Глава 30 · Стоящие за спинами

Грань опять сдвинулась, но несильно. Салейские войска уступили Тишки без боя, и массового кровопролития на этой территории не случилось. Оно случилось чуть дальше, у линии столкновения с засевшими за полосой окопов салейскими войсками. Разгорячённая конница налетела на рвы, и наступление смялось, воинственные крики сменились испуганным лошадиным ржанием, руганью и болезненными воплями. Лучники осыпали хоёторцев стрелами, и те в панике поспешили отступить. Но основная часть конницы осталась лежать во рвах.

Риш стоял на пригорке и в подзорную трубу смотрел на отступившего к деревне противника. Смеркалось. Грань более не сдвинулась.

— Похоже, территории, которые мы сдали без боя, сдерживают, — решил он. — В прошлый раз такого не было. Мы ни куска без боя не отдали.

Решение хавария Геда встретило в нём внутреннее сопротивление, которое Риш, впрочем, вслух не высказал. Разумность приказа он признавал, как и признавал то, что сейчас в нём говорит участник прежней войны, который помнит, сколько крови и жизней пришлось отдать, чтобы заполучить эти земли. И отдавать даже пядь он не желал.

— Рыболова-то уложили, — катарий Ожит с прищуром смотрел вдаль, на шевелящиеся в небе корни, — но как долго он дохнуть будет?

— Думаю, хоёторцев тоже занимает этот вопрос, — зло усмехнулся хайнес.

Сколько всяких тварей всё же было в Хоёторе. Но Риш с тайной гордостью отметил, что служивые не особо-то и испугались. Привыкли. А вот когда он сюда с войсками прибыл сорок девять лет назад, от страшных диковинок Хоётора мышцы сковывало и в воздухе висело пугливое напряжение. Не то, что сейчас. Негромкие разговоры не стихали. Кто-то поминал погибших, кто-то клял ушлого противника, звучали и шутки. На поле боя шутили больше, чем где бы то ни было. Смех спасал заляпанные кровью души и исцелял истерзанные сердца.

На их участке бой стих. Восточнее и западнее, у заставы, продолжал гореть, но уже не столь сильно. Хоёторцы отошли, чтобы собрать рассеявшиеся силы, отдохнуть и решить, как наступать дальше.

Или выслать вперёд новую напасть.

Стягивающая глаза повязка. Влажная, дурно пахнувшая кровью и липнущая к телу одежда. Вопли и визги, сотрясание земли под ногами от скачущего и мечущегося из стороны в сторону огромного тела. И хриплый, начинающийся как надсадное дыхание и переходящий в отчаянный, дерущий уши визг-рёв.

Риш тряхнул головой, выбрасывая воспоминания о хриппуте. Но отделаться от тревоги не смог, ожидал, что хоёторцы вот-вот решат использовать зверя, которого сами до ужаса боялись.

Когда тьма окончательно закрыла небо, бой продолжал кипеть только под стенами заставы. Соглядатаи доносили, что силы противника стягиваются в Тишках, так что все ждали, что они сейчас ринутся опять в бой.

— Подойди, — Риш закончил дописывать на коленке письмо и поманил одного из охранителей. — Иди в тыл, — он указал пальцем себе за спину, — и передай послание моей пташечке, чтобы она не волновалась и не рвалась сюда. А то прилетит, бескрылая глупая птица. Так, постой.

Охлопав себя по карманам, Риш выудил тряпицу с завёрнутыми в неё печатями. Придирчиво осмотрел их в свете костра, выбирая нужную, порезал себе ладонь и, щедро повозив по крови, приложил одну из них к письму.

— А это чтобы не усомнилась. Иди.

Проводив посланника взглядом, хайнес подошёл к катарию Ожиту. Тот, мрачно хмуря брови, выслушивал очередное донесение.

— Хоёторцы почему-то силы стягивают под стены заставы, — сказал он хайнесу. — По мне, так просто силы тратят. Или отвлекают, хотят заманить и нас туда, а тут ударить и малыми силами прорваться.

Риш в сомнениях нахмурился. Сил на заставе хватит, чтобы отбиться. Но манёвр противника настораживал. Глупцами хоёторцы не были, опыт боевых действий у них огромный, а смелость граничила с безрассудством.

