Глава 26 · Жрец Песчаного

Господин вёл себя странно. Не так, как обычно. До-рани-хи за почти четыреста лет никогда не видел его в столь… мыслящем состоянии. Господин стоял напротив стены Дома Духов и смотрел куда-то сквозь неё. На привычное отупение не было похоже. Он словно ушёл глубоко в мысли.

До-рани-хи никогда не видел его таким. Господин всегда безумен, всегда зол, а если не зол, то просто раскачивается из стороны в сторону как в полудрёме: глаза открыты, но бодрости мысли в них нет. Сейчас же дух даже внешне слегка поменялся. Волосы стали плотнее, частично утратив прозрачность, а лицо немного, но разгладилось. Кто-то другой и не заметил бы этих изменений, но До-рани-хи был с Господином постоянно и знал его в мельчайших деталях.

Они встретились, когда предыдущий жрец Господина тихо умер на берегу озера Ашшир-И. В одиночестве. От глубокой старости. В объятиях своего Господина. До-рани-хи видел, как дух страдал и переживал из-за смерти старика, и думал, что этих двоих связывает что-то очень сильное.

На самом деле их связывала болезненная, рабская привязанность Господина, который не мог оставаться в одиночестве. Как маленький ребёнок, который боится, что родители оставят его одного.

Но тогда он ещё этого не знал. И решение взять печать стало самым отчаянным, что он делал в своей жизни.

Он стал жрецом Господина, чьи врата стояли посреди глухого поселения, чьи жители уже почти выродились и по своим повадкам недалеко ушли от зверей. И их путь с самого дна до статуса Главного главных был нелёгок. Сколь неразумен был Господин, столь хитёр был его жрец. Духу нужен только жрец, тот, кто связан с ним и никуда не может от него деться, а До-рани-хи…

Тогда он и сам не понимал, что ему нужно. Покинув родное Водяное Иито, До-рани-хи просто скитался по всему Хоётору без всякой цели. В будущее он начал смотреть, когда над его плечами навис вечно жаждущий внимания Господин.

Такой ли жизни хотел молодой оборотень? Провести её под неусыпным вниманием безумца? О чём он думал, когда брал в руки печать? Что знал о жизни жрецов?

Реальность оказалась неожиданно неприятной.

Сейчас До-рани-хи с насмешкой вспоминал злость и метания юного себя, который не знал, как избавиться от Господина. Который ненавидел навязчивого духа, обвинял его во всех своих неудачах и даже порой отвешивал тумаки, которые дух принимал безропотно. Занять более заметное место среди других жрецов он и захотел-то только потому, что надеялся, что тогда Господин увлечётся делами новообретённого народа.

И очень скоро понял, как беден разумом его Господин. Ужасно силён. Совершенно нечувствителен к боли. Послушен. И туп. Они прошли многое вместе. До-рани-хи горел в огне собственного Господина, когда они сражались за свои первые ворота. Над ними насмехались. Называли слабосильными выскочками.

А они шли вперёд, не имея определённой цели.

К моменту, когда они пришли в Рото-Ё и победили прежнего Главного главных, До-рани-хи успел смириться со своим новым положением, привыкнуть к Господину и… тоже привязался к этому огромному, невероятно сильному, глупому ребёнку. Жизнь стала такой же свободной, как и раньше. Нет, даже лучше. Ибо Господин не только не мешал ему в его путешествиях, но и мог переместить в любую точку Хоётора. Рядом с ним До-рани-хи всегда был под надёжной защитой. А взамен дух требовал только внимание.

Казалось бы, жрец знал своего Господина лучше, чем кто бы то ни был.

Но сегодня, когда грудь духа пронзило оружие бессмертного, и на несколько мгновений явился другой облик Господина, До-рани-хи осознал, что не знает самого главного — прошлого Господина. Прошлого вот того черноволосого духа, приятного на лицо и более похожего на смертного, чем нынешняя его форма.

Краткое возвращение в прошлое, видимо, что-то пробудило в разуме Господина.

— До-рани-хи, — раздалось почтительное от ворот.

Жрец обернулся к Ша-ван-ху и поднял ладонь, призывая быть потише. Его Господин обычно не бросался на смертных, если До-рани-хи не угрожала опасность или если не было на то приказа. Собственно, именно поэтому они делили половину Дома Духов с тремя другими Господами, оставив вторую половину в полном владении неуживчивого Песчаного.

