчатое тело, и ярость вскинула многочисленные змеиные головы. Лирка едва шипение сдерживала.

О нет, теперь она не видела перед собой бедного безумного мальчика! Кипевшее в груди бешенство не давало ей даже на миг забыть, что бог только похож на ребёнка и на самом деле это сумасшедшая тварь, из-за которой она едва не убила хайнеса и которая стоит за похищением малышки Мианы и Мхяна. И она даже не знает, живы ли они!

— Если ты сейчас не скажешь, где похищенный тобой ребёнок, я придушу тебя, — прошипела женщина, сужая чёрные пропасти глаз. — Живо принимай другой облик!

И разжала пальцы.

На землю плюхнулся уже всхлипывающий мальчишка, но его слёзы ничуть не умилостивили Лирку. Она присела на корточки перед ним и, ухватив за рукав, резко притянула к себе.

— Ну? Где девочка и мальчишка?

— Я-я-я-я-я не знаю, — заныл Истаридан. — Это не я их…

— Хватит врать! — Лирка тряхнула его так, что острые зубы клацнули. — Это ты их похитил!

— Не я, не я! Правда не я! — зачастил перепуганный бог. — Я только попросил…

Лирка зарычала. Медвежий рык напугал мальчишку ещё больше и сподвиг к откровенности.

— Я только попросил принести её сюда! Я хотел сделать так, как нужно. По пророчеству! Она должна вернуться и привести за собой силу, которая изменит Хоётор. Это всё пророчество, это оно! Если бы не пророчество, я бы никогда… — и заплакал.

Но у Лирки перед глазами стояло другое лицо, лицо настоящего ребёнка. Мианы. Слишком маленькой и слабой, чтобы выжить без заботы в Хоёторе.

— Где они? Хватит ныть!

— Я не знаю! — в отчаянии вскрикнул бог. — Не знаю! В момент перемещения с ними оказалось слишком много… ненужных… страшных… посторонних… Я испугался и сбросил всех, кроме этого труса и невинной души. Я не знал, что это проклятое создание тоже невинная душа! Я просто перепутал и… потерял её… у-у-у-у…

— Где? — Лирка в очередной раз встряхнула бога.

— Не зна…

— Карту! — женщина требовательно протянула руку.

Через минуту плачущий мальчик сидел над самой большой картой и водил дрожащим пальцем по северо-восточной части Хоётора.

— О-один отцепился у самой границы, — он ткнул на юг, почти рядом с Харинской заставой. — А остальные где-то тут.

Когтистый палец провел дугу от Леса немного южнее Рото-Ё, прошёл через упомянутый город и дополз почти до кромки моря.

— Кто-то упал тут, — коготь вновь ткнулся в Лес рядом с Рото-Ё, — а кто-то тут, — палец переместился ближе к морю. — Один был такой сильный, никак не хотел отцепляться. Я так испугался, что… не помню. Ничего не помню, — бог всё сильнее уходил в истерику.

— Уже хоть что-то, — Риш всмотрелся в карту.

— Мы можем полететь туда сейчас, — Лирка отпустила бога, и тот поспешил отползти к Лешиему.

Тот несколько опешил от такого доверия, но отстраняться не стал.

— Не можем, — голос хайнеса посуровел. — Мы не готовы к такому дальнему перелёту, и с нами больной, который будет мешать в дороге.

— Миана совсем маленькая! — вышла из себя Лирка. — Может быть именно сейчас ей требуется помощь…

— … и мы всё равно не успеем, — оборвал её Риш. — До ближайшей точки лететь несколько месяцев. И это если карта точная. А до моря ещё больше. До заставы куда ближе. Лучший вариант вернуться назад, снарядить несколько отрядов к каждой из точек и оставить информацию для Вотых и их союзников. Ты понимаешь, что сейчас вот это, — он поднял вверх карту, — знаем только мы. И мы не можем отправить посланника на заставу. У нас его нет.

