Глава 51 · Песчаные оковы

Пронзительный вопль вознёсся к потолку, в разные стороны хлынули клубы пара, словно огонь обрушился на воду. Ошалевшему от впечатлений Викану сквозь марево дрожащего воздуха показалось, что фигура женщины сперва будто бы истаяла, а потом вдруг стала выше и шире в плечах. Но убедиться в увиденном он не смог. Голова женщины резко повернулась в его сторону, и в пламени мелькнули её расширенные в испуге каменно-зелёные глаза.

Когда пламя опало, её уже не было. Истаяла как лёд?

— Сбежал… — зашелестело по залу. — Опять сбежал, как и тогда. Всегда сбегает. Бросил друга, нас… — голоса невидимых Всеблагих стихали и всё больше разлаживались, переставали звучать в унисон, становились больше похожими на эхо. — Так и не вырос…

Голоса окончательно стихли. Тишина полуразрушенного зала наполнилась звуками извне: рыками разъярённых духов, рёвом Хоша и до невозможности красочными ругательствами Рияды. Тяжело дышащий Викан продолжал смотреть на почерневшие от огня двери и пол и неосознанно укачивал Мияну. Та выглядела так, будто всё же хотела расплакаться. Маленький носик покраснел от удара, на нежном тельце точно чуть позже выпадут яркие синие пятна.

Но её спаситель пострадал куда сильнее. Кровь продолжала стучать в ушах, азарт кипел в крови, и только благодаря этому Викан не чувствовал боль так сильно, как мог бы. Ныло всё тело. По уже знакомым ощущения он заподозрил переломы. Особенно сильно ныла много раз принявшая на себя удар спина. Викану казалось, что на ней отпечатались узоры из чешуи, ветвей и каменной кладки, а позвоночник держался лишь потому, что когда-то создатель волков проделал воистину хорошую работу и скроил их на редкость крепкими.

— Достопочтенная сестра, — неуверенно позвал оборотень. — Всеблагой Господин.

Тишина. Только шум снаружи. Всеблагие явили милость непутёвому оборотню, когда-то награждённому благословением богини, и ушли. Дали отпор силе, с которой не мог справиться смертный, а уж с остальным давай сам.

Викан наконец посмотрел на ребёнка в своих руках и поспешил расслабить хватку.

— Прости, милая, — прошептал он. — Но ведь главное, что мы живы, да? А остальное заживёт. Давай мы… кхм-м-м… встанем, — и с кряхтением кое-как поднялся на ноги.

Мир поплыл перед глазами, к горлу подступила тошнота, но азарт подогревал волю, а страх за безголовую Рияду заставлял мышцы крепнуть. Дохромав до пролома, Викан первым делом выискал взглядом дракона. И облегчение едва не опрокинуло его на пол.

Эти страшилища дрались между собой. Мутузили друг другу морды, рвали в белёсые клочья, ломали руки-ноги-лапы-крылья, драли волосы и орали. Орали так, что сверху сыпалась каменная труха и дрожала обветшавшая кладка. Хош сновал между ними как надоедливая писклявая мошка, а Рияда, похоже, применила какое-то заклинание, потому что голос её порой перекрывал даже вопли дерущихся чудищ.

— Он сказал, что ты дряблый, как костяной мозг, — с откровенным злорадством вещала Рияда, пока дракон висел над ухом — или чем-то на него похожим — трёхглазого чудища.

— Иди сюда! — заревел оскорблённый гигант и под треск деревьев шагнул в сторону трепыхающегося полотнища, которое, казалось, никак не могло решить, какую форму принять. — Я вытру тобой туманы на вершинах Го-Я и брошу испаряться на пески Охран-Я!

А дракон уже мухой вился над головой другого чудища, и Рияда вкрадчиво, с откровенно наигранным негодованием принялась рассказывать, какую же дрянь про него говорил во-о-он тот крылатый. Викан против воли восхитился. У Рияды всегда была отменная хватка. Естественный отбор среди беспризорников особенно жёсткий, до подросткового возраста доживают сильные, живучие, хитрые и ещё иногда красивые: красивая мордашка стоит денег, а деньги помогают выжить. Риядка из живучих и хитрых. Суровая жизнь научила её быстро подмечать особенности окружения и использовать их себе во благо.

