Глава 23 · Дар бога

Чтобы увидеть искажённое лицо Страдающего Эра, пришлось задрать голову. Но и тогда видимыми были только выступающий квадратный подбородок и кончик длинного носа. Вдоль челюсти проступали мощные жилы, переходящие в тощую шею, искривлённо-вогнутую над горбом холки. Широченные плечи и узкая талия с впалым животом, длиннющие руки с огромными когтистыми ладонями, тощие ноги с четырёхпалыми стопами — везде проступали канаты жил, а белая кожа так крепко обтягивала кости, что вид у Господина был откровенно измождённый. И белёсые полупрозрачные волосы, падающие вниз подобно водопаду и шевелящие камни и стены с той же силой, что и низвергающаяся с огромной высоты бурная вода. Одна такая прядь, столкнувшись с полуразрушенным ограждением, развалила его окончательно.

Господин был полностью гол. Ни единого клочка одежды. Белое тело покрывали лишь пятна и полосы грязи и крови. Только ничего стыдного в его наготе не было. Совершенно гладкий пах, срощенные ягодицы, ни сосков, ни даже выступающих грудных мышц, только лестница проступающих рёбер. Но смотреть на эту бесполость почему-то было даже неприятнее, чем на откровенную и непрошенную обнажённость.

Уже сильно повреждённая мостовая проломилась под левой ногой Господина, и он яростно взревел то ли от досады, то ли от боли. Весь Авран-Ё дрогнул от его вопля, сам воздух задрожал и зазвенел. Лирке даже почудилось, что студенистое тело стража под ней пошло волнами.

— Отступаем! — раздался приказ за стенами, и воины, уже ринувшиеся в городище, стремительно отступили за его пределы на безопасную для атак Господина территорию.

В Арван-Ё остались только хоёторцы, но и они с воплями бросились прочь от духа, которому было плевать куда и на кого ступать, а также замерли на своих местах Лирка с Ирресом, Риш и охранители хайнеса, которые изначально пошли с ними, чтобы добраться до стража. Хайнес знаками показывал подчинённым, что прежде всего за пределы городища нужно вытащить его будущую хайнеси, Лирка же обжигала оборотней злым многозначительным взглядом, мол, почему вы ещё не тащите правителя прочь. Сама она не рисковала пошевелиться под пристальным и почти добродушным взглядом хоёторского жреца.

— Женщина, — наконец выдохнул он со странным удовлетворением в голосе. — Меченная. С чёрными глазами. С особенной судьбой, да?

— Особенной судьбой награждают суеверия, — презрительно фыркнул Иррес и уже с другой, более уважительной интонацией продолжил: — Или сильный характер. Первых награждают посторонние и часто незаслуженно. А вторые берут свою судьбу сами.

— Неужели Первый Господин хочет сказать, что судьбу дают не высшие силы? — насмешливо осклабился жрец.

— Высшим силам плевать на судьбы смертных, — осклабился в ответ Иррес. — Только безумцы вроде твоего Господина верят в особенную судьбу меченных. Смотрю, Страдающий Эр выбрал себе особенно меченного жреца.

— Господин сам метит своих слуг, — с улыбкой ответил жрец.

И Лирка по-новому взглянула его жуткие шрамы. Мужчина с ними выглядел наполовину мёртвым и словно отчасти принадлежал другому миру. А когда его закрывали полупрозрачные пряди Господина, это впечатление только усиливалось, потому что, если смотреть через волосы духа, шрамы исчезали, кожа становилась ровной и гладкой, а левый глаз распахивался. Потом завеса волос качалась в другую сторону, и вновь открывалась обожжённая и искалеченная реальность.

— Арван-Ё теперь наш, Первый Господин, — вежливость жреца звучала издёвкой. — Вы, — он скользнул взглядом по телу Ирреса, — ныне не в той форме, чтобы желать и дальше быть Господином Хоётора.

Хвост Ирреса взбешённо мотнулся из стороны в сторону.

— И Авран-Ё ныне принадлежит не ему.

Жрец перевёл немного удивлённый взгляд на Узээриша. Тот стоял в россыпи жральных косточек, на которые рассыпались отсечённые конечности стража, запылённый, с рассаженным лицом. И смотрел как всегда прямо и решительно, досадливо морщась только при взгляде на Господина.

— Ты главный, — понял жрец и перевёл внимание на Риша. — Ты… — До-рани-хи непонимающе прищурился, всматриваясь в лицо хайнеса.

Тот тоже всмотрелся в его глаза с некоторым недоумением, будто увидел что-то знакомое, но не понял, что именно.

