Глава 34 · Жизнь среди смерти

Ночью выпал туман. Промозглый и тяжёлый. Вобравший в себя все отвратительные запахи, втоптанные в землю. Казалось, что вокруг витали жирные клубы гнили. Служивые брезгливо кутались в одеяла и плащи, пытаясь отгородиться от вонючей сырости.

— Ты мне не друг, — Иррес в очередной раз был недоволен господином Наэшем. — Мог бы и сказать. Поделом тебе, — господин Наэш тоже был им недоволен. — Эти оборотни погибли, отдав жизнь за страну, а ты спорить… Больше уважения нужно иметь!

Вся отданная Ирресом энергия пошла на поддержание уже наложенных заклятий, и вампир теперь весь был покрыт белым бархатом инея.

Лирка сонно встрепенулась, услышав друга, но вновь прикрыла глаза, истомлённая ласковым теплом, и прижалась щекой к виску Риша, который спал, уткнувшись лбом в её плечо. Спалось на удивление хорошо. Они словно украли у этого мира крохотный кусочек покоя в центре хаоса зверской жестокости. В самом неподходящем месте, неподходящем окружении и неудобной позе им спалось так сладко, как не спалось в уютной постели за каменными стенами.

Сонная Лирка прислушалась к отголоскам нежности, мягко ворочавшимся в душе, и медленно погладила расслабленные руки хайнеса, лежавшие на её бёдрах. Левая ключица, овеваемая тёплым дыханием, покрылась бисеринами пота, дышалось легко и свободно, хотя прошлым днём грудь сковывали переживания, а спиной она чувствовала жар, идущий от широкой и крепкой груди Риша. И всё было правильно. Ни одной мысли про разницу в их положении или что-то другое, что разделяло их. Сейчас между ними ничего не стояло.

Лирка всё же открыла глаза и посмотрела наверх. В разрывах тумана меж ветвей виднелось серое пасмурное небо. Нельзя было понять, утро сейчас или день. Туман после пожаров мог держаться и до полудня. Тихо. Только хруст под лапами Ирреса и редкие отдалённые голоса.

Будет ли продолжаться бой или хоёторцы всё же отступят? Сердце страстно желало остаться в этом покое. В этих руках. Лирка прижалась сухими губами к виску мужчины. Солёный. Немного грязный. Но в губы билась жилка. Живой. После кровавого боя, сидя в окружении мертвецов, особенно остро ощущаешь тёплый ток жизни. И это становится самым важным.

Социальные условности, богатство и бедность, чужое осуждение — насколько бесполезным кажется всё, что волновало и тревожило раньше. Важно, что тот, кто дорог сердцу, жив. Просто жив и дышит рядом с тобой. От него идёт тепло, он что-то говорит, а ты с упоением ловишь звук его голоса. Не понимаешь, о чём говорит, но это, опять же, неважно. Он прикасается к тебе, и в этом нет ничего странного, неприличного и «что об этом думать». Ничего. Ласку и нежность можно просто принимать. И какая разница, кто этот мужчина, какое место он занимает в обществе, из какой семьи происходит и сколько денег имеет, если всё, что важно сейчас, — это то, что он живой. И даже целый. Провидение было великодушно к ним. Будет неблагодарностью жаловаться, желать большего и позволять себе и дальше питаться сомнениями.

— Нравишься мне, — тихо и жарко прошептала Лирка на ухо спящему.

Затылка коснулось чужое дыхание, и женщина недовольно посмотрела на Ирреса. Его морда висела над головой Машея, и щурился подселенец крайне неодобрительно. За ночь Иррес всё же смог примириться со своим страхом перед мертвецами и чувствовал себя куда свободнее.

— Влюбилась? — скривился дух.

— Да, — спокойно признала Лирка.

Подселенец фыркнул, мотнул хвостом и отстранился.

— Ну и ладно, — процедил он. — По крайней мере, пойдёшь замуж по любви, а не из-за большого приданного жениха. Жаль только, что подружка твоя спор выиграет. И вообще, раз спор был на тебя, она обязана отдать часть выигрыша нам. Если бы не мы, то не видать бы ей этих денег!

Риш поёжился во сне и плотнее обернулся вокруг Лирки. Ему в спину немного тянуло от прохладного Машея. Женщина осторожно извернулась в его объятиях и, заведя руку назад, принялась по кругу растирать его поясницу.

— Вы бы хоть легли, — продолжал ворчать Иррес, — раз спать удумали. Пойдёт потом в бой в полусогнутом. Вот хоёторцы-то обожрутся.

— Что ж ты громкий такой, — застонал разбуженный Риш.

— Хватит дрыхнуть. Твои охраннички уже несколько раз заглядывали. Там хаварий послание какое-то прислал.

