Глава 17 · Провокация

На душе было погано. И, видать, не только у него. Ёта отметил, как настороженно исподлобья смотрит на него Ло-тиа-х, усаживаясь напротив. Рядом с ней присел беспечно улыбающийся Ло-сан-х. Его, казалось, нахождение в шатре не самого верного союзника ничуть не напрягало. А вот жрица осматривалась с явным неодобрением, уклад хуани-са был ей не по нутру.

— Можно говорить спокойно, — уверенно заявил Хо-ёта-х. — Снаружи за шатром смотрят наши шаманы.

— Не чужих ушей мы опасаемся, — прямо заявила Ло-тиа-х, склонив голову набок. Солнечный свет, текущий сверху через откинутое навершие шатра, золотом расползся по её белым косам и зловеще засиял в глазах.

Красивая какая баба всё-таки. Но по натуре самый настоящий мужик. У Ёты внутри всё воротило от мысли, что вот эта тоже женщина.

В шатре висела непривычная тишина. Ёта ещё вчера распорядился, чтобы к полудню здесь никого не было, и старшая жена нашла всем дела снаружи. Старшая жена… Тоже одно расстройство от неё! Как узнала, что А-ара и То-нии погибли, с лица спала и до сих пор какая-то странная ходит. Затеяла устроить погребальный обряд, чтобы души умерших ушли из мира смертных на перерождение, да Ёта запретил. Внутри тонким комариным писком звенела тревога, страх, что кто-то помимо Господина, узнает, где его жёны. И ведь могло всплыть. Если Второй Господин Арван-Ё выбьет Главного из его ворот, то А-ара останется при нём жрицей. Кто-то да и узнает, вспомнит её. Или сама скрывать не станет. А если Арван-Ё вернётся Хоётору, и Второй Господин вновь займёт его, то А-ара опять же будет жрицей при нём и вряд ли уста на замке держать пожелает. Не хотел Ёта усугублять своё враньё ещё большим враньём. А то будут говорить, что не только о смерти жён наврал, но ещё и посмел их похоронить, так уж стремился грех свой скрыть.

К чему суетиться и выставлять себя жалким, если всё ещё поменяться может? Нет, тут холодную голову сохранять нужно.

— И у меня доверие к вам небольшое, — не стал скрывать Ёта. — Но трезвость ныне сохранили немногие, и дело нужно иметь с теми, кто готов действовать.

— Верно, — Ло-тиа-х качнула головой в знак согласия. — В душах многих поселилось сомнение, а действовать нужно быстро, решительно и желательно вместе, чтобы силы были больше. Госпожа, — Ёта внутренне напрягся, — говорит, что и среди Господ нет единства. Слабые боятся, сильные опасаются потерять то, что имеют. Второй Господин Арван-Ё держит большую обиду на всех нас. Плохо, если он вернётся. Но ещё хуже будет, если он станет Главным главных.

— Да, тогда он будет ближе к вам, — Ёта насмешливо прищурился. — А если займёт Арван-Ё, то гнев его прежде всего падёт на нас.

— Или он проявит милость в благодарность за то, что мы вернули Арван-Ё, — прищурилась в ответ Ло-тиа-х. — Возвращение утраченного города можно преподнести как мольбу о прощении.

— Мольбу? — Ёта не смог удержаться от презрительной гримасы.

— Когда противник столь силён, можно опуститься и на колени, — вкрадчиво протянула Ло-тиа-х. — Расххеридан, — тут у Ёты возникло стойкое ощущение, что говорит с ним не жрица, — мягкосердечен. Искреннее раскаяние может умилостивить его. Или оправдание, в которое хочется верить. Можно ведь признаться ему, что да, действительно кое-кто из Господ хотел, чтобы он проиграл, ушёл ненадолго в тень, чтобы забрать город себе. Что единство между нами в борьбе с салея-са было утрачено. Но не все желали ему зла. Мы просто оказались слабы и смогли склонить большинство на свою сторону. Но прошло время, и наши воззвания обрели силу, и мы смогли направить войска на освобождение Арван-Ё.

— Прекрасная легенда, — оценил Хо-ёта-х.

— Легенда? — жрица чуть удивлённо вскинула бровь. — Это правда, уважаемый Хо-ёта-х. И Второй Господин отчасти в это верит. Его убеждают. Но полностью убедить его смогут только действия. И здесь даже то, что у него появилась жрица, весьма занятная особа, пойдёт вам только на руку. Это ведь можно выставить не как случайность.

