Глава 14 · Правда или ложь

Обратно летели уже подальше от болот, чтобы опять не нарваться на крылатых тварей, так раздражавших Булыгана, и местных охотников, стреляющих в небо брёвнами. Риш просто провёл пальцем на карте прямую линию от места их расположения до заставы и распорядился лететь напрямик. Терять время они не могли.

— Перевешаю всех, если из-за этого котла мы через границу не перелетим, — злился Риш.

— Да кто тебе их тут повесит, если мы грань не пересечём, Сильнейший? — съехидничал Иррес.

В ответ хайнес посмотрел так холодно, что все вопросы отпали.

— Эх, Наэш, что же ты у нас такая белоручка? — завздыхал Иррес.

Бог, когда понял, куда его тащат, устроил совершенно ужасную истерику, когда они устроили привал.

— Нет-нет-нет! — вопил он, закрывая уши руками. — Я не пойду! Нет, я не могу уйти. Всё пропадёт, всё-всё! Нет, вы не вытащите меня отсюда. Это мой дом!!!

Иррес молча отошёл так далеко, как позволяла связь с Лиркой, и сел к ним спиной.

Мальчишка покричал ещё немного, а потом сел, обхватил колени руками и тихо, по-детски горько расплакался. Лирка ненавидела себя за мягкосердечие, напоминала себе, что перед ней не ребёнок, а безумный бог, проживший многие тысячелетия. Но она не могла оставаться совсем безучастной при виде столь искреннего горя и, присев рядом, неловко приобняла бога за плечи. Тот дёрнулся, совсем как ребёнок, который не хочет, чтобы его утешали, а затем, душераздирающе всхлипнув, сам привалился к её боку и уткнулся в её грудь лицом.

Слёзы у него были самыми настоящими. Мокрыми и горячими. Да и из носа текло. Лирка смотрела на рыдающего безумца, старательно вспоминала всё плохое, что тот сделал им, но не могла больше разжечь в себе гнев. Плачущий мальчик, сопливый, с измазанными зелёным коленками и разодранным рукавом никак не походил даже на самого слабого из духов, не то что бога. Потом его ещё и икота разбила, и он перестал походить даже на духа.

Но не отпускать же его? Он мог рассказать ещё очень много ценного. Возможно, он вспомнит точнее, где потерял Миану, Мхяна и господина Ёрдела. За последнего Лирка почти не переживала, и ей даже было немного совестно. Но переживания за беспомощную Миану и молодого и местами бестолкового Мхяна были куда сильнее.

Сердце всё же дало слабину, и Лирка, воспользовавшись тем, что нарыдавшийся бог уснул, зашила ему порванный рукав. И переплела волосы. Удивительно, каким обычным, вполне земным он оказался наощупь. Тёплым, даже немного горячим. Она укрыла его одеялом и прилегла рядом.

В середине ночи Лирка проснулась сама. Сквозь сон услышала, как сменяются часовые, и приоткрыла глаза. Бог сидел рядом и с любопытством смотрел на укладывающихся мужчин. Заметив, что Лирка не спит, мальчик недовольно сморщил нос. Но выглядел он вполне адекватно, женщине даже в какой-то момент показалось, что на него снизошёл разум, как это было в подземном храме Данжавара.

— Куда?

Стоило ей приподняться на ложе, как спящий за спиной хайнес вцепился в её локоть и приоткрыл светящиеся щёлочки глаз. Иррес рядом недовольно заворочался, но не проснулся.

— Никуда, — растерялась Лирка. — Сесть… просто сесть.

Хватка ослабла.

— Гулять, тонуть и навстречу любым другим неприятностям только со мной, — строго сказал хайнес и закрыл глаза.

Женщина аккуратно отцепила его пальцы от своего локтя, но спящий мужчина забросил руку на её бёдра. Лирка решила не трогать. По опыту прошлых ночей уже знала, что хайнес тут же проснётся. Очень уж чутко он стал спать после её купания в реке. Неужели действительно так сильно переживал?

— Любит.

Лирка вздрогнула и посмотрела на бога. Тот, не моргая, глядел на хайнеса диковатым взглядом, удивлённым и немного любопытным.

— Любовь всё ещё живёт среди смертных? — розовые глаза уставились на Лирку.

— Всё ещё?.. — напряглась она.

— Я давно не видел её. Любовь. Её нет в этих землях, — по губам мальчика скользнула слабая улыбка.

