Глава 33 · Передышка

Уставшие, всё ещё не отошедшие от горячки боя воины в почти полном молчании смотрели на тонкую женскую фигуру, медленно ступающую по искалеченной земле. Та шевелилась от каждого её лёгкого шага. Вмятины выравнивались, горы из пластов почвы расползались по стягивающимся трещинам. Обожжённая, истоптанная, опоганенная земля сращивала свои переломы и исцеляла раны, но оставалась чёрно-серой и останется такой до самой весны, пока её вновь не украсит ковёр свежей зелени. Трава скроет оставшиеся шрамы, и земля вновь станет невинно прекрасной, словно и не было никогда кровавой битвы.

И женщина, тонко-стройная, изящная и плавная в движениях, выглядела как серебристо-хрустальная душа искалеченной, но не опозоренной и не побеждённой земли, которая с мягким терпением переносила зверства топтавших её смертных.

— Хорошо, что всё же Зияреллу отправили, — удовлетворённо протянула Майяри.

Они стояли на краю леса Павших, куда Узээриш разрешил им выйти, когда убедился, что бой действительно завершился.

— У нас с госпожой Ярвиделлой терпения нет. Просто бы тряхнули и всё быстренько сровняли, — и махнула рукой, показывая, как бы сровняли.

Хоёторцы в панике перед гневом Господ салея-са отступили за грань и освободили Тишки. Но порядок в салейских войсках тоже удалось навести не сразу. По большей части почти неграмотные вояки поддались суеверному испугу перед дрожью земли, и командирам пришлось приложить немало усилий, чтобы вбить в дурные головы, что им на помощь прибыли могущественные союзники. Хаги. Неужто не слышали о таких? Ба, ну вы даёте! В одной стране живёте, а про детей земли и не слышали! Ну раз не слышали, так смотрите.

И воины смотрели.

Бой был долгим и выматывающим. Не таким, после которого разгорячённым бойцам по-звериному хотелось зажаться женское тело. Не до стыдных плотских желаний, когда тело так откровенно хотело сна или же ужасно болело от ран и увечий. Но прекрасное и нежное женское лицо чуточку смягчало помятые в схватке души. Покрытые кровью и грязью воины вспоминали, что в мире есть не только жестокость, не только боль и смерть и не только противный запах подгнивающей уже плоти. Есть ещё вот такая тонкая и нежная красота, которая сейчас неспешно ходит среди крови и грязи и лечит саму землю. Где-то вне боя есть ласковые руки, смех, солнце и серебристое сияние луны и волчьего месяца.

Бой закончился, и ему на смену пришла первая вестница мира вне сражений.

Госпожа Зиярелла завораживала. Длинные серебряные косы сияли живым здоровым цветом и мягко, чарующе покачивались при каждом шаге. Зелёно-голубые бусины искрами цвета мелькали в их потоке. Женщина была бледновата и старалась не смотреть на убитых и изувеченных. Но те живые, кто ловил её взор, с замиранием отмечали, как дивно темнеют прозрачно-зелёные глаза.

— Цветок-то какой, — тихо выдохнул кто-то.

Холёные пальцы с розовыми ногтями, мягких очертаний губы, нежные-нежные, блекло-красные. Земли едва-едва касались края плотного серого плаща, чьи полы иногда расходились, и из-под серых чашелистиков всплесками проглядывали лепестки тёмно-багрового платья. Истинно цветок, ступавший по земле с такой мягкостью и лёгкостью, словно госпожа Зиярелла шла босиком по весенней траве.

И за этим цветком неотступно следовали двое мужчин, господин Вахеш и ещё один, незнакомый Лирке. Возможно, тоже Вотый. Больно уж шевелюра характерная. Они мрачно посматривали по сторонам и взглядами пронзали не хуже, чем ножами.

Впрочем, желающих обидеть женщину не было. Сил даже на ласковое слово не хватало. Убитых и раненых было очень много. Способных держать оружие спешно перестраивались, вытягивая новую линию обороны, пока хоёторцы не одумались и не ринулись вновь в бой. Несколько отрядов ходили по полю боя, выискивая раненых. Потом они, если время и враг позволит, оттащат убитых хоёторцев к грани, а салейских воинов в крепость, где их сложат в холодных подвалах до того момента, когда можно будет спокойно разжечь погребальные костры.