— Рад, что вы наконец-то вернулись, — Ша-ван-х почтительно склонил голову.

— О, вряд ли тут кто-то скучал, — Главный жрец слабо улыбнулся. — Дела же и без нас идут прекрасно, верно?

— Верно, — не стал юлить Ша-ван-х. — Но как Главе вам следует знать об изменениях в городе.

— В Рото-Ё что-то поменялось? — До-рани-хи заинтересовался.

— Жрец Песчаного погиб.

— Что? — Главный полностью развернулся к Ша-ван-ху.

— Отец одной из опозоренных девушек вызвал его на бой.

— Давно нарывался, — не опечалился До-рани-хи. — Что с печатью? Нашлись желающие принять Песчаного?

Ша-ван-х едва заметно поёжился. Он считал несколько кощунственными слова Главы о том, что это жрец принимает Господина, а не Господин выбирает жреца.

— Вмешался случай. В этот день в Рото-Ё появился мальчишка-чужак. Охотники нашли его в Лесу. Печать упала к его ногам, и этот дурень поднял её.

Вот тут До-рани-хи посмотрел на жреца с настоящим интересом.

— Шаман? — коротко спросил он.

— Нет. Не тянет даже на слабого шамана. Говорит, что направлялся к морю на поиски отца. По-хоёторски говорит плохо, на вид довольно… простой парень. Живёт пока в моём доме.

— До сих пор живёт? Как давно убили Е-мин-ха?

— Прошло не менее четырнадцати ночей.

Повисло напряжённое молчание. До-рани-хи нахмурился.

— И Песчаный не убил его? Мальчишке кто-то сказал, как нужно вести себя рядом с ним?

— Нет, — Ша-ван-х покачал головой. — Мы сразу же отвели его в Дом Духов. Но на утро я обнаружил, что он спокойно сидит рядом с Песчаным. И… Теперь Песчаный Господин всё время ходит с ним. Мальчишка чем-то ему очень приглянулся.

Надо же… А в Рото-Ё возникли серьёзные проблемы.

— Он пока не понимает, как сила оказалась у него в руках, — продолжил Ша-ван-х. — Но не дурак. Боюсь, вскоре сообразит. Мой отец, Ша-нора-хи, — Главный скривился при упоминании жреца, — притворился отцом мальчишки. Тот поверил, но мы посчитали, что его нужно привязать к Рото-Ё настоящими узами. И решили, что было бы неплохо, если Ву-ци-с станет его женой.

До-рани-хи исподлобья посмотрел на Ша-ван-ха, но тот выдержал его взгляд.

— Моя дочь? — переспросил Главный.

— Мы думаем, что это пойдёт на благо всем, — голос Ша-ван-ха несколько похолодел. — Положение Ву-ци-с в Рото-Ё неоднозначно. Она ваша дочь, но родилась в браке с другим мужчиной. Мужчины Рото-Ё темны в своих суевериях и не хотят связывать с нею свою жизнь. Ша-мян-х молод, добр и для него происхождение Ву-ци-с значение не имеет. Она дала своё согласие.

До-рани-хи прищурил единственный глаз и поджал губы. Ша-ван-х уставился в пол, чтобы не выдать собственного торжества. До-рани-хи никогда не шёл против желания своей дочери.

— Ву-ци-с же сможет взять молодого мужа под контроль, — продолжил Ша-ван-х.

— Что ж, — Главный явно был недоволен, но возмущаться не стал, — может, это действительно будет на благо. Нужно поговорить с этим Мяном. А что насчёт моей находки?

До-рани-хи кивнул на стоящий почти по центру помещения котёл.

— У него на дне клеймом салея-са. А ещё не так давно в нём варили страшный яд. Я всё ещё не нашёл для него противоядие, но мой Господин утверждает, что это Белое Солнце.

— Разве Белое Солнце — это не мёртвый Хозяин Хоётора?

— Мой Господин уверен, что Хозяин жив. Вы нашли котёл в Данжаваре?

До-рани-хи кивнул.

— Господин уверен, что не осталось никого, кроме самого Хозяина, кто бы смог приготовить этот яд, — тут Ша-ван-х слегка замялся. — Только Господин почему-то называет его противоядием.