И от её острого взгляд, конечно же, не укрылось, что противник, во много раз превосходящий в силах, то ли откровенно глуп, то ли не в ладах с собственным разумом. И теперь бессовестно их стравливала.

Сердце Викана немного успокоилось. Свою невесту он знал. Раз она не ринулась на его поиски сразу, как удалось занять этих чудищ, а продолжила зудеть им в уши, значит, заметила его, уверилась, что он справится, и теперь сильнее ссорила собравшихся, чтобы они уж наверняка не обратили внимания на них, когда они будут улепётывать.

Миана совсем притихла. Смотрела на своего старшего кузена круглыми глазами и только тискала в ручках игрушку, которую Викан даже не помнил, когда вернул ей. На камне в компании духов она чувствовала себя определённо лучше.

— Сейчас выберемся отсюда, — Викан посмотрел вниз и тут же отшатнулся.

И высота головокружительная, и ноги не держат. Нужно искать другой выход или выбраться на крышу, чтобы Рияда забрала их. Ах, там же эта проклятая змеища… Викан уже почти дошёл до дверей, у которых исчезла женщина, когда внутри зашевелились опасения, и он замедлил шаг. Помялся у самой створки — вдруг огоньком поджаривали вовсе не Всеблагие — и всё же осторожно заглянул за дверь.

И столкнулся в прищуренным драконьим взглядом. В животе противно ёкнуло, и оборотень с колотящимся в самом горле сердцем поспешил отшатнуться. В звонкой тишине высоких зал особенно явно послышался стук сомкнутых челюстей.

— Эй, ты видел?

Викан ушам своим не поверил, когда до слуха донёсся полный недоумения голос.

— Викан же?

Серьёзно? Оборотень изумился. Знакомых у него наберётся больше, чем у дедушки Шереха за всю его жизнь, но здесь… он даже не знал где… их точно быть не должно.

— Кто там? — напряжённо спросил он.

— Ты сам-то кто? — отозвались в ответ.

— На заставе говорили, что здесь водятся твари, которые чужую личину перенимают. Может, это и не Викан.

— Да откуда им знать его рожу? — изумился кто-то по голосу смутно знакомый.

— А вдруг это мента… минта… на разум действуют? Тварь и не принимает его облик, просто делает так, что нам кажется, будто мы кого-то знакомого видим.

— А чего сразу Викана-то?

— Ну, может, она выбирает облик того, кто и не друг, и не совсем враг.

Викан напрягся.

— В смысле, не совсем? — возмутился он. — Вы кто такие?

— Да даже если тварь, Высочество его одним махом заглотит! Пусть выходит.

Ну теперь-то Викан точно выходить не хотел. Выглянул. Буквально одним глазом.

Казалось, сегодня, да и вообще в ближайшие годы, его уже ничто не впечатлит. Диковин хватило. Но лежащий посреди небольшого зала дракон и забившиеся под его крылья оборотни смогли удивить. Удивить тем, что все лица — ну кроме драконьей морды — были знакомы.

— Ба, — изумлённо вытаращился Викан. — Неужто дарен здесь?

Охранители хайнеса ощутимо расслабились и с весёлым недоверием уставились на Вотого.

— Викан? Серьёзно? Ты тут как⁈

— А вы-то⁈

Викан уже тщательнее осмотрел их и отметил весьма потрёпанный вид. Дракон же — по морде вроде самка — и вовсе с порванным крылом. Правда, больной и обиженной она не выглядела и, судя по взгляду, была готова вступить в бой.

Столь неожиданную встречу даже вообразить было сложно. Не до конца убеждённые оборотни продолжали недоверчиво осматривать Викана, тот тоже не спешил полностью представать перед суровым взглядом драконихи. Это не Хош, от плевка которого перекатом можно уйти. Тут размеры малого грузового дракона, хотя ещё чуть-чуть и перейдёт в средние. Такая огнём как волной окатит.

— Ты ж умотал куда-то из столицы, — из-под крыла выполз Вархай.