Господин яростно взревел, вскинув лицо к небу, и Иррес, схватив Лирку зубами за шкирку, скакнул в сторону. И вовремя. Дух вытащил провалившуюся ногу. Точнее, выдернул её и частично обвалил мостовую под стражем. Студенистое тело накренилось и начало медленно стекать вниз, как убегающее из кадки тесто. Риш и охранители бросились к стенам.

— Куда ты потащил её⁈ — разозлился хайнес на Ирреса, который перепрыгнул на восточную сторону, отдалившись и от пролома, и от союзников.

Иррес только рыкнул в ответ, продолжая следить за Страдающим Эром. Тот двигался медленно, будто воздух для него был слишком плотным и вязким, но вот его волосы развевались вместе с порывами ветра совершенно беспрепятственно.

— Держимся ближе к жрецу, — велел он Лирке. — Эр очень трепетно относится к своим жрецам и рядом с ним будет сдерживаться.

— Я не слышала, чтобы духи вступали в битву при прошлой войне, — женщина глаз не могла отвести от гигантской фигуры.

— Они не вступали. Не должны были. По крайней мере, так откровенно! — Иррес зло цыкнул. — Негласное правило, по которому духи не могут выступать против внешнего врага. Точнее, могли, но Истаридан уничтожал всех, кто посмел, и в итоге это стало негласным правилом. Но или Истаридана уже больше никто не боится, или сам Эр уже настолько умом тронулся, что ему всё равно.

Раскатился новый вопль, и Лирка подумала, что совершенно не похоже, чтобы у этого духа сохранилась хоть капля рассудительности. На его искажённом лице застыла лишённая мысли тупость.

— Он и раньше был известен своей злобностью, но в компании жрецов ему обычно становилось легче, — Иррес заметил, что Лирка почти поравнялась с ним, и отпихнул её мордой назад. — Куда лезешь?

Риш одними губами велел им отступать и уходить на сторону Салеи, пока они отвлекаются жреца и Господина на себя. Позади как раз была обвалена стена, похоже, страж пролез именно здесь, так что Лирка смогла посмотреть вниз. И на мгновение оторопела от увиденного.

Отсюда прекрасно просматривалось водохранилище. И оно было заполнено трупами.

— Это желудок стража, — неохотно сказал Иррес. — Не смотри. У нас проблемы посерьёзнее.

Лирка резко отвела взгляд и сглотнула противный ком.

— Соскочить не успеем, Эр прихлопнет нас в полёте. Не смотри, что он сейчас медленный. Это только из-за жреца.

— Оставьте Арван-Ё, — жрец посмотрел на Риша, — и можете спокойно уходить. Пусть Первый Господин, — он взглянул на Ирреса, — смирится с потерей.

— Уходите, — велел Риш Ирресу и Лирке. — Живее.

Спорить никто не стал. Вступать в битву против Господина было бы самоубийством. Но тут сам Господин наконец опустил поднятую ногу и наступил на расползшиеся по улице щупы стража. Те мигом пришли в движение, опутывая жилистую щиколотку и проползая между пальцами, чтобы спеленать стопу. Разъярённый дух вновь поднял ногу, а вместе приподнял и тяжеленную тушу стража, чем окончательно настроил его против себя. Щупы сжались с такой силой, что было видно, как они вдавливаются в плоть духа, и неожиданно потянули вниз с такой силой, что Господин накренился, а потом и вовсе грохотом опустил ногу. Мостовая подпрыгнула, а вместе с ней и все остальные.

И вот тут дух начал двигаться по-настоящему. Лирка даже не успела заметить его движение, как по круглому телу стража расползлись борозды от когтей и из них посыпались жральные косточки, которые, едва коснувшись мостовой, тут же превратились в новые щупы, и те принялись стремительно обвивать ноги духа. На местах, где они сдавливали плоть, засочилось что-то прозрачно-светлое, и дух пришёл в такое неистовство, что его крик превратился в тончайший свист, из-за которого заломило уши.

Иррес, пользуясь возможностью, пихнул Лирку к стене. Господин ещё раз полоснул стража когтями, но, несмотря на стремительность удара, казалось бы медлительный страж успел обвить руку духа щупами, и тот, вскинув её, понял и тяжёлое студенистое тело. Размахнувшись, Господин попытался отшвырнуть стража, но тот держался цепко, и оба чудища под рёв духа рухнули на восточную стену, разрушая её ещё сильнее и проламывая основание яруса. Иррес успел прикрыть Лирку, но отлетевший обломок врезался в его бок, прямо в сверкнувший голубым щит, и отшвырнул их обоих вниз.