— Белое и Чёрное Солнце выжигают всё вокруг, но, если они объединятся, свет их станет благим, — припомнил До-рани-хи строчку из старой-старой песни. — Может, вернуть салея-са их вещь?

Жрец прищурил глаз, и Ша-ван-х заподозрил, что тот что-то задумал. И салея-са вряд ли придётся по вкусу «варево» Главного.

— Вы хотите пойти на грань?

— Нам нужно туда вернуться, — До-рани-хи посмотрел на своего Господина. — Знаешь, что между Хоётором и Салеей опять война? Да-да… Мы вновь сражаемся. И нас вот ранила жрица Первого Господина Арван-Ё.

Обманутый спокойным тоном Главного, Ша-ван-х не сразу понял, что услышал. А поняв, изумлённо распахнул глаза.

— Первый Господин вернулся⁈

— Похоже на то. Только, — До-рани-хи улыбнулся, — он уже не Господин Хоётора, ибо стоит теперь по другую сторону грани. Это ведь его называли Чёрным Солнцем? Как интересно… Кто-то варил Белое Солнце на руинах Данжавара, а в руинах Арван-Ё появилось Чёрное Солнце. Тебе не кажется, что ушедшие на закат светила хотят взойти вновь, а?

Ответить Ша-ван-х не успел. Раздался пронзительный мужской вопль, а следом и крик, который заставил обоих жрецов рвануть к выходу.

— Жрало! Жрало! Все прочь! Здесь жрало!

Оказавшись в центре враждебной страны с маленьким ребёнком на руках, Мхян, конечно, понимал, что влип в серьёзные неприятности. И они стали ещё серьёзнее с обретением «семьи» и статуса жреца. Но воспринимал их с юношеским задором, мол, где наша не пропадала. Страшно, тревожно, но как же волнительно! Да и в свою удачу Мхян верил больше, чем в богов.

А тут перед ним вдруг встала неразрешимая задача, справиться с которой он вряд ли сможет. Задача была невообразимо красива, колко насмешлива и смотрела на него зелёными глазами. Она ходила по улицам Рото-Ё решительным упругим шагом, игнорировала направленные на неё взгляды и с великолепным презрением относилась к перешёптываниям за своей спиной. Эта задача была сильна, искусна в магии и бою и никого и ничего не боялась. Ходила на охоту в Лес в одиночку, потому что никто не желал составлять ей компанию. Не боялась гнева Господ и без трепета переступала через порог Дома Духов. Сама полностью вела хозяйство в своём доме, делая и женскую, и мужскую работу. Плевать хотела на чужое осуждение и всегда была готова во всеуслышание высказать собственное мнение.

Зачем такой женщине вообще муж? Мхян сломал всю голову, но так и не смог понять, на кой Тёмный ей он — безродный сирота, у которого за душой только несколько монет — половина последней получки. Даже умом и тем похвастаться из-за молодости не мог. Ещё и ребёнок на руках. Нет, не по его зубам кусок, пусть и пытаются насильно его в рот запихать.

Хотя видят боги, как сложно ему отвести глаза от невесты. Такая… Ух, какая! Кровь вскипала, стоило только имя её вспомнить. Мхяну уже казалось, что красный стал постоянным цветом его кожи. Как тут браку противиться, когда и бежать некуда, и невеста хороша как погибель всего мужского рода? И никакой помощи, никакого совета дельного, надежда только на себя, а на себя Мхян в таких вопросах особо не надеялся. Ву-ци-с на него один раз посмотрит, и он уже не помнит, о чём думал.

Нет, правильно Ёрих тайком, чтобы Лирка не слышала, шептал, что от женщин одни проблемы. В бой сходить не так страшно! Там хоть знаешь, что делать. А что делать тут? Не покоряться же судьбе и не оставлять свободную жизнь, так и не испробовав эту самую свободу?

В Рото-Ё над молодым жрецом подшучивали, а женщины и вовсе поигрывали бровями, многозначительно так, а то и вовсе заводили печальные брачные песни о том, как тяжко оставлять отчий дом и идти в мужний. Мхян, конечно, подозревал, что ушлых хоёторцев больше веселило, что это он в дом жены должен уйти, а не наоборот. Но там и без этого причин для веселья хватало! Уже то, что парень хоронился от своей невесты по всему городу, опасаясь окончательно поплыть мозгами в её присутствии, было поводом для смеха. А ещё он взял да ляпнул на вопрос, хороша ли невеста:

— Красивый как Господин.

