Глава 49 · Крах замысла

Солнце было особенно прекрасно. Именно здесь, в полумраке густейшей чащи, где даже днём от листвы шло тихое сияние. Духи плохо понимали значение фразы «волшебная» или «сказочная атмосфера». Они сами сказка и волшебство в чистом виде. Сложно прочувствовать то, что с тобой почти каждый день.

Но сейчас Идоара в полней мере ощущала упоительный момент предвкушения чуда, готовясь получить то, что уже отчаялась вернуть. Тонкие солнечные лучи, пронизывающие золотыми струнами сияющее разноцветье, были упоительны прекрасны. В их прозрачности чудилась хрустальная чистота, игравшая радужными искрами весело и непринуждённо, словно не было никаких горестей в мире, не существовало тяжестей, тянувших душу и сердце вниз. Лёгкость и воспарение. Когда истинные силы вернутся к ней, она взлетит, как самая маленькая и беззаботная пылинка в солнечном луче. И исправит всё-всё-всё! Исчезнет гнетущее чувство вины, разум освободится от оков стыда и наконец успокоится и вернётся к ней. Да, именно так и будет.

Тихий звук вывел Идоару из блаженной мечтательности. Её плечи испуганно вздрогнули, замершие было маски вновь засуетились и замелькали. Взгляд притянулся к полуразрушенному каменному постаменту, на котором стояла корзинка с ребёнком.

С маленьким сердитым ребёнком.

Идоара опасливо подобралась. Она хорошо ладила с детьми смертных. Большая часть шаманов и будущих жрецов скаана-са поступали в услужение в весьма раннем возрасте, им требовалось многому научиться. И они нравились Идоаре. Прелестно наивные, немного глупые и добрые. Такие, какой была она и многие бессмертные. Взрослые нравились ей куда меньше. Смертные обретали разум и зрелость куда быстрее богов и духов, и она… завидовала им.

Девочка в корзинке немного пугала её. Она не плакала, как все остальные дети её возраста, оказавшись в окружении незнакомых, порой очень страшных лиц. Только недовольно хмурила крохотные бровки, кривила губки и сердито размахивала тряпичной игрушкой. Из всех духов Идоара единственная знала, как ухаживать за детьми смертных, и эти часы именно она переодевала девочку и кормила её из рожка. Младенцы очень хрупки, она боялась, что малышка не переживёт ночь.

Но та пережила бы ночь и без ухода. Бойкая и энергичная, она недовольно пыхтела, пыталась игрушкой шлёпнуть склонявшихся над ней духов по мордам и улыбалась почти беззубым ртом только Страдающему Эру, который стоял над ней как закаменевший страж. Чует, что он единственный не несёт зла.

Каменный постамент — немногое, что осталось от Дома Духов Шиикара. Сейчас даже нельзя было понять, что это — остатки алтаря или, может, основание колоны. Но Идоара решила посчитать камень за алтарь. Он располагался очень удобно, прямо в центре каменной площадки. Идоара одним взмахом руки заставила исчезнуть все растения в окружности десяти сажен, оставив только деревья, чтобы они плотным шатром закрывали их от неба. И в самом тёмном, закрытом со всех сторон уголке установила искрящуюся сферу.

Сложно было скрыть дрожь, когда заинтересованные духи один за другим подлетали и рассматривали шар. Она знала, разбить сферу невозможно. Сама пробовала тысячи раз. Но суеверный страх вскидывался всякий раз, когда к поверхности тянулись чужие лапы. Вдруг кто-то разобьёт её самое главное сокровище? Куда рванут силы? Вспомнят ли, кому принадлежат?

— Это Шиикар… Шиикар… — шипели духи. — Великий Водяной Змей…

Отравивший половину Хоётора! Ревность подтачивала Идоару. Бесило, что эти глупцы, глядя на воду, сразу уверились в том, что в сфере заключен Шиикар. Будто только ему были подвластны воды! Ему лишь подчинялась жалкая жидкость, а ей — сама переменчивая суть воды, дававшая куда больше возможностей. Она могла приспосабливаться и перенимать суть любой силы, она…

Усилием воли Идоара вытянула себя из пучины взметнувшегося безумия. Она должна держаться! Сейчас всё зависит только от неё.

За пределами начертанной ею защиты гудели голоса жрецов и шаманов, которые должны были стать проводниками силы девочки. А собравшиеся духи должны были заменить Истаридана, который на момент запечатывая сферы находился на пике своих возможностей.