Нутро сковал холод. Лицо дрогнуло, но Ёта смог взять себя в руки и более никак не выдать своего замешательства. Откуда эта тварь прознала? Он ведь никому, кроме Господина, не говорил. Догадалась или… или Господин рассказал её Госпоже? Ведь такого не может быть? Ведь не может⁈

— Наша Госпожа и ваш Господин находятся в неплохих отношениях, — Ло-сан-х подтвердил его самые неприятные подозрения. — Не друзья, но и не враги. Нам стоит взять с них пример и объединить усилия по сплочению всех остальных.

С последнего собрания в их рядах наметился ещё больший раскол. Казалось бы, появление Главного должно было сплотить их. Хотя бы на фоне страха, который вызвала неожиданная расправа над теми, кто посмел говорить крамольные речи в сторону высшей власти Хоётора. Но страх разобщил их ещё больше. В страхе каждый сильнее задумался о собственных интереса. А некоторые и вовсе оказались без «головы» и теперь вынуждены срочно искать новых жрецов и шаманов на место убитых.

Но силы постепенно стягивались к границе. Простые воины не знали о сомнениях свой вождей. Они следовали за гонцами, которые вызвали их из родных поселений, и горели жаждой боя. И ничего не стоило распалить эту жажду ещё сильнее. Так сильно, чтобы сомневающиеся жрецы и шаманы не смогли остановить их и, дабы сохранить хотя бы видимость того, что власть в их руках, пошли бы у них на поводу. Порой не вождь ведёт народ, а народ вождя.

И Ёта был готов подбросить дров в это пламя. Но именно сейчас, когда он осознал, что сидящие напротив жрецы скаана-са знают его неприятную тайну, засомневался. Точнее, даже не засомневался. Появилось ощущение, что он в ловушке. И если сейчас согласится на союз, то покажется этим, что боится раскрытия правды. И в груди занималось пламя ярости, гордость болезненно ныла. Склонить голову и сделать вид, что для него не имеет значения их осведомлённость? Чтобы они потом за его спиной нахально улыбались?

— Каждому из нас есть что скрывать, — Ло-тиа-х будто прочитала его мысли. Опустила глаза, чтобы не распалять гнев уязвлённого мужчины своим спокойствием. — Мы упомянули об этой несущественной детали не для того, чтобы принудить вас, Хо-ёта-х. Многие ли поверят нашим словам, если мы захотим обличить вас? У нас врагов больше, чем у вас. Скорее уж доверятся вам. В особенности, если выяснится, что коварные салея-са обманули ваши глаза, убедив вас в том, что она мертва.

Воистину неприятна женская изворотливость. Успокоенным Хо-ёта-х себя не почувствовал, скорее ещё более раздосадованным из-за того, что эта женщина позволила ему сохранить лицо столь простыми словами, до которых он мог и сам додуматься.

— Да и женское хитроумие… — Ло-тиа-х с лукавой улыбкой посмотрела на него. — Здесь никого не придётся убеждать, что нет ничего более мерзкого и бесчестного, чем женское коварство, которому совсем чуждые мужские честь и достоинство. Она — дочь своего отца, воспитанная для одной цели. Глупы уже те, кто позволил потомку рода Арван жить. А глупость здесь мало кто хочет признавать.

— Я не нуждаюсь в утешении и успокоении, — холодно оборвал её Ёта. — Перейдём к делу. Нам действительно не хватает единства. Трусы слишком многого боятся и не хотят терять. А путь к победе усеян поражениями.

— Мудрые слова, — улыбнулась Ло-тиа-х. — Но страх сильнее мудрости. Вот если бы случилось что-то, что объединит нас всех…

Её слова многозначительно повисли под пологом шатра.

— Жрецов и Господ сложно объединить, — высказал сомнения Хо-ёта-х. — Но простой народ более склонен к единодушию. А вожди склонны прислушиваться к гласу подданных, если тот особенно громок.

— Мы мыслим одинаково, — заметил Ло-сан-х. — Наибольшее же единодушие народ проявляет в гневе против общего врага.

— А распалить гнев против салея-са не так уж сложно, — продолжил его мысль Хо-ёта-х.

— И даже есть достойная причина для гнева, — заметила жрица. — Есть слухи, что салея-са, встревоженные нашим собранием, хотят показать свою силу, чтобы мы устрашились и разошлись по домам.

— И, полагаю, они ни перед чем не остановятся, — Ёта впервые за весь разговор улыбнулся.

— Это же салея-са, — качнула головой Ло-тиа-х. — Народ будет в ярости.

— Но жрецы всё равно будут колебаться, верно? — Ёта вопросительно приподнял брови.