Не знал, как по-хоёторски сказать «дух».

Да и плевать на зубоскалов! Что с женитьбой делать? Упереться и заявить, что ни за что, обещал Господину соблюдать обет безбрачия? Или что невеста не люба? Ой, да там любой скажет, глядя на него, что очень даже люба! Как здесь брачные обряды проводятся? Что там Нарий рассказывал про хоёторские традиции? Сейчас Мхян сожалел, что так плохо слушал вредителя. Но тот рассказывал про традиции южных хоёторцев, а если тут иначе?

Попробовал подступить к «брату», но тот сказал, что ничего сложного. Переведёшь невесту за руку через порог дома и вот ты женат. Мхян попытал счастья с По-нари, но та ответила то же самое, ещё и посмеялась над ним, мол, это тебя через порог поведут. Получалось, что никаких сложных ритуалов, никаких обрядов. Свяжут, ладонь только свободной оставят, чтобы невеста взяла, да перетащат через порог. А там и бросят, мол, жена, твори с мужем, что хочешь!

Тут воображение начинало шалить. Всё же невеста чудо как хороша, а Мхян юн и кровь его горит.

Но с браком не торопились. Вроде как ждали кого-то. Мхян подозревал, что того самого Главного главных. Но даже встреча с Главным не пугала его так сильно, как брак. Главный ему женой не будет, чего стращаться? А с остальным как-нибудь да разберётся.

— Вот хорошо тебе, — Мхян сидел на песке Господина, сложив ноги кренделем, и, опершись щекой на кулак, смотрел, как Миана беззаботно сгребает куличик рядом с песчаным дворцом. — Тебе ещё лет двадцать замужество не грозит, можно даже не переживать. А с таким отцом, как у тебя, и все пятьдесят или даже, может, сто переживать не придётся. А я только жизнь попробовать успел, и меня уже стреножить хотят. Эх, будь я один, давно бы смотался. Поминай невеста, как меня звали.

Сидели они уже на своём привычном месте, в заброшенном саду. В кустах мелькали любопытные детские личики, и не высовывались они не из страха, а из боязни спугнуть Господина. Как выяснилось, самим строить замки из песка не так уже интересно, тем более что получались они не очень хорошо под неумелыми детскими ручонками. Совсем другое дело глядеть, какая красота появляется под пальцами Господина. Мхян их больше не гонял. Один раз провёл серьёзный разговор — ребятишки даже почти не смеялись над его говором, — велев ни в коем случае не трогать творения Господина, иначе родители будут плакать над их хладными телами.

Запугать хоёторских детей смертью было сложно, так что Мхян чувствовал себя как сцене уличного театра, где главным актёром и фокусником был Господин. Ну и Миана ещё очень старалась сделать спектакль интереснее.

— Ша-мян-х, — донёсся из кустов почтительный детский голосок, и Мхян, сурово сдвинув брови, строго посмотрел на деток.

Тёмные, он себя Нарием чувствует!

— Вас брат ищет. Сказал, к Дому Духов идти.

— Вот же… — с досадой прошипел парень и положил ладонь на плечо Господина.

Тот повернулся к нему, и три зрачка схлопнулись в один.

— Мне к Дому Духов надо. Вы останетесь или… — договорить Мхян не успел. Песчаные замки и сады под дружный горестный стон ребятишек рассыпались, и Господин встал. — Значит, со мной.

Прихлопнув вякнувшую Миану к боку, Мхян с кряхтением поднялся на ноги и неторопливо зашагал прочь из сада.

— Смотрите, один домик остался! — донеслось за его спиной восторженное, и парень прибавил шаг, спеша увести Господина подальше.

У ворот Дома Духов он ненадолго замер, потом решил, что «брат» наверняка на «своей» половине, и перешёл к другой двери.

— … насчёт моей находки?

Мхян замер, услышав незнакомый голос.

— У него на дне клеймо салея-са, — ответил Ша-ван-х.

Вот тут парень весь обратился вслух. Торопливо осмотрелся, не видит ли кто, и осторожно прижался ухом к створке. Сердце скакало чуть ли не в горле от одного только упоминания Салеи. Дальнейший разговор Мхян не совсем понял. Говорили про какой-то яд, какие-то солнца… Неважное знание хоёторского сыграло против него. Но вот фразу «Может, вернуть салея-са их вещь?» понял прекрасно. И дышать перестал. Неужто удача опять на его стороне?