В обычное время охранители хайнеса Викана немного недолюбливали. Тот вечно проползла туда, куда его запрещено пускать, а сильно мять ему бока Сильнейший тоже не дозволял. Но сейчас в глуши хоёторского Леса после столкновения с жрецом и его Господином и перемещением почти в змеиную пасть, роднее этого поднадоевшего в Жаанидые лица никого не было.

— Вы не поверите! — распахнул глаза Викан. — Я на Гава-Ыйские болота полетел к… знакомому магу, чтобы он мне помог, — и красноречиво поиграл бровями. — Испросил благо… помощи и назад. А дома логово в обороне, все наши сюда. Слухи ходят такие, что я прям не постригшись бросился в храм Ваирака. Думал, бабушка умом слегка помутила, когда говорила, что дядя Руахаш и Шхаелые богом перенесены, а Майяри и вовсе какого-то духа нашла.

— Чего ж не поверить-то… — криво улыбнулся Вархай. Оборотни за его спиной тоже заулыбались.

— Помолился, и Ваирак ко мне вышел! Представляете? — выпучил глаза Викан. — Глянул на нас. Сам весь раздражённый, всклоченный, на дядю и почему-то Мхяна ругается. Потом буркнул: «Какая теперь разница?» — и отправил нас прямо к заставе. Честное слово, не вру! Глаза открыли, а перед нами крепость. Летим и видим, народ в какое-то чёрное пятно заходит и исчезает.

Охранителя напряжённо переглянулись.

— Пока долетели, все ушли. Хаварий сказал, что хайнес и мой дед пошли с каким-то духом Миану вызволять. Мы за ними. Только в лес влетели, а тут как перед мордой дракона водопад хлынул, и мы раз и здесь. Тёмные знают где! Ничего не понимаем! Вокруг одни деревья! Видим, внизу кто-то собирается. Поползли послушать, чтобы понять, где мы. Подобрался по земле к ним, а они болтают по-хоёторски, я из него слов сто если знаю. Услышал «ребёнок» и «жертва» и всё! Сверху посмотрели — ничего не видно. Ну и решили проломиться сквозь крону, глянуть, что там, и быстренько обратно рвануть. Вы бы это видели! — Викан закатил глаза. — Проламываемся, а там в два ряда маги и страшилища какие-то. Хош как почуял магию, так перепугался… Да я сам чуть богам добровольно душу не отдал, когда морды эти увидел! Подумал — всё, нарвались. Долетались! А потом гляжу, на камне корзинка с ребёнком. Я хватаю, Хош в небо, и уже там вижу, что это… — оборотень осторожно, опасливо поглядывая на дракониху, показался из-за двери весь, — … Миана наша, Вотовская.

Повисла напряжённая тишина. Викан терял терпение, глядя на недоверчивые лица. Ему срочно нужно было помочь Рияде.

— Вархай, ну хочешь я расскажу ту историю с рыжей прелестницей, которая пару лет назад случилась?

— Это он, — наконец уверился маг.

— Вот везучий поганец! Мы девчонку чуть ли не по всему Хоётору ищем, а ему она сама в руки попала!

— Как всегда в гуще событий!

— Ты говорил, что хайнес и старый консер куда-то ушли, — Вархай перекрыл начавшийся гвалт.

— В город какой-то, — нетерпеливо отмахнулся Викан и, опасливо косясь на Высочество, шагнул внутрь. — В окрестностях их нет, мы полетали, поискали.

Дракониха смотрела на него с сомнением. Всё же на ни на мага, ни на духа похож тот не был, а на простых смертных без приказа нападать она не приучена.

— Может не заметили?

— Такую толпу поди не заметь! — Викан наконец добрался до Вархая и впихнул в руки оторопевшего мужчины Миану. — Самое ценное отдаю. Глаз с неё не спускайте! — велел оборотень, торопливо направляясь к выходу. — А то у меня ещё одно сокровище.

— Да стой…

— Тут сидите! — крикнул Вотый уже откуда-то из-за стены.

— Да мы… — повысил было голос Вархай, но нахмурился и умолк, мрачно смотря в блестящие не пролитыми слезами глаза малышки. — Куда мы денемся от этого треклятого змея?

Высочество скосила на него глаза и презрительно фыркнула.

Она была совсем не прочь оттяпать от червя ещё кусок мяса. Живот её ответил согласным урчанием.

