Глава 35 · Атака Павших в бою

В ответ на крик раздалось грозное уханье пушки, и в бок одной из хриппут влетел взрывной снаряд. Он разорвался с грохотом и треском под взбешённый вой зверюги, и дым тут же окутал поваленную хриппуту. Хоёторцы ответили улюлюканьем.

Опрокинутая хриппута изрыла шипастым телом землю вокруг себя и наконец смогла подняться, оставив в грязи исколотого всадника. И затрясла башкой, силясь сбросить шлем. Она хотела есть, но хозяева приучили, что еда появляется только тогда, когда глаза начинают видеть. Она чуяла еду, запах крови лез в ноздри, аромат уже залежавшейся плоти дурманил её небольшой разум. Она вновь повалилась на землю и попыталась средней парой лап стащить шлем, но тот сидел плотно.

Ухмылки слетели с лиц хоёторцев окончательно. Всадники потянули цепи, крепившиеся к шлемам, на себя.

— Приготовиться! — разнеслось зычное.

Лирка бросила взгляд на Риша. Повязка у того сидела почти на бровях, и ниже сдвигать её мужчина не тропился.

— С тобой точно ничего не будет? — обеспокоенно спросила она у Ирреса.

— На духов не действует, — уверенно отозвался тот.

С башки одной из хриппут сорвался шлем, и зверюга замотала головой. Воины мигом натянули повязки, но воздух всё равно огласили вопли нерасторопных, поймавших смертоносный взгляд. Лирка вздрогнула, когда взгляд хриппуты скользнул по ней, но её лишь обожгло холодом страха. Рядом закряхтел Иррес.

— Что-то как-то неприятно, — признался он. — Наверное, из-за Наэша.

Лирка окинула взглядом всё поле и склонилась к уху хайнеса.

— Три хриппуты на востоке от нас в ста-ста двадцати саженях. Ещё четыре растянулись к западу. Самая ближняя в трёхстах саженях, самая дальняя саженях четырёхстах. Две почти напротив, расстояние сто саженей.

Риш склонился к уху вампира и повторил ему всё, что сказала магичка. Мёртвые воины будто слегка ожили. Часть из них повернули головы на запад, часть на восток, меньшая часть не пошевелилась, продолжая стеклянно смотреть вперёд.

— Смотрящие! — рявкнул Риш уже для живых. — Разворот на запад и восток!

Все, кроме самого хайнеса, Лирки, Майяри и госпожи Ярвиделлы, развернулись боком к противнику.

— В глаза зверю не смотреть! Смотреть только по сторонам! Отмечать врага и указывать на друга! — и уже тише добавил: — Лишь бы сработало. Давай, Сседаиш, отправляй ребят.

И мёртвые пошли вперёд. Безмолвно, пугающе спокойно, чеканя ровный шаг. А когда миновали грань, все разом слегка пригнулись к земле и сорвались в стремительный бег. Растеклись на три части и бросились к хриппутам. Запаниковавшие всадники спешно стаскивали шлемы со зверей и спрыгивали на землю, чтобы успеть убраться с поля боя. Хриппуты разъярённо визжали, мотали головами, ослеплённые дневным светом, и щерились острозубые пасти. Они сперва с энтузиазмом бросились навстречу бегущим воинам, но быстро почуяли, что это какая-то странная еда.

— Сладят ли? — засомневался Иррес. — У хриппут броня-то вон какая…

Первый воин взмыл в воздух в прыжке на добрые две сажени и вонзил клинок в чешуйчатый бок. Хриппута завопила. Лезвие вошло в стык между пластинами на добрую пядь. Зверь башкой боднул мёртвого так, что тот отлетел саженей на десять, но он перевернулся в воздухе, приземлился на корточки и мгновенно бросился опять в атаку. Второй воин уже занёс секиру, чтобы рубануть ею по сухожилиям на одной из средних лап.

— Передняя пара, — тихо сказал Риш вампиру.