Не слушая дальше, он схватил Господина за рукав и потащил за собой к кустам, что окружали местную площадь.

— Господин, хороший мой, — затараторил парень, — присмотрите за Мианой! Буквально пару минуточек! Ну… пять минут, и я вернусь! Очень-очень надо!

Песчаный смотрел на него широко распахнутыми глазами, и из-за этого казался несколько ошеломлённым. Но вот он медленно поднял руки, вытянул их, и Мхян торопливо всунул в его ладони Миану, а сам сорвался в сторону, где видел кого-то из жителей.

Повезло ему прямо недалеко от Дома Духов. Беспечно напевая какую-то песенку, по улице шёл местный гончар. Забросив в рот жральную косточку — поделку Лирки, — Мхян вышагнул ему навстречу.

Увидев перед собой зелёное полотнище со жвалами, гончар отшатнулся, споткнулся, упал и пополз прочь с криками:

— Жрало! Жрало! Все прочь! Здесь жрало!

Дождавшись, когда оборотень отползёт за кусты, Мхян выплюнул косточку и бесшумной юркой тенью скользнул меж ветками к стене Дома Духов. Мимо пробежал «брат» в компании какого-то мужчины, и парень вдоль стены пробрался к дверям и нырнул внутрь.

И оторопело замер у порога, увидев у противоположной стены стоящего к нему спиной неизвестного Господина. Отшатнулся было прочь, но глаз зацепился на почерневший котёл, и Мхян замер, досадливо кусая губы. У него был один-единственный, очень крохотный шанс, возможность отправить весточку в Салею. Хотя бы попытаться в надежде, что она дойдёт до семьи. Стараясь не делать лишних движений, парень крадучись направился к котлу. Господин не повернулся. А если он нападёт, Песчаный защитит его или всё, прощай жизнь?

Не отводя взгляда от спины духа, Мхян присел рядом с котлом и только после этого посмел посмотреть на него. Мысли заметались. Что сделать? Пальцы сами нащупали кинжал. Нацарапать что-то на копоти? Заметят? Имя тогда нельзя. А имя рода? Его-то здесь не знают.

Около одного ушка для ручки было много царапин-сокрёбышей, и Мхян решил чертить там. Кое-как, высунув язык от усердия, торопливо нацарапал крохотные буковки. Отёр лезвие о пол и, осторожно поднявшись, спиной вперёд направился к выходу. Уже у порога быстро осмотрел пол, не оставил ли следов, и выскользнул наружу.

Страшилка со жралом сработала на ура! Рядом никого не было, и Мхян припустил к площади. Господин стоял на том же месте с вытянутыми руками, и они с Мианой не отрываясь смотрели друг на друга.

— Господин, миленький мой, ой как выручили! — Мхян поспешил забрать девочку. — Огромная благодарность, ввек не забуду! Всё, можно расслабиться!

Господин воспринял его последнюю фразу буквально, и из воздуху прямо перед ними плюхнулась гора песка. Дух тут же сел наземь.

— Это правильно! — одобрил Мхян, опускаясь рядом и ссаживая Миану. — Пусть думают, что мы здесь давно. Устраиваемся поудобнее.

Спустя один песчаный домик на площадь выскочили Ша-ван-х и мужчина в длинными белыми косами.

— Мян! — завопил «брат». — Ты что, не слышал, что рядом жрало⁈

— Брат, — Мхян обрадованно улыбнулся ему. — Слышать. Но, — он посмотрел на Господина, — не бояться.

Ша-ван-х тоже посмотрел на его Господина и нервно улыбнулся.

А Мхян посмотрел на его спутника и внутренне похолодел, увидев его страшные ожоги. Но быстро пришёл в себя. Всё же за время службы и не такое видеть приходилось, просто тут как-то неожиданно вышло.

— Это мой брат Ша-мян-х, — Ша-ван-х представил парня своему спутнику. — А это, Мян, До-рани-хи.

Мхян тут же вскочил на ноги согнулся в почтительном поклоне.

— Весёлый знакомиться!

— Можешь говорить на языке салея-са, До-рани-хи поймёт тебя.

Главный жрец смотрел на ползающую Миану.

— Ребёнок? — он многозначительно посмотрел на Ша-ван-ха.