Волна вскинулась огромным валом и начала подниматься всё выше и выше, тянуться к самым небесам. В груди появилась радостная лёгкость — предвкушение грядущего изменения. Он посмотрел вниз ещё раз, чтобы запечатлеть в памяти кусочек почерневшей, изгаженной суши и представил, какая чистота, пропитанная морской солью, предстанет перед его глазами вскоре.

Идоара резко распахнула глаза. Мир закачался и поплыл хороводом цветных пятен. Обожжённое, всё ещё не зализавшее раны тело вспыхнуло болью, и женщина глухо застонала от бессильной ненависти, когда перед внутренним взором появились прищуренные драконьи глаза.

— Ненавижу… ненавижу… — шипение срывалось к губ каплями воды. Вода сочилась с ладоней, текла с платья, струилась по всему телу, залечивая следы от огня. Огня, когда-то переданного противным животным самими Родителями. Огня, который жалил даже плоть бессмертных. Огня… — Ненавижу…

В голове витали обрывки мыслей и образов. Ни одного вопроса. Как там оказался дракон? Почему Лавридая и Куадар смогли пройти в Хоётор? Где дитя? Что теперь делать?

Ничего из этого её не интересовало. Только…

— Ненавижу… Это не я… Лжецы! Я не Доадар. Доадар сдох! Умер! Его скелет давно стал горной грядой! Почему они не отпустят его и продолжают искать⁈ Дайте ему упокоиться с миром!!!

Она прокричала это и глухо, с надрывом зарыдала. Приступ жестокого безумия накрыл её, порушил все связные мысли, разорвал все планы и замыслы, оставив только эмоции и туманные цели.

— Силы… — она опомнилась и зашарила вокруг себя руками.

Пальцы коснулись древесной коры, и она принялась нежно гладить её, приняв за скользкий и гладкий бок сферы.

— Они все неправы, — бормотала она, постепенно успокаиваясь. — Неправы. Я освобожусь, стану полноценной, всё исправлю и докажу, что они неправы. Я… я смогу победить эту ненависть. Смогу-смогу…

Атраш стоял совсем рядом с распростёртым телом своей союзницы и безучастно, довольно холодно смотрел на неё. Идоара не замечала его и продолжала бессвязно бормотать, невольно обнажая своё сумасшествие, открывая свои боли чужому взгляду.

Атраш видел это не впервые. Именно он всегда наблюдал за Идоарой. Отслеживал изменения в её состоянии, пытался считать все намерения, которые выдаст её безумный, но коварный разум. Пусть сейчас перед ним стояла другая задача и не было достаточно сил, чтобы вмешаться, он продолжал по привычке наблюдать за ней. И лучше, чем кто-либо знал, кого именно ненавидит Идоара.

Себя.

Все они ненавидят себя.

Только вот что довело Идоару до такого состояния? В отличие от многих местных безумцев, она умела держать себя в руках, срывы случались не так часто и последний был совсем недавно, когда Жхерра своими словами довёл её, за что и поплатился.

Атраш сжал губы, вспомнив о смерти духа.

Хозяин был бы очень недоволен, но, увы, его задача сейчас совсем в другом.

Присев рядом с плачущей Идоарой на корточки, Атраш склонился к её затылку и вкрадчиво прошептал:

— Силы, мои силы…

— Мои силы… — всхлипнула, вторя ему Идоара.

— Я стану цельной, — Атраш наизусть знал все эти речи.

— И всё исправлю! — горячо продолжила Идоара.

— А силы Истаридана… — коварно прошептал Атраш.

— … выброшу в самое глубокое место океана! — разъярённо прошептала Госпожа. — Это он виноват. Из-за него меня считают виноватой! Он сделал всё только хуже, — голос жалко дрогнул.

В тёмных глазах Атраша замерцали голубые огоньки, безучастное лицо оживилось, и он буквально пропел:

— Но я всё исправлю. А потом возьму его силы… — он сморщил лоб, будто в замешательстве, и растерянно продолжил: — Где они? Куда именно я их положила? Кажется…

Идоара, воспринимающая его голос как свой собственный, мотнула головой.

