Глава 24 · Путь к силе

Арван-Ё отбили так же быстро, как и потеряли. Не прошло и пары часов, как хоёторцы отступили. Поражение Господина подействовало на них угнетающе, а вот салейцев наоборот победа Лирки воодушевила и воспламенила боевой дух. После этого воинам уже не был страшен ни страж, ни тот самый Господин. Появилась несокрушимая вера, что управятся с любой напастью, было бы мужество встретить опасность лицом к лицу.

Бои затихали на всей линии столкновения армий. Запал нападавших иссякал, воины устали, а у более организованного противника, салейской армии, уставшие бойцы заменялись теми, кто дожидался своей очереди в тылу. Хоёторцы отступали обратно в Лес. Шум сражений сменялся криками и стонами раненых, глухим, сдержанным плачем по погибшим товарищам, шутками и невесёлым смехом. Но, несмотря на потери и усталость, огонь боевого задора продолжал гореть.

— Видел, как она его, а? Каковы наши салейские бабы! — шептались у костров рядом с Арванским городищем.

— Ты по ней-то всех не ровняй, — воспротивились товарищи. — Такую ещё поищи, да если и найдёшь, какой-нибудь богатый да знатный уведёт. Падки богатеи на силу. Им или богатство и знатность подавай, или вот силу.

Далее вдоль линии на запад расползались слухи, что магичка Лирка из соглядатаев положила ту чудь, что на поле боя всех устрашала. Да-да, ту самую, что высотой до самого неба была!

— На вид мор сущий! — вдохновлённо описывал бородатый оборотень хоёторского Господина. — Орёт так, что ухи отнимаются! И как она с ним управилась?

— Говорят, оружие у неё какое-то особое было. Выглядит как женская шпилька, а разворачивается мечом по длине как та самая чудь. Вот она его той самой шпилькой ткнула и вышибла сердце из груди.

Донесения и слухи докатили до заставы. Первые были точнее, вторые красочнее и интереснее.

— Слышали, наша Лирка не только тварь ту, что наших в городище пожрала, положила, но гигантскую хтонь, которая по полю шастала⁈

— Ту самую⁈ Ну эту, тощую и с длинными патлами?

— Её-её, родимую! Говорят, так рассердилась наша Лирка, так расстроилась… ну, баба, что сказать?.. что покромсала её в фарш.

— Вот это хайнес себе невесту выбрал!

— Да считай уже женился!

Лирка же лежала у костра в ставке командования, раскинувшейся за стенами Арван-Ё по южной стороне. Риш хотел спрятать её в шатре, но женщина воспротивилась и теперь лежала, завёрнутая с головой в тяжёлый плащ, и пристально, неотрывно следила за хайнесом. Тот терялся под её взглядом, не понимая причину такого внимания, и старался далеко не уходить. Сидел рядом, гладил пташку по кудрявой голове и осторожно очерчивал кончиками пальцев шрам на лице.

Ходить она пока не могла. Упала с высоты на обломки стены и знатно ушибла левое бедро. Кости выдержали, оборотни-медведи были покрепче, чем иные оборотни, но отбитые мышцы работать не хотели. Впрочем, силы Ирреса расползались по телу и постепенно становилось лучше. Только сам дух и господин Наэш до сих пор молчали, из-за чего в груди поселились тоскливый страх и пустота.

— Это хорошо, что мы аж с двумя гадами управились, — катарий Ожит благодушно смотрел на бледную женщину, которая сейчас больше походила на ребёнка, завёрнутого от холода в одеяло. — Боевой дух в войске ого-го-го как поднялся! На воинов и присутствие самого хайнеса хорошо сказывается. Сразу понятно, что на благородное дело идут, страну защищают, а не просто как пушечное мясо… А то любят тут поболтать, что нас как кости хоёторцам бросают. Так что хорошо, что вы с нами, Сильнейший, но в бой-то больше не лезьте. Голова-то, конечно, может и лбом врагу нос расквасить, но уж лучше позвольте дело рукам и ногам делать. И Лир… невесту тоже лучше тут оставить. И так вон как помогла. Парни только про неё и говорят. Гордятся, мол, у нас и хайнес в бой не чурается идти, с нами из одного котла ест, и хайнеси такая боевая, за нас вон как постояла, ну и мы за неё постоим.

— Слышишь? — Риш насмешливо улыбнулся. — Уже хайнеси.

