Глава 31 · Глава мертвого войска

Первым встал Сседаиш.

Риш специально подошёл именно к его могиле. Лучше кого бы то ни было знал, что предводитель мёртвого войска поднимется первым.

Тяжеленная могильная плита оторвалась от земли последней, когда голубые всполохи сошлись на ней линиями связи. Мерцающие символы вспыхнули, свет от них разлился по всему надгробию, и оно тяжело, с хрустом выламывая корни растущего в изголовье дерева, поднялось и замерло в вертикальном положении.

Риш с трудом оторвал взгляд от соседней могилы, в которой лежал бледный до серости молодой мужчина. Блекло-рыжий, невысокий, довольно изящного сложения, одетый с богатую, ничуть не истлевшую одежду, он лежал в яме, полностью облицованной камнем. Капли дождя упали на закрытые веки, тёмными пятнами расползлись по серой, шитой серебром одежде и разбились о блестящее лезвие меча. Оружие лежало на груди мертвеца, и его пальцы были сомкнуты на рукоятке.

Душа словно онемела. Риш вспоминал, как готовил друга к похоронам. Обмывал его тело от крови, искал самую лучшую одежду, без жалости вложил в руки Машея своё самое любимое оружие. А потом сидел рядом с АрСидом и смотрел, как тот сращивает повреждения и проводит свои ритуалы. Вампир рычал и рыдал от злости, разворотил когтями всю землю, а он, Риш, не мог позволить себе проронить и слезинки. На него смотрели сотни глаза, от него ждали стойкости. Он должен был повести войско в бой уже утром. А АрСид мог позволить себе горевать по единственному другу, который случился в его сложной и непонятной жизни.

И вот сейчас, когда он вновь видел мёртвого друга, он опять не мог позволить себе проявиться хоть каплю чувств. В горле встал ком. Кадык на шее судорожно дёрнулся, но спазм не прошёл. Стеснение перешло на грудь, и Риш, с трудом оторвав взгляд от неживого лица Машея, посмотрел в могилу вампира.

Сседаиш сам распорядился, чтобы его положили рядом с Машеем. Риш не спорил. Он всегда противился дружбе Машея и АрСида. Им владело предубеждение против вампиров, мораль которых и отношение к жизни и смерти слишком сильно отличались от тех, что были привычны и понятны. Но Машей всегда тянулся к тем, кто казался ему одиноким. Полный энергии и жизненной силы, весёлый, знавший тысячи шуток, он с одинаковой лёгкостью сошёлся и с высокостоящим хайреном Узээришем, и с почти изгоем АрСидом.

— Такой живой и энергичный, — АрСид хищно щурил красные глаза и чуть ли не облизывался, — так бы и съел.

Риш ему тогда за эту шутку чуть голову не оторвал. Вампир любил потешаться над ним и бесстыдно играл на самых неприятных слухах о своём народе.

Примирились они только после смерти Машея. Тянулись друг к другу как к единственному живому напоминанию о погибшем друге.

Теперь и АрСид лежал рядом с ним.

Риш смерил взглядом высокого худощавого вампира. Тот лежал на каменном ложе, сплошь испещрённом линиями, письменами и печатями. Сейчас по ним как по жилам шёл ток энергии, стекавшейся воедино где-то под спиной АрСида.

Сседаиш АрСид не изменился вообще. Он и при жизни выглядел не слишком здоро̀во. Бледный до серости, скуластый, со слишком резкими чертами, высокомерно изогнутыми бровями и капризно искривлёнными губами. Женщинам, правда, он нравился, но Риш подозревал, что их привлекала опасность, которой от вампира так и тянуло. Ну и его по-хамски наглое поведение. У него было больше общего с кобелём хайреном, чем с добряком Машеем.

Себя к похоронам АрСид готовил сам. И лежал в длинном чёрном одеянии, по которому серебром шли ритуальные письмена.

— Это доспехи некроманта. Когда правишь тупоголовым войском, о своей защите позаботиться уже не можешь, — АрСид завязал узел и попытался клыком перекусить нитку.