Раздался глухой рокот. Хайнес и катарий обернулись и в свете пылающих костров и факелов им показалось, что тёмные очертания заставы слегка дрожат. Вдруг огонь взбежал снизу вверх по стене, словно та была облита маслом, вслед за этим послышался приглушённый расстоянием грохот. Земля дрогнула под ногами, и вверх, окрасив диск луны крапинами, взметнулось крошево каменной кладки. Рыболов яростно заревел, и из проломленной стены заставы высунулась его лоза.

— Ах ты ж… — изумлённо выдохнул катарий.

— Ты смотри-ка, — Ехи приостановилась и уставилась на тёмный силуэт заставы, из стены которой торчала лоза плотоядного древа. — Это ж как они его надоумили?

— Скорее, удачей своей воспользовались, — Лисана презрительно хмыкнула. — Тварь тупая, дикая, с такой не договоришься. На заставе большие запасы воды и колодцы. Она скорее к ним потянулась. А дряни эти заметили лозу, ну и подпалили. Та от боли вздёрнулась. Силища-то у твари этой немереная, а лозы и твой топор не берёт! Ой, не надо на меня зыркать! А то я не видела, как ты ковырнула её своим топориком.

«Топорик» был тяжеленной секирой с широченным, хищно блестящим лезвием, украшенным оскаленными волчьими головами, сейчас покрытыми тёмной кровью. Хоёторцы им на пути действительно попадались нечасто, но пару раз бабушке пришлось снять оружие с плеча.

Идти до поверженной твари оставалось недолго. Вывороченный круг его основания, окружённый мощными змеями-лозами, уже закрывал небо перед ними на четверть и пугающе быстро становился всё больше и больше.

— Как на тот свет иду, — Ехи сплюнула.

За её грехи мирное посмертие не полагалось, так что увиденное вполне соответствовало тому, что её ждёт.

— Что ж, хоть привыкнуть успеем, — трескуче рассмеялась Лисана, которой скорое перерождение тоже не светило.

Хабдир съехал по лестнице головой вниз, когда каменная площадка под ногами разлетелась и ввысь рвануло что-то длинное и хищно извивающееся. В уши ввинтился визг Рыболова. На спину рухнул обломок стены, а следом за ним и кто-то из служивых. И то, и то придавило мёртвым грузом. Вокруг воцарилась суета и паника.

— Смолу тащи! Живее!

— Да не тратьте на неё стрелы! Огнём, огнём давай.

Виларий с трудом выбрался и, пошатываясь, отступил к стене. Четверо оборотней пронесли мимо горячий чан со смолой и опрокинули его прямо в пролом.

Далеко на лугу завопил Рыболов, лоза яростно метнулась из стороны в сторону, вырвался из стены, выломав из неё приличный кусок кладки, и вздыбила часть земли. Хоёторцы, стянувшиеся к пролому, раздались в стороны.

— Вот это тварина… — заворожённо протянул Хабдир, смотря как на фоне убывающего волчьего месяца яростно полощутся корни-лозы.

Похоже, до этого момента Рыболов ещё был относительно дружелюбен, потому что в следующий миг его рёв заставил дрогнуть небо, а из земли вверх вырвалось с полсотни корней. Там, где корни вышли пучком, земля поднималась целыми пластами. Поле боя изменилось до неузнаваемости.

— Вот взбесился-то, — хоть Лисана и старалась добавить некоторое пренебрежение в голос, было заметно, что старуха испугалась.

Всё же лозы «древа» теперь раскинулись над их головами подобно веерному пологу. Рухнет и точно на них. Ехи смотрела на разбушевавшегося хищника тяжело и мрачно жевала губами.

— Прибавь шагу, — велела она и первой пошла дальше по шевелящей земле.

Воздух вокруг был наполнен смрадом. Из нутра «древа» тянуло речным и рыбным запахом и гниением.

— Огонька бы, — Лисана, щурясь, пыталась рассмотреть, что там впереди.

Впереди качнулась тень. Лисана испуганно присела, но из тьмы в скупой лунный свет вышел кряжистый оборотень. Хоёторец. Увидев перед собой двух старух, воин недоумённо скривился и опустил меч.