— Не хочу вспоминать, — капризно заявила она. — Они почти исчезли. Не хочу видеть их, не хочу вспоминать о них, не хочу… не хочу…

Лицо Атраша исказило раздражение.

— Исчезли? Почему они почти исчезли? — мягко вопросил он.

— Что? — Идоара насторожилась и закрутила головой.

Атраш с досадой сообразил, что излишне поддался эмоциям и выбился из роли. Идоара безумна, но чутка к обману. Она обманывалась только тогда, когда хотела сама обмануться.

— Что с тобой? — с привычной холодностью спросил он, когда женщина сфокусировала на нём взгляд. — Выглядишь неважно. Ты попала под дарованный Родителями огонь?

Смена темы затёрла в шаткой памяти Идоары следы предыдущего разговора.

— Старшие! — выдохнула она, и на лице Атраша проступило искреннее изумление. Будь другая ситуация, Идоара насладилась бы тем, что смогла вывести своего ледяного союзника на эмоции. Но сейчас её саму трясло. — Здесь были Старшие! Среди смертных, забравших ребёнка, есть отмеченный благословением.

— Этого не может быть, — не поверил Атраш. — Старшие не могут прийти сюда только из-за благословлённого ими смертного. Это невозможно…

— Хозяева Проклятого сада, — перебила его Идоара, и Атраш умолк.

Для Хозяев Проклятого сада законы писаны не были. Родители не посмели их наказать, как остальных. Лавридая и Куадар одни из немногих, кто не вступал в войну. И, несмотря на то что их и их детище едва не погубили, они отказались от мести. Ставить им какие-то запреты было бы верхом несправедливости. Тем более их ничего, кроме собственного Сада, не интересовало.

— Где они?

— Не знаю, — лица Идоары привычно замелькали, выражая досаду, раздражение, испуг и ужас одновременно. — Они пришли в разрушенный Дом Духов, когда ребёнок уже почти был в моих руках. Она, — голос Госпожи сел от ужаса, — сказала, что я тронула её названного брата. А потом… там был дракон.

Она растерянно посмотрела наверх и сморщилась от досады, увидев, что духи дерутся между собой и рыдают, как обиженные дети.

— Бесполезные, — презрительно процедила она. — Помоги мне.

Атраш беспрекословно помог ей встать. Идоара силилась казаться невозмутимой, но страх колотил её, а безумие жёлтыми отсветами мелькало в изумрудных глазах.

— Нам нужно вернуться. Проложи дорогу.

Не рискует открывать путь сама. Но Атраш и был рядом с ней так долго именно потому, что умел делать вид, что не замечает приступов её слабости. И Идоара сама переставала их замечать и теряла осторожность в его присутствии.

Они вместе вышли на каменную площадку, где оставили шаманов и жрецов, и пошатнулись.

Ужасно сильно пахло кровью.

Идоара медленно осмотрелась. В полумраке Леса размазанная по камням кровь казалась чёрной. Линии с такой тщательностью вычерченной печати были перечёркнуты рваными разводами. Бездыханные, растерзанные тела устилали площадку до самой арки. Смертные пытались сбежать. Но некто настиг их и беспощадно разорвал, разбросал и растоптал.

— Эраш, — протянул Атраш.

Действительно похоже на Страдающего Эра, пребывавшего в вечном аде нескончаемого безумия и всегда трепетно защищавшего единственного имеющегося у него ребёнка — своего жреца.

На Идоару следы недавнего зверства впечатления не произвели. В отличии от многих других сумасшедших Хоётора, её безумию не предшествовали реки крови. Смерть не всегда окрашена в красный. Она внимательно осмотрела разбросанные тела и отметила, что здесь не все. Не увидела своей жрицы и жреца Атраша, а также кое-кого ещё.

— Главный жрец добрался до своего Господина, — поняла она.

В другое бы время и в другой ситуации её бы это позабавило. Она умела ценить смелость смертных и порой уважала их нахальство. Но именно сейчас ей были нужны живые жрецы и шаманы. Потребуется время, чтобы найти новых. И…

Она резко присела перед одним из убитых жрецов и принялась рыскать под его одеждой. Затем бросилась к другому, к третьему… И завыла от досады:

— Они забрали ключи!