Только…

Идоара опасливо посмотрела на Страдающего Эра. Как у почти всех здесь, его безумие шло от чувства вины. Но если остальные ненавидели, он страдал.

«Я животное, животное, животное! Такое же чудовище, как и они, эти убийцы, издевавшиеся над беспомощными! Точно такой же! Чудовище, чудовище, чудовище…» — Эраш метался из стороны в сторону, а его прекрасное лицо менялось прямо на глазах, превращаясь в страшную личину, больше соответствующую тому, кем чувствовал себя дух.

Внешность духа всегда отражает то, что он себе думает. Внутреннее отражается на внешнем.

Она опять посмотрела на золотистое солнце, но уже с раздражением. Но тут же просветлела, увидев, что время пришло. И услышала, что среди смертных появилось оживление.

Первыми к краю защиты подошли её жриц и жрец Атраша. Почти сразу за ними вышел Ли-риан-си со своей лакомой тьмой на плечах. Идоара ненадолго замерла, с вожделением рассматривая сгусток неизвестной, но очень манящей силы, и, когда пришла в себя, у защиты появился Двуликий и Господин нота-са, высоченный и ужасно тощий дух с огромными облезлыми и страшно исхудавшими крыльями, которые больше не были способны держать его в воздухе. А когда-то они сияли снежной белизной и под ними было тепло-тепло.

Духов Идоара пропустила, смертных же оставила ждать. Остерегалась, не хотела давать им время, чтобы состроить внутри какую-то каверзу. Она не имела обыкновения недооценивать смертных. Именно смертных запечатал её сферу, именно смертные наравне с богами и духами несли разрушение этому миру и уничтожали не только себе подобных, но и могущественных бессмертных. Нет, духам, скованным собственным безумием, она доверяла больше.

— Чего мы ещё ждём? — стоило последним Господам присоединиться к ним, и нетерпеливый Итраид тут же вскинулся.

Всегда, всегда такой нетерпеливый. И возлюбленная его погибла из-за его же нетерпения.

Впрочем, Идоара сама едва сдерживала нетерпение. Она старательно притворялась, что совершенно не спешит, лишь бы не заронить даже тени сомнения.

— Можно начинать.

Она сама подняла сферу и перенесла её ближе к камню. Девочка тут же округлила глаза, увидев переливающуюся поверхность, а затем бросила в неё своё тряпичное чудовище. Вода в сфере колыхнулась, словно прилетел камень, Идоара даже испугалась. Но волнение быстро утихло, а игрушку поднял вдруг оживший Эраш. Он уставился на страшненького монстра, а затем тихо прошептал:

— Чудовище, — и вернул игрушку девочке.

Идоаре очень хотелось, чтобы ребёнок затих. В конце концов, ритуал не требовал, чтобы она была в сознании. Но присутствие Страдающего Эра останавливало. Он слишком странно себя вёл. Кто знает, как он отреагирует, если ребёнок перестанет шевелиться. А как он отреагирует после ритуала? Нет, после ритуала сила вернётся к ней, и она всё-всё исправит! И Эраш поймёт её!

— Встань здесь, — Идоара посмотрела на Итраида и указала на место прямо за спиной Страдающего Эра.

Вряд ли кто-то ещё осмелится встать за Главным главных.

Она расставила остальных духов, старательно перемежая слабых с более сильными, чтобы связь круга была более-менее равномерной, а затем наконец сняла защиту, чтобы впустить шаманов и жрецов. Те с благоговением уставились на круг Господ, которые головами касались листвы и выглядели почти спокойными, только раскачивались немного из стороны в сторону. Редкое зрелище для любого смертного видеть вместе столько Властителей одновременно. Вытянувшихся вверх и словно пребывавших в мире собственных грёз. Сияющих, непохожих друг на друга и непохожих на смертных. Всё пространство вокруг них искрилось могуществом.

— Вставайте внутри, — распорядилась Идоара.

Кое-кто из мужчин сперва посмотрел на своего Господина и только после его кивка повиновался женщине. Шаман хуани-са как раз встал сбоку от камня с корзинкой и почти безучастно взглянул на ребёнка в корзине. В его глазах мелькнул лишь лёгкий интерес, вызванный скорее прежними опасениями, что проклятое дитя родится у его жены. Но его жена сама оказалась проклятой бабой.

— Сейчас я расскажу всем, что нужно делать, — веско произнесла Госпожа скаана-са и вытащила из складок своих одежд прозрачно-голубой медальон с изображением змеи.

Скрыть трепет не вышло. Она видела ключ всего лишь раз. И хоть ей казалось, что его изображение навечно врезалось в её память, Идоара совсем не была уверена её поделка в точности повторяет оригинал.