Среди раненых, сложенных на земле и ожидавших, когда их отвезут на заставу, сновал встрёпанный Ссеверасс. Мальчишка кое-что понимал в лекарской науке, правда, уже через час стало ясно, что у него или талант к лечению, или он сильно скромничал, произнося «кое-что». Лирка сама слышала, как пошатывающийся от усталости лекарь спрашивал у Зразыя — брата Ссеверасса, — что это за мальчик и откуда в нём столько сил.

— Ой, да только тёмные знают! — с досадой отмахнулся оборотень. Он всё ещё пребывал в отвратительном настроении. — Приёмыш. Тётка подобрала в лесу на границе с Многоимённым землями. Точно не оборотень, но кто по расе и сам не знает.

— Так по крови…

— Да пробовали! — перебил его Зразый. — Не знаем мы таких рас. А там же кто только не живёт… Вот каждый раз думаю, что из него ещё вылезет.

Польза от мальчишки определённо была. Раненые уже сами его подзывали, молили подарить сон или успокоение от боли. Хоть на времечко.

— Красавица, — слабо, с мольбой простонал оборотень с обмотанной рубахой головой, — ты просто ручкой погладь меня. Мне больше и не надо. Хоть каплю нежности…

— Я не девушка! — обижался Ссеверасс, но на зов шёл.

Лирка немного напряжённо посмотрела на Майяри и поймал её взгляд. Смотрела подруга искоса, немного тяжеловато — сыскарская работа сказывалась.

— Дух, да? — коротко спросила Майяри.

Лирка так вытаращила глаза, что ответ не потребовался.

— Ой, всё-то она видит, всё понимает, — неприязненно пробормотал Иррес. Мелкий дух ему нравился, напоминал о доме. И раскрывать его Иррес совсем не хотел.

— Я дознаватель, — напомнила Майяри и безмятежно улыбнулась. — Дознаватель, который в последнее время слишком много общается с духами. То-то Зразый так над ним кудахчет, одного никуда не пускает… Не кривись, морда. Никому не скажу. Если проблем доставлять не будет. Ладно, ты мне расскажи, что с поисками Мианы и твоего братца?

— Нечего рассказывать, — поморщилась Лирка. — Тот, кто их перенёс, потерял их где-то в центре хоёторского Леса. Может быть, недалеко от Рото-Ё. Ёрдел, возможно, там же, а, может, и нет.

— Я больше за хоёторцев переживаю, чем за Ёрдела, — но по мрачному лицу Майяри было видно, что она лукавит. — Главное, чтобы он не заблудился и свою пластину не посеял. Я вроде у него там должна быть отмечена.

— А господина Руахаша выбросило прямо здесь. Он из-за Господина Ваирака на территорию Хоётора переместиться не смог. Его задержали, но он разнёс тюрьму, украл дракона и улетел.

— Ого, — удивилась Майяри, — отец обычно себя так не ведёт. Хотя… — она умолкла в задумчивости. — Дочь же. Второй шанс. Он не может позволить себе оплошать ещё раз. А из наших больше никто не прилетал?

— Кто-то из Вотых прилетал, но я их не видела. Они улетели в Хоётор. Больше никого. Ну и ещё господин Мариш с хайнесом, — Лирка обеспокоенно посмотрела через плечо в лес.

— Да ничего с ним не будет. Там охрана, Ранхаш и ещё куча оборотней, не переживай, — успокоила её Майяри. — Хотя пойдём уже. Нечего пока тут делать.

— А госпожа Зиярелла? — Лирка растерянно посмотрела на спину сумеречницы. — Ты хочешь оставить её посреди войска в компании только пары оборотней?

— А почему я должна переживать за идиотов? — мрачно пошутила Майяри. — Зиярелла одна из сильнейших женщин в моей общине. И рядом с ней муж. Если кто-то осмелится напасть, она здесь всё в танцующие пески превратит. Пойдём. Она сейчас ещё немного походит, покажет, что нас бояться не нужно, и тоже вернётся.

И Лирка сдалась. Майяри прекрасно держалась, всё же по работе ей всякое видеть приходилось, но на массовое побоище и привычные смотреть не очень-то хотели.