Лирка слабо кивнула, показывая, что слышит, и продолжила пристально за ним наблюдать. Следить, чтобы и он не исчез. Внутри ворочалась только Шани, и страх, что она потеряла Ирреса и господина Наэша, душил всё сильнее. И Лирка бездумно хваталась за Риша, как за того, кого она ещё не потеряла. И боялась потерять.

— Грань опять сдвинулась, — катарий удовлетворённо улыбнулся. — Студень этот нас теперь не трогает, так что пусть хоёторцы попробуют ещё раз нас из городища вышвырнуть. Не, теперь чудям всяким путь на нашу территорию закрыт! Он же только по Хоётору шастать может?

Риш кивнул.

— А может ли теперь? — усомнился катарий. — Живой ли?

— Это так просто не убить, — покачал головой хайнес.

— Грань может двигаться? — вдруг спросила Лирка. — Она живая?

Мужчины переглянулись. Ни один из них не мог точно объяснить, почему происходит смещение границы и уж точно они не знали, жива ли грань.

— Вряд ли она живая, — усомнился Риш. — Когда сражались с Арван-Ё в прошлый раз, даже не понимали, что она смещается. Обратили внимание, потому что хоёторцы радовались и кричали: «Грань сместила!». Конечно, мы заинтересовались и допросили пленных. Один шаман и сказал, что грань может сместиться, когда кровь сильно поливает землю. И если в этот момент на политой земле больше хоёторцев, то грань смещается в их пользу, а если салейцев, то в нашу пользу. Мы не знаем, почему так происходит, и вот до сегодняшнего дня не очень хорошо понимали, что это даёт хоёторцам и почему они так радуются. Раньше только подозревали, что это оттого, что их шаманы и жрецы на хоёторской земле сильнее, чем на нашей. А теперь же знаем, что Господам к нам хода нет. Иррес что-то говорил об этом?

Лирка отрицательно покачала головой. Иррес часто говорил, что Господа не могут покидать Хоётор, рассказывал про утерянные земли, на которые ход им тоже был закрыт. Как происходит смещение границы, как происходит сама потеря и приобретение земли, он не рассказывал. Да и знает ли? Как стало ясно недавно, безумный Ирресашау понимал далеко не всё и интересовался немногим.

— Смотрите! Опять! Опять появился!

Лагерь всполошился. Риш и катарий Ожит вскочили и напряжённо замерли. Взгляды их были устремлены левее Арванского городища. Там, на хоёторской территории стоял высоченный мужчина, почти такой же высокий, как дух, которого ранила Лирка. Только этот выглядел куда лучше. Он стоял спиной к ним и был хорошо одет. Белая сорочка, поверх неё чёрный жилет длиной до колена, штаны, даже обут был! Белые волосы опускались до пояса, и на концах их перехватывала серебристая лента. Но вот мужчина совершенно бесшумно обернулся, и по рядам прошёл испуганный ропот.

Лирка приподнялась, увидев чёрное лицо. Его искажала злость, глаза полностью заливал голубой свет, а в оскале виднелись острейший зубы. Она уже видела этого духа. Один раз. В воспоминаниях Истаридана. И там он плакал.

— Это мираж, — уверенно заявила она.

— Что? — не расслышал её Риш.

Тут дух запрокинул голову, распахнул рот и беззвучно завопил. Первые мгновение оторопевшие зрители не понимали, чего не хватает, потом недоумённо заозирались, и наконец кто-то закричал:

— Мираж!

Дух резко подался вперёд, оскаливаясь и выставляя вперёд скрюченные когтистые пальцы, полностью чёрные, будто он перчатки носил. Шагнув, видение медленно истаяло, и по лагерю прокатили облегчённые смешки и ругательства.

— Это был Иррес, — тихо произнесла Лирка.

Риш удивлённо взглянул на неё.

«Чего Иррес?» — раздался внутри недовольный голос духа.

И по телу Лирки обжигающим теплом заструилась его сила.

«Мы что, живы? Вот это нам повезло! Только чего так плохо-то?»

С уже вполне слышимым для окружающих стоном Иррес выбрался из Лирки и потянулся, болезненно хрустя суставами под настороженным взглядом катария Ожита.

— Вот это он меня приложил! — пожаловался дух. — Даже щит не помог. Нас с Наэшем чуть вообще из тела не вышибло. Ух! Где эта тварь теперь?

— Наверное, раны пошёл зализывать, — Риш с улыбкой наблюдал за помятым подселенцем. Лирка на глазах ожила и повеселела, и у него на сердце тоже полегчало.

— Мы его ранили⁈ — потрясённый Иррес широко распахнул глаза. — Как это было⁈ Живо расскажи мне, я хочу знать!