Лирке повезло. Она рухнула со второго яруса на примятые кусты, а вот Иррес покатился по траве и врезался в облицованный камнем берег водохранилища. Мгновением позже страж и дух с плеском и грохотом плюхнулись в водохранилище. Страж тут же принялся ещё активнее оплетать тело Господина, буквально разрастаясь на нём чёрной плесенью. Во все стороны плеснулась вода, вместе с ней из водоёма вынесло и тела. Лирка поспешила оттащить немного контуженного Ирреса за лапы подальше и дёрнула его за ухо, чтобы пришёл в себя быстрее.

Перед ними лежала огромная проблема, барахтающаяся и разносящая ногами и руками всё, что было в досягаемости. Точнее, она лежала между ними и гранью, за которой теперь начиналась Салея.

Лирка вскинула голову вверх и увидела спускающегося хайнеса. Выше на обломанном крае яруса стоял жрец. Он смотрел на схватку своего Господина со стражем совершенно спокойно и, похоже, ничуть не сомневался в исходе схватки. Дух пнул пяткой обломок, и тот, взлетев вверх как деревяшка, пробил стену первого яруса, и хайнес исчез в тумане каменной пыли.

— Господин! — испуганно вскинулась Лирка.

— Куда, дура⁈ — Ирресу пришлось сбить её наземь и придавить лапами. — Этот идиот неубиваемый! Давай, вставай, идиотка! Живенько-живенько!

Он сам зубами поднял её на ноги и начал подпихивать на север.

— Обойдём поверху. Торопись, пока хвыба совсем не сдурел и полез сюда. И пока этот психованный не встал. Давай! Жвали давно не ел и сейчас не так силён, как мог быть.

Лирка подчинилась и вскочила на спину подселенца. Над плечом просвистела стрела, и женщина пригнулась к шее Ирреса, чтобы его щит хоть немного прикрывал её.

— Хрибного им жёны! — пожелал Иррес засевшим в стенах городища хоёторцам.

Вонзая когти в камень, он в два прыжка вскочил в арку второго яруса, на ходу вцепился зубами в плечо замахнувшегося топором хоёторца, сбросил его вниз и поскакал на южную сторону. Несколько раз пришлось менять дорогу из-за засевших хоёторцев и из-за них же подняться ещё на два яруса.

Страдающий Эр вновь взревел, и Лирка увидела его голову. Господин поднимался, разрывая на себе склизкую сеть, после которой на его теле оставались чёрные полосы и вмятины. Запустив обе руки в плоть стража, дух с рычанием поднял его тяжеленное тело и, размахнувшись, швырнул стража в городище. Массивное тело как гигантский снаряд пробило стены и сотрясло город до самого основания. Иррес едва смог устоять на лапах, мостовая обвалилась, и подселенец, подскочив, сцепился в корни накренившего дерева и кое-как забрался на твёрдую поверхность.

А Господин подался вслед за брошенным стражем, явно намереваясь покончить с ним. Камень посыпался вниз, враг, осадивший город, начал отступать назад в страхе, что Господин убьёт и их.

— Иррес…

Лирка смотрела вниз. Там, среди обломков и разбросанных тел стоял припорошенный пылью хайнес. И даже с расстояния было видно, как он зол.

— Живой! Я же говорил! — обрадовался Иррес.

Вдруг Господин повернул голову к ним и уставился на подселенца. Копошащийся в развалинах страж перестал интересовать духа. Склонив голову набок, он словно в недоумении вытаращился на напрягшегося Ирреса.

— Шхау-у-у? — полувопросительно выдохнул он.

У Лирки озноб прошёл по коже.

— Шхау, — уже увереннее сказал дух, и веки его задёргались, верхняя губа поднялась, обнажая острейшие зубы.

— Та зубочистка у тебя с собой?

Лирка изумлённо посмотрела на Ирреса. Тот глядел только на духа, всё тело которого начинало подёргиваться как в припадке.

— Не хлопай ресничками, — презрительно оскалился подселенец. — Видел я его в твоём мешке. Это я узнаю в любом виде.

Лирка торопливо нащупала нож и вытащила его наружу. Иррес глянул на него краем глаза и тут же вернул всё внимание Страдающему Эру.

— Мы с тобой с ним не справимся, — честно сказал Иррес. — Никто здесь с ним не справится, он слишком сильный, быстрый и вообще не соображает. Страж нам не помощник. Так что я сейчас прыгну. Подманим только поближе, и я прыгну. Он от меня как от мошки отмахнётся, но тут до стен с обеих сторон саженей пять. Ты должна успеть допрыгнуть до него, пока я не упал, ясно? А то вслед за мной утянешься. Связь, будь она неладна… Утю-тю-тю, давай, топай сюда, психованный! — завопил Иррес вовсю глотку.

Дух ответил таким рёвом, что их едва не снесло потоком воздуха, и шагнул ближе.