Лирка понимала. Она всё прекрасно понимала. Но сейчас, когда ярость клокотала в груди, она не могла смириться с тем, что им придётся повернуться спиной к Мхяну и Миане, вместо того чтобы полететь им на выручку.

Перепуганный бог вдруг как-то странно пискнул и исчез.

— Куда⁈ — взвился Иррес. — Неужто силы на перемещение есть? Ах он скляда такая! Прибеднялся-то как, а я…

— Да нет, — Леший поднял ладонь и показал всем пушистую белую мышь. — Ай! Куда… Да стой! Там табак!

Мышь вырвалась и юркнула в кошель на поясе мужчины. И затаилась там.

— Ну, давай я с ним, — несколько смущённый Леший неловко повёл плечами и неуверенно посмотрел на сестру.

Та молча взяла его руку, содрала коросту с печати и перекинула невидимую цепь на брата. А сама всё такая же злая пошла прочь от лагеря. Недалеко, до края рощи. Остановившись там, Лирка несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула и прикрыла глаза, пытаясь усмирить бушующий внутри гнев. Смирять ярость ей всегда было сложно. Особенно если ярость питал страх за близких.

Позади послышались лёгкие шаги, и Лирка сердито затрепетала ноздрями, сразу сообразив, кто это.

— Не отходи далеко одна, — хайнес остановился в шаге от неё.

— Со мной Иррес, — резковато ответила женщина и уже более миролюбиво добавила: — И господин Наэш.

— И я.

Лирка стиснула зубы, но ничего не ответила. И так успела наговорить. Совсем расслабилась, забыла, кто перед ней.

— Почему Леший делает страшные глаза и показывает мне, чтобы я уносил ноги? — с наигранным непониманием спросил Риш.

Уловка сработала, и Лирка мрачно зыркнула через плечо на брата. А тому и дела до них не было. Он пытался вытряхнуть из кисета мышь, но пока вытряхивался только табак.

— Господин, вы себе сейчас все лёгкие вычихаете… или что у вас там. Вылезайте. У меня есть удобный карман. Хотите, я туда даже сухарь положу.

Мужчины сдержанно улыбались, глядя на него, но, заметив внимание злой даны, тут же приняли вид серьёзный и сосредоточенный.

— Простите, — с трудом процедила сквозь зубы Лирка.

— Мне твоё пережёванное от злости и выплюнутое «простите» не нужно.

И ярость пугливо застыла. Лирка опасливо посмотрела на хайнеса. Обиделся?

И столкнулась с прищуренным взглядом.

Озноб прошёл по коже. Одетый во всё чёрное хайнес с его неестественно белой кожей и пронзительно золотистыми глазами удивительно сочетался с хоёторским Лесом. Будто сам был отсюда родом и настораживал не хуже любого зверя. Лирка невольно посмотрела на Ирреса, который не спешил к ней на помощь и жаловался другим членам отряда на ломоту в лапах, и совсем перестала злиться. Жёсткое от злости лицо помягчело, чёрные бездна глаза повлажнели и стали похожи уже на тёмные омуты, и женщина виновато промямлила:

— Извините.

— Боги, — Сильнейший неожиданно расплылся в улыбке и склонил голову набок, откровенно ею любуясь, — как ты можешь быть такой разной? Только что ты, моя тёмная госпожа, хотела порвать нас, жалких рабов, на ленты, а сейчас смотришь так, что хочется обнять тебя крылом и утешить. Какая ты всё-таки птичка, Кая.

Лирка в оцепенении уставилась на искреннюю белозубую улыбку и почувствовала, как в груди шевелится что-то ужасно странное. Нет, не восторг и даже не возбуждение. Ей вдруг ужасно сильно захотелось подойти ближе, прижаться к груди мужчины и, может быть, даже спрятаться под его крыло. И она уже в отчаянии посмотрела на Ирреса, безмолвно моля его о помощи. Но тот был слишком занят своими бедными лапами.