— Боги, перережь ножом! — Риш недоверчиво смотрел на вышивку. — Сказал бы мне кто, что ты шить умеешь…

— Хороший некромант должен уметь всё. Со мной положишь только моё оружие.

Оружие — тяжёлый двуручный меч — было зажато в когтистых ладонях на уровне пояса. Рядом особенно трогательно смотрелись два кожаных бантика, завязанных на толстых белых косах вампира. Тот хотел именно косы, но сам плести их так и не научился, и плёл их хаварий Гед, тогда ещё ходивший в должности катария. Закалённый в боях оборотень недовольно ворчал, что его пристроили к бабскому делу и что вампиру самому следовало научиться, раз такую шевелюру отрастил. И мстительно навязал ему бантиков.

— К чему такая скрытность? — недовольно спросил Риш, шагая вслед за Сседаишем и невольно посматривая на распоротый сзади ворот вампира.

Тот был распорот прямо по центру и открывал заднюю сторону шеи и татуировку-печать на ней. И Ришу очень не нравилась эта печать.

— Как будет проходить ритуал? Я тоже участвую, мне нужно знать.

— Тебе просто нужно положить меня в яму и накрыть сверху крышкой, а потом достать, когда понадоблюсь, — в пятый раз повторил АрСид.

— А что будешь делать ты? Должен же я понимать, какие тёмные дела ты намерен провернуть.

— О, — вампир весело сверкнул на него красными глазами, — тебе с твоими представлениями о жизни и смерти лучше не знать. Трепетные вы, когда дело касается смерти.

Ришу очень хотелось сказать, что сам АрСид отреагировал на смерть Машея ничуть неспокойнее его самого. Но промолчал и продолжил идти за вампиром.

Взгляд упёрся в рукоятку кинжала, торчавшего в груди АрСида.

Ему действительно пришлось только положить вампира на каменное ложе и дать ему в руки оружие. Даже надгробие опустилось само. Но и с этим Риш не справился сразу, а лишь спустя время, когда понял, что уже ничего не изменить и остаётся только покориться. И потом сидел до самого утра на земле и пытался унять дрожь во всём теле.

Вампиры действительно относились к смерти и жизни иначе.

Тело на каменном ложе шевельнулось, и АрСид открыл глаза. Голубое сияние полилось из-под век, красная радужка просвечивала через него едва уловимой розовостью. Вампир сел, лезвие меча прошло между его колен и клацнуло о камень.

— Ну, что, друг мой, — Риш склонился и подставил локоть. — Давай помогу подняться.

Он и не думал, что неживой теперь вампир примет помощь, но левая рука отцепилась от рукоятки и когтистые пальцы сжались на его локте. Риш медленно распрямился, помогая мертвецу встать на ноги как можно неспешнее, а затем вновь склонился, обхватил за талию и вытащил из могилы. АрСид качнулся, сделал шаг вперёд и остановился.

Стоило главе мёртвого войска оказаться на поверхности, как из своих могил полезли и остальные воины. Неторопливо. Сперва тихо забрякало оружие, которое мертвецы, вставшие на ноги, слаженными движениями выложили на поверхность. А потом и сами умершие опёрлись руками на края своих усыпальниц и выбрались из них.

Риш не отрываясь смотрел, как поднимается на ноги Машей. Серые глаза стали голубыми и безжизненными, весёлое лицо — безучастным, взор — пустым. Слегка великоватая одежда висела на каменно-твёрдом теле. Взгляд скользнул дальше, по рядам стоявших воинов.

Пока стоявших.

Риш достал кинжал и под напряжённым взглядом Вирьяра провёл по уже порезанной ладони. Проступила кровь, и Риш положил руку на шею вампира сзади, поверх печати. Веки того дрогнули, грудь качнулась в будто бы дыхании, и губы слегка приоткрылись.

— Пусть все стоят на месте, — приказал хайнес.

Вампир послушно качнулся назад, склоняя голову и прижимаясь шеей ближе к окровавленной ладони.