К Вари-Ё их переместил карликовый Господин Ша-ван-ха. Мхян даже не пытался объяснить своему Господину, что от него нужно, лишь беспомощно смотрел на него и чесался от досады. Или от нервов. Миану уже нужно было несколько раз покормить, да и одёжки наверняка грязные. Все его мысли крутились вокруг сестрички, и Мхян никак не мог сосредоточиться даже на опасности, которая могла исходить от его невольных союзников. Только посматривал на Лешиего и его спутника, стараясь не показывать, что неплохо знает одного из них. Брат в свою очередь рассматривал его с таким любопытством, будто раньше никогда не видел.

— Я чую мерзостную Идоару! — с ненавистью зашипел карликовый Господин.

Мхян вздрогнул. Он привык к молчаливости своего Господина и Господина До-рани-хи, и разговорчивость, даже болтливость карликового Господина его немного пугала. Чувствовалось, что он очень сильно отличается от тех сумасшедших духов, с которыми Мхян имел дело. Песчаный Господин и Главный главных в чём-то были похожи, а этот какой-то совсем другой.

— Тогда ведите нас, Господин.

Несмотря на вежливость, голос Ша-ван-ха звучал холодно и смотрел он повелительно. Господин засуетился и первым нырнул в высокие заросли, которые тут же полностью его скрыли.

Мхян отметил, что для Леса здесь было как-то очень уж просторно и светло и деревья не везде росли густо и высоко. А в Лесу никогда и ничего не бывает просто так. Да и пришедшие с ними шаманы напряжённо осматривались, и парень чувствовал, что опасаются они не Господ с их жрецами.

Здесь определённо что-то было.

Или кто-то.

Довольно сильно тянуло трупной вонью, словно кто-то большой только-только начинал смердеть.

— Здесь есть страж, — ответил До-рани-хи на невысказанные подозрения. — Нам не нужно его бояться, Господин вполне с ним справится.

— Какая-то полудохлая змея, — тут же отозвался из кустов Господин.

— Насколько большая змея? — насторожённо поинтересовался Мхян.

— Ты её сразу увидишь, — загадочно отозвался До-рани-хи.

И Мхян действительно сразу её увидел. Вот прям сразу после этих слов!

Над макушками деревьев появилась бледно-жёлтая треугольная башка, а рядом с ней зависла ещё одна. И парень ошеломлённо уставился на До-рани-хи.

— Он довольно смирный.

Мхян почему-то не поверил.

— Вот! — торжествующе и в то же время досадливо донеслось из густых кустов рыжема̀ковки. — Защиту поставили. Слабенькую. От стража.

Воздух дрогнул, как стенка мыльного пузыря, и Господин продолжил шуршать в кустах дальше. Мхян старался не отставать и тащил за собой своего Господина за руку. Тот оставался совершенно безучастным к их вылазке и рассеянно смотрел всеми шестью зрачками прямо перед собой.

Через четверть часа перед ними предстала сильно разрушенная и державшаяся только благодаря оплетавшим её растениям стена. Карликовый Господин проворно залез в пролом и уверенно зашагал по заросшим и осыпавшимся улицам древнего города. Поражённый Мхян с разинутым ртом осматривался и не мог поверить, что в Хоёторе когда-то был ещё один столь громадный город. Ему сложно было поверить, что столь большое поселение вообще способно перестать существовать. Это ж сколько времени нужно, чтобы отсюда ушло всё население? Даже небольшая деревушка может веками вымирать![1]

Остановился карликовый Господин напротив саженной стены. Сперва он недовольно фыркал и топтался около неё, а затем повернулся к Ша-ван-ху и плачущим голосом заявил:

— Не могу!

Мхян решил, что тот не может залезть на стену. При его-то росте…

— Защита, — Ша-ван-х посмотрел на До-рани-хи.

Тот встал рядом с Господином, сам потрогал стену и взглянул на Мхяна. Тот напряжённо посмотрел на своего Господина, прокашлялся и осторожно попросил:

— М-м-м, Господин, вы не могли убрать эту защиту?

Господин его даже не услышал. Продолжил пялиться перед собой отсутствующим взглядом.

— Господин, — Мхян подёргал его за рукав.

Тот наконец сосредоточил зрачки на нём.

— Можете убрать эту защиту, — парень ткнул в стену. — Пожалуйста.