— Может, в обход? — скривился Иррес, которому не хотелось идти через мёртвых.

— Чего ты боишься? — насмешливо спросила Майяри. — Бояться надо живых. А что могут сделать мёртвые?

— Думаешь, эти ничего не могут? — язвительно отозвался Иррес.

Хаги обескураженно заморгала, сообразив, что кое-что упустила. Эти-то как раз могут.

Хайнес действительно стоял рядом с вампиром не один. Сейчас его, можно сказать, окружала почти привычная свита, только вот сам Сильнейший на фоне только прибывших оборотней выглядел весьма и весьма потрёпанно. Друзья Лирки с восхищёнными и слегка обалдевшими лицами ходили среди мёртвых.

— Кая, — немного раздражённый Риш строго посмотрел на магичку, — проследи за своими друзьями. — И уже парням: — Не смейте никого трогать своими тараканьими лапами!

— Да что ж мы — идиоты? — весело улыбнулся Мадиш, и улыбкой только подогрел уверенность хайнеса собственной дурости.

— Как тут ходить и не трогать, когда они всюду? — ворчащий Иррес прижал длинный хвост к животу. — Наэш, чего их трогать-то нельзя? Бить сразу будут? Ну… — господин Наэш неуверенно умолк, а затем продолжил: — Не должны. У них пока нет разрешения идти в бой. Но я не уверен, всё же я не знаю всех деталей ритуала. Да и никогда раньше с ним не сталкивался вот так. Не знаю, сойдётся ли теория с действительностью.

Видимо, хайнес тоже так считал. Господин Наэш уже сказал ему, что держать главу мёртвого войска за шею необязательно, привязка кровью уже должна была сработать. Но Узээриш предпочёл всё же держать. И никому не позволял выходить из-за спин мертвецов, пока бой окончательно не стих.

— Они теперь не лягут, пока не иссякнет сила, которая подняла их, — услышала Лирка из разговора хайнеса с окружавшими его оборотнями. — В бою быстрее уйдёт. Но выпускать их, когда наши же впереди, опасно. Разума у них нет, свои для них те, что за спиной.

— Может, какие-то метки? — нахмурился господин Ранхаш. — Слышал, вампиры используют такие.

— Из тех, что воевали здесь сорок девять лет назад и кого АрСид пометил, осталось всего сотни три или даже две. Все остальные немеченые. И ещё одного вампира, который знает, как это сделать, среди нас нет, — отозвался Риш.

— Наэш? — Иррес решил узнать, нет ли у него внутреннего вампира. Бывший хайрен тяжело вздохнул. — Я не увлекался некромантией. Так, изучил немного, чтобы узнать при столкновении. Но не более.

— Это вообще было крайней мерой, которую мы готовили на случай, если хоёторцы нас всё же оттеснят дальше на юг, — продолжал Риш. — Оттеснят во время войны за Арван-Ё. Мы не предполагали тогда использовать мёртвых в будущем. Думали только о настоящем.

— Сколько их здесь? — спросил Ранхаш.

— Триста двенадцать.

— Давайте уйдём отсюда, — тут же заныл Иррес.

— Да, лучше идите отсюда, — поддержал его Риш, но Лирка встрепенулась и посмотрела на него широко распахнутыми глазами.

Если бы она посмотрела зло, Риш бы устоял. Но чёрные птичьи глаза наполнились растерянностью и чем-то похожим на обиду. Сердце дрогнуло, но разум остался твёрд.

— Не рви мне душу этим взглядом, — устало попросил он Лирку. — Иди со своими друзьями и помоги прибывшим понять, что здесь происходит. Эй, вы… — он перевёл взгляд на парней и осёкся, заметив того, кого до этого не видел. — Ты⁈

Орлид невозмутимо вскинул подбородок.

— Даже не думай, птенец, — Риш наставил на него палец. — Я ей уже гнездо сплёл. И вообще уже всю своей сделал.

Лирка немного на него рассердилась. Только не за собственнические замашки. Он стоит посреди мёртвого войска и думает о каких-то глупостях! Нужно обработать его раны — Лирка видела порез на бедре, — покормить, напоить и обсушить. А он про гнёзда!