— О, это было потрясающее зрелище! — покладисто начал увлекательный рассказ Риш, присаживаясь и опуская руку на кудрявую Лиркину голову.

Ёта молча мыл шею под струёй воды, которой его поливала из кувшина старшая жена. Она единственная из всей семьи, кто не ушёл вглубь Леса на время сражения. Осталась в помощь мужу. И теперь с тревогой смотрела на покрытого кровью супруга.

Сильно в бой Ёта не рвался. Ещё не оправился от ран, и воин из него был пока неважный. Больше бы мешал, чем помогал. Но и отсиживаться у бабской юбки не пожелал. Хотел сам пройти вслед за воинами и посмотреть, как будет драться До-рани-хи и его Господин.

От появления последнего кровь застыла в жилах. Ёта думал, что после того, как Главный главных у него на глазах растерзал нескольких жрецов и шаманов, сильнее Господина бояться он не сможет. Но испуганная оторопь быстро прошла, когда Ёта понял, что Господин только и будет стоять поле боя, да иногда топтать убегающих. И без разницы своих или чужих. От яростного вопля Главного волосы на голове поднимались, но…

Ёта был разочарован. Он ожидал, что Господин заставит шевелиться землю под ногами, низвергнет на головы врагов жидкий огонь или нашлёт на них страшный яд, а тот лишь переминался на месте, да кричал. И это вся сила Главного?

«Разочарован? — посмеивался его собственный Господин у него в голове. — Посмотри на его жреца. Вот она — главная сила Страдающего Эра. Умный, сильный и явно не обделён даром немного видеть будущее. Сам Эр так безумен, что не осознаёт действительность. Без жреца он бы никогда не стал Главным. Да и не рвался. Его нынешнее положение — амбиции его жреца. Он же полностью контролирует своего Господина и направляет его силу туда, куда нужно и когда нужно».

Контролирует?

«Что? Удивлён? Думал, что достаточно стать жрецом сильного Господина и он приведёт тебя к почёту и славе?»

Именно так Ёта и думал. И сейчас даже не боялся в этом признаться. Страха перед собственным Господином было всё меньше и меньше.

«Порой ведёт не Господин, а его слуга — жрец. Но ты не из таких, нет. Когда я выбирал между тобой и твоей маленькой женой, я отверг её не только потому, что она женщина. Хотя моя вторая половина только поэтому и отказалась от её силы. Но и потому, что в будущем она могла пожелать повести меня туда, куда я не хочу. А я на половину слаб и податлив».

Ноздри Ёты яростно раздулись. Вспомнились слова брата Нани, которые тот сказал перед тем, как вместе со своей матерью навсегда покинуть становище.

Сила не падает в руки, её нельзя отнять. Силу можно получить, если пройти путь самостоятельно. Тогда её никто и никогда не сможет забрать, она станет твоей частью, станет тобой. Жаль, что ты этого не по…

Ёта тряхнул головой, обрывая ненужные воспоминания. Нани бы неплохо спелся в его Двуликим Господином.

«Я слышу в его мыслях неуважение! — взвился в истерике голос Господина, и жрец покрылся холодным потом страха. — Какое нам дело до его мыслей?» — усмехнулась более спокойная половина повелителя.

Разочарованный, он последовал в Арван-Ё и воочию смог увидеть, на что способен До-рани-хи. Неприятно признавать, но Двуликий прав. Главный жрец имел в своих руках большую силу не только потому, что его Господином был тот самый Страдающий Эр, но и потому, что отличался умом, смелостью и знал очень много. Хуани-са многие сотни лет жили на юге Хоётора, недалеко от Арван-Ё, но никогда Ёта не слышал, чтобы в рассказах о городе кто-то упоминал чудище, жившее в каменном пруду. Даже страшных сказок о кровожадном страже города не было. И вот только благодаря этому знанию они смогли захватить городище, и воины тут же уверились, что Главный жрец действительно самый сильный из всех хоёторских жрецов и нет ему ровни. Аж зубы ныли, стоило вспомнить восхваления в сторону До-рани-хи. Уже шло ликование, что салея-са больше не смогут вернуть Арван-Ё…

А потом в город пришли они. Ёта был далековато от стража, но расположение занял хорошее, видел и чудище, и салея-са, осаждавших стены. Первым он заметил белую голову мужчины. И сразу узнал его! Хоть и прошло почти полвека, командующего войсками салея-са при прошлой битве за Арван-Ё он запомнил на всю жизнь. Таких врагов надо помнить и никогда не забывать. Ёта даже после слышал, что именно он стал во главе Салеи, но ему эти россказни казались откровенными глупостями: ещё от отца знал, что правители салея-са детей своих берегут для власти и на поле битвы не пускают. И, похоже, прав он был в своих сомнениях, раз Ий-узээри-ш опять появился.