Твари! Лишившиеся жрецов духи не успокоятся, пока не найдут новых. И ни о чём другом думать не будут! Но без печатей-ключей они не смогут обзавестись новыми жрецами!

— Ублюдок! — с ненавистью выплюнула она, и перед внутренним взором предстало отмеченное ожогом лицо До-рани-хи. — Как только смогу… как только…

Но разум уже был с ней. Она не могла в присутствии Атраша говорить про свою цельность.

Но Атраш её не слушал. Он внимательно осматривался, явно что-то выискивая. И наконец спросил:

— А где сфера?

Карликовый Господин вздрогнул, когда над Лесом разнёсся вопль, перекрывший крики других Господ. Дерущиеся даже замерли и вроде бы малость пришли в себя.

— Ха-ха-ха, — карлик нервно рассмеялся и потёр дрожащие ладони. — Увидела. Злится. И боится, ой, как же она боится… Боится же? — он вскинул голову и уставился на Ша-ван-ха.

— Да, Господин, — безэмоционально подтвердил жрец.

Его Господину порой требовалось подтверждение очевидного, как ребёнку, которому было важно знать, что он правильно делает или думает. Только важно помнить, что Господин прав всегда.

Без препятствия в виде щитов Госпожи скаана-са его Господин мог прокладывать путь в места более-менее ему знакомые. В Вари-Ё последний раз он был очень давно, здесь многое поменяло, сам город почти исчез. Но один ориентир остался. И сидели они сейчас в зале Дома Духов, почти под боком трёхголового стража города. Он был прямо за стеной, и порой было слышно, как его чешуя ширхает по каменной кладке.

— Столько места, — в голосе карлика звучала неприкрытая зависть. — Почему наш дом не такой, и мы все вынуждены быть в одном помещении? Шиикар всегда был единственным Господином Вари-Ё, но в его Доме столько комнат…

— Долго нам здесь ещё оставаться? — Мхян ужасно нервничал.

Высоко-высоко под самым потолком в стене была дыра, в которой просматривался крохотный кусочек неба. Порой его пересекала маленькая точка дракона, и каждый раз сжавшееся сердце на миг облегчённо расслаблялось, чтобы сжаться вновь. Всё же дерущиеся духи мелькали там куда чаще.

— Не волнуйся, глупец, — насмешливо пропел карлик. — Проклятое дитя нужно Идоаре живым.

— А они помнят об этом⁈ — взбесился Мхян.

— Главное, что об этом помнит Идоара. Ей позарез нужно объединить Господ для проведения ритуала, иначе ей не хватил сил, чтобы отпереть сферу. Истаридан запирал её, будучи ещё могучим. А он бог! По силе к нему был близок только Рашшаад, твой Господин, малец. Наверняка, из-за этого Идоара так благосклонна к нему и постоянно притворяется, что заботится о нём, — Господин Ша-ван-ха сморщился в отвращении. — Но Рашшааду на неё плевать. На всех плевать. И вряд ли Идоаре подвернётся так скоро другой удобный случай обвести всех вокруг пальца и вынудить этих идиотов освободить её же силы. Ведь её здесь не любят и ей здесь не верят. Твоей дочери ничего не грозит.

Мхян только поморщился, поправлять духа не стал. Тот и так был слишком уж рассудительным для безумного, не стоит требовать от него многого. Кроме того, вряд ли Ша-ван-х изображает строгого отца просто так. Возможно, только благодаря ему Господин ещё не слетел с катушек.

— А Викану?

— Твоя Вика̀на и так неплохо справляется, — снисходительно заметил карлик. — Слышишь, как ссорит этих малоумных между собой? Будь здесь кто-то из наших женоненавистников, уже бы напели о женском коварстве.

Мхян и тут его поправлять не стал.

— Сейчас туда лезть — просто силы тратить.

Парень бросил взгляд на сидящего на корточках До-рани-хи. Главный жрец был совершенно невозмутим. А Мхяна озноб продрал. Перед глазами замелькали картинки недавней расправы, в уши вновь влились вопли. И дёрнули его Тёмные обернуться? Посмотрев украдкой на Главного Господина, парень с облегчением убедился, что крови на том уже не было.