— Моя сестра, — поспешил ответить Мхян.

— А, — Главный ощутимо смягчился. — Такая маленькая. Ты сам её растишь?

— Да, — Мхян склонил голову. — Матери нашей уже нет, а её отец, мой отчим, не очень-то рад дочери. А я сердцем к ней прикипел. Родная кровь всё же… Как бросить?

— Молодец, — снизошёл до похвалы До-рани-хи, но лицо его омрачилось. — Тяжка такая ноша.

— Когда своё — нетяжело, — ослепительно улыбнулся Мхян.

И без того белый жрец малость посерел.

— Ай, Миана, нельзя! — парень спохватился и бросился стаскивать девочку с коленок Господина, а то маленькая нахалка уже тягала того за песчаные одежды, явно пытаясь залезть под них. — Скажи спасибо Господину за его великое терпение! Ах-х-х! — Мхян поморщился, когда Миана издала протестующий вопль.

Господин взирал на них с непоколебимым спокойствием.

А вот До-рани-хи ощутимо напрягся. Уже привыкший Ша-ван-х с интересом смотрел на Главного.

— Да говорю ж, прям в тех кустах висело! — из-за дерева спиной вперёд вышел злосчастный гончар.

И опустил ногу прямо на песчаный замок.

У Мхяна всё внутри оборвалось. Жрецы как один отступили назад, Миана на его руках изумлённо распахнула ротик, а гончар, увидев, куда наступил, едва не умер прямо на месте. Без вмешательства Господина.

Тот медленно поднялся, уставился на смятую чужой ногой постройку и вскинул взгляд на несчастного.

— Ай, ну разве можно так⁈ — напустился Мхян на гончара. — Господин так старался, вложил столько труда, а ты даже не потрудился под ноги посмотреть! Хоть извинись, чего столбом стоишь?

То, что говорит по-салейски, Мхян сообразил только после сдавленного повеления Ша-ван-ха несчастному гончару:

— Извинись.

Тот бросился на колени.

— Господин, простите меня косолапого! Слеп от этой треклятой работы, ничего не вижу! Виноват, грешен…

— Красоту какую потоптал, — сердился Мхян. — Господин… — он повернулся, но понял, что духа нет рядом. Успел испугаться, но потом увидел, что тот стоит за его спиной. — О! Господин, пусть он восстанавливает или мы сами справимся? Может, сами? Мне кажется, у нас выйдет лучше.

Одиночные зрачки в глазах Господина расползлись на три.

— Идти быстрый… туда! — мигом по-хоёторски зашипел Мхян бедному гончару.

Тот, не веря своему счастью, вскочил на ноги.

— Дальше, совсем дальше! — подгонял парень бегущего мужчину. — Фух!

До-рани-хи с прищуром смотрел на облегченно вздыхающего и обмахивающегося ладонью парня. Слишком юного, слишком простого и слишком беспечного. Песчаный Господин никогда не прощал тех, кто портил его творения. Смерть их была неприятна, а тела становились тяжелы от песка. Он не раз видел, как наказывает Песчаный. Страшно и неотвратимо.

Но в этот раз Песчаный Господин не собирался наказывать. Он просто шагнул за спину своего жреца и спокойно ждал, когда тот разберётся. Что это такое?

— Расстроились? — Мхян жалостливо посмотрел на невозмутимого духа. — Не переживайте, мы ещё лучше сделаем. У вас каждый новый замок красивее предыдущего. А кривые ноги этого оборотня лучше уже не станут!

Он взял духа за руку и уже хотел уйти, но вспомнил, что они здесь не одни, и растерянно посмотрел на жрецов.

Ша-ван-х улыбнулся ему так тепло, что Мхян сразу почуял большие неприятности.

— Надеюсь, Господин не слишком сильно рассердился? — участливо спросил «брат».

— Думаю, нам стоит побыть недолго в уединении, — на всякий случай сказал Мхян.

— Понимаю, — покладисто согласился Ша-ван-х. — Но потом тебе нужно поговорить с До-рани-хи. Вам двоим стоит многое обсудить. Всё же ты женишься на его дочери.

Мхян в ужасе отшатнулся прочь, ударившись лопатками о живот Господина, и уставился на До-рани-хи широко распахнутыми глазами.

Что он там думал? Что не на Главном же ему жениться?

Тёмные, да тут всё хуже! Тестем будет!