— Вы просто на неё не смотрите, — Лирка ответила холоднее, чем хотела.

Почему-то слова бога царапнули её. С чего бы? Это не её страна, не её родина, не её народ. С чего бы ей обижаться на слова бессмертного, который к тому же знает эти места лучше неё?

Но поверить, что в Хоёторе совсем уж нет любви, не могла. Матери любят своих детей, а дети матерей. Даже если мир совсем жесток и плох, материнская любовь из него не исчезнет, пока не умрёт последняя мать.

— А что можешь видеть ты? — по губам бога скользнула пакостная улыбка. — Ты же не любишь. Его ты не любишь.

У Лирки щёки похолодели. Ей вдруг стало страшно, что хайнес сейчас не спит и слышит их разговор. Но разве она врала ему? Нет, она была честна и не давала ему надежды на взаимность. Так чего она испугалась?

— Вы сами хотя бы знаете, что такое любовь? — огрызнулась Лирка.

— Конечно, — распахнул глаза бог. — Я люблю. Всех люблю. И, — лицо его помрачнело, — всех ненавижу. Но люблю. Люблю их всех, — и злобно сощурился. — Они уничтожили мою страну и мой народ, но я люблю их. Даже Идоару. Хотя его, именно его ненавижу больше всех.

Лирка сперва решила, что бог оговорился, но тот повторил «его» аж дважды. Игры больного разума? Раньше прошлое Хоётора и Ирреса было для неё куда более чётким, понятным. Кое-что из истории страны она знала от господина Наэш, что-то услышала уже на заставе, и Иррес многое рассказывал. Но за эти несколько дней общения с безумным богом и его разумом ей открылась небольшая часть крохотных деталей прошлого. И его картина вдруг превратилась в сложнейшее полотно, покрытое мельчайшими мазками. И белых пятен на нём оказалось слишком много. События спутались в её голове. Вроде бы ей открылись некие тайны, подробности произошедшего. Но они только разрушили некогда целостную картину в её голове. И теперь не хватало чего-то очень и очень важного для понимания.

Иррес и Истаридан ведь были друзьями. Даже если создатель детей жизни погубил их друга, как Истаридан мог нанести вред любимому народу Ирреса, тем, кого он считал своими братьями и сёстрами? Если бы господин Шерех сделал зло ей, смогла бы она тронуть тех, кто дорог Майяри? Нет. Виновника бы она не пощадила. Но мстить через тех, кто дорог её другу, не стала бы.

Почему Истаридан сделал это? В прошлом было что-то ещё, о чём не захотел говорить разум.

«Мой ответ только запустит колесо обид заново».

Что случилось? Жили когда-то три друга. Дух-прообраз детей мира Ирресашау, бог Истаридан и бог Ояннодер. Ояннодера случайно убил бог-творец детей жизни — Зоэрад. Разъярённый Истаридан наслал на детей жизни смертельное проклятие, чтобы отомстить Зоэраду, но этим сделал больно и Ирресу. Иррес в ответ убил правящую семью Хоётора — любимцев Истаридана. Сошёл с ума, воевал с бывшим другом. Истаридан… Не совсем понятно, чем он занимался, но, если поверить его словам, то именно он предложил Основателям запереть всех безумных духов в Хоёторе и сам остался при них надсмотрщиком, но допустил огромную ошибку, решив отказаться от разума, чтобы понять обезумевших.

Не хватало львиной доли истории. Что стало с Зоэрадом — виновником гибели общего друга Ирреса и Истаридана? Безумный Иррес вполне мог о нём забыть и сосредоточить всю свою ненависть на бывшем друге. Но Истаридан сошёл с ума значительно позже и не мог забыть о виновнике. И почему Основатели лишили его дара? Если Истаридан добровольно решил взять на себя заботу о безумных, то Основатели наоборот должны были отнестись к нему с большим расположением. Или это произошло после того, как он утерял разум? Но Они не лишили сил других безумцев, почему лишили сил Истаридана? Он совершил что-то совсем плохое? Или безумный бог куда страшнее и опаснее безумного духа?

А ещё Иррес говорил, что Истаридан долго избегал его, искал кого-то. Кого? Проклял Гава-Лиимские сады. Зачем? Куча «почему?» и разрозненные куски мозаики, которые никак не получается соединить.

А что если спросить безумного бога?