— Ой, мила-а-ая, — испуганно-голосисто воскликнула бабка Лисана, — мы не в ту сторону повертали. К врагу пришли! Сынок, помилуй нас! Жизнь в нас и так едва теплится, не марай оружие старой кровью…

Хоёторец сплюнул и высоко занёс над головой меч.

Это его и сгубило. Ехи коротко и сильно взмахнула топором и всадила лезвие в грудину оборотня. Оно аккуратно прошло по линии соединения рёбер, и оборотень, выронив меч, схватился руками за вскрытую грудь. Ехи молча обошла его, и Лисана торопливо, почти как молоденькая, побежала за ней.

— Не обессудь, милый, — затараторила она, — старая жизнь не хуже молодой. Это ж надо, — удивлённо сказала она Ехи, — всё-таки поставили здесь сторожа. Ах, смельчак какой!

Ехи было плевать на чужую смелость, особенно на смелость врага. Воздух вокруг ощутимо потеплел и повлажнел. Сделав ещё десяток шагов, старуха остановилась и щелчком пальцев запалила блекло-серый светляк.

— Ой, ты ж… — вырвалось у неё.

— Неплохая корневая система, — насмешливо улыбнулась Лисана, довольная реакцией старой знакомой.

Сероватый свет тускло озарил пульсирующие, влажно-блестящие корни, уходившие в землю. Те из них, что росли по верхнему краю основания, торчали из земли подобно дождевым червам, вылезшим на поверхность после обильного ливня. Вокруг них, будто прикрывая и защищая, вились жёсткие лозы. А в самом центре зияла чернотой дыра, в которую не проникал свет.

— Давай-ка мы его сперва покормим, — решила Лисана, — потом уже, как ослабнет чуток, ты его выкорчёвывать начнёшь.

— Господин, надо отходить! — охранитель потянул Риша назад, но тот вырвал локоть и продолжил всматриваться вперёд потемневшим взглядом.

Хоёторцы напали сразу, как была повреждена стена заставы. Успех воодушевил их, и они ревущей волной накатили из деревни. Салейцы встретили их плотными рядами, завязалась ожесточённая схватка, но она почти сразу была прервана всплеском ярости Рыболова. Вывороченные им пласты земли разбили и разорвали линию обороны, и в разрывы мгновенно вклинились хоёторцы. Их встретили стрелами, но враг упорно клиньями входил в бреши.

— Нам некуда отходить.

Риш сам вытащил меч из ножен.

Враг отрезал их от заставы и упорно пытался теперь окружить крепость. Вокруг стояли вопли и звон оружия. Салейские разорванные части упорно оттесняли на восток и на запад, и войскам по западной стороне приходилось особенно туго. Основной напор приходился на них, хоёторцы теснили их, чтобы пробраться к стенам заставы и её захлопнувшимся воротам. Отрезанный от заставы восточный фланг пытался прорубиться на помощь своим и всё больше и больше смещался вслед за остальными силами на запад.

А хоёторцы текли и текли из Леса. Успех на поле боя придал им ярости, они врубались в ряды противника совершенно бесстрашно, не щадя ни себя и ни врага.

Салейцы тоже были воодушевлены. В их рядах стоял сам хайнес. Одно присутствие повелителя страны давало ощущение, что они благословлённое самим небом войско.

Рассвет встретил их яростно сражавшимися под самыми стенами заставы. Хоёторцы бросались вперёд как дикие звери, салейцы в ответ порой набрасывались в зверином обличье. Волки сновали среди сражающихся, рвали вражеские глотки, а ревущие медведи ударами могучих лап разбрасывали противника, который почему-то не думал в ответ перекидываться в другую ипостась. Всем крылатым воинам было велено перекинуться и вернуться на заставу. Земля размягчилась от крови и многочисленных следов, траву истоптали, некогда зелёный луг был изгажен. Луг же перед Лесом и вовсе почернел от огня и был изрыт корнями Рыболова и взрывными снарядами.

К утру силы всех иссякли. Но салейцы продолжали упорно биться. Дрались они не за победу, а за землю, и эта цель давала силы держаться дальше. Уставшие хоёторцы продолжали напирать, остановиться сейчас, значит, дать противнику возможность вернуть утраченное.

— Господин, катарий велит отходить! — заорал охранитель.