А вот Риш мгновенно заметил её смятение и быстро шагнул вперёд, вынуждая женщину отступить за дерево. Но не слишком далеко, чтобы связь с Ирресом не натянулась и не привлекла его внимание. Губы Лирки растерянно задрожали, глазища распахнулись, и у Риша сердце затрепетало, когда женщина посмотрела на него перепуганным галчонком. В гнездо её надо! Посадить в гнездо, укрыть крылом и пусть себе злится, плачет… что хочет, то и делает.

— Когда злишься, такой красивой становишься, — заворожённо прошептал Риш. — Когда боишься, очень хорошеешь. А невозмутимостью сердце мне разбиваешь. Как можно всегда быть такой очаровательной? Я несчастнейший из мужчин.

— Вы? — изумилась Лирка.

— Именно я, — Риш печально опустил уголки губ. — Несчастнее этого курёнка Орлида. Я-то, в отличие от него, успел попробовать тебя. Даже, — взгляд его потемнел, а голос зазвучал вкрадчиво, почти соблазняюще, — стал отцом твоего ребёнка.

Лирка вспыхнула.

— Казалось бы, — продолжил шептать Риш, — у меня должны быть все шансы на твою благосклонность, но ты безжалостно мнёшь моё сердце.

— Со мной это не пройдёт, — Лирка решительно выставила вперёд палец, и мужчина насмешливо приподнял бровь.

Палец нещадно дрожал.

— Отвергла самого хайнеса, — Риш укоряюще прицокнул. — Вынула из него душу. Лишила жизни. Вот что будут говорить про безжалостную дану Лиркаа.

— Так нечестно, — губы Лирки жалобно задрожали. Она прекрасно понимала, чего добивается хайнес, но противостоять ему не могла. Душа живо откликалась, сердце сбивалось с ритма, а Шани не понимала, почему они мучают этого роскошного крылатого медведя. Сдались ей эти крылья!

— Почему? — в удивлении приподнял брови Риш. — Считаешь, что эти слова будут несправедливы? Но ведь это ты меня отвергаешь.

— Если вы не будет об этом болтать, никто и не узнает, — сердито прошипела Лирка.

И мужчина расплылся в злорадной улыбке.

— Я бежал за тобой через весь зал, когда решил, что ты идёшь к Ринару, — напомнил он. — Все уже всё знают.

И Лирка сердито и смущённо выдохнула, взлохматила волосы и смутилась под взглядом мужчины ещё сильнее, вспомнив, что злая она ему тоже нравится. Повернулась правой половиной лица, по старой привычке думая отпугнуть шрамом чужое внимание, но взгляд мужчины стал совсем сладострастным, а кончик языка задумчиво облизнул уголок губ. Смутившись ещё больше, Лирка повернулась левой половиной лица и по-змеиному зашипела, когда ноздри хайнеса возбуждённо дрогнули.

— Не надо так со мной, — Лирка исподлобья посмотрела на мужчину, надеясь, что выглядит достаточно сурово.

И Ришу казалось, что он видит перед собой встрёпанного воробья.

— Я до сих пор ужасно расстроен, — скорбно протянул мужчина и совершенно искренне выдохнул: — Ведь я так хотел потанцевать с тобой. Хотя бы один танец. Один-единственный. Я хотел только танец с тобой. И тогда бы тот вечер стал для меня совсем счастливым.

Как он может так? Лирка поняла, что уже не только Шани хочет утешить этого хитрого оборотня. И она прекрасно понимала, что он специально, нарочно говорит все эти слова. Но они звучали так искренне и проникновенно, что она не могла не отзываться на них.

— Станцуй со мной сейчас, — неожиданно попросил хайнес.

— Что?

— Станцуй со мной, — Риш улыбнулся. — Мы глубоко в хоёторском Лесу, и нас никто не видит. Потанцуй со мной. Один танец.

— Н-нет… я не могу, — растерялась Лирка. — Я… у меня только рета.