Явление главы салейской армии так взволновало Ёту — всё же именно войска Ий-узээри-ша одержали победу над Хоётором, — что он не сразу приметил ещё одно знакомое лицо. Присмотрелся только из большого серо-голубого зверя, тоже знакомого. И чуть не рухнул вниз со своего каменного насеста, узнав женщину-шамана, с которой судьба его свела в бою два раза и вот, похоже, решила свести и в третий раз. Отобрав у стоящего рядом оборотня самострел, Ёта прицелился и сам выстрелил в женщину, но та спрыгнула вниз вместе со своим зверем и на некоторое время скрылась из виду.

Впрочем, вскоре Ёта увидел её недалеко от стража. И со злорадством отметил, что та столкнулась с До-рани-хи. Зверь исчез, помочь в бою с настоящим жрецом было некому.

Но она смогла дать отпор.

Ёта слышал, как стоящие рядом воины злобно цедили ругательства в сторону женщины и непотребных традиций салея-са, которые позволяли бабам заниматься мужским делом. Воины из скаана-са помалкивали. Не из желания не ссориться, это уж вряд ли. Скорее просто поддерживать вражескую бабу не хотели.

За боем Ёта смотрел со смесью раздражения и злорадства. Девчонке явно и ста нет, но те техники, которые она применяла, Ёта не знал. Он не знал, а она знала! Где ж она такая умная выискалась? Но в то же время в груди теплилось и торжество. Пусть теперь кто посмеет и дальше над ним смеяться, из-за того, что он ей бой проиграл. Своими глазами видят, что непростая это баба, даже Главный жрец отмахнуться от неё сразу не сумел.

Потом всё-таки сдюжил, выбил и выбил прямо в голодные объятия стража!

До которого эта бесчестная и бессовестная и пыталась добраться.

Он всё-таки был прав. Она носила в себе Господина. И непросто какого-то хоёторского Господина. С ней был Первый Господин Арван-Ё.

Про Первого Господина Арван-Ё рассказывали много и часто. Вот про кого страшные сказки ходили! Иногда миражи — память Хоётора — показывали его прогуливающимся в окрестностях. Ёте доводилось видеть его пару раз. Но таким, каким Господин предстал сейчас, он его никогда не видел.

Четвероногая лохматая серо-голубая тварь, всё это время следующая с женщиной, оказалась исчезнувшим Господином Арван-Ё. Одним из самых сильных Господ Хоётора. А, может, и самым сильным.

Страж города признал своего хозяина.

И вот именно тогда Хо-ёта-х вспомнил слова Нани первый раз. Про силу, которую не отнять и которая всегда с тобой. Которую можно получить, если пройти свой путь самостоятельно. Не отнять, а обрести свою. Ёта смотрел на женщину, которая спокойно сидела на башке твари, не так давно пожравшей кучу воинов салея-са, и вопиюще прямо, для женщины даже чересчур дерзко, смотрела на До-рани-хи. Не боялась, не тряслась, не ликовала.

Ждала.

И в её невозмутимом ожидании чувствовалась сила.

«Интересно, да? — Господин вновь прервал его воспоминания. — Посмотри вокруг. Сколько здесь сильных воинов. Их сила бросается в глаза, выпирает мускулами и вызывающе уверенным поведением. Они как звери, которые грозно рычат, напрягаются, и все видят, что они действительно сильны. Вся их сила на поверхности и неясно, есть ли хоть что-то, что поддерживает их изнутри. А эта девочка? По внешности и не скажешь, что сильна. Всё внутри, и не понятно, сколько в ней этой силы».

Ёта поморщился.

Потом появился Господин До-рани-хи. И Ёта мысленно посмеялся над словами Нани, потому что на его глазах только что обретённую силу вырвали из рук женщины и Страдающий Эр проламывал стражем стены города, рвал его студенистое тело на части. Нет, силу нельзя получить «по пути», во время схватки. Или ты сильнее противника, или противник сильнее тебя, ничто этого не изменит. И мысли эти успокаивающим зельем растеклись по невидимым ранам истерзанного сердца, унимая тревогу и первые подозрения, что он, Ёта, мог быть неправ.

Теперь ни слова брата, ни подозрения ничем нельзя было заглушить.