Разговор начинал ему нравиться. Они действительно мыслили одинаково. И схожесть в мышлении давала уверенность, что они в самом деле на одной стороне. По крайней мере, временно.

— Да, жрецы любят колебаться, — подтвердил Ло-сан-х. — Вы среди нас недавно, но уже хорошо понимаете те проблемы, которые нас разъединяют. Помимо поддержки воинов, нам нужны и те, кто сломит сомнения жрецов. Нам нужно объединиться, чтобы побороть их сопротивление изнутри. К вашим словам уже прислушиваются, Хо-ёта-х. Вы ещё не успели нажить себе врагов, и, несмотря на некоторые предубеждения, мы готовы внимать вам больше, чем остальным.

— Предубеждения? — Хо-ёта-х улыбнулся, но уже несколько холоднее, хотя и старался показать, что его это мало задело. — Потому, что я жрец слабого Господина?

— Вы? — Ло-тиа-х изумилась столь искренне, что Ёта малость растерялся и вновь напрягся.

Какая всё же странная женщина…

— Вы плохо знаете своего Господина, Хо-ёта-х. Впрочем, вы не так давно стали его жрецом и, возможно, плохо помните времена величия хуани-са.

— Эти времена прошли, — резко ответил Ёта, — но обязательно вернутся.

— Ваш отец ведь был когда-то жрецом, так? — жрица заинтересованно подалась вперёд, серьги в её ушах брякнули.

— Он был жрецом другого Господина, который после поражения нашего народа ушёл к победителю[1], — сквозь зубы процедил Ёта.

— Вот как? Тогда, возможно, вы думаете, что сила вашего народа ушла вместе с ними.

— Хуани-са всё ещё сильны, — мрачно ответил Ёта.

— И это верно, — не стала спорить женщина. — Ведь самый сильный Господин остался с вами, сбежали слабаки. Ведь Господин хуани-са один из сильнейших Господ Хоётора.

О чём говорит эта женщина? Ёта смотрел на неё с непониманием и яростью. Издевается? Или столь неуместно льстит?

— Он слаб лишь потому, — Ло-тиа-х перешла на шёпот, — что в ссоре с самим собой. И сила его разделена поровну между его половинами.

Перед глазами сразу предстал двуликий облик Господина.

— Стоит ему замириться с самим собой, и он сразу станет вдвое сильнее. И его жрец тоже.

Сердце глухо застучало. Ужасно хотелось спросить, насколько же сильнее его Господин, но Ёта крепко сжал зубы. Хватит и того, что стало очевидным, как плохо он знает своего повелителя.

— И-тро-х поддерживал не ту половину Господина, — продолжила Ло-тиа-х, — потому он и остался жрецом слабого Господина. Но ведь всё может поменяться.

— Может, — сдержанно ответил Ёта, стараясь не показывать, как взволновали его слова женщины. — Но, возвращаясь к нашему разговору, что делать с До-рани-хи? Ведь он так и не высказал своего отношения к войне с салея-са.

— До-рани-хи силён, опасен, но не всемогущ, — Ло-сан-х поморщился. — Он не будет развязывать войну, ему это не нужно.

— Но ведь Второй Господин Арван-Ё может выбить его Господина из ворот… — Ёта непонимающе нахмурился.

— До-рани-хи всё равно, — хмыкнула Ло-тиа-х. — Главнейший жрец Хоётора фигура довольно загадочная. Он безрассудно смел и ему плевать на опасность, даже если она очень серьёзна. И он имеет огромное влияние на своего Господина. Можно сказать, — женщина понизила голос, — что это Господин у него в подчинении. Да, До-рани-хи может сильно испортить жизнь и даже оборвать её. Но разве кто-то способен пойти против праведного гнева народа, м-м-м? Если войну развяжет салея-са, До-рани-хи придётся это принять.

— Что ж, тогда нам действительно стоит достичь единства, — протянул Хо-ёта-х.

Салея-са подло напали глубокой ночью, когда уже затухло большинство костров. Огромный дракон бесшумно миновал расстояние от грани до раскинувшегося лагеря и плюнул огнём. Шатры вспыхнули как облитые маслом. Мигом воцарились шум и суета, воздух наполнился криками, все схватились за оружие, но что могли ручные самострелы против такой громадины? Пока взвели баллисту, дракон успел плюнуть ещё дважды, поджечь лагерь с запада и востока и улететь в сторону Салеи, трубно рыча в небо.

В стане поднялся невообразимый хаос. Все воины приготовились к бою, ожидая, что сейчас полчища врагов выползут из тьмы салейской стороны. Но салея-са не нападали, а огонь разгорался сильнее, и все наконец бросились его тушить.

Вопли ярости распугали всю живность в округе. Хоёторцы были в бешенстве даже не из-за нападения, а из-за пренебрежительного отношения.

— Это они испугались, что мы тут непросто так собрались, и решили шугануть нас! Шугануть, понимаете? — раздавалось то тут, то там. — Чтобы мы, как крысаки, поджав хвосты, бросились по домам! Подпалили шкуру и думают, что мы теперь назад пойдём?

— Даже честного боя дать не захотели, трусы!

— Выбьем их из твердыни! — звучали воззвания.

— Трусы! Шкуры крысиные!

Жрецы и шаманы срочно собрались у Дома Духов. Становище хуани-са кипело. Со всех сторон раздавались призывы отомстить салея-са и проклятия в сторону врага. На лицах многих жрецов была напряжённая сосредоточенность, они нервно посматривали друг на друга, морщились, слыша призывы. Другие же пылали яростью либо хмурились и хранили мрачное молчание.

— И мы можем это стерпеть? — холодно спросил жрец нота-са. Ли-риан-си за его спиной мрачно, как-то уж слишком понимающе улыбался.

— Мы пока только думаем, что это салея-са, — недовольно отозвался жрец руани-са.

— Летающие ящеры есть только у них, — мрачно отозвался Хо-ёта-х, — к чему обманывать себя? Салея-са и раньше пытались устрашить нас огнём. Но разве мы похожи на крыс, которые отсиживаются за каменными стенами? Слышите? Наши воины рвутся в бой. Салея-са давно смеются над нами, потому что мы не способны ни на что, кроме как на короткие набеги. Они и сейчас думают, что самое большее на равнину выйдет несколько конниц. Даже дракона и того пустили лишь одного. Ведь чтобы напугать хоёторцев и одного хватит, верно?

Поднялся возмущённый ропот. Отирающиеся рядом простые оборотни услышали слова и разнесли их.

— Да мы не только вышибем их из камня, но ящера этого зажарим и сожрём! А перед этим в брюхо ему напихаем побольше салея-са!

— Это может быть неразумно… — начал было жрец руани-са, но Ло-тиа-х перебила его:

— Пока вы сомневаетесь, ваш народ теряет веру в вас и начинает подозревать, что ими правят трусы.

— Ты!.. — вспыхнул жрец руани-са.

— Увы, — Хо-ёта-х неприязненно поморщился, — жрица скаана-са не пыталась обидеть вас. Именно так наши воины и будут считать. И уже считают. Если мы сейчас не объясним, почему медлим, не убедим их хотя бы в том, что просчитываем, как и куда ударить, Господам придётся искать новых жрецов. И почему мы медлим? Разве мы здесь собрались не для того, чтобы решить, стоит ли возвращать Арван-Ё? Пока мы медлим, салея-са загребут себе ещё что-то от нашей территории. Неужто вы не хотите вернуть своё?

— Какой смысл возвращать Арван-Ё, если город всё равно уйдёт Второму Господину? — разозлился жрец руани-са. Остальные сомневающиеся хоть и смотрели на Ёту неодобрительно, молчали.

— А может и не отойдёт, — пожал плечами Ёта. — Разве знаем мы будущее? Дойдёт ли Второй Господин до других ворот? Сможет ли победить Главного Господина? А если победит, захочет ли он действительно вернуться в Арван-Ё? Но даже если захочет, кем он будет править? Арван-са рассеяны, его народа больше нет. Кто займёт их место? И чей Господин сможет занять место рядом со Вторым Господином и привести свой народ в Арван-Ё?

Повисло молчание. На лицах сомневающихся появилось замешательство. Взгляды многих устремились к тёмной громадине Арван-Ё, над которой висела луна. Утерянный город манил былым могуществом. А Второй Господин Арван-Ё вдруг стал менее устрашающим. Наоборот, в его пугающей силе появилось что-то притягательное. И ведь Хо-ёта-х прав: никто не знает, каким будет будущее.

Если отступить сейчас, то они останутся не только без пирога, но и потеряют уважение своих воинов. А если пойти дальше, то их положение среди народа упрочится и есть надежда отхапать сочный кусок и даже получить могущество Второго Господина Арван-Ё себе в услужение.

— Так мы готовы успокоить наш народ? — вопросил Хо-ёта-х.

[1]Напоминание: 2,5 века назад хуани-са проиграли войну нота-са, и те заняли их территории. До поражения у хуани-са было три Господина. И два из них потом ушли к нота-са, примкнули к сильнейшему.