Тот посмотрел на атакованную хриппуту, и воин с секирой отскочил, уворачиваясь от шипастого хвоста, и подступил к передним лапам. Зверь завопил от боли. Туловище накренилось, подвижность зверя резко снизилась. Но хриппута всё же смогла схватить воина с секирой и крепко сжать его в лапе. Захрустели кости, мёртвый, потеряв оружие, вцепился в суставчатый палец руками. Жилы так напряглись, что кожа начала темнеть от усилий. Ещё немного, и плоть лопнула бы. Но мёртвый не чувствовал боли, не понимал, когда стоит остановиться.

Риш шепнул на ухо вампиру приказ.

Воин обмяк в лапе хриппуты, и та сперва хотела сунуть его в пасть, но, не весть чего испугавшись, отбросила его в сторону и закрутилась на месте, пытаясь сбросить напрыгнувших на неё мёртвых. Её всадник не успел далеко убежать, и изломанное тело плюхнулось совсем рядом с ним. Хоёторец замер. В груди теснилось уважение к смелому врагу и какой-то чисто суеверный страх, природу которого он понять пока не мог. Эти салея-са выглядели очень странно и смотреть на них было жутко. Будто сама душа чуяла, что с ними что-то неладно, какие-то они неправильные.

Вдруг изломанный мужчины резко пошевелился. Раздался неприятный костный хруст, и всё тело его начало выправляться. Обомлевший хоёторец отшатнулся на пару шагов. Оборотень салея-са вскочил на ноги, словно и вовсе никаких ран не имел, и всадник увидел его лицо. Каменно-неподвижное, холодное, слегка осунувшееся, как у мёртвых, лежащих на погребальном костре. И глаза. Пустые. Невидящие.

— Он мёртв, — с внезапным озарением прошептал всадник и завопил уже во всё горло: — Они мёртвые!!! Это мертвецы!!!

И бросился бежать. На лицах тех, кто слышал его, проступило недоверие.

Но оно быстро сменилось ужасом.

Напавшие на хриппут падали переломанными на землю, яд с шипов, зубов и когтей покрывал их с ног до головы, но они вновь поднимались и шли в бой. И смертельный для любого мужчины взор никак на них не действовал.

Первая хриппута завалилась набок. В спине на месте оторванного шипа едва виднелось древко копья, засаженного через позвонки до самого нутра.

— Как они? — тихо спросил Риш.

Лирка хорошо понимала, что именно его интересует.

— Им сложно нанести урон. Даже хриппуты не справляются.

Звери отчаянно рвались из окружения. Внутри Лирки шевельнулась жалость. Но тут же всплыло воспоминание об увиденной в поселении нота-са хриппуте и её трапезе. Эти звери мало похожи на искалеченную хриппуту, найденную в доме Рышныев. Воспитанные в злобе и вскормленные на плоти на других хоёторцев, они бы с таким же удовольствием отведали и их плоти.

— Хрибный, — мрачно выругалась стоящая позади Майяри.

Она мрачно и упрямо смотрела вперёд и, судя по дёргающимся пальцам, пыталась использовать свои силы.

— Тяжко идёт, — недовольно поморщилась она, когда под одной из зверюг всё же проломилась земля.

— Не ушёл, значит, — задумчиво протянул Иррес. — Смелее стал…

Ещё три хриппуты пали. Оставшиеся наконец прониклись настоящим страхом перед неведомым хищников и, развернувшись, бросились бежать к Лесу.

— Сбегают, — доложила Лирка.

И Риш тут же приподнял повязку.

— Не преследовать, — велел он АрСиду, и мертвецы сразу же остановились.

Вопящие хриппуты продолжались нестись к Лесу, сотрясая землю топотом и воздух — криками. Хоёторцы разбегались с их пути, кто-то не успевал и падал наземь в страшных корчах.

Враг был в ужасе перед мёртвым войском. Не воспользоваться этим было нельзя.

— Идём в наступление, — решил Риш.

Казар, которому отдали командный флаг, тут же вскинул его. Алое полотнище полыхнуло языком огня. Всё салейское войско пришло в движение.

— Разворот! Берём под контроль своих товарищей! — распорядился Риш, и его наскоро сформированный батальон пришёл в движение.