— Она моя невеста, — веско добавил Риш.

— Шкура? — Майяри вопросительно посмотрела на Ирреса, и тот осклабился.

— Мы подумали и решили, что грех упускать такого богатенького женишка, раз сам в руки просится.

— Ха! — Майяри ликующе выдохнула, повернулась к Казару, который всё это время молчаливой тенью следовал за ней, и протянула к охраннику ладонь.

Тот застонал и выудил из внутреннего кармана позвякивающий монетами мешочек.

— Эй, я ещё не согласилась! — опомнилась Лирка.

Тут уже хаггарес торжествующе хмыкнул и спрятал деньги.

— Майяри, ты поспорила с этим пройдохой на проигрыш своей лучшей подруги? — с укором протянул Мадиш.

— Я просто очень хорошо знаю возможности хайнеса, — ничуть не устыдилась хаги. — Но если Лирка устоит, я с большим удовольствием расплачусь за проигрыш. Пошли, у нас много работы, — и потянула подругу прочь, в сторону батальона катария Ория.

Лирка беспомощно посмотрела на хайнеса и ощутила, как томительно сжимается в груди сердце: по губам Риша скользнула слабая, но нежная улыбка и жёлтые глаза немного потеплели.

Госпожа Зиярелла действительно вернулась со своими спутниками довольно скоро. Но теперь она шла за спиной мужа и лишь напряжённо посматривала на окружающих. Ни с кем не общалась, знакомиться не спешила и как будто старалась быть незаметнее. Что почти невозможно, когда на тебя смотрит столько мужчин.

А вот госпожа Ярвиделла не пряталась. Её яркая красота притягивала взгляды и не отпускала их. Мужчины заворожённо следили за её решительными и сильными движениями. Она походила на дикую горную кошку и полосовала зелёными глазами как когтями. Чужое внимание её не волновало и не смущало, она великолепно игнорировала все взгляды и словно не слышала перешёптываний. Когда-то Благословлённая на одиночество, она научилась жить так, будто никого рядом нет. Особенно мужчин с их похотливыми или восхищёнными взглядами.

Следующий за ней мастер Дагрен посматривал на восхищённых вояк с понимающей полуулыбкой. Не сердился. Не ревновал. Глядел на жену со спокойной уверенностью оборотня, который знал, что никто не сможет занять его место рядом с этой женщиной. Лирка поймала себя на странной мысли. Подумала, что спокойный и очень вежливый мастер прекрасно смотрится рядом с ослепительной гордой госпожой Ярвиделлой. Казалось, что её дикая красота, её огонь покорялись его неодолимой мягкости и становились ручными. Госпожа Ярвиделла смотрела на мужа иначе, чем на остальных. Её взгляд чаще всего был твёрдым, холодным и очень уверенным. Но на мужа она смотрела мягче, теплее и в её глазах появлялась какая-то выжидательная растерянность, словно она не очень понимала, что сделает муж, но не ожидала от него ничего плохого.

Майяри тоже смотрела на своего Ранхаша не так, как на остальных. Насмешливая, временами высокомерная с посторонними, на мужа она глядела счастливыми глазами. Взгляд её не всегда бывал одинаков, он мог полыхать каким-то неясным для Лирки огнём — ей даже порой становилось страшно за господина Ранхаша, — а мог просто теплеть нежностью.

Даже у незнакомой Зияреллы исчезала напряжённость из взгляда, стоило ей посмотреть на мужа. Она сразу успокаивалась и расслаблялась.

Они все дивно подходили друг другу.

Лирка повторяла про себя, что сейчас не время думать о таких глупостях, вокруг война. Но всё равно невольно возвращалась к мысли, а как рядом смотрятся они с хайнесом. Ей казалось, что ужасно несуразно. Но именно сейчас её это не очень-то тревожило. Лишь вызывало интерес.

— Господин Орий, принимайте нас к себе, — Майяри направилась к катарию. — Хайнес приказал нам оставаться здесь.

— Вот как, — оборотень нахмурился и посмотрел на лес. — И с какой целью?

— Он не уточнил, но, — Майяри прищурилась, — видимо, с той же, что и у вас.

Повисло молчание. Ни катарий, ни Майяри не спешили его прерывать.