— Станцуем рету, — не стал привередничать хайнес и осторожно подступил ближе. — Нас же никто не видит, — искушающе прошептал он. — Только если вот эти мошки, — и весело посмотрел на летающие над их головами светящиеся точки.

— Нельзя, — неуверенно пробормотала женщина, — это танец невесты и же-жениха.

— Никто не видит нас, — повторил мужчина.

И Лирка поддалась. Шагнула вперёд, как зачарованная.

Она станцует с ним один раз, и он оставит её в покое. Да, именно так.

И, позволив этой мысли обмануть себя, она раскрыла объятия, обнимая мужчину за плечи и притягивая к себе.

«Как притягиваешь в свою жизнь», — воспоминанием прозвучал голос почтенного учителя танцев.

Лёгкая радостная улыбка появилась на губах Риша, и он сделал шаг навстречу и положил ладони на её талию. Мягко сжал пальцы, наслаждаясь этой хитростью выманенной близостью, и они медленно закружились на месте. Тихо и неспешно, как…

«… как возлюбленные, которые только узнают друг друга».

И тревога, сомнения и неуверенность вдруг исчезли. Мир исчез. Остался только мужчина напротив. И Лирка словно впервые видела его лицо и эту непривычно мягкую улыбку. А в его глазах увидела своё отражение. Он… смотрел на неё? Грудь захлестнуло удушающее удивление.

Он смотрел на неё. Лирка ощутила, как под этим взглядом с болезненным треском внутри просыпается что-то исконно женское, дремавшее в ней давным-давно, а может и вовсе никогда не просыпавшееся. Она с неожиданной остротой почувствовала, что на неё смотрит мужчина. Не похотливый заставник, не друг, не пугающий и напрягающий её поклонник, а тот в чьих глазах она была красивой женщиной.

И пальцы сами по плечам сдвинулись к шее и нежно огладили её сзади, зарываясь в завитки волос. От сжимающих талию ладоней по телу расползлось тепло. А у неё ведь красивая талия. Крепкая, гибкая. И бёдра упругие. И грудь высокая. И… Дыхание сбилось в груди. Она почувствовала себя такой красивой, манящей под этим взглядом. И когда Риш прикрыл глаза от её незамысловатой ласки, Лирка улыбнулась. Так легко и искренне, что, казалось, вся тяжесть прожитой жизни исчезла с её плеч. Она почувствовала себя лёгкой-лёгкой и ничуть не воспротивилась, когда мужчина слегка приподнял её и закружился, осторожно переступая по корням деревьев.

Наверное, то, что они танцевали, не было похоже на рету, но в медленном кружении для Лирки было куда больше радости и удовольствия. Ей чудилось, что она стала столь лёгкой, что может улететь. Тяжкий груз сомнений оставил её, напряжённость жизни исчезла, страхи если не истаяли, то спрятались на время. И эта свобода была такой непривычной, что Лирка чувствовала себя опьянённой.

— Нравится? — шёпотом спросил Риш.

Лирка медленно качнула головой, и улыбка мужчины стала шире.

— Танцуй со мной почаще, — попросил Риш. — У нас очень хорошо получается.

Да, у них прекрасно получается.

— Смотрите! — чужой восторженный голос был словно из другого мира. Лирка не хотела его слышать, но слышала. — Они рету танцуют? Значит, дана приняла предложение Сильнейшего?

Лирка обернулась так резко, что в шее хрустнуло, и уставилась на Вирьяра широко распахнутыми глазами.

— Это не рета! — сердито прошипела она и стрелой вылетела из объятий хайнеса.

Тот не стал удерживать её и выглядел искренне расстроенным. Его опечаленный вид тупым ножом резанул Лирку по самому сердцу, и она, всё ещё очарованная волшебством танца, замешкалась, но потом всё же развернулась и решительно потопала к Ирресу, уже не увидев, как печаль на лице хайнеса сменяется хитрой улыбкой.

Зато Иррес всё видел.

— У кое-кого сейчас морда треснет, — фыркнул он и закатил глаза к небу.