Живые без всякого порядка побежали вперёд, спеша догнать мёртвых. Другие войсковые части двинулись следом почти сплошной линией. Отступившие было хоёторцы замедлились и, казалось бы, необратимое паническое бегство прекратилось. Они вновь развернулись лицом к врагу и с криками бросились в атаку. Два войска схлестнулись.

— Не встревай, — сразу же велел Риш Лирке.

Они шли в самом хвосте батальона Павших вместе с вампиром и его охранниками.

Салейцы яростно теснили врага и уже топтались по хоёторской земле. Запах крови усилился в десятки раз. Вой, вопли, крики, звон оружия, визги перепуганных хриппут и рыки драконов. В какой-то момент Лирка перестала воспринимать цвета, и мир стал трёхцветным: чёрно-белым с росчерками крови.

Мёртвые были сильнее и быстрее живых. Они вклинивались во вражеское войско и быстро уходили вперёд в компании своих живых сопровождающих. Приходилось постоянно их придерживать, чтобы они не ушли слишком далеко и не оказались отрезаны от остального войска.

Враг докатился и до них. Первым из охранников взвился Машей. Подпрыгнул в воздух и приземлился на корточки прямо на плечи выскочившего на них хоёторца. Тот испуганно выпучил глаза, вздрогнул, а в следующий миг Машей почти ласково взял его за подбородок и с хрустом вывернул голову слишком сильно влево. Хоёторец ещё упасть не успел, как мёртвый с его плеч вновь взвился в воздух и в прыжке отсёк голову второму противнику. Идущий перед вампиром охранник — плотного телосложения оборотень, бывший при жизни довольно молодым и рыжим, — кулаком свернул противнику челюсть и ударил навершием меча в грудь так сильно, что та хрустнула и враг рухнул на землю, силясь вдохнуть воздух.

Иррес рвал врагов зубами и когтями и успевал обкладывать врага самой непотребной бранью. Лирка пристроилась за спиной хайнеса, оберегая его драгоценную жизнь, а Риш следил, чтобы никто не мог подобраться ни к его невесте, ни к вампиру. Яркая госпожа Ярвиделла дралась с оборотнями-хоёторцами на равных, почти не уступая им в силе и порой превосходя в сноровке. Мастера Дагрена оттеснили немного в сторону, и теперь он пытался добраться до жены.

Не сражалась только Майяри. Окружённая щитами и под присмотром бдительного Казара, она неторопливо шла среди сражающихся и будто прислушивалась к чему-то, ведомому лишь ей одной.

Вдруг землю сотряс глубинный толчок. В глазах Майяри появилось мрачное торжество.

— А не всё прикрыл-то… — пропела она и закричала: — Госпожа Ярвиделла! Ниже пятидесяти саженей сила есть.

Та приняла на древко алебарды меч противника, пнула хоёторца ногой в грудь, отбрасывая, и на мгновение замерла так, словно тоже прислушивалась.

Торжествующая усмешка искривила её губы. Землю опять будто толкнули изнутри.

— Стой! Останови его! — зарычал Риш, и Лирка резко обернулась.

Мёртвый шёл в атаку на салейского воина. Тот испуганно отступал и даже меч опустил. Вампир посмотрел в указанную сторону, и его воин отвернулся и оставил перепуганного служивого в покое. Лирка быстро осмотрелась и увидела на земле убитого смотрящего.

Земля под ногами в очередной раз задрожала, но в этот раз так, что Лирка даже пошатнулась.

— Держитесь! — крикнула Майяри. — Госпожа Ярвиделла, к Лесу ближе!

Оглушающий треск перекрыл все звуки, Лирка всё же рухнула наземь, а сверху её накрыл Иррес.

— Сейчас мы им карьер устроим… — бормотала под нос Майяри.

Разъярённый вопль вознёсся к небу. Господин вновь гневался. Лирка поспешила выползти из-под Ирреса, но он мордой опять запихал её под себя.

— Сиди тут, пока трясти не перестанет! Чего они задумали? Горы решили проложить прямо перед Лесом?