Риш тряхнул головой, сбрасывая дрёму, и сонно посмотрел сперва на губы Лирки, а потом ей в глаза. Та сама подалась к нему и прижалась к губам в поцелуе.

— М-м-м… — оборотень прикрыл глаза от наслаждения и потянулся за отстранившейся женщиной.

Та поцеловала его ещё раз. Возбуждения эти поцелуи не несли, но были очень приятны. В груди просыпались жизнь и яркая надежда на самое лучшее.

— Вы вообще помните, где находитесь? Эй, Наэш, почему им можно так себя вести, а меня ты в неуважении обвиняешь?

Риш с трудом отстранился от губ Лирки и заглянул ей в глаза. Она смотрела на него прямо, без смущения, сомнений и сожалений. Так, словно что-то решила.

— Вы… ты всё ещё хочешь на мне жениться? — тихо спросила она.

Глаза мужчины широко распахнулись, и он недоверчиво посмотрел на неё.

— Не хочу, а собираюсь, — мигом обозначил он серьёзность намерений.

Сердце пустилось вскачь, и сонная ещё голова закружилась.

— Я пойду за тебя замуж, — Лирка твёрдо посмотрела на него. — Без всяких условий. Просто потому, что… — тут выдержка ей всё же изменила, щеки потеплели, и она смущённо заморгала. Но договорила: — Потому что люблю.

— Серьёзно? — вместо того, чтобы обрадоваться, Риш подозрительно прищурился.

— Эй, что за тон? — обиженно вскинулся Иррес. — Лирка, забирай слова назад! Нечего его любить, обойдётся.

Но Риш уже обхватил лицо Лирки ладонями и прижался к её губам крепким поцелуем. А затем осыпал её лицо быстрыми и жгучими поцелуями.

— Я же план составил на пять лет! — горячо шептал он между прикосновениями. — Всё просчитал, договорился и запустил… А ты! О, боги, птичка моя дурная и сладкая! Я же такое… такое задумал!..

— Могу посопротивляться ещё лет шесть, — Лирка была великодушна.

— Нет! Всё! — тут же воспротивился Риш, сжав её в объятиях. — Перемирие! Давай, сейчас мировое соглашение, а потом мирный договор. Просто я не надеялся, что в ближайший год ты… А ты! Всё, данное слово назад взять нельзя!

Опомнившись, Риш осмотрелся, принюхался и скривился в ехидной улыбке.

— Обстановка донельзя романтичная. Умеешь выбрать время.

Лирка не очень понимала эту романтику. Главное ведь сказать, пока не поздно, верно?

— Нам нужно составить письменное обязательство, — Риш прижался лбом к её лбу и широко улыбнулся. Потемневшее от усталости лицо просветлело. — Чтобы никто не подумал пойти на попятную.

— Лирка слово своё держит! — Иррес мигом сообразил, кого имеет в виду Риш. — Ничего не подписывай! А то обяжет, сам потом накосячит, а мы от него уже никуда. Нет, даже не думай! Отожмёт Ханёна, ещё и деньги заставит выплатить!

— Ты чего развопился?

Подселенец круто развернулся и уставился на вынырнувшую из тумана Майяри, за которой по пятам следовал любопытно осматривающийся Казар.

— Ох, это чего с ним? — хаги изумлённо уставилась на белого вампира.

— Замёрз, — сварливо отозвался Иррес.

Майяри перевела взгляд на него и насмешливо улыбнулась.

— И кто же его заморозил? — вопрос ответа не требовал. — Хоть немного поспали? — хаги посмотрела на подругу и хайнеса.

Веселье в её глазах разгорелось ещё сильнее, но ничего спрашивать или как-то шутить Майяри не стала. Да и чего шутить? Много ли тут, в окружении мёртвого войска, мог сделать хайнес? Всё-таки какие-то понятия о приличиях есть и у него.

— Там от хавария Геда посыльный. Но он не к вам, к командирам, но вам бы тоже не мешало знать, что хоёторцы ночью пытались подобрать к Арванскому городищу. Их отбили. Но отступать они, похоже, не хотят. Отдышались, подумали и, видимо, решили, что свои страшнее нас.

Майяри, похоже, имела в виду Господ.

— А ещё там на их стороне хриппуты. Соглядатаи говорят, довольно много, — хаги нахмурилась. — Мужчины действительно от их взгляда умирают?

— Ага, — подтвердил Иррес. — А от ядовитых когтей, шипов и зубов дохнут и бабы.

— Сколько их точно? — Риш посерьёзнел, хотя сердце продолжало метаться в счастливом галопе. — Прошлый раз нам и одной было много. Больше сотни положила…

Майяри изумлённо присвистнула, и на её лице появилась обеспокоенность.

— Соглядатаи сверху девять увидели. Но Тёмные знают, есть ли кто-то ещё в Лесу.