Господин посмотрел на стену и потерял к ней интерес. Мало того, у его ног выросла куча песка, и он явно вознамерился сесть строить домики. Мхян в отчаянии взглянул на жрецов, а затем решительно направился к стене. Ладони закололо, когда он прикоснулся к ней, но на ощупь кладка была самой настоящей.

— Ни Господа, ни жрецы, ни шаманы не пройдут, — мрачно сказал ему Ша-ван-х.

— Чего? — Мхян изумлённо уставился на него.

Жрец растерялся.

— Не пройдём, говорю, — повторил он.

— Ты сказал, шаманы не пройдут, — зацепился Мхян. — А они почему?

— Так из-за того же из-за чего и жрецы, — совсем растерялся Ша-ван-х. — Из-за сил. Магии, по-вашему.

Кривая улыбка появилась на губах Мхяна.

— Так я же не маг.

И, уцепившись за трещину в кладке, решительно полез на стену. Добравшись до верха, перекинул ноги на другую сторону и почти свободно — по всему телу прошли противные мурашки — свалился на другую сторону.

— И куда ты пойдёшь? — рассердился До-рани-хи. — Они разорвут тебя в один миг!

— Пусть сперва почуют, — самодовольно отозвался Мхян. — Я даже мимо жрала могу незаметно пройти!

— В облике другого жрала, — тихо сказал кое-кто из шаманов.

— Хотя бы попробую, — уже без бахвальства сказал парень.

— Да стой ты, стой! — зашипел До-рани-хи, но услышал только тихий треск. — Сдохнет же там!

Здравие Мхян его не очень волновало. Но Ву-ци-с, его дочь…

— Мы… это… тоже не маги, — Леший и Ширан опасливо протиснулись мимо жрецов, но те и не подумали останавливать их. — Подсобим земляку.

И один за другим сноровисто забрались на стену и исчезли за ней. Ширан только замешкался. В нём всё же магии было чуточку больше, так что защита немного упорнее за него цеплялась.

Оставшись без жреца, Песчаный Господин утратил интерес к песку и зашелестел к стене, словно между ним и Мхяном была протянута невидимая нить. Зрачки опять схлопнулись в один, и дух с прищуром уставился на стену. Склонил голову набок и медленно поднял руку. Помешкал, будто выбирая слабое место, и ткнул пальцем на уровне своих глаз.

Невидимая защита лопнула со звуком оборвавшейся струны, и каменная стена рухнула. Песчаный Господин невозмутимо прополз по её обломкам и направил вслед за исчезнувшим Мхяном.

— Невероятно, — изумлённо пробормотал До-рани-хи.

— Ненавижу! — с завистью протянул карликовый Господин.

Тихий звяк, и ключ лёг в круглую выемку на поверхности сферы, идеально совпав со всеми впадинами. Водянистое содержимое всколыхнулось, отозвавшись на соприкосновение, и Идоара отлетела на своё место в кольце духов. Держать разум под контролем становилось всё сложнее, но она держалась. Смотрела на сферу и держалась за мысль, что совсем скоро излечится и излечит всех вокруг. Она перевела взгляд на дёргающееся лицо Итраида и заставила себя успокоиться. Даже он умудряется сдерживать себя!

Жрица, Ло-тиа-х, посмотрела на неё и начала медленно, почти по слогам проговаривать слова заклинающей песни. С каждой строкой она начинала говорить всё быстрее и наконец запела. Сперва тихо, потом голос её набрал силу и раскатился под сводами чащи. Звучный и красивый напев вылетел за пределы каменной площадки, но исконные обитатели Леса песню не оценили. Птицы взмыли вверх, звери бросились в рассыпную, почувствовав опасность. Почти каждый обитатель Леса имел хотя бы малую толику магию и ощутил угрозу для своего существования. Малышка в корзинке заворочалась и закряхтела, колыбельная не понравилась и ей. Другие шаманы и жрецы подхватили песню. Старательно вычерченная Идоарой печать налилась светом под их ногами. Множество сияющих «змеек» поползли вверх по камню, сливаясь в большое пятно под корзинкой. Девочка уже откровенно сердито завопила. Стоящий над ней Страдающий Эр выпал из оцепенения и заволновался. Вместе с ним заволновалась Идоара.

Они же удержат его? Она посмотрела на Атраша, и тот ответил ей привычно спокойным взглядом. Брата он обещал взять на себя.