— А ты, — Риш посмотрел на Вирьяра, — иди туда и вели катариями, чтобы держали оборону до последнего. А если, — ноздри его яростно дрогнули, — поддадутся, то пусть вовсе убираются прочь с дороги, иначе лягут рядом с ними! — и обвёл взглядом мёртвое войско. — Для них свои только те, кто стоят за спиной. Иди!

И Вирьяр бросился бежать, даже не попытавшись спорить.

А Риш прикрыл глаза, стараясь унять взметнувшееся в груди бешенство.

Как же они слабы, раз вынуждены полагаться на защиту тех, кто уже отдал свою жизнь в бою, сделал всё, что только мог!

А теперь их заслуженный покой потревожили.

Усилившийся дождь окружил тихим шёпотом безмолвно стоящие тела, и от влаги поблекшие было волосы, казалось, вновь налились силой и цветом.

— На, попей-ка.

Лисана протянула утомившейся Ехи фляжку, и та, несмотря на все свои прежние слова, приняла её и приложилась к горлышку. Живой она себя всё равно не чувствовала, а мёртвому любой яд как вода.

Сидели старухи на неподвижной лозе прямо у распахнутого зева, ведущего в нутро древовидной твари. Вокруг него дряблыми присосками торчали многочисленные обрубленные корни. Само «древо» уже почти не шевелилось.

— Даже жалко, — Лисана тяжко вздохнула. — Всё ж безмозглая животина.

— Раз жалко, лезь к ней в брюхо, — Ехи опять приложилась к горлышку, выпивая чуть сладковатую воду до дна. — Что у тебя там?

— Да, для бодрости и разогрева членов… — отмахнулась Лисана. — В старости оно уже потребно.

Дознаваться Ехи не стала. Не яд и ладно.

Где-то далеко впереди гремела схватка, а здесь от земли вверх поднимался пар, закрывавший пеленой происходящее вокруг.

— Куда теперь? В деревню? — Лисана в сомнении прищурилась на юг. — Порубят нас. Как меж двух огней.

— Всё равно возвращаться не собирались, — Ехи первая спрыгнула с лозы. — К городищу пошли. Там как-то потише. А выйдем из этой дряни, — старуха отмахнулась от пара, — посмотрим, куда поворачивать.

Сердце Лирка сжалось в радостном узнавании, но она тут же поспешила осадить себя. Нет, ну не может же бы…

Из пепла вслед за первым драконом вылетел второй, за ним третий, четвёртый… Магичка невольно отошла от катария и сделала пару шагов навстречу. Драконы всё прибывали. Ликующие рыки наполнили воздух, неуставшие от схватки ящеры кувыркались в небе, а ветер доносил посвисты всадников, которые собирали драконов в одну кучу, чтобы не мешать прибывающим. Сердце уже стучало где-то в ушах, но Лирка всё равно слышала, как среди служивых расходится радостный шёпот о подмоге. От бросившейся к голове крови перед глазами рябило, и магичка никак не могла сосчитать прибывших.

Много. Их было много.

Губы пересохли, и женщина нервно их облизала, наблюдая за суетящимися в небе драконами.

— Это кто? — катарий Орий подозрительно уставился на ящеров.

И Лирка испугалась, что сейчас прилетевших примут за врагов. Сама она сердцем чуял, что это друзья. Её друзья в том числе.

— Это из Жаанидыя… — кое-как выдохнула она. — Вотые! Они должны были прилететь. У них ребёнка украли…

— А-а-а, — понимающе протянул катарий, но продолжил смотреть подозрительно.

Самый первый дракон, за которым Лирка продолжала следить жадным взглядом, отделился от остальных, а вместе с ним ещё трое, и они клином полетели в сторону заставы.

— Пристрелят, — предрёк катарий Орий.

В момент боя никто не подпустит к крепости незнакомцев.

Похоже, всадники увидели, что творится за лесом, поняли, что их может ждать, и повернули назад. Покружили в небе и, выбросив в вытянутой руке чью-то белую рубаху, начали спускаться к ним.