Риш встал сам и помог подняться Лирке. Оправил её одежду, пальцами прочесал кудри. Майяри слегка изогнула брови, наблюдая за ними.

— Зиярелла утром попробовала до одной дотянуться, но не смогла, — продолжила Майяри. — На территории Хоётора что-то или кто-то мешает.

— Аллилье, — уверенно сказал Иррес, — это его земля. Но обычно он так явно, как вчера, не вмешивается.

— Может, тогда… — хаги не договорила, но весьма красноречиво посмотрела на вампира.

Риш уже сам об этом думал. Столкновение с хриппутами обойдётся им огромными потерями. Если же ещё и Господин вмешается… Сложно представить, какой урон будет нанесён. А с мёртвыми… Риш посмотрел на Ирреса. Безумные же боятся мёртвых, так? Среди хоёторцев тоже немало страхов и суеверий, касательно мертвецов.

Но их всего триста двенадцать. Врага значительно больше.

— Нам будет сложно вмешаться в бой, пока сражается мёртвая армия, — признался Риш. — Мы… О боги, — он расстроенно потёр заспанные глаза. — Мы не предполагали, что придётся использовать их так. Мёртвая армия — это крайний рубеж, последняя линия обороны. Мы не заглядывали в будущее, когда создавали её. Из-за численности её нелегко контролировать. Обычно для таких дел нанимают нескольких вампиров, и они уже проводят определённые ритуалы и управляют мёртвыми. А у нас был только один вампир, и он сейчас… — Риш посмотрел на АрСида, — … мёртв. И врага распознаёт лишь немного лучше остальных. Когда я соглашался на эту идею, то был уверен, что рядом будет тот, кто их потом усмирит. Живой, — и опять посмотрел на АрСида, который подкинул ему такую свинью.

— Я могу похоронить их всех при опасности, — сказала Майяри.

— И они вылезут из-под земли.

— И переломать, — хаги поморщилась, но как иначе?

— Пока у них есть энергия, они будут вставать, кое-как собираться… не знаю как. Мне Сседаиш рассказывал. Пока энергия не иссякнет, они будут идти в бой.

— Сжечь? — предложила Майяри.

— Как вариант, — неохотно согласился Риш. — Есть ещё один способ. Но мне нужны триста одиннадцать добровольцев.

— Жертвы? — напряглась хаги.

— У тебя что в голове⁈ — разозлился хайнес. — Стал бы я предлагать такое? Индивидуальный надсмотрщик для каждого. Но не уверен, что получится. Никогда не имел с этим дело. Знаю только со слов Сседаиша.

Каждый раз, когда заходил разговор об использовании мёртвой армии, всё внутри противилось. Противилось так сильно, что он не мог объяснить себе почему. То ли дар что-то подсказывал, но он не понимал, что это дар. То ли считал использование мертвецов чуть ли не надругательством над посмертием.

Лирка внимательно слушала разговор и, когда зашла речь о надсмотрщике, достала маленький ножичек — оружие бессмертных — и аккуратно надрезала ладонь. И, шагнув к Машею, приложила руку к его шее. Мертвец дрогнул, а затем медленно повернул голову и словно посмотрел на неё через плечо. Озноб прошёл по коже, когда на неё вдруг взглянул и вампир.

— Так? — Лирка всё же взяла себя в руки и оглянулась на замолчавшего хайнеса.

Его взглядом резать можно было.

— Так, — уверилась магичка и вжала голову в плечи.

— В твоей птичьей голове разум вообще есть⁈ — взбесился Риш.

— Просто оставим её здесь вместе с ним, — предложила Майяри. — Прекрасный охранник.

— Он его охранник! — Риш ткнул пальцем в вампира. — Глава войска контролирует всех воинов и не может хорошо себя защищать. Поэтому четверо охраняют его.

Лиркины глаза вспыхнули радостью, и Риш глухо застонал.

— И в здравии, и в смерти… — насмешливо пропел Иррес. — Почти по брачным клятвам, радуйся, хвыба. Ещё не женился, а невеста уже всегда и везде с тобой.

— А его нужно охранять? — Майяри по сыскарской привычке сразу зацепилась за нужное.

— Без него войско просто безголовое мёртвое тело, — Риш продолжал сердито смотреть на Лирку. — Правда, как можно избавиться от главы войска, я только… предполагаю. Всё-таки изначально я думал, что он будет живым. Ах, Тёмные… — устало выдохнув, Риш распорядился: — Позовите мне катария Ория.

— Эй, там, — Майяри обернулась к туману, — позовите катария Ория. Приказ хайнеса.

— Лирка, ну ты… — Риш никак опомниться не мог от поступка магички. — Сперва такая сладкая, послушная, а потом… Ты… сердце мне рвёшь!

— Тяжко вам приходится, — без сочувствия отметила Майяри.

— Вспомни, как своему Ранхашу нервы истрепала! — недовольно посмотрел на неё Риш.