Ло-тиа-х вытянула руку и провела по ладони кинжалом. Вниз, на каменные плиты закапала кровь. Вслед за ней, один за другим ладони надрезали все шаманы и жрецы. Печать вспыхнула алым, и уже сплошной поток света потянулся к каменному постаменту. Маски замерли на лице Идоары. Сейчас силы девочки уйдут к их смертным помощникам, а уже они добровольно отдадут их ключу. И после этого они, духи, совместными усилиями провернут его и отворят заключённое в шар могущество. Ещё чуть-чуть, самую малость, и она вновь станет полноценной. Капельку терпения, всего лишь капе…

Крона над сферой с треском проломилась, и под своды чащи рухнул грозно вопящий крылатый зверь с огромной пастью и длиннющими когтями. По крайней мере именно таким его увидели все, кто стоял рядом. Рявкнув прямо в лицо оторопевшего Ёты, зверь лапами опрокинул сферу, и та загрохотала по камням. Сгибом крыла тварь заехала прямо в лицо Страдающего Эра, цапнула зубами за вскинутую руку и, подняв хвост, неожиданно нагадила на всех, кто стоял позади. Мало было этого, как между крыльев у гадины что-то зашевелилось, и вниз свесила голова с длиннющей серебристой косой.

— Схватил! — завопила голова, и на ручке корзины сомкнулись пальцы.

Свист, и тварь взмыла вверх, с невероятной скоростью ввинтившись в пролом в кроне, и затрепала крыльями под раскатывающий во все стороны крик:

— Гони! Гони его быстрее!!! Там такие морды, что я сам чуть не обделался! Живее! Ты… ДА ЭТО ЖЕ НАША МИАНА?!! МЫ МИАНУ УКРАЛИ!!!

И Идоара завизжала, теряя контроль.

— Догнать их! Догнать!!! — вопила она, прижимаясь всем телом к сфере. — Живо догнать!

Взбешённые нелепым нападением духи заревели, и часть из них взмыла в небо, бросаясь в погоню, а оставшиеся метнулись в Лес, намереваясь преследовать похитителя по земле. Остался только ошеломлённый Эраш, невозмутимый Атраш и кучка перепуганных смертных. То, что Итраид тоже остался, разъярённая Идоара заметила не сразу. Она любовно оглаживала сферу, выискивая малейшие сколы, и наконец заметила, что ключ выпал. И принялась выискивать его. Только тогда она заметила, что Итраид продолжает стоять на своём месте и лицо его страшно искажённо, а сам он весь дёргается в нервном приступе и скрежещет зубами.

— ХИЯ-А-А-А-А-А-А-А!

Пронзительный крик вырвался из его горла.

— ОН ПОСМЕЛ НА МОЁ МЕСТО!!! Я УБЬЮ ЕГО!!!

И, круто развернувшись, исчез, оставив после себя только рассыпь зеленоватой пыли.

Впрочем, миг спустя он вернулся. Схватил своего жреца и вновь исчез под непонимающим взглядом Идоары, у которой только разрушился весь замысел: ребёнок украден, один из духов ушёл и неясно сколько духов вернётся после поисков. Отчаяние начало захлёстывать её, но Идоара тряхнула головой и заставила себя разозлиться.

— Вернуть ребёнка! — ещё раз повторила она, поднимаясь. — У нас ещё есть время! Вы, — она посмотрела на смертных, — сидите здесь!

И восстановила защиту, чтобы вернувшиеся духи не смогли забрать своих жрецов, а, значит, не смогли и сбежать. После чего сама исчезла, рассыпавшись брызгами.

Из Господ остались только Главный из главных и Атраш. Последний спокойно проплыл мимо перепуганных смертных и опустился рядом со сферой. И очертил пальцем пустое гнездо «замка».

В обычной жизни довольно смелые жрецы и шаманы обменивались испуганными взглядами. Господ бояться не зазорно. Ёта перекинулся напряжёнными взглядами с жрецом нота-са и искоса посмотрел на бледную Ло-тиа-х. Всё-таки дракон прорвался сюда вместе с ними. Господа будут в ярости, если узнают. Точнее, когда узнают.

Спокойнее всех был Ли-риан-си. Он сел подальше от следов, оставленных драконом, и вид имел весьма скучающий. Казалось, ни почётная роль, отведённая Господами, ни возмутительная кража, ни возможная кара его не волновали. Только тьма возбуждённо крутилась и выглядела разъярённой.

— Что у тебя? — Ли-риан-си заметил ком в полотнище тьмы. Та с готовностью развернулась перед его глазами, показывая находку только ему. На чёрном полотне лежал медальон с изображением змеи. Шаман лишь слабо улыбнулся и отрицательно покачал головой. — Нет, мы ищем не это.

[1] Оборотни живут долго, так что поселения их вымирают дольше человеческих.