Риш уже весь был в грязи и крови. Принял удар вражеского меча на лезвие собственного, он резко шагнул вперёд, долбанул лбом в лицо взвывшего противника и, освободив оружие, полоснул того по горлу.

— Куда? — коротко спросил он, сшибаясь со следующим.

— Южнее! Всадникам нужен простор!

— Назад! — рявкнул Риш.

Команду по цепочке перехватили виларии. Салейцы под напором хоёторцев подались назад. Сам Риш всадил кулак под челюсть очередного противника, выхватил у него же кинжал и полоснул оборотня по горлу. И был оттенён назад охранителями.

В небе взревели драконы.

— В укрытие! — скомандовали на стенах заставы.

И ящеры полили огнём хоёторцев, пробравшимся под стены.

Воздух наполнился душным горелым смрадом, хоёторцы повалили прочь от стен, напирая на отступившего противника.

— Держать! — гремели приказы.

Рассветное небо продолжало сохранять утреннюю серость, дым заволакивал свет, с запада наползала плотный покров грозовых облаков.

Вдруг через оглушающий грохот боя прорвался хриплый, продирающий до нутра рёв-визг. Риш вскинулся, настороженно прислушиваясь, и даже не воспротивился, когда подчинённые оттеснили его назад.

— ХРИППУТЫ!!!

Завопили не салейцы. Полный ужаса вопль пришёл с хоёторской стороны и на хоёторском же языке. И враг, преисполнившись особо ожесточения и словно обретя второе дыхание, с рёвом пошёл вперёд.

— Они притащили хриппут⁈ Живо кого-то из крылатых в небо! — распорядился Риш. — И пусть не сморит в глаза! Живее!!!

Хоёторцев будто гнало вперёд не воодушевление от подмоги, а страх перед стоящими где-то позади зверюгами. Застава была на время забыта, они сосредоточили все силы и внимание на мешавших занять место под стенами войсках.

— Стоять! Не уступать!

Вытесненные на запад салейские части ударили по хоёторцам с фланга. Тех как вино из бутылки выбило на южную сторону, назад отступать никто не пожелал. Ударившие с западного фланга пытались отбросить врага на север, но тот упорно сопротивлялся и под напором отступал на юг, тесня более малочисленную часть салейских войск.

К полудню закрапал мелкий противный дождь. От пожжённой земли вверх потянулся пар. Бой ушёл так далеко на юг от заставы, что и лучники дострелиться не могли.

— К западу! К западу! — командовал Риш, сам прорубаясь навстречу к теснившим хоёторцев салейским частям.

Когда его спина упёрлась в дерево, он не сразу обратил внимание. Схватившись сразу с парой оборотней, он не смотрел по сторонам. Поднырнув под руку одного из них, он наотмашь рубанул второго, но зацепил только плечо. Спешно отступил назад, едва не навернулся, зацепившись за ветки куста, кое-как успел наклониться, пропуская лезвие над головой и столкнулся плечом к плечу с Вирьяром. Раненый охранитель был бледен, но держался хорошо и только что закончил со своим противником и сразу же принял на себя одного из противников хайнеса. Риш уклонился от вражеского лезвия, всадил кулак под рёбра хоёторца, а навершие меча — в висок и, отступив и получив пространство для удара, рассёк противнику горло.

И наконец улучил секунду для короткого осмотра.

— Тёмные… — вырвалось у него.

Оглушающие до этого звуки боя стихли.

Риш стоял под сенью леса Павших. Сердце запнулось.

— Уходим отсюда, — едва слышно приказал он Вирьяру. — Живее, здесь нельзя умирать.

Плотную тишину леса нарушил яростный вопль. Через кусты проломились двое. Хоёторец грудью сшиб на землю салейского воина. Тот вонзил кинжал в ногу врага, и они покатились по земле.

— Вытаскивай их отсюда! — рявкнул Риш и первым бросился к дерущимся.

Но не успел. Хоёторец отшвырнул от себя обмякшее тело, вскочил на ноги и оскалился в сторону Риша. Тот замер, смотря напряжённым взглядом на тело убитого. Тот лежал лицом вниз, и из располосованного горла щедро сочилась кровь.