— Без шара они ничего сделать не смогут, — продолжил До-рани-хи. — Скоро Госпожа попробует поговорить с нами. Думаю, шар для неё важнее ребёнка. В конце концов, когда-нибудь может подвернуться и другая возможность снять оковы. Но если шар исчезнет, то и возможности уже не будет. Жди, Ша-мян-х. Ты всё равно сейчас ничего не сможешь изменить.

— Слышите? — карликовый Господин напрягся. — Идёт. Идёт! Идёт!!! Это она!

— Тихо, — велел До-рани-хи.

Воцарилась тишина. Теперь все слышали торопливый топот. Кто-то бежал по каменным коридорам и даже не пытался скрываться. Мхяну не приходилось ранее сталкиваться с Госпожой скаана-са, но он отчего-то усомнился, что это могла быть она. Да и как бы она их так скоро нашла? Чувствует расположение шара? Тогда какой смысл его прятать?

В чёрном арочном проходе застыла фигура. Сперва она шарахнулась назад, потом замерла, и наконец прозвучало неуверенное:

— Мхян?

— Викан!!! — обрадованный парень бросился к нему. — Ты жив! А кто в небе? Где Миана? Ты точно Викан? Ты как здесь оказался?

— Ты как тут… А, ты же вместе с Мианой пропал! — Викан тряхнул головой, немного приходя в себя, но настороженного взгляда от духа за спиной До-рани-хи не отвёл. — Это кто?

Мхян через плечо посмотрел на хоёторцев и духов и досадливо скривился, не зная, как их представить.

— Временные союзники, — наконец нашёлся он. — Где Миана?

— В хороших руках, — Викан всё ещё недоверчиво посмотрел на него.

— Точно? — настаивать Мхян не стал, сам понимал, как выглядит его нынешнее окружение. — Она же не там? — он ткнул вверх и, дождавшись кивка, облегчённо вздохнул: — Слава богам!

— Не спеши с хвалой! — раздражённо отозвался Викан. — Ты видишь, что они творят? Здесь сейчас камня на камне не останется!

— Салея-са такие тревожные, — степенно протянул До-рани-хи. — Не переживай, всадник вместилища огня. У Господ сейчас появятся другие заботы, — и он смял в пальцах вышитый мешочек из мягкой ткани. Послышался стук, словно горсть крупных бус перекатывалась.

Викан молча посмотрел на Мхяна. Тот ответил мрачным взглядом. Мол, доверять особо не доверяю, но выбора тоже нет.

— Госпожа скаана-са в ещё более плачевном положении, чем мы ожидали, — удовлетворённо протянул Ша-ван-х. — Раз дитя не в её руках, нет необходимости возвращать ей шар, так что… — он повернулся, и слова застряли в горле.

Викан обеспокоенно осмотрел всех присутствующих и заволновался, увидев, как вытянулись их лица.

— Что такое? — спросил он.

Взгляд его упал на спину мужчины с длинными тёмно-русыми волосами. Рядом с ним на корточках сидели ещё двое, и — вот неожиданность! — их лица оказались знакомыми.

— И вы⁈ — изумился он, узнав Лешиего и Ширана.

Ша-ван-х тут же подозрительно посмотрел на них.

— Его вся Салея знает, — мрачно сказал ему Леший. И недовольно посмотрел на оторопевшего Вотого, понадеявшись, что тот сообразит больше ничего не говорить.

— Боги, Господин, что ж вы…

Мхян запусти пальцы в волосы.

Ситуация была напряжённой, все нервничали, поэтому никто не обратил внимание, чем там занимается тихий Господин Земли. А тот строил из песка многоярусный город. Песчаные дома лентами заворачивались по кругу всё выше и выше, раскидывали в стороны живописные крыши и наконец переходили на самой верхушке в пышный песчаный сад.

На самой верхушке шара, которого из-за песка почти не было видно.

— Что? — напрягся Леший.

Они с Шираном тоже прилепили по два домика, от нервов решив занять руки.

— Не надо было лезть? — не так понял он Мхяна.

Карликовый Господин подошёл ближе и, положив ладошку на плечо Песчаного, с искренним восторгом протянул:

— Так красиво! Идоара будет в восторге.