— Руку!

Лирка протянула ладонь, и Иррес облизал её.

— Коснёшься рукоятки, когда лезвие воткнёшь, — велел подселенец и скомандовал: — Давай!

И скакнул вперёд. Дух, издав какой-то издевательский скрежет, похожий на смех, взмахнул рукой и ладонью наотмашь отшиб Ирреса вправо. Именно в этот момент над его запястьем пролетела прыгнувшая Лирка. Уже почти вонзив лезвие в ребристую грудь духа, она коснулась мокрой ладонью рукоятки.

Риш рычал от отчаяния и проклинал себя за то, что всё же потащил сюда Лирку. Он бежал вслед за Господином, рвался вперёд, торопился, но понимал, что никак не успеет. Сердце уже разрывалось в предчувствии потери, и Риш с ненавистью уставился на жреца, который с несколько снисходительной улыбкой смотрел на застывших подселенца и женщину. Иррес прыгнул. Жест отчаяния. Риш и так понимал, что скованный звериным телом дух ничего не сможет сделать. И дух отмахнулся от него. Тело подселенца шмякнулось в стену, подняв облако пыли и…

Глухой вскрик вырвался из груди Риша.

Его птичка взмыла в воздух, вскинув руки для удара.

В глазах на миг померкло. В сознании ужасающим калейдоскопом пронесли картинки страшного переломанного женского тела. Но почти тут же он бросился вперёд, чтобы поймать падающее тело, чтобы хоть немного, но уберечь, чтобы сделать хоть что-то…

Замок из сцепленных ладоней женщины вдруг разорвался, ввысь взметнулось что-то щедро-красное, а из спины духа наискось и вниз с сочным хрустом вышло нечто длинное и серебряное. В разные стороны с хлопком кнута взметнулись длинные и широкие красные ленты, оплетающие почти двухсаженную рукоятку. Золотые кисти на их концах хлестнули арки, а семисаженное чуть-чуть изогнутое лезвие, вышедшее из спины Господина, вспыхнуло на солнце так ярко, что стало почти белым.

Поражённый в самую грудь дух распахнул рот в будто бы изумлении, и его лицо вдруг изменилось. Разгладилось, уплотнилось и стало почти красивым, а взгляд, устремлённый в небо, одухотворённо-ошеломлённым. Волосы опали на землю вмиг почерневшим шёлком, а нагое тело опутал чёрный туман одежд.

Но продлилось это недолго. Лицо сморщилось будто бы в плаче, и дух закричал, и в этом крике было столько неподдельной боли, что все, кто слышал его, сами сжались, словно это их ударили. В следующее мгновение Господин вдруг стал прежним, крик сменился разъярённым рыком, а поблекшие волосы взметнулись вверх. Одна прядь схватила жреца, и Риш ещё успел увидеть его донельзя ошеломлённое лицо и оторопевший взгляд, а уже через секунду дух исчез и вместе с ним исчез и жрец.

Гигантский меч, лишившись опоры в виде груди духа, на сажень ушёл в землю. Несколько долгих секунд он красовался своим роскошным, серебряно-красным великолепием, а потом тоже исчез. В воздухе только мелькнула крохотная хрустальная искорка.

— Кая! — Риш бросился к упавшей женщине.

Упала Лирка неудачно, отбила бок и бедро так сильно, что не смогла встать. Но упорно ползла к засыпанному обломками Ирресу. Из-под камней торчал только его припорошенный пылью нос.

— Иррес… сейчас я…

Она даже не обратила внимание, что маленький ножик сам вернулся в деревянные ножны, которые она продолжала сжимать в руке.

— Иррес…

Лирка протянула ладонь и, прошептав заклятие, прикоснулась к носу подселенца, утягивая его в себя. Пряча, скрывая внутри. Обломки тут же осели.

— Кая!

Рядом оказался Риш. Он быстро поднял женщину, даже не пытаясь рассмотреть её ранения. Не до того, надо быстрее уходить, пока хоёторцы не очнулись.

— Потерпи, милая, — попросил он, разворачиваясь на юг.

И оторопел.

Навстречу неслась волна салейских воинов. Грозный клич прокатил по городищу, засверкало вскинутое оружие. Снаружи вновь забухали пушки, и где-то на западной стороне раздались взрывы.

— Быстрее-быстрее! — трое воинов окружили Риша, прикрывая его и Лирку деревянными щитами из краснолипника.

И они побежали назад, через толпу всё прибывающих и прибывающих воинов, которые с ликованием орали:

— Вперёд! Бей гадов! За Салею! За хайнеса! За…

По щитам застучали стрелы, но Ришу всё равно показалось, что он услышал «хайнеси».