Лирка растерянно заморгала, удивлённая, что столь простая мысль пришла к ней только сейчас. Отвечать на вопросы не захотел разум бога. Но безумец ведь может и проболтаться. Или даже не проболтаться, а откровенно рассказать о случившемся.

— Господин, а что всё-таки произошло в прошлом? — осторожно спросила Лирка.

Мальчишка непонимающе посмотрел на неё, и женщина поспешила пояснить:

— Почему вы прокляли детей мира, если знали, что Ирресашау, ваш друг, любит их? Вы должны были понимать, что ему это не понрави…

— Я не хочу говорить об этом! — сердитой кошкой зашипел бог. Зло сощурился и даже оскалился. — Это не моя вина, я не виноват! Слышишь? Не виноват! Хочешь на меня всё спихнуть? Не выйдет, ясно?

— Я не виню вас, — поспешила сказать Лирка, опасаясь, что сердитый шёпот бога разбудит Ирреса. — Просто хочу понять, почему…

— Нет! — мальчишка отвернулся от неё. Говорить о прошлом он не хотел. Или не хотел говорить именно о своей мести. — Всему виной дружба. Дружба может быть страшным ядом.

Лирка совсем растерялась. Он винит в своём решении дружбу с Ирресом? Или он про дружбу с Ояннодером?

— Спи, Пожирательница плоти, — велел бог. — Ты утомила меня разговорами.

Отступать не хотелось. Ей бы хоть один новый кусочек мозаики.

— А что стало с Зоэрадом? — не удержалась она.

— Что? С Зоэрадом? — мальчишка непонимающе посмотрел на неё. — Не знаю, давненько его не видел.

— Вы решили не мстить ему дальше? — допытывалась Лирка.

Розовые глаза удивлённо расширились, и бог выдал совершенно поразительное:

— За что?

— Но вы прокляли его народ…

— Замолчи! — тут же взвился мальчишка. — Мы вообще не об этом говорили! Ты хитрая! Боишься и дальше говорить о любви, потому что сама любить не способна? Так и скажи, нечего вилять.

Сердито фыркнув, бог вновь отвернулся.

Лирка поймала на себе настороженные взгляды часовых и решила не злить бога дальше. Легла и тут же оказалась в объятиях хайнеса, который обвил её и руками, и ногами и горячо задышал на ухо.

— Не слушай его, — ласково и чуть насмешливо прошептал Риш. — Ты очень даже способна любить. Вот увидишь. Как только я проберусь в твоё сердечко — а я проберусь! — так и увидишь.

— Глупости какие, — фыркнула Лирка, но на душе по необъяснимой причине вдруг стало легче.

В конце концов, бог безумен. Сколько правды он на самом деле помнит и может ли адекватно её оценивать?

Второй раз Лирка проснулась ещё до рассвета. Точнее, её разбудили.

— Кая, — хайнес мягко тряс её за плечо, — проснись.

— Што? — сонно спросила она и со стоном шевельнула похолодевшей рукой.

Резко повернула голову.

Кисть левой руки лежала в небольшой выемке, заполненной холодной водой.

— Мы бога найти не можем, — сказал Риш. — Часовые говорят, что он присел и вдруг исчез. Они обшарили всё вокруг, но не нашли ни змей, ни мышей, ни других зверушек. Ты чувствуешь его?

— Нет, — Лирка прислушалась к ощущениям и посмотрела на мокрую ладонь.

Половины печати не было. Разрезы просто срослись, не оставив после себя даже намёка на шрамы.

— Ах, паразиты! — послышалась ругань Ирреса.

Тот сидел рядом и принюхивался к земле. Лирка и Риша подались к нему и увидели ещё одну выемку с водой.

— Паразиты, — повторил Иррес. — Это его паразиты подземный ключ вывели на поверхность, сожрали Лиркину волшбу, и этот гадёныш по воде удрал!

— Ты про его рыб? — не поверил Риш. — Они могли такое сделать?

— Эти твари пролезут везде, где есть вода! А если её нет, но она есть где-то рядом, то проведут её и пролезут. Было бы время только!

— То есть он совсем сбежал? — Леший спал с лица.