Перед глазами раз за разом представала картина, как маленькая точка, замахнувшись для удара, бесстрашно прыгает на Господина. Отчаянный, но смелый шаг, который вызвал уважение и у него. Ёта даже успел позволить себе снисходительную мысль, что эта женщина всё же больше мужчина. И стоит воздать ей воинские почести при погребении, чтобы в следующей жизни она родилась в достойном её характера теле.

А затем взор перечеркнула яркая вспышка красного и серебряного, и изменившийся Господин предстал перед взорами ошеломлённых хоёторцев с огромным мечом в груди.

Тот миг стеклянного молчания не сотрётся из памяти никогда. Замерло всё и все. Стих даже гул сражения за стенами городища. Сам воздух отвердел и, казалось, лишил всех возможности двигаться. Двигалась только одна маленькая точка — падающая женщина. Вот она рухнула наземь, на камень к самым ногам Господина, почти на полы его появившихся одежд, и сразу зашевелилась, поползла, не стала дожидаться, когда противник опомнится.

Продолжила свой путь.

А Господин вновь стал прежним. Одежды исчезли, волосы утратили цвет, кожа побледнела, и тело опять исхудало. Вопль, в котором изумлённый Ёта услышал больше страха, чем ярости, и Господин исчез, прихватив с собой До-рани-хи. Сбежал. Оставил поле боя за обычной смертной женщиной. Позволил той одержать над собой, бессмертным существом, победу.

Поражение Господина внесло смятение. Хо-ёта-х сам отступил, когда в городище ворвались ликующие салея-са. Но отступил не из страха. Он отступил невольно, почти отшатнулся, как отшатываются порой перед неизвестным, чтобы найти укромное место и подумать. Он отступил перед криками «За хайнеса и хайнеси!».

Хайнес всё же здесь? Главный главных салея-са среди своих воинов? И его… жена тоже здесь? Вот эта самая женщина? Жена Главного главных салея-са?

— Мой господин, позвольте я займусь вашими ранами, — попыталась ещё раз подступить И-тона.

— Оставь, — отмахнулся Ёта. — Это кровь врагов.

Он не мог перестать коситься на старшую жену и досадовал сам на себя, потому что сравнивал И-тону и женщину-шамана. Нет, жрицу. Слова брата продолжали выскакивать в памяти, Двуликий вносил смятение в мысли, и собственный взгляд на мир несколько пошатнулся.

Главный главных салея-са когда-то победил Хоётор в войне. Никто не сомневался в его силе, хотя сам Хо-ёта-х был уверен, что ничего честного в той победе нет. И хайнес взял себе женой сильную женщину. Но вместо того, чтобы потерять в силе, ослабеть под гнётом чужой воли, он стал сильнее, словно сила жены прибивалась к его силе. Может…

А, нет! Ёта решительно тряхнул головой. Он взял себе сильную А-ару, а та стала его слабостью. Когда-нибудь и хайнес поплатится за свой выбор.

— Ох, огромный какой…

Хо-ёта-х вскинул голову, и плечи его закаменели.

На вытоптанной луговой полосе стоял огромный Первый Господин Арван-Ё. Злой, чем-то недовольный. Ёта слышал, как разрастается гул испуганных голосов. Поражение Главного главных, а теперь вот появление Первого Господина… Всё это больно било по боевому духу воинов. Хоёторцы не боялись смертного врага, и салея-са не могли напугать их никакими страхами. Но трепет перед Господами и высшими силами они впитывали с молоком матерей.

— Салея-са пытаются нас запугать, — Ёта мрачно усмехнулся и удовлетворённо отметил, что на него начали оборачиваться. — Вот им радость, что видение Первого Господина решило прийти именно сейчас, когда они смогли ранить Главного Господина.

Ответом ему было напряжённое молчание. Но молчат, значит, готовы слушать.

— Да и смогли бы они его ранить, если бы Господин не был так измотал схваткой со стражем Арван-Ё? Видел я Первого Господина, — Ёта презрительно сплюнул. — Главный от него как от мухи отмахнулся. Если бы у его жрицы не была припрятана игрушка, Главный бы истоптал его до смерти. Удача их была в том, что страж признал Первого Господина. А страж-то создан из частей других Господ, с ним не всякий справится. Но мы, жрецы, и с этой напастью разберёмся.

Вновь возник гул голосов, но Ёта уже не прислушивался к ним. Мысли его занимало другое.

Путь до силы.

Как его пройти?

«Тебе интересно?» — зазвучал в голове полубезумный голос Двуликого.