— Я бы за него сразу пошла, если бы свободна была. А вот Лирка…

Договорить Майяри не успела. Лирка тяжело посмотрела на Казара и велела ему:

— Отдай ей деньги.

Брови хаггареса сперва непонимающе изогнулись, а потом он изумлённо приоткрыл рот. Лицо Майяри вытянулось.

— Что? — едва слышно выдохнула она.

— Я согласилась, — невозмутимо призналась Лирка.

И украдкой посмотрела на хайнеса. Ошеломлённое лицо подруги, конечно, приятно согревало сердце, но призналась она всё же не для этого. И воспряла духом, увидев, как смягчилось и подобрело лицо хайнеса.

— Кто-то учится подлизываться, — ехидно пропел Иррес.

Катарий Орий вернулся к своему батальону довольно быстро и скомандовал построение. Напряжённые служивые смотрели на мрачное лицо командира с затаённым страхом. За ночь слухи о том, кто сейчас в лесу Павших, успели расползтись. Бравые вояки не трусили перед лицо смерти, но лица мёртвых определённо приводили их в ужас и столкнуться ними никто не желал.

Почти никто.

— Думаю, все уже слышали, что проснулось в лесу, — катарий тяжело посмотрел перед собой. — Наши павшие друзья встали нам на помощь.

Повисла вязкая тишина.

— Хоёторцы привели хриппут. Девять зверюг.

Тишина дрогнула от вздохов.

— Сладить с ними нелегко, но хайнес готов повести вперёд Павших. Только, — желваки заходили по лицу катария, — глаза наших погибших друзей плохо различают врагов и друзей.

Служивые не выдержали и начали переглядываться. Неужто действительно их здесь поставили, чтобы они потом мёртвых остановили?

— Сейчас я обращаюсь в первую очередь к тем, кто сражался ещё за Арван-Ё. Кто готов стать глазами наших слепых друзей и пойти с ними в бой против хоёторцев?

Повисла напряжённая тишина. Катарий обвёл взглядом лица, испуганные, напряжённые, мрачные и болезненно застывшие. Наконец один из служивых, коренастый оборотень с густой бородой, вышел вперёд.

— Я готов, — сказал он. — Только друга… — он замолчал, облизнул губы и продолжил: — Друга хотел бы найти сам.

Через два часа после полудня из леса Павших начали выходить воины.

Туман к этому времени успел разойтись, и замершие на своих позициях бойцы могли прекрасно рассмотреть идущих.

Те шли в полном молчании. Раздавался только шум шагов. Да одежда шелестела.

В первом ряду слаженно и чётко, нога в ногу вышагивали мужчины с пугающе неподвижными лицами и взглядами. От них шло лёгкое голубоватое сияние, одежда же была не по-военному красивой, словно на гуляние собрались, а не на бой. Вслед, вторым рядом вышагивали живые с повязками на головах. Бледные, напряжённые и двигались не столь ровным и чётким шагом. А ними опять воины с неподвижными лицами и взглядами.

И так двенадцать рядов: мёртвые, живые, мёртвые, живые.

Они вышли как раз вовремя. От Леса к грани неторопливо потянулись хоёторцы. Они неспешно шли за вышагивающими впереди хриппутами. Держали расстояние и насмешливо посматривали на мрачные лица салейцев. Пара стрел уже царапнули бока хриппут, чем привели тех в ярость. Но сами хоёторцы не спешили отвечать на выстрелы, шлемы со зверюг не стягивали. Ехидно скалились. Пусть они сами боялись хриппут, но сегодня они были готовы посмотреть на страх врага и смирить ради этого свой.

Риш шёл за спиной АрСида в самом центре войска. Слева от него шла Лирка, а рядом с ней, тесня воинов, топал Иррес. Майяри нервничала справа, потому что её драгоценный Ранхаш шёл где-то впереди и как можно дальше от неё и от всех, кто использовал магию или силы хаги. Где-то немного позади были госпожа Ярвиделла и мастер Дагрен, в небе на драконе кружил господин Вахеш вместе с госпожой Зияреллой.

Стоящие перед ними войска с готовностью, даже излишней, расступились, и они вышли на передний край и остановились. Хриппуты, словно почуяв появление нового противника, пронзительно завизжали.

Салейская сторона ответила безмолвием.

Риш видел, как насмешки на лицах хоёторцев сменились непониманием и напряжённостью. Они не могли не сообразить, что враг что-то подготовил. Но ещё не поняли, кто перед ними.

Да если бы и поняли, поверили бы?

Вдруг воздух прорезал пронзительный испуганный вопль, пришедший со стороны Леса, и хоёторцы вмиг застыли как вкопанные. Салейцы дрогнули. Только мёртвые остались неподвижны.

— Сыкло, — презрительно фыркнул Иррес.