Под ногой хоёторца что-то слабо блеснуло, и в следующий миг из земли, выдирая траву и разрывая корни, стремительно поднялась каменная плита. Опрокинутый хоёторец полетел на землю и не успел встать, как тяжеленное надгробие рухнуло на него сверху.

Вновь повисла тишина. Дождь усилился, его монотонный шум шелестом обрушился на землю, перекрывая хаос схватки, которая, казалось, была где-то далеко за пределами леса.

— Обошлось? — тихо спросил Вирьяр.

Напряжённый Риш молча показал на надгробие.

Теперь уже не обойдётся.

И словно в ответ на его невесёлые мысли рядом в траве мелькнул голубой всполох, а потом и немного дальше. И ещё дальше. И ещё.

Катарий Орий напряжённо прислушивался к шуму схватки, доносившемуся из-за леса Павших. Его батальон ждал приказа для выступления и был давно готов к бою. Но приказа о выдвижении не поступало, и катарий готовился теперь встретить противника сразу после выхода из леса.

— Дана Лиркаа не здесь?

Среди воинов появился оборотень с совсем уж отчаявшимся лицом.

— Дана, — катарий косо посмотрел на мрачную магичку, которую впихнули под его личное командование прошлым днём, — ищут тебя. Здесь она.

— О! С ночи её ищу, — лицо посыльного озарилось облегчением, и он поспешил к Лирке, но путь ему заступили охранители. — Ей письмо от… — он замешкался, — от жениха.

Женщина тут же рванула к нему и нетерпеливо выхватила послание.

«От жениха, — наигранно недовольно пропел Иррес, как раз минуту назад ворчавший, что от этой крылатой задницы ни слуху, ни духу. — Ты ничего против не скажешь?»

Лирка только поморщилась и быстро вчиталась в строки.

«Моей взбалмошной пташечке Кае с самыми горячими и страстными поцелуями».

Женщина сердито зарычала. Пусть он свои поцелуи…

'При личной встрече отдам их все в двойном размере, можешь начинать считать.

Я цел, здоров и под присмотром твоих верных товарищей — подручных дядюшки Аризея. Так что не смей высовываться и сиди на своей хорошенькой попе ровно. Иначе украшу её своим отпечатком зубов, и Иррес тебе весь мозг вынесет. Может, поцеловать его от меня, но некрепко'.

А ниже стояла буроватый оттиск печати. Кровь прилила к ушам, когда Лирка увидела оттиск неровных, как придётся выточенных букв и неуверенная улыбка против воли тронула губы.

Хвыба всея Салеи

Тёмные, надо было что-то другое выточить! Лирка поспешила прижать письмо к груди, чтобы никто не успел увидеть оттиск. На лицах служивых тут же появились понимающие улыбки.

— Как отмахивалась-то в начале, — насмешливо протянул кто-то, — а сейчас к сердечку письмецо жмёт.

— Отставить болтовню, — сурово велел катарий.

Облегчение быстро сменилось тревогой. Всё же письмо было отправлено ещё ночью, за полдня многое изменилось. И…

Лирка встрепенулась и резко обернулась к лесу.

— Что такое? — мигом напрягся катарий.

Всплеск магии. Сильной. Чуждой. Но будто бы… старой. Бывшей тут давно.

Что происходит?

«Наэш?»

«Бой дошёл до леса, а там нельзя умирать».

— О чём вы? — напряглась Лирка.

«Там, под землёй лежат тела погибших в прошлую войну», — не очень охотно начал рассказывать господин Наэш.

А то она не знает!

«Лиркая, они там непросто как символ тех, кто стоит за спиной».

«Точнее, лежат», — ехидно поправил Иррес.

«Лежат уже вряд ли».

Лирка ощутила холодок и перевела потрясённый взгляд на катария Ория.

— Вы знаете, что лежит в лесу Павших? — спросила она.

Челюсть оборотня сжалась, и он отвёл взгляд.

— В небе что-то появилось!

Взгляды устремились вверх, и Лирка увидела, что на фоне серых туч кругами расползаются пепельные полосы.

«О, его тут не хватало», — почти дружелюбно протянул Иррес.

Лирка не успела спросить кого. Полосы схлопнулись в пятно, и из него с пронзительным воплем вылетел дракон. Сбоку над самым крылом взметнулись отстёгнутый пристяжной ремень и край длинной юбки.