— Майяри, — едва прошептала Лирка дрожащими губами и хотела броситься к приземляющемуся дракону, но катарий Орий успел схватит её за шиворот и отбросить на руки охранителям.

Это действительно была Майяри. Взбудораженная, с лихорадочно блестящими глазами и с господином Ранхашем за спиной. Стоило дракону приземлиться, как она сразу скользнула из седла и охнула, повиснув на пристяжном ремне. Господин Ранхаш невозмутимо подтянул жену выше, отстегнул ремень и наконец позволил ей скользнуть вниз. И сам спустился следом.

— Лирка! — Майяри тут же бросилась к подруге, но заметила настороженные взгляды и всё же остановилась.

Господин Ранхаш вышел вперёд, прикрывая жену плечом, и скупо представился:

— Харен Ранхаш Вотый. Майяри Вотый. Что у вас здесь происходит?

— Война, — также скупо ответил катарий.

— Лирка!!!

Магичка резко обернулась на зов, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Ей ослепительно улыбался Мадиш, спешно натягивавший рубашку, а за его спиной сидел Лирой. Боги, Лирой! Ещё больше похорошевший черноволосый Лирой ослепительно улыбнулся ей, сощурив голубые глаза. А на соседнем драконе сидел не столь радостный, скорее обеспокоенный Эдар, а из-за его спины выглядывал встревоженный…

«О, нет!» — простонал Иррес, увидев Орлида.

Ещё в одном высоком мужчине с тёмно-каштановыми волосами Лирка узнала помощника Майяри, господина Казара.

— А хайнес здесь? — сразу спросила Майяри.

— На поле боя, — катарий неодобрительно поморщился.

— А ещё жалуется, что подданные его не берегут, — поддержала неодобрение Майяри.

— Сильно прижимают, — господин Ранхаш смотрел в сторону леса и словно ждал, что противник сейчас вырвется.

— С ночи бой идёт. Они нам оборону разорвали и теперь теснят прочь от заставы, чтобы её осадить. Нам бы соединиться, да передышку… — катарий посмотрел наверх, на драконов.

— Можем заставить откатиться назад, — уверенно заявила Майяри.

Господин Ранхаш проникновенно посмотрел на неё и так шевельнул ноздрями, что уже одним этим движением выразил своё несогласие.

— Я с щитами и Казаром, — напористо произнесла жена. — И своих возьму

— И пристёгнутая, — добавил из-за её спины упомянутый Казар.

Рисковать женой господин Ранхаш не желал. Но всё же он и сам когда-то был дареном и водил войска. Поэтому просто опустил глаза, сурово поджал губы и нетерпеливо дёрнул пальцем. Мол, летите, пока я вас не вижу.

Майяри и её помощник вскочили на одного дракона так быстро и слаженно, словно всегда вместе летали. Лирка немного растерянно посмотрела на господина Ранхаша, не понимая, почему он сам не полетел с женой, раз так переживает, и с запозданием вспомнила о небольшой особенности господина Немилосердного, которую тот получил благодаря усилиям супруги и своего названного отца.

Даже Майяри не могла использовать свои силы рядом с мужем.

Взлетевший дракон заложил круг и направился к зависшим в небе ящерам. Через несколько минут от них отделилась пара драконов, и уже три ящера направились в сторону леса. Пролетая над батальоном катария Ория, они снизились, чтобы враг не сразу заметил их приближение, и Лирка рассмотрела на одном ящере женщину с длинными тёмными косами, а за её спиной беловолосого мужчину, а на втором мужчину с короткими серыми волосами, а за его спиной женскую фигурку длинными светлыми косами, серебром блестящими на солнце.

Стоило им скрыться за лесом Павших, как земля под ногами дрогнула.

Риш тоже заметил драконов. Их прибытие он не рассмотрел, но услышал рыки и смог кое-что увидеть в просветах в кронах леса.

Но вот всадников, низко пролетевших над деревьями, он рассмотрел куда лучше. И первую пару признал уже по манере летать.

— Бог мой, Майяри! — выдохнул он. — Как… Не поверишь, милая, как я рад тебя видеть!