— Да и скатертью дорога! — Иррес злился, но Лирка видела, что злость его была показательной. Друг скорее чувствовал облегчение. — Возиться с ним не придётся. А то потащили бы с собой, а зачем? Им заниматься нужно, время на него тратить… К лучшему! А ты не дрейфь, найдём мы Исешке артефакты. Самое главное же он сказал. Артефакты паразиты отдали Ваираку. А с Ваираком мы договоримся! Я, если понадобится, Исхедиара на него натравлю! Тот мне всё равно так должен, что теперь вовек не отмоется.

За несколько вёрст до границы было решено сделать крюк на запад, чтобы не попасть под обстрел, если вдруг их возвращения ждёт враг. Так что к заставе они подлетели оттуда, откуда их не ждали.

Близился вечер. Хаварий Гед сам встретил их во дворе.

— Лучше бы ночью прилетели, — с укором протянул он. — Чего у всех на виду мотыляетесь?

— Ночью бы они нас точно ждали, — мрачно отозвался Риш, протягивая вверх руки.

Лирка удивлённо на него посмотрела.

— Ты должна упасть мне в объятия, — подсказал хайнес.

Падать Лирка не захотела и аккуратно сползла по боку ящера, чем заслужила недовольные взгляды товарищей. Хайнес и так не в духе, а она ещё и нарочно по нервам топчется.

— Ой, она только Нарию позволяла себе помогать, — Леший порой был страшно наивен, глуп и слеп и говорил то, о чём бы можно было и не упоминать. — Чего ты? — и непонимающе уставился на оскалившегося на него брата.

К счастью, хаварий отвлёк хайнеса на себя, отозвав его в сторону, чтобы выяснить, с чего бы хоёторцам быть настороже. Пока они тихо говорили, отряд разошёлся. Уставших охранителей сменили их товарищи, остававшиеся на заставе, Леший побежал узнавать, не отправляется ли какая подвода в деревню, и рядом с Лиркой остался только лис Исешка. Выглядел тот куда бодрее, хотя долгий полёт вымотал его больше, чем остальных. Тем не менее, он нашёл в себе достаточно смелости, чтобы тявкнуть на кого-то. Лирка обернулась и поняла, что брат пытался привлечь её внимание.

На другой стороне двора рядом с крайне недовольным господином Маришем стоял лучащийся улыбкой господин Исхедиар.

«О! Он-то нам и нужен, — Иррес почти обрадовался старому врагу. — Лирка, иди договаривайся».

«Ты хочешь отправить на переговоры со своим врагом нашу Лиркаю?» — господин Наэш не удивлялся. Просто он тоже порой позволял себе поехидничать.

«Ой, да что он ей сделает? В нынешнем-то своём виде, — язвительно отозвался Иррес. — Глава большого семейства! Вот раньше он был ого-го-го! А сейчас нечего его бояться. Давай, Лирка. Скажи, что, мол, так и так, должен ты Ирресу. Пусть идёт и зовёт нам хитрозадого Ваирака».

Лирка направилась к духу ещё до того, как Иррес закончил свою речь.

— Это дитя что-то от меня хочет, — господин Исхедиар понимающе прищурился и расплылся в хитрой улыбке.

— Хочет, — не смутилась Лирка. — Добрый вечер, — поздоровалась она с мужчинами.

— Что-то известно про Ёрдела? — тут же спросил господин Мариш.

— Об этом лучше поговорить с Сильнейшим. Он…

Но грозный домоправитель не дослушал её и решительно направился в сторону хайнеса. За ним двумя тенями скользнули его советники, и один из них бросил на Лирку настораживающе цепкий взгляд.

— Такой нервный, — задумчиво сказал господин Исхедиар. — Он ищет сына? Мне показалось, что ищет он врага, но сейчас подозреваю, что я ошибся.

— Он ищет мужа своей воспитанницы.

— А, так всё-таки сына, — и дух расплылся в благостной улыбке. — Так что ты хотела, милая? Или хотел Ирресашау?

— Мы оба хотели попросить вас…

«Никаких просьб! — тут же вскинулся Иррес. — Он мне должен!»

— … найти Господина Ваирака, — невозмутима продолжила Лирка. — У нас есть к нему очень важный вопрос.

— О, это будет нелегко устроить, — господин Исхедиар задумчиво почесал подбородок. — Видишь ли, он не хочет меня видеть, и мне никак не удаётся с ними повстречаться. Хотя, признаюсь, я ещё не пытался по-настоящему найти его. Это очень важно?