— Не, шкура! — Майяри услышала его. — Пропасть. Будьте готовы, сейчас на нас попрут. Больше идти им некуда.

Перед Лесом появилась огромная полупрозрачная фигура Двуликого. В этот раз обе половины его лица были искривлены. Одна безумным бешенством, а вторая просто злобой. Движения мёртвых почему-то вдруг замедлились, как если бы воздух вокруг них загустел. Но все остальные двигались вполне свободно.

— А-а-а! — с неожиданным пониманием и злобой протянул Иррес. — Так это не Аллилье, а это сука Идоара! Она тут ограничения ставит. Как же я забыл, что это она у нас всеми силами управляет… Ах, тварь! Ну ничего, — дух вдруг захохотал. Лирка даже на мгновение испугалась, что безумие вернулось к нему. — С моими силами ты ничего не сделаешь, дрянь!

АрСид медленно повернул голову, будто осматривая своё войско. Голубоватое свечение вокруг него усилилось, стало ещё более явным, плотным. А затем ярко вспыхнуло, и на секунду показалось, что от вампира в разные стороны тянутся сотни голубых нитей. И свет полыхнул от мёртвых. Даже почудилось, что лица их стали более… живыми. Но лишь почудилось. Волна света туманом хлынула по земле в сторону Леса, вызывая панические вопли на стороне врага и заставляя салейских воинов шарахаться. И мёртвые вновь стали быстрыми и сильными.

А рядом с полупрозрачной фигурой Двуликого начала вырисовываться ещё одна. Чуть более тонкая, гибкая, неявно, но всё же больше женская, чем мужская. Выбравшаяся из-под Ирреса Лирка уставилась появившегося Господина… или Госпожу, но рассмотреть лицо так и не удалось. Его черты плыли и казались туманными.

— Идоара, — Иррес неприязненно оскалился.

— Жрец! — закричали впереди.

— Тёмные! Майяри! — Лирка рванула вслед за ушедшей вперёд подругой, но не успела и пары шагов сделать, как её схватила за шиворот ледяная рука Машея. Мёртвый отшвырнул её себе за спину и опять ринулся в бой.

— Ладно, он мне тоже нравится, — оценил Иррес.

— Там Майяри!

— Сочувствую жрецу!

Но с сочувствием он поторопился. Ограниченная в своих силах Майяри оказалась не готова к тому, что местные жрецы используют забытые в Салее заклятия и печати. Уже знакомый Лирке шаман — точнее, теперь, видимо, жрец — стоял, окружённый разбросанными телами. Магией от него не просто тянуло — несло. Даже воздух подрагивал маревом. Невидимый удар пришёлся в Майярины щиты, но был такой силы, что женщину отбросило назад, и она, зацепившись ногой за лозу Рыболова, рухнула на спину. А вот щит Казара как в землю врос, и хаггарес среагировал мгновенно, нарисовав печать в воздухе и отправив её в сторону жреца. Тот отбил её небрежным взмахом ладони, но не понял, что перед ним не маг, и печать впиявилась в его левую руку. Та вмиг отнялась и повисла плетью.

— Наказание Шального Блудодея, — подмигнул ушлый хаггарес и, поцеловав ладонь, отправил жрецу воздушный поцелуй.

Тот разъярённо скривился, справедливо решив, что противник издевается. И никак не ожидал, что враг языком начертит на ладони печать и отправит её вместо поцелуя. Печать впилась в лоб хоёторца ожогом.

— А это Сжигающая Страсть, — Казар игриво приподнял брови.

Тут уж жрец окончательно взбеленился и перестал сдерживаться. Хагаресса опрокинуло наземь, и невидимая тяжесть навалилась на его грудь, удушая. Но не успела Лирка подумать вмешаться, как Казар перестал задыхаться, а хоёторец отскочил в сторону, уворачиваясь от брошенного кинжала. Жрец ещё успел удивлённо посмотреть на хагаресса, но быстро отвёл взгляд на нового противника. Тот как раз развернулся полубоком, чтобы найти взглядом Майяри, и жрец воспользовался этим, чтобы ударить в спину.