— Постой-ка, — Иррес навострил уши так, словно его озарило, — а чего это хвыба сюда целый батальон отрядил, если он знал, что через лес нельзя пройти с боем и не поднять при этом мертвецов?

Взгляд катария потяжелел, и Лирка наконец поняла, для чего они здесь стояли, и обвела взглядом служивых. В глаза бросило то, на что она не обратила внимание раньше: большая часть воинов были старожилами заставы, многие ещё сражались за Арван-Ё.

Они здесь не для того, чтобы остановит врага. Они здесь для того, чтобы остановить мёртвое войско, если то поднимет оружие на своих же.

— Предосторожность, — мрачно бросил катарий. — Впереди застава. Когда сажали лес, её ещё не было. А потом… — он почесал щёку. — Не всякое место под фундамент подойдёт. Напротив леса как раз самое удачное было по военной науке и по строительным замыслам. Да и лес сажали без особых расчётов. Не до того тогда было.

— Да уж, — Майяри потёрла шею. — Духи, хоёторцы эти, ещё и мертвецы всякие… — и весело посмотрела на Лирку. — Умеешь ты выбрать место для жизни.

Лирку пустили в лес, когда уже стемнело.

Войска перестроили, оборонительную линию восстановили, а вот с погибшими и ранеными всё ещё разбирались. На стороне хоёторцев было затишье. Рыболов вообще больше не шевелился, даже никак не ворохнулся, когда обрубили лозы, протянувшиеся через Тишки. И в Арван-Ё была тишина, а на заставе спешно пытались заделать трещину в стене.

Под сенью леса царила кромешная тьма, расступавшаяся только там, где лилось голубоватое свечение от мертвецов. Они больше не стояли. Сидели на земле на коленях, положив оружие на бёдра и идеально ровно выпрямив спины.

«Терпеть тебя не могу! — страдал внутри Иррес. — Сказали же, что всё с твоей хвыбой в порядке. Чего к нему идти? Посидеть рядом в сиянии дохлого вампира? Такая себе романтика!»

«Можно немного больше почтения?» — недовольно попросил господин Наэш.

«Ему уже плевать! Он сдох!»

«А мне не плевать, — сурово произнёс бывший хайрен, — хотя я уже сдох. Иррес, ты трясёшься при виде мёртвых, но почему-то забываешь, что я тоже мёртвый».

«Ой, не сравнивай! Ты мозгами хотя бы здесь. А эти безмозглые, и не знаешь, чего от них ждать!»

— Пришла всё-таки, — Риш встретил Лирку усталой улыбкой.

Он сидел на земле спиной к спине с вампиром. И больше не держал того за шею.

— Это вам… тебе, — Лирка протянула Ришу одеяло, а сама набросила на плечи второе и безбоязненно села за спиной Машея Выя.

От мертвеца ощутимо тянуло холодом.

— Тебе обязательно здесь сидеть? — спросила Лирка.

— Лучше посидеть, — Риш завернулся в одеяло по самый подбородок. — АрСид говорил, что привязки на крови достаточно, но я плохо представляю, чего именно ждать. Нет, Сседаиш мне всё объяснил, но… я немного сомневаюсь. У вампиров несколько иные представления и то, что кажется нормальным и очевидным для них, совершенно ненормально и неочевидно для нас. Не хочу рисковать. Тем более мой дар несколько неоднозначно реагирует на возможность использования мёртвых.

— Это может быть опасно для живых?

— Они определённо опасны для живых, — Риш невесело улыбнулся. — Мне изначально не нравилась эта идея. Не хотел связываться с некромантией. Когда Машей предложил, я ужасно с ним поругался и обвинил в том, что он больно много слушает своего дружка-вампира. А потом стало совсем тяжело, и я всё-таки решился. Больше для поддержания боевого духа. Сседаиш сказал, что после окончания войны можно будет просто снять заклятие, и мёртвые навсегда останутся в покое. Тогда, — его желваки закаменели, — не предполагалось, что он станет главой мёртвого войска. Точнее, я так думал.

«У вампиров есть разные способы для поднятия мёртвых», — пояснил господин Наэш.

— А потом погиб Машей, — Риш коротко посмотрел на друга и поспешил отвести взгляд. — Он вообще не должен был тогда умереть. Убить хотели меня, отомстить. А он влез.

Лирка почувствовала, как напряжение сменяется теплом и благодарностью, и уже ощутимее прижалась к спине мертвеца.

«Давай без этого! — вскинулся Иррес. — Ему уже плевать, что ты там к нему чувствуешь».

— А потом Сседаиш начал потихоньку что-то менять. Погибших, изъявивших желание после смерти стать частью этого войска, стало больше. Требовались уже другие ритуалы. Он ещё постоянно повторял, что живые должны быть за спинами мёртвых. Особенно те, кто от его меток отказался. Один разум не сможет полностью контролировать почти три сотни мёртвых, не уследит. А сами они не видят, кто враг. Они… — Риш опять посмотрел на друга, — просто материал, инструмент без воли и разума. Они ничего не хотят и ничего не понимают. У них есть только набор действий: идти вперёд, исполнять приказы главы войска и сражаться с выбранным противником, пока тот не станет мёртвым.

— А глава войска? — Лирка посмотрела на вампира.

— Сседаиш хмыкал и всегда говорил, что он просто обязан подчиняться вышестоящему. Я же наёмник, — Риш зло передразнил вампира. В душе снова заныла заноза. АрСид всё же обвёл его вокруг пальца, но, увы, не так, как он ожидал. — Сказал, что нанёс себе на шею печать подчинения для моего спокойствия. «Если я захочу тебя предать, у тебя будет возможность заставить меня слушаться». И ведь не соврал! Нигде не соврал! — Риш уже по-настоящему злился от воспоминаний. — Просто недоговорил.

— А он точно мёртв?

О вампирах всегда ходило много слухов. По большей части страшных, иногда нелепых. Вдруг для него это и не смерть.

— Вампира не так уж сложно убить, — хотел бы Риш ответить иначе. — Сильный, вёрткий, опасный, смерти не боится, но телесно уязвим, как и остальные смертные. Ух!

Риш поёжился. От АрСида тянуло холодом больше, чем от остальных. В тепле тела бы давно разложились.

— Пойдём ко мне, — Лирка приглашающе распахнула своё одеяло.

Как всё внутри всколыхнулось, как захотелось тут же сжать пташечку в объятиях и уткнуться носом в её волосы…

— Нет, мне надо смотреть за ним, — и кивнул на АрСида. — Пригласил бы тебя к себе, но рядом с ним очень холодно и он вообще не согревается.

— Вы ведь хотите посидеть рядом с ним, — тихо произнесла Лирка и скосила глаза себе за спину.

Взгляд Риша остановился. Желваки опять закаменели.

— Я не могу, — наконец сказал он. — Боюсь, не сумею сдержаться.

— А я скажу, что это я.

Лирка смотрела на него совершенно серьёзно и всё ещё держала руки раскрытыми.

— Иди, пока предлагают, — Иррес вылез наружу, — а я присмотрю за твоим кровососущим дружком. Теперь-то ему жрать не надо?

И Риш решился. Быстро перебрался к Лирке, сграбастал её в объятия и утащил к себе на колени. Сразу стало очень тепло. В груди сжалось, когда он спиной ощутил холодную и твёрдую спину Машея, но тут же отпустило, потому что в руках возилась горячая и живая птичка Кая.

— А спорим он у меня к утру потеплеет? — Иррес обнюхал вампира, осмелел и воспылал жаждой сотворить что-нибудь этакое.

— Не потеплеет, — откуда из волос Лирки отозвался хайнес.

— Это ты как рыба холодный, а я горяч! У меня ещё как потеп… Иррес, хватит! — сердито осадил духа господин Наэш. — Имей уважение к мёртвым! Какие споры? О чём ты? Прекрати! Ой, Наэш, какой же ты скучный, — скривился в отвращении Иррес. — Мы в таком поганом месте и окружении, а ты предлагаешь ещё из уважения тоске предаваться? Нет уж! Я заставлю эту ледышку погорячеть!

И голубоватое сияние вокруг подселенца вспыхнуло ярче и потекло в сторону вампира.

— И почему он иногда такой идиот? — со слабой улыбкой спросил Риш.

— Потому что господина Наэша надо чаще слушать, — мрачно отозвалась Лирка.