— От этого зависит жизнь моего брата, — Лирка посмотрела на прижавшегося к её ногам лиса.

— Семья — это очень важно, — господин Исхедиар принял её причину. — Попрошу своих детей помочь устроить встречу.

— Вы поможете?

Лирка немного растерялась. Не ожидала, что получится договориться так быстро и просто, думала, что дух попросит что-то взамен.

— Да. Думаю, я смогу помочь. У тебя странное лицо. Что-то не так?

Лирка поспешила прикусить язык, чтобы не спросить, не хочет ли дух получить что-то от них с Ирресом. С одной стороны, ей хотелось бы ответить благодарностью. Но, с другой стороны, опасалась, что пожелание духа может быть для неё невыполнимо. Так что лучше не ввязываться, если не просят.

— Я… Нет. Просто мы видели там, — она кивнула в сторону Леса, — Истаридана, и я подумала, что вы ведь когда-то дружили с ним.

«Ты к чему ведёшь?» — напрягся Иррес.

— Мы не дружили, — совершенно спокойно опроверг её слова господин Исхедиар. — Ни я, ни Ссадашилий не были способны в то время на дружбу. Дружба — это чувства, а у нас чувств не было. Мы были союзниками. Но Истаридан оказался плохим союзником. Его эмоции были чрезмерными, он слишком поддавался им, и они же стали причиной его и нашего поражения.

— Вы сердиты на него?

Благожелательное лицо духа ничуть не поменялось, когда он говорил про Истаридана. Но «плохой», «чрезмерный» и более того «наше поражение» показывали, что господин Исхедиар всё же испытывает к бывшему союзнику эмоции, и они не очень хорошие.

— Когда-то я был на него зол. Я только-только обрёл эмоции, и они меня разрывали. А Истаридан сотворил много глупостей, из-за чего подвёл всех нас. Я хотел его убить, но Родители заступились за него. Но та злость уже давным-давно сгорела. Тем более Истаридан сейчас так слаб, что не может быть достойным противником. Какая радость в сражении с ним?

«Хватит его задерживать. Пусть идёт», — Ирресу не очень нравился разговор.

— Ты хочешь спросить что-то ещё?

Раздосадованная проницательностью духа, Лирка сердито закусила нижнюю губу. Господин Исхедиар тихо рассмеялся.

— Ты хочешь спросить что-то странное, да? Мне знакомо это выражение. Мои дети обожают задавать странные вопросы.

— А Истаридан решил проклясть детей мира, потому что Зоэрад убил Ояннодера? — Лирка выпалила вопрос на одном дыхании.

— Да, — просто и коротко ответил дух, и женщина смешалась.

Хотя что она ожидала услышать? Безумный бог уже очень давно не в себе, память может его подводить. Вряд ли он сам понимает, правду говорит или ложь.

«Что за странные вопросы?» — напрягся Иррес.

— Простите, я вас задерживаю, — Лирка отступила.

Зря вообще спросила. Только Ирреса нервничать заставила.

Что может знать о произошедшем господин Исхедиар, если он был запер в смертном теле и ему явно было не до чужих проблем?

До деревни они уже добрались в ночи.

В Лиркиной избе уже успел появиться нежилой запах слежавшейся пыли, а от печи тянуло непривычным холодом. Леший и Исешка ушли на постой к бабушке Ехи. И пока Лирка плескалась в помывочной, обливаясь холодной водой, бабка дошла до них, оставила горшок вареной картошки, каравай хлеба и большую рыжую тыкву для Ирреса.

Хайнес ушёл мыться, а Лирка осталась сидеть на крылечке и смотреть на звёздное небо. Мысли крутились вокруг Ханёна — как там её медвежонок? — безумного бога, Ирреса, явно расстроенного встречей с бывшим другом… И вокруг ещё множества вещей. Почему-то мысли о хайнесе были самыми приятными и приносили с собой покой. Но Лирка не разрешала себе задерживать внимание на Сильнейшем, предпочитая думать о всяких тревожных вещах.

— Эй, обязательно было Исхедиара на меня натравливать?

Господин Ваирак вышагнул из снопа искр так быстро и так неожиданно, что подскочившая Лирка едва не сверзилась с крылечка. А затем закрутила головой в поисках Ирреса. Но тот был на заднем дворе. Наверняка переругивался с хайнесом через дверь помывочной.

— Он натравил на меня весь свой выводок! — бог сердито сверкнул глазами. — Если нужен, можно было просто обратиться ко мне с молитвой. Мол, приди, ужас как нужен! Зачем вообще было связываться с этой говешкой? Иррес добряком стал?

— Простите, — Лирка виновато посмотрела на сердитого бога. — Мы не знали, как вас позвать. А других бессмертных рядом не было.

— В следующий раз просто молись! — сквозь зубы прошипел Ваирак. — Обещаю, тебя я точно услышу. Фух! — плюхнувшись рядом на крылечко, бог с досадой посмотрел на неровно обрезанный кончик косы, и волосы тут же отросли до прежней длины. — И куда он так размножается? Чего хотели-то? Руахаша нашли? Или дочь его? Никогда детей не заведу!

— Нет, — Лирка мотнула головой. — Мы встретили Истаридана.

Бог высоко поднял брови, и раздражение на его лице сменилось напряжённым вниманием. Всмотревшись в глаза Лирки, он огляделся и поинтересовался:

— Где наш друг?

— Там, — Лирка неопределённо махнула рукой в сторону заднего двора.

Повисло молчание. Господин Ваирак расслабленно вытянул ноги, прислонился плечом к перилам и сложил руки на груди. Продолжать беседу никто не торопился.

— И как он? — наконец спросил мужчина.

Лирка неопределённо пожала плечами. Она сразу поняла, что спрашивают не про Истаридана.

— Трещит и отшучивается. Но сама встреча… — женщина замялась. — Было видно, что ему тяжело.

— Ещё бы, — ничуть не удивился Ваирак. — Это раньше он видел Истаридана сильным, могучим и равным себе. И видел таким только потому, что мозги набекрень были. А теперь что? Жалкое зрелище. Смотришь и понимаешь, что вот этот псих твой бывший друг и нынешний враг.

— Вы так точно описали его чувства, — удивилась Лирка.

— Ну как же, — бог поморщился и дунул на мечущуюся перед его лицом мошку. Той было плевать, кого кусать. — Истаридан чувствовал тоже самое, когда смотрел на него. Мне вот даже интересно, Иррес винит себя за то, что его друг стал таким? Истаридан вот себя винил. Считал, что это он и только он виноват в сумасшествии Ирреса. Хотя и Иррес тоже хорош, — мужчина фыркнул.

— Он сделал Ирресу больно, — заступилась Лирка за друга.

— А до этого больно сделали Истаридану. Он сделал больно в ответ, больно стало Ирресу, тот сделал больно Истаридану… И кому стало лучше? — бог мрачно посмотрел на женщину, и та промолчала. — В этой истории нет невиновных. Иррес тоже наворотил такого, что никогда не забудет и не простит. И ему не простят.

И Лирка заподозрила, что сам Ваирак и не простит.

— Вы обижены на Ирреса?

Бог тяжело вздохнул, желваки его напряглись, и он поморщился.

— Я был обижен на них обоих. Они разрушили страну, которую строил и создавал в том числе и я. Но моя обида давно прошла. Просто… я всё ещё разочарован. Разочарован тем, во что превратился Хоётор. И тем, во что превратились Иррес и Истаридан. Они стали жалкими. Не спорь, — Ваирак поднял руку, стоило Лирке рот открыть. — Ты не знала, какими они были раньше. Сейчас Иррес, конечно, выглядит лучше, чем когда был безумным, но с прежним Ирресашау он всё равно не сравнится. Если говорить об обиде, то на Истаридана я был обижен больше.

— Это потому, что он решил отдать Хоётор безумным?

Ваирак изумлённо посмотрел на Лирку.

— С разумом Истаридана вы тоже говорили, — понял он. — Странно, что он признался… Да, именно за это я на него и злился. И до сих пор злюсь. Он отдал страну, которую строили мы все, на раздирание безумным. А потом сам же так заигрался во врачевателя, что превратился в такого же сумасшедшего.

— Он хотел помочь…

— Он хотел помочь только Ирресу! — резковато осадил Лирку бог. — Но Родители не отдали бы ему только Ирресашау. Иррес был одним из более чем двухсот сумасшедших, которые горели желанием уничтожить мир и своих врагов вместе с ним. Они были опасны, лечению не поддавались. Родители считали, что нечестно миловать одного и уничтожать остальных. У них должна быть одна судьба. А Истаридан хотел, чтобы Иррес продолжал жить. Судьба других… и наша в том числе, — Ваирак зло усмехнулся, — его волновала не так сильно. Ему был нужен только Иррес. Поэтому он и предложил Родителям отдать всех безумцев ему. Только ради того, чтобы получить Ирреса.

Всему виной дружба. Дружба может быть страшным ядом.

Похоже, она начинала понимать, что имел в виду мальчишка, когда произносил эти слова.

— Лекарство от безумия он искал только из-за Ирреса, — продолжал обличительную речь Ваирак. — Не нужно думать, что он такой благородный, раз решил пожертвовать своим благополучием ради других. Он пожертвовал не только своим благополучием и делал это только ради Ирреса. Думаешь, он жалел всех этих безумцев? Кого-то действительно жалел. Но среди них были и те, кого он искренне ненавидел. И не мстил им только потому, что боялся запустить круг ненависти заново. Он верил, что ненависть и чувство вины свели Ирресашау с ума. Он не боялся сражений, не боялся боли, не боялся потерь. Единственное, что удерживало его от мести — это и без того повреждённый разум Ирреса. Всё! Он не был добрым и благостным богом. Он был главным богом Хоётора! Сильнейшим из нас. Добряки, которые ставят чужое благополучие выше своего, на таком месте долго не держатся.

Лирка с жадным интересом слушала бога, и в её сознании образ Истаридана в очередной раз претерпел изменения.

— И он был сильнее вас? — осторожно спросила она.

— Конечно, — уверенно ответил Ваирак. — Иначе бы я так просто не оставил Хоётор. Я был юн и боялся, что потеряю всё. Мой народ плохо приспосабливался к условиям мира. Я допустил несколько серьёзных ошибок при его создании, и прошло несколько тысячелетий, пока появилось поколение, хорошо приспособленное к этому миру. Поэтому я принял предложение Родителей. За то, что я спокойно вышел из Хоётора, они дали защиту моему народу на две тысячи лет.

— И теперь вы самый могущественный бог Салеи.

Лирка удивлялась себе. Ещё несколько месяцев назад её приводил в трепет сам статус бога. А сейчас она смотрела на чешую, переливающуюся на шее этого самого бога, и не могла понять, что же именно раньше вызывало этот трепет. Бессмертие? Могущество? Божественная мудрость? Возможно, именно последнее, ведь боги и теперь для неё были бессмертными и могучими, но вот веры в их мудрость больше не было.

— Я один из самых сильных богов в мире, — господин Ваирак точно не считал скромность добродетелью. — Но ты ведь искала со мной встречи не ради этой занимательной беседы?

— Ах… нет, — растерялась Лирка. Она успела позабыть о настоящей причине беседы. — Нам очень нужны атрибуты власти плавящей семьи Хоётора. Мой брат отравлен Пожирающим Солнцем.

— Я даже не хочу знать, как Иррес на это отреагировал, — изумлённо приподняв брови, Ваирак покачал головой.

— Господин Истаридан дал нам противоядие, но без артефактов оно не будет долго действовать.

— Так. А что ты хочешь от меня? — бог с интересом посмотрел на Лирку.

— Господин Истаридан сказал, что отдал их вам.

Вновь повисло молчание.

— Мне?

Удивление бога было таким искренним, что женщина в первое мгновение даже поверила.

— Я имею в виду атрибуты семьи Иш-хадри-сс, — уточнила она.

— Да какая разница? — возмущённо округлил глаза Ваирак. — Истаридан ничего мне не отдавал. Да и с чего бы? Врагом я ему не был, но и другом тоже.

— Но вы один самых хитроумных богов и вполне могли стать хорошим союзником, — не очень уверенно ответила Лирка. — Вы же заняли такое положение, хотя вышли из Хоётора почти ни с чем. Он мог посчитать вас…

— О, как же часто я слышу про своё хитроумие, — бог презрительно закатил глаза. — Как ни послушаешь, так мои уши торчат чуть ли не в каждой истории. И я, такой коварный, тысячелетиями играл свои игры, подстраивая всё так, чтобы было на руку мне. Милая моя, самое страшная и сокрушающая вещь на свете — случайность, — убеждённо произнёс Господин Ваирак. — Не трезвый расчёт, а именно случайность, ужасная в своей непредсказуемости и в тех возможностях, которые могут представиться благодаря ей. Я просто умею пользоваться случаем, потому что когда-то из-за случая потерял всё. Один случайно погубил другого, второй увидел кое-что, но неправильно понял. Третий испугался и полез защищать, четвертый поверил и пошёл мстить, а сделал больно в итоге пятому… А мне из-за этого пришлось покинуть Хоётор.

— Что? — вскинулась Лирка. — Второй и третий? Зоэрад случайно погубил Ояннодера, Истаридан пошёл мстить… Кто второй и третий? И что они неправильно поняли и кого защищали?

— Эта история осталась в прошлом, — холодно ответил Ваирак. — Пусть там и остаётся.

— Что произошло на самом деле? — Лирка чувствовала, что за молчанием кроется нечто невероятно важное. Что-то, что может перевернуть всю эту страшную историю другой стороной.

— Забудь, — в голосе бога прозвенел металл, и женщина тут же вспомнила, что перед ней не простой смертный, а существо древнее, как само время. — Обиды и месть едва не разрушили этот мир. Всё только-только забывается. Хочешь, чтобы Иррес опять с головой ушёл в ненависть? Забудь. Оставь эту историю в прошлом. Уже ничего не исправить, так что не стоит и ворошить. Хватит.

Бог решительно поднялся.

— Что касается артефактов, то у меня их нет.

— Но он сказал, что его пара… спутники отнесли артефакты вам? — Лирка поднялась следом.

— Спутники? — нахмурился Ваирак. — Постой… Когда он передал их мне? После того, как Хоётор стал пристанищем безумцев?

— Да, — не очень уверенно ответила женщина. — Разум сказал, что он тогда был уже безумным.

— Тогда я уже не мог появляться на территории Хоётора, а спутники, — бог многозначительно приподнял брови, — не способны покидать водоёмы Хоётора. Они не могли мне ничего передать. Истаридан вам соврал.

Лирка покачнулась. Ей не хотелось верить, она лихорадочно перебирала в мыслях причины, по которым бог мог бы соврать ей, но в душе уже зрела уверенность, что он сказал правду.

— Мне жаль твоего брата, но артефактов у меня нет, и я не знаю, где они могут быть.

— О, явился!

Из-за угла дома показались Иррес и хайнес.

— И уже ухожу, — ехидно отозвался бог. — Мы уже поговорили. А ты будь так добр, прекращай знаться с Исхедиаром. До добра он тебя не доведёт.

— Эй, а артефакты! — завопил Иррес, когда вокруг бога рассыпались искры. — Лирка, почему ты нас не позвала⁈

Та в молчании смотрела на бочку с дождевой водой.

— Он отказал? — по-своему истолковал её молчание Риш.

Лирка отрицательно мотнула головой.

— У него нет артефактов.

— И ты поверила⁈ — возмутился Иррес. — Этот жук наверняка воспользовался твоей наивностью и соврал тебе!

— Это правда, что спутники Истаридана не могут покидать водоёмы Хоётора? — Лирка тяжело посмотрела на подселенца, и тот смешался.

— Что? А… Ну… — зверь задумчиво нахмурился. — Нет, не могут.

— А Истаридан отдал им атрибуты уже будучи безумным, — напомнила женщина.

— А Ваирак не может появляться в Хоёторе, — Риш сообразил быстрее Ирреса.

— Истаридан мог соврать о времени передачи! — упорствовал Иррес. — Он мог отдать ещё раньше. Или сам в мире бессмертных отдать ему.

— Какой смысл врать о времени и месте передачи артефактов, но при этом говорить о самой передаче? — не понял Риш.

— А ты его не видел? Он сам уже не знает, где реальность, а где фантазии. Лирка, ну чего ты пялишься на эту бочку? Меня твоё выражение лица уже пугает. Ну придумаем мы что-нибудь другое!

— Скажи, а в Водяном Илите, городе водяных химер, были статуи Ваирака? — вдруг спросила Лирка.

— Чего? — непонимающе нахмурился Иррес. — Ну была одна. Как раз под водой.

— А ещё такие же города в Хоёторе были?

— С чего такие странные вопросы? Ой, Наэш, отстань! Не было. Один он такой.

Лирка задумчиво толкнула язык за щёку, прищурилась, а затем проникновенно посмотрела на подселенца.

— Спутники могут перемещаться только по водоёмам Хоётора, — повторила она. — Не могли ли они «отдать» артефакты каменному Ваираку?