Но, к его изумлению, атака истаяла в воздухе.

Харен Ранхаш медленно развернулся к хоёторцу, и тот непонимающе нахмурился, смотря на расползающиеся по лицу оборотня чёрные линии татуировок. Харен молча, как тот самый мертвец, поднял меч и пошёл в атаку. Жрец попробовал бросить в него заклятие, потом печать, но кожа оборотня только сильнее расписывала вязь узоров, и жрецу пришлось выхватить меч.

— Выкуси! — с наслаждением выдохнула поверженная Майяри, вскидывая вверх ногу.

Толпа сражающихся качнулась и отрезала харена и жреца друг от друга.

— Господин, вы как всегда вовремя, — льстиво пропел Казар.

Вопль хриппуты раздался где-то совсем рядом.

— Тёмные! — выругался Риш. — Похоже, не успели удрать, и их отрезало от Леса вместе со всеми!

Двуликий совсем потерял терпение. Он сотрясал в воздухе кулаками, будто бил в невидимую стену. И воздух позади сражающихся, как раз по линии границы, сотрясался, словно там действительно была стена, которую дух сейчас пытался пробить.

— Давай, ступи на мою территорию. И я приду к тебе.

Лирка заозиралась. Вкрадчивый голос звучал совсем явно, но шёл, казалось, со всех сторон, и она решила, что ей кажется.

— Ваирак, — развеял её сомнения Иррес.

Внушение, похоже, возымело действие. Двуликий замер с поднятыми руками и искажённым лицом. Один глаз его был распахнут в ужасе, а второй прищурен в ярости. Идоара так и вовсе испуганно отшатнулась.

— Если страх возобладает, то больше вмешиваться напрямую даже на своей территории не будут, — Иррес выжидательно смотрел на духов. — Они…

Его прервал треск, земля опять покачнулась.

— Хватит ломать недра! — разозлился Иррес. — Трещины сейчас сюда дойдут!

— Это не я! — вскинулась напряжённая Майяри и нашла взглядом госпожу Ярвиделлу.

Судя по мрачному лицу женщины, она тоже ничего не делала.

Хоёторцы с воплями в очередной раз попёрли на врага, но в их криках было больше страха. Фигуры Господ напряжённо замерли.

И тут над кронами Леса медленно поднялась белая костяная голова. Округло-вытянутый череп с набором острейших зубов и двумя длинными клыками, выпирающими из верхней челюсти. Лирка не сразу поняла, что этот гигантский череп — змеиный. А сообразив, изумлённо посмотрела на Ирреса.

Тот выглядел столь же обалдевшим.

— Это ещё что⁈ — Риш возмущённо посмотрел на духа.

— Что за претензии⁈ — мгновенно окрысился тот. — Я должен помнить о всех, кто тут сдох⁈

— Такое, — Риш ткнул пальцем в змеиный скелет, поднимавшийся всё выше и выше, — стоит помнить!

— Ах, эта тварь Идоара! — с ненавистью выплюнул Иррес. — Это Исха̀йт. Водяной змей Истаридана. Я его когда-то… Когда он в этой местности погиб. Я и не думал, что она его поднять сможет… Идоара вообще-то может пользоваться всеми силами мира, кроме магии, но только для устранения нанесённого ущерба. Из-за этого силы вампиров ей особо не поддавались. Что ими исправишь? А оказывается может…

Змей безмолвно разинул пасть и бросился на Идоару. На глазах ошеломлённого Ирреса и ничего не понимающих Лирки и Риша, он сомкнул пасть на теле Госпожи, а его костяной хвост обвил Двуликого с ног и до самой шеи.

Риш и Иррес почти одновременно посмотрели на АрСида. Мёртвый вампир безучастно глядел на духов.

— Ты!.. — Риш разъярённо посмотрел на Ирреса, который, как оказалось, больно уж щедро поделился своими силами.

— Все вопросы к твоему вампиру! — желчно отозвался дух